Первая и последняя встреча

      Парни с криком бросаются на мужчину, кто с воздуха, кто с пола. Только Леонардо остаётся на месте, с опаской анализируя движения главаря. Раз его подопечных уложить было не так просто, потея чёрным потом и стекая кровью, значит, их главный должно быть ещё опаснее, раз смог за считанные секунды сбить с ног огромную черепаху. Эш с Джимом почему-то пока не смели присоединиться в драку своего главного. Они, стоя чуть поодаль наблюдали за происходящим, как Раф, Майки и Донни пытаются задеть наёмника, хотя бы одним ударом, но тот и выглядел массивным, а двигался очень пластично. Его удары выглядели слишком стремительными, словно кобра, бросающаяся на жертву, вонзая в неё свои ядовитые клыки. Тем самым, не сильно напрягаясь физически и, не стараясь бить черепах в полную силу, и со стороны это выглядело, будто он играет с ними в салочку, касаясь их слегка. Но, не смотря на это, на лицах черепах, выражалось боль и недовольство от касания своего противника. Более того, в их движениях, начала проявляться растерянность. Они, прежде чем ударить, в их глазах на секунду читалось сомнение. Будто ищут что-то со стороны наёмника, но у того в руке был лишь нож, которого, пока ещё не пустил в ход, держа острием вниз. Даже Рафаэль умерил свой пыл и не нападал так рьяно. Майки в который раз топчется и пытается найти себе более подходящую и удобную стойку, прежде чем напасть, а Донателло все ещё был медленным. Он быстрее уставал, чем нанесёт пять ударов по противнику, и у него начиналась отдышка и головокружение, от чего его промахи были не только в ударе, но и в расчёте хода последующих движений.       Леонардо внимательно понаблюдав за дерущимися и бросив взгляд на Эша с Джимом, судорожно начал вспоминать их стили боя. У Эштона, как и у самого Лео, техника была тактильной. Он не нападал так просто, а заранее просчитывает каждый свой ход, потому он в начале, всегда наблюдал за своими противниками, призывая напасть первыми. У Джимми, судя по его хаотичным движениям, смешанный стиль боя, как у Микеланджело, потому у него напрочь отсутствует тактики в бое, уступая богу рандома своими неопределёнными ударами. Лео переводит взгляд сзади на Лина. Ей с каждой секундой становилось только хуже, её одежда впитала в себя столько крови, своей и чужой, что даже чёрная одежда при свете отдавала тёмно-бордовым оттенком. Серые волосы окрасились красным, на лице нет живого места, а глаза буквально налились кровью. Черепах сложил бровные дуги домиком, с сожалением смотря на неё, но с другой стороны, она заслужила этого, ведь она – убийца. Ещё не известно скольких они так убрали из жизни без их ведома, лишь по заказу, и даже глазом не моргнули.       На главаря прилетает кулак Майки с лева, а снизу шест Донни с целью смачно уложить противника на лопатки, но мужчина хватает руку Майка и резко отпрыгивает назад над атакой Дона, утянув с собой младшего. Шест ударяется о ногу Микеланджело и выбивает его с ног, из-за которого черепах спотыкается, упав на брата. Как только наёмник встаёт на пол, в ту же секунду к нему прилетает Раф, и тут главарь, пригнувшись, не теряя скорость прыжка мутанта в его сторону, схватив того за ремень на груди, броском отправляет дальше лететь мимо над ним. Рафаэль кувырнув, скользит по полу здания, вздымая облако пыли за собой, остановившись у самого края, и сразу не медля, вновь бросается на мужчину. Как бы он ни старался задеть наёмника, его массивные кулаки всё равно свистели мимо цели, и даже атаки втроём не венчали успехом поразить главаря. В какой-то момент, наёмник, из осторожных атак, резко переходит в быструю контратаку. Он уходит от нападения Майки, перехватывает удар Донателло и, выкрутив у него из руки шест бо, оставив порез охотничьим ножом на руке мутанта, сильным рывком отталкивает его в сторону Рафа, тем самым отгораживая себя от ударов темперамента. Поднимает ногой упавший шест Дона, схватывая, и быстро раскрутив его в руках, начинает с расстояния бить Микеланджело по рукам и ногам, выбивая из его рук свои нунчаки и заставляя отойти от оружия подальше. После резко оборачивается в сторону Лео и замахом бросает в него шестом, как копьём. В ту же секунду не отставая, и сам ринулся за полетевшим боевым бамбуком. Леонардо перехватывая шест бо, раскручивается, так же начав крутить вокруг себя шестом, дабы не дать противнику приблизиться к себе слишком близко. Но он не рассчитывал, что наёмник может не только красиво увиливать от атак, но и принять их в лоб, лицом к лицу. Пока Леонардо наступал на главаря, ударами шестом, не давая ему шанса дотянуться к себе, отгородившись расстоянием. Но наёмник мгновенно уходит под бьющую руку черепахи, в развороте ударив его локтем в брюхо, возвращается на ноги, и начинает рукой блокировать прямые атаки бамбукового шеста, который при ударе сгибался и бил по телу как кнут, оставляя после себя бордовые отпечатки, как от лёгкого ожога. И таким образом теперь главарь, наступая на Лео забрав инициативу на себя, мгновение ока перехватывает шест бо в свои ладони, выбив его из рук черепахи, и пару раз ударив по корпусу и голове мутанта, оглушив, оказывается за ним – спина к спине, и, схватив его под подбородком, перебрасывает Лео через себя. Черепах оказавшись лицом на земле и снова глотнув бетонной пыли, почувствовал тяжёлый вес на своём панцире и следом последовал удушье тем же оружием брата. Леонардо быстро хватается за бамбуковый шест, борясь за право на воздух в лёгкие, но наёмник только усиливает давление на горле черепахи, сильнее затягивая шест на себя, что он начал загибаться, словно натянутый тетивой лук. Лео было очень неудобно бороться придавленным животом к полу и с грузом на спине. Он пытался извиваться и сбросить с себя наёмника, но чувствовал только, как бамбук сильнее давится в его горло.       Остальные черепахи, подтянувшись с пола, хотели было поспешить на подмогу к брату, но к ним стало доходить, что с их собственным телом становится трудно двигать. Они вроде были в порядке, нигде серьёзно не покалечены, открытых ран не наблюдалось, ровно, как и свежих кровотечений не было, но мышцы будто плавились под кожей, а сухожилия самопроизвольно расслаблялись, делая каждые дальнейшие движения вялыми, от того и медленными. Донни смотрит на свои руки, двигает пальцами, сжимая и разжимая кулаки. Они у него заторможенные и не сжимаются столь сильно, как надо. Он прокручивает в голове атаки наёмника, но не может вспомнить, чтобы у него в руке было ещё какое-то оружие, кроме ножа, и то он его не использовал до момента, как начал контратаковать. Затем видит на своей руке порез, оставленный недавно и, подозревает, что возможно нож был ядовитым и это он начал действовать, но, как Дон заметил, братьев этим ножом не резали и, не смотря на это, они тоже выглядят вялыми, а в глазах непонимание, в чём дело. Спустя ещё пару секунд штурма мозга, в поисках причины недомогания, вслушиваясь в состояние своего тела, Донни нагоняет осознание причины их заторможенности движения. Он резко поднимает голову к братьям с озарённым выражением лица, и тут же получает с лева смачный хук. Черепах на автомате хватается за горящую щеку, накрывая ладонью, и смотря на нападавшего.       - Ты! Ты же тот парень с пирсингами, с камер наблюдения! – воскликнул Дон, указывая на Джимми.       Джим склонил голову на бок, как бы, не понимая о чём речь. Эш налетев следом за напарником, добавил умнику ещё пинка в живот, опрокинув его на спину, отправляя подальше, после неодобрительно покосившись на Джима. Тот пожал плечом, всё ещё не понимая, о чём говорится и, прикидывая в голове, о каких камерах может идти речь. Эштон ничего не сказал, схватившись за голову и стиснув. В глазах потемнело, а пол расплывался, как и остальное вокруг. Парень слегка согнулся от головокружения, Джим тоже размял шею, чувствуя неважность своего состояния. Действие адреналина у всех заканчивалось, а новую дозу парням нельзя было применить, так как, это означало прямой передоз с ужасными симптомами и побочками в конце, как у Лин. И эту стадию, сами же создатели этого адреналина из-за отсутствия противоядия от последней ступени, назвали – ходячий мертвец.