Полночь

***

Первый учебный день всегда считался самым тяжёлым для учеников, и Азирафаэль, к собственному сожалению, вынужден был согласиться с этим мнением. В этом году его назначили старостой, из-за чего, как водилось, выделили отдельную комнату. Но первоначальная радость сменилась удручающей тоской через первые же несколько часов уединения в своей персональной спальне. В общей комнате с Фрэнком, Майком и Дином всегда царило веселье, не важно, будь то вечер выходного или обычный будний день. Они много шутили и смеялись, играли в волшебные шахматы или плюй-камни, другими словами, им никогда не было скучно. Но сейчас Азирафаэль буквально не знал куда себя деть. Заданий на следующий день ещё не было, библиотека уже закрыта, а из общей гостиной все уже разошлись по своим спальням. Читать не хотелось, поэтому он, расстроенный, просто лёг на кровать, и устало уставился в сводчатый круглый потолок. Появилось чувство тоскливой отрешённости и одиночества. В голову полезли навязчивые мысли о первых учебных годах, и том, каким лишним он себя чувствовал среди остальных. Пока не познакомился с Лили. Она была необыкновенной. Эта девочка с первого дня запомнилась ему трудолюбивым, добрым, понимающим, но при этом очень сильным человеком, с огромной волей. Но больше всего Азирафаэль ценил в ней то, что она всегда умела видеть в людях хорошее. Даже тогда, когда они отказывались замечать в себе это сами. Это вызывало уважение у каждого, кто действительно знал её. Вместе с тем, он вспомнил их недавнюю поездку на Хогвартс-Экспрессе, раздражение обычно терпимой Лили, и их шумных попутчиков. Ну, или скорее одного из них. Перед глазами тут же появился образ бледного высокого юноши, его тёмно-рыжих волос в лунном свете. А ещё ярко-жёлтые, будто бы хищные глаза, и сильная хватка, когда тот утаскивал его прочь из леса. Звенящую тишину и нахлынувшие бурным потоком воспоминания прервал отрывистый, звонкий стук в окно. Тут же подскочив к окну, он открыл одну створку. В ту же секунду, на письменный стол, стоящий прямо перед окном, взлетел огромный филин, державший в клюве свёрнутый в свиток кусок пергамента. Не мешкая, заинтересованный Азирафаэль взял из клюва величественной птицы письмо, после чего филин тут же выпорхнул в открытое настежь окно. Ответа явно не ждали. Развернув свиток, он узнал обещанный для него Кроули рисунок фестрала, нарисованный углём, что само по себе уже стало неожиданностью. На рисунок, по всей видимости, были наложены простые чары, заставляющие фестрала моргать и плавно, едва заметно, двигать перепончатыми крыльями. Из свитка выпала небольшая записка, написанная аккуратным (чего тоже совсем не ожидалось) и ровным почерком. «Надеюсь, рисунок получился неплохим. Доброй ночи. Э.К.» Азирафаэль решил не откладывать ответа, хоть того, по всей видимости, и не ждали. Он с помощью магии зажёг дополнительную свечу, потому что света от камина было недостаточно, и взялся за перо. Стараясь не выдавать волнения, подрагивающими руками, он медленно вывел на клочке пергамента следующее: «Рисунок получился очень красивым, спасибо. Доброй ночи. А.Ф.» Азирафаэль хотел было продолжить, но в последний момент, уже занеся перо над бумагой, передумал. Юноша подошёл к крючку на стене, где висел свисток. Ещё одна привилегия старост – им совершенно не обязательно было ходить в совятню, чтобы отправить письмо, потому что для этого предусмотрен специальный свисток. Впервые за вечер, Азирафаэль снова обрадовался своему назначению. На громкий свист через несколько минут прилетела огромная янтарноглазая сипуха. Привязав к лапке письмо, он прошептал имя адресанта, и с чистой совестью, отправился спать. На улице стояла тёплая сентябрьская ночь, поэтому окно Азирафаэль оставил открытым.

