solar

Утренние солнечные лучи, пробивающиеся через тонкую щелку штор все-таки заставили Чана проснутся. Он ещё некоторое время ворочался в уютной постели, прежде чем решился оторвать голову от подушки, о чем сразу же пожалел. Боль в висках буквально давила на него изнутри, спину почему-то жутко ломило, а бледные руки были украшены мелкими царапинами. Какого хрена вчера было? И…где я? Чан обвёл взглядом незнакомую комнату: такая же, как и его с Сынмином, только светлее, чище, с синими книжными полками и множеством горшочков с растениями, расставленных во всевозможных местах. Сам Чан был укрыт легким одеялом и разноцветным пледом из лоскутков. Теперь понятно, почему он не замёрз ночью. Парень медленно, стараясь не вызывать новые рвотные позывы, повернул голову влево. Его одежда, лежавшая у обогревателя сразу кинулась в глаза, рядом небольшой пышный фикус и диванчик, на котором, укрывшись с головой кто-то спал. Чан напрягся. Так, это не хорошо… Он всеми силами пытался вспомнить, что вчера было, а факт того, что он в чужой комнате, с похмелья и к тому же в одном нижнем белье совсем ему не помогал. Моменты с общих посиделок были совсем четкими, потом Минхо принёс вино. Кажется, он сам выпил всего полбутылки. Или целую. В любом случае, дальше воспоминания становились все мутнее. Они куда-то бежали? Поэтому руки в царапинах? Тогда почему он практически голый и не у себя дома? Столько вопросов и ни одного ответа. Нужно найти Джисона. Чан аккуратно стаскивает с себя одеяло и плед и лениво опускает ноги на пол. Первый шаг и его лодыжка сталкивается со стоявшим у кровати алюминиевым тазиком, звук которого в данный момент казался перекатами грома. Оглушительное дребезжание сразу же отдало в и так гудевшую голову Чана, от чего тот сразу же зажмурился. — Что ты там устроил? — раздался сонный голос. Бан, проклиная собственную неловкость, нерешительно обернулся в сторону звука. —Только не это, —еле слышно шепнул он самому себе, когда его взгляда коснулись уже знакомые черты лица, —Парень из музыкального класса… — С кем ты там беседы беседуешь, — все еще не отрывая головы от подушки сонно произнес Уджин. — Прости, — неловко начал Чан, — Я, вероятно, тебя разбудил. — Вероятно, — в голосе парня слышался не скрытый сарказм, — Как самочувствие? Голова не болит? — Есть немного. Ага, немного — Слушай, — протянул Чан, смущенно укутываясь в одеяло, — А что вчера было, не расскажешь? Я просто… — О, все настолько плохо, — поднимаясь усмехнулся Уджин, но заметив неловкий взгляд Бана в сторону своей одежды тут же выпалил, — Я с тобой ничего не делал, если что! Вещи были сырые, вот я из и бросил сушиться, — он тыкнул пальцем в сторону обогревателя. — Что? Я…нет, я не об этом, — оправдывающее замахал парень, — Просто мои руки выглядят как какая-то катастрофа, ещё и вещи эти. Я почти ничего не помню. Точнее, вообще нихрена. — Я понятия не имею, чем ты вчера занимался, до того, как я нашёл твоё пьяное блуждающее тело, — монотонно произнёс Уджин, вставая с дивана. — Блуждающее? — Ага. Шатался туда-сюда, искал что-то. Я уж думал, ты принял что-то. Только бессмертный в таком то состоянии станет разгуливать по ночному кампусу. — Твою мать…— шикнул Чан. — Согласен. Так, — он сгрёб вещи Бана отдавая их парню, — Пять минут на сборы и на выход. Я не хочу опоздать на занятия из-за твоих ночных приключений. — Занятия? Но сегодня выходной. — У тебя. Давай, не теряй время, Кристофер Бан Чан. — Откуда… — Твоя студкарта, — будто предвещая вопрос ответил Уджин, — она выпала, когда я раскладывал твои шмотки. Кстати, не забудь ее, — он вытянул из ящичка пластмассовый прямоугольник и протянул его Чану.

***

Ким терпеливо провёл парня до домика администрации, чтобы тот мог получить вторую пару ключей и, наконец, попасть в свою комнату. Прочёсыванием местности в поиске старой связки ничего не дало, тем более Чан практически не помнил, где он валялся прошлой ночью. Вся эта ситуация ужасно смущала парня. Даже тот момент, когда он неуклюже помахал Уджину на прощание, на что тот лишь скромно кивнул и сразу же направился к музыкальному классу. Чан ещё никогда так не радовался звуку открывающейся двери. Он медленно завалился в комнату, тут же кидая ключи на деревянную столешницу. Голова даже и не думала проходить, поэтому единственное, что волновало Бана в данный момент—это наличие обезболивающих в его шкафчике. Шаркая подошвой старых кед, он прополз по короткому коридорчику и завернул за угол так называемой гостиной. — Где тебя носило?! — выпрыгнувший из ниоткуда Джисон был явно вне себя. — Ты с ума сошёл?! — чертыхнулся ошарашенный Чан, спотыкаясь о собственные ноги —Что ты… Как ты сюда вообще забрался? — Мало того, что мы твою задницу по всему пансиону всю ночь искали, так ты даже окно не соизволил закрыть, — только больше раздражался Хан, — Совсем мозгов нет? Где ты шлялся все это время?! — Ты мог бы не кричать, у меня голова… — Нет, я буду кричать! Ты хоть понимаешь, на какое очко мы присели, когда потеряли тебя в гребаном ночном лесу? — Вот именно, это ВЫ меня потеряли. Так что не надо меня тут крайним делать? — Чан нервно выдохнул. —Прости?! — Ладно, Хан-и, давай не будем ссориться, все ведь обошлось, так? — он поднял взгляд на уже утихнувшего Джисона — Ладно, — кажется, в его голосе слышались снисходительные нотки, — Но все же, где ты был всю ночь? Я в твоей комнате с четверых утра сижу, а на тебя тут и намёка не было. — Да все нормально, я перекантовался у того парня из музыкального класса, — беззаботно отмахнулся Чан, прежде чем осознал свои слова. — Ты что? — Хан-и, все нормально, правда… — Нормально? Ты прикалываешься? Что-то я тебе говорил про него?! — Я знаю, знаю. Но все, правда, хорошо, — оправдывался Бан, подходя ближе к вновь возмущенному другу, — Я был в ничто, а он просто помог мне. — Боже, Чан, ты что, правда не понимаешь, что происходит?! — голос Хана сделал разочарованный скачок. — Нет? — уже с некой раздражённостью произнёс Бан, — Он пришёл мне на помощь, когда никого из вас не было рядом, так почему я должен считать его плохим человеком? — Ох, вот как, да, — шикнул Джисон. — Я не это хотел сказать, — парень нервно взъерошил спутанные волосы, не зная, что ответить, — Вы все говорите, что я не должен к нему приближаться, но никто не объяснил почему. — А какой в этом смысл, если ты, блять, никого не слушаешь, — презрительно бросил Хан, направляясь к выходу. Намеