Рыцарь Пентаклей и Королева Жезлов

      Чёртов Блэк! Он всё испортил. Дамблдор вообще не должен ничего знать, и Северус не сомневался, что Блэк найдёт способ, как с ним связаться, пока тот находится в доме Лили. Этого следовало и ожидать, что он поступит именно так. Хоть информация Лили была полезна, её было не достаточно, чтобы что-то понять.       В доме на Гриммо, когда он прибыл, было, как всегда шумно. Старшие Блэки, по-видимому ругались с Регулусом, из-за его неудачной попытки вернуть Сириуса в свои когти. Особенно Орион Блэк, он был разгневан, и стало только хуже, когда Северус упомянул о надвигающихся проблемах в его присутствии. После этой новости, Орион заходил по своему кабинету и через полчаса отправился вместе с женой в Мунго, из-за своего слабого сердца, которое вновь начало болеть. И прежде чем исчезнуть в зелёном пламени, родители Регулуса ещё раз презренно взглянули на сына.       — Такое чувство, что я ничего не могу сделать правильно, — угрюмо заявил Регулус, смотря как потухают зелёные искорки в камине. — Семья совсем разваливается, хоть Импрео на друг друга клади, лишь бы сохранить родственные узы.       Он криво улыбнулся, и Северус заметил за его улыбкой, скрывшуюся боль. Это делало ситуацию более неудобной, ведь негласным правильном Слизерина — быть эмоциональным, значит быть слабым.       — Мне кажется, Тёмный Лорд создал ещё не все крестражи которые планировал, — попытался сменить тему Снейп.       — Согласен. Как я понял, у него их вероятно всего пять, хотя и хотел создать больше. Медальон, дневник, чаша, кольцо и ещё один.       Северус фыркнул. Весь их план заключался в том, чтобы действовать наугад. Если бы он мог вспомнить хоть что-нибудь из прошлой жизни!       — Скорее всего. вещь связана с Хогвартсом. Заодно и Гриффиндорский меч позаимствуем.       Регулус недоверчиво взглянул на него.       — Меч не может быть крестражем. Но у меня есть одна идейка. Старик Слизнорт уходит в отставку, отец упоминал об этом, когда они общались с ним за чашкой чая. Правда матушка не считает, что быть профессором в наши дни престижно, но мысль о том, чтобы играть роль в формировании умов следующего поколения, всё больше привлекает меня. Что если я поеду на собеседование в школу?       Пока он не окажется около ворот Хогвартса — ему всё равно, но он до дрожи вспоминал о своих буднях преподавателя. Если рай был станцией Кингс-Кросс, то, наверное адом, было преподавание в Хогвартсе.       — Лучше ты, чем я, — пробормотал он.       Регулус рассмеялся на его комментарий.       — Но ты больше подходишь на кандидатуру профессора. На твоих уроках бы всегда царил контроль и порядок, учитывая твою молчаливую натуру. И кстати, ты упоминал о том, что у твоей рыжеволосой подружки есть мантия-невидимка, которая нам могла бы пригодиться.       — Она не моя подружка. И зачем тебе вообще работа преподавателя?       Из всего, о чём стоит беспокоиться, его волновал именно этот вопрос. Сам он никогда не хотел передавать свои знания будущему поколению, и делал это только потому что заставили.       Блэк небрежно пожал плечами.       — Мать не одобрит этого. Но там преподаёт Синистра, ты ведь помнишь её? — Регулус мечтательно улыбнулся. — Аврора Синистра только недавно начала преподавать там, и я думаю, что у неё есть кое-какие чувства ко мне. Матери она тоже не нравиться, хоть и чистокровная.       Конечно, верить Блэку по такой нелепой причине, будет глупостью.       Регулус не заставил долго ждать и почти сразу же начал готовиться к предстоящему собеседованию. Он даже связался с Люциусом, состоящим в совете попечителей. И тот согласился ему помочь с поиском крестража, так как в тот день, что и его собеседование, будет проходить собрание совета. И Малфой ясно дал понять, что они оба ему будут должны за такую услугу.       Получить мантию у Лили было гораздо сложнее. Вернуться в её дом, означает идти на риск, который в дальнейшем может привести его в Азкабан. У Дамблдора наверняка были люди, следящие за её домом после нападения Пожирателей смерти. Он решил не церемониться и сразу аппарировать к ней в комнату.       — О Мерлин! Северус! Тебе нельзя здесь находиться! — начала пожимать руками Лили и ходить по комнате. — Сириус всё рассказал Дамблдору. Он… они думают, что ты пользуешься мной, а я слишком мягка, чтобы дать отпор. Директор до сих пор не верит мне. Они ищут тебя, а если найдут, то передадут в руки аврорам.       Северус ожидал услышать это, он пожал плечами и махнул рукой на её слова.       — Я сказал, что буду защищать тебя в любом случае. Обо мне не стоит беспокоиться, я сам позабочусь о себе.       — И это всё, всё что ты можешь мне сказать? Они могут поймать тебя, Сев! Если верить твоим словам, то ты и твои друзья — наша единственная надежда.       — Как это снисходительно с твоей стороны. Мои друзья, мои интересы… ничто во мне никогда не следовало твоим строгим рамкам, верно? — не думая, произнёс он. Вся хитрость в мире не заменит его глупости.       Язык был его злейшим врагом. Он еле как заставил себя перестать гнуть руки.       — Теперь ты осуждаешь меня? Я только хотела видеть тебя счастливым Северус, но для тебя это похоже равняется самоубийству.       — И всё же, ты всегда оправдываешь меня, — с горечью заявил Снейп.       — Ну, другие ученики не были моими лучшими друзьями! Пусть и твоё стремление к тёмной магии, мне не совсем нравится.       Северус злобно улыбнулся.       — Очевидно, что с твоей стороны слишком лицемерно говорить о моих друзьях, учитывая, кто твои друзья, — тихо прошипел слизеринец. — И что касается моих интересов, то они действительно выходят за пределы той магии, что преподавали нам в школе, но едва ли их можно назвать злом.       — Ты был одержим ими, когда бы мы были в школе.       Это был её последний козырь в рукаве, последней попыткой, которую она могла произнести таким тоном. Именно сейчас Северус понял Лили. Она отказалась прощать его тогда, когда она была самым добрым в мире человеком, и закончила тем, что она вырезала его из своей жизни.       Она не просто испугалась, она боялась его. Странно, что он понял это только сейчас.       — Ты боишься меня, — прошептал Снейп.       Лили не сводила глаз с белого ковра, её щеки покраснели.       — Не так сильно, как раньше. Я действительно не могла тебя понять.       Он не смог удержаться от вопроса.       — И сейчас?       — Ты повзрослел раньше меня, я только сейчас начала это понимать.       Северус ухмыльнулся ей. Разве это не удивительно? Складывалось ощущение, что она всеми силами пыталась его забыть, но не могла.       — У тебя всё ещё храниться мантия Поттера, не так ли?       Она скрестила руки на груди и впилась взглядом.       — После того, что мы наговорили друг другу, пройдут годы упрямства, прежде, чем он сможет взглянуть на неё. А зачем она тебе?       У него всё ещё есть надежда. Свадьба отменена, но Лили в любой момент может простить Поттера.       — Она мне нужна. Я собираюсь в Хогвартс во вторник. Не волнуйся, мантию твоего драгоценного Поттера верну в сохранности.       Он ничего не мог с собой поделать, он безумно завидовал Джеймсу Поттеру. У того всегда был шанс услышать её прощение.       — Северус! Мерлин, поверить не могу! Мне тебя не переубедить? Тебя только поймают!       Он пристально взглянул на неё.       — Где она? — тихим голосом спросил Снейп.       — В моём сундуке, — кратко ответила Лили, и он заметил, как рука потянулась к палочке. Он опередил её, не дав достать палочку из кармана. Она попыталась бы проклясть его, пока возится с замком сундука.       Он был больше удивлён тем, что она не сделала этого раньше.       — Не мешай мне. Мне льстит твоя забота, но она не вписывается в мои планы, — с сарказмом протянул он.       Лили вскипела.       — Как ты смеешь! Ты просто используешь меня!       Её слова только разозлили его. Он поднёс свою палочку к её горлу, прижав женское тело к стене.       — Да, потому что я подонок, проклятый Пожиратель смерти, разве не так? Слизеринцы только и делают, что лгут, поэтому вероятность того, что я скажу тебе правду о своих намерениях, чертовски мала! Я думал, что ты отличаешься от остальных, Лили. Довольно досадно узнать, что ты и Поттер, вероятно, стоите друг друга, — сказал он, переходя на шепот.       Ему понравилось видеть мимолётную вину на её лице.       — Ты ревнуешь, — надменно произнесла гриффиндорка.       Конечно, он ревновал! Он никогда не стал бы это отрицать. Теперь точно нет.       — Именно то, что ты хотела? Иметь такую силу надо мной.       Он ничего не смог с собой поделать, его голос почти сорвался на шёпот из-за хрипа. Глаза Лили темнели, становясь стеклянными. В нём боролось желание, которое возникло именно в ту ночь.       — Сев, я… — начала бормотать она.       Снейп выждал, пока она отведёт взгляд, и приблизил свои губы к её губам. Она позволит себя поцеловать, если приблизится ещё ближе. Он уверен в этом.       — Я верну мантию в следующий вторник. Обещаю.       И отступил, так и не сводя с неё глаз, вытащил плащ из сундука и аппарировал. Лили бы покраснела и стала ещё краше, если бы он осмелился поцеловать её.       Это всего лишь глупая надежда. Он всё равно умрёт или отправиться в тюрьму. Она останется с Поттером. Но чёрт возьми, он привык пытаться вывести её из себя.