Полночь

***

Полная луна ярко освещала неширокую просёлочную дорогу, по которой не спеша брели молчаливые путники. Азирафаэль не чувствовал неловкости, вызванной затянувшимся молчанием, в отличие от привыкшего к нескончаемым разговорам в своей компании, Кроули. — Ты ведь… - слова Кроули прервал какой-то подозрительный шорох и хруст веток где-то позади них. — Что это было? – дрожащим от страха голосом, спросил Азирафаэль. Сам того не замечая, он вцепился в предплечье попутчика. Кроули, не сразу обратив на это внимание, просто обернулся и настороженно уставился куда-то в непроглядную темноту запретного леса. — Идём, - резко сказал он, и, перехватив его руку сам, быстро потащил испуганного знакомого в сторону уже виднеющихся вдалеке кованных ворот замка. Впопыхах добежав до ворот, они поспешно закрыли их за собой. Сквозь кованые прутья, спутники продолжили вглядываться во тьму, пока Кроули не заметил два маленьких, горящих белых огонька. Вслед за ними из-за деревьев, на освещенную лунным светом поляну, вышла высокая крупная лошадь. Её огромные перепончатые крылья, больше напоминавшие крылья летучих мышей, как и она вся, были плотно обтянутыми чёрной, бархатной на вид, кожей. Морда походила на драконью, а большие, горящие, широко открытые белые глаза, не имели зрачков. Длинная лоснящаяся чёрная грива и хвост, достающие до самой земли, переливались в лунном сиянии, так и вызывая навязчивое желание прикоснуться. Ощутить мягкость, или жёсткость волос. — Это был всего лишь безобидный фестрал, Азирафаэль, - с облегчением, и нервным смешком, выдохнул он. — Ты видишь их? — Да, я потерял отца, - спокойно сказал Кроули. — Прости, - с сожалением ответил юноша. — Ничего, это было давно, - опустил взгляд Кроули. Напряжённую тишину нарушал только далёкий стрёкот насекомых и шум ветра, шелестом звучащий где-то в сводах неба, под самыми макушками вековых деревьев. Уже на подходе к замку, блондин не сдержал рвущегося любопытного вопроса: — Можно вопрос? – заинтересованность уже читалась в больших светло-голубых глазах. — Конечно. — Как они выглядят? – спросил Азирафаэль, - то есть, конечно, я читал о фестралах, но иногда люди видят их по-разному. Будто пытаясь оправдаться за свой вопрос, он взмахнул руками. — Трудно объяснить, не повторяя материала учебника. Я могу попытаться зарисовать, если хочешь. — Я был бы очень рад, - его лицо осветилось благодарной улыбкой. — Идём в замок? – разворачиваясь, спросил немного смущенный реакцией Азирафаэля, Кроули. - Да, идём. Жёлтые глаза юноши хитро сощурились, провожая блондина, вдруг торопливо прошедшего впереди него. Кроули только сейчас смог открыто рассмотреть своего вынужденного попутчика. В школьной форме он не отличался от десятков других учеников Хогвартса, но ещё в вагоне Кроули заметил светло-коричневые брюки с наглаженными стрелками, и песочного цвета вязаный жилет, надетый поверх белой рубашки. Всё вместе выглядело нарочито правильно, почти до смешного прилично. Ему не хватало только клетчатой бабочки, в наличии которой он почему-то совсем не сомневался. "Нет, ну вылитый ангел", - со смехом, про себя подумал юноша. Кроули усмехнулся, представив, как странно они, должно быть, выглядели бы сейчас, не переодевшись ещё в поезде. Вежливый полноватый блондин, одетый так, будто собирался как минимум идти получать премию за научные заслуги, и вороватого вида худощавый высокий парнишка во всём чёрном. И это ещё не говоря о том, что они принадлежали к враждующим факультетам и недолюбливающим друг друга компаниям. Попытавшись насколько это только возможно тихо открыть двери Большого зала, они пробрались за столы своих факультетов. Из-за своего опоздания, приступив уже к десерту. Звёзды, усыпавшие сейчас чистый небосклон, были до мельчайших деталей видны под сводами заколдованного потолка зала. За все пять лет обучения в Хогвартсе, это одинаково удивляло каждый раз. Столы, как и каждый год, были богато накрыты и украшены самыми разнообразными лакомствами. На золотых блюдах располагались различные пироги, пирожные, карамельные яблоки, конфеты, и многое-многое другое. В таких же золочёных кубках и графинах стояли вода и тыквенный сок. Кроули, первым же делом приступивший к своему любимому пирогу с патокой, не мог толком сосредоточиться на поедании полюбившейся сладости. Всё его внимание и мысли занимала кудрявая макушка, сидящая сейчас за соседним столом, и без всяких волнений по какому-либо поводу, поедавшая уже второе по счёту заварное пирожное.