***

Первые лучи солнца разбудили юношу, осветив его светлые ресницы и мелкие веснушки на вздёрнутом носу, окрасив комнату во все золотые оттенки света. До звона будильника оставался ещё час, но весь сон прогнал вид свёрнутого клочка пергамента, виднеющегося посредине письменного стола. Бодро встав с постели, ёжась от резкого перепада температур, он босыми ногами прошлёпал до стола и нетерпеливо развернул пергамент, который был оставлен здесь, по всей видимости, уже после того, как тот ушёл спать. «Завтра последним занятием у наших факультетов сдвоенные занятия по уходу за магическими существами. Не хочешь после сходить в лес, покормить фестралов?» Сердце в груди сделало тройной кульбит по непонятной даже для самого Азирафаэля причине. Сейчас давать ответ было, во всяком случае, ещё слишком рано, если не собираешься будить и сов, и адресата. Поэтому он решил дождаться занятий и ответить на предложение лично. Ещё ни разу на его памяти уроки не длились так долго. По ощущениям прошла уже целая вечность, но в реальности же только три занятия. История Магии всегда была скучным предметом, на котором профессор Бинс показывал чудеса усыпляющих чар, при этом даже не прикасаясь к волшебной палочке. На Заклинаниях Флитвик обучал их искусству веселящих чар, но из-за его нервного состояния, от которого ему никак не становилось смешно, Лили чуть было не получила просто «У», что почти послужило поводом для ссоры. Трансфигурация вообще стала первым полным провалом на памяти Азирафаэля. Черепаха, которую нужно было превратить в фарфоровый чайный сервиз, стала синим гранёным стаканом, медленно ползущем по парте. Что заставило смеяться всех, кроме начавшей серьёзно переживать Лили и профессора МакГонагалл, ужаснувшейся невнимательности и рассеянности Азирафаэля. Но, наконец, остался только долгожданный Уход за магическими существами. Спускаясь по пока ещё зелёному крутому склону, ведущему к небольшой хижине лесничего, они с Лили весело смеялись, вспоминая плавно ползущий по кафедре синий стакан. Но за смехом юноши скрывалось нетерпеливое разглядывание толпившихся у деревянных столов учеников. Наконец, найдя взглядом рыжую макушку, в окружении неизменной компании Поттера, Блэка, Люпина и Петтигрю, он, вежливо оставив Лили с одногруппницами, подошёл к хохотавшей компании. — Привет всем, - поздоровался он первым. — Привет! – хором ответили ему Поттер и Блэк, - ты что-то хотел? — Нет, на самом деле, я просто хотел спросить Кроули по поводу задания Слизнорта. Для старост, - не думая ни секунды, уверенно соврал Азирафаэль. — Отойдём? — Да, конечно, - вопрос Кроули и неожиданно серьёзный взгляд, заставили его растеряться. — Я просто хотел сказать, что не против сегодня покормить фестралов, после занятий, - заученной скороговоркой протараторил Азирафаэль, - если хочешь, конечно, - быстро добавил он. — Конечно, всё-таки, это было моей идеей. Тогда встретимся сразу после занятий, у ворот. Идёт? — Да, буду ждать там. Блондин несмело улыбнулся, и опустил радостный взгляд к ботинкам. Чему он так радовался? Тому, что кинет пару кусков сырого мяса в пустоту, наблюдая, как они пропадают в пасти невидимого зверя? Улыбка сползла с его лица также быстро, как и появилась. Кроули этого не заметил, продолжая смотреть вслед удаляющейся светлой фигуре. На улице было тепло, и тот снял мантию, оставшись в одной белой рубашке и красном с золотом галстуке. Ветер играл с крупными кудрями на макушке, забавно поднимая их вихрами. Солнце спряталось за облаками, и золото в них начало проигрывать платине. Щелчок перед глазами вывел его из оцепенения. — Кроули, завис? - Сириус нагло ухмыльнулся, проследив за чужим взглядом, - потом будешь на девчонок пялиться, пора хотя бы ради приличия подойти ближе к профессору. Непонимающий золотистый взгляд упёрся в друга. — О чём ты ещё? - отмахнулся он, - идём. Когда Азирафаэль вернулся к Лили и только что подошедшей Алисе, его встретили два недовольных подозрительных взгляда. — Зачем ты подходил к этим выскочкам? – напрямик спросила Алиса. — Кроули тоже староста, нам нужно было кое-что обсудить, - оправдывающимся тоном ответил он. — Ну ладно, - уже спокойнее согласилась Алиса, - идёмте к столам, а то снова всех лукотрусов разберут. Медленно идя позади них, Азирафаэль украдкой смотрел на кучку слизеринцев, раз за разом выискивая знакомый силуэт, и каждый раз его сердце, по непонятным обстоятельствам, пропускало удар, а уши стремительно розовели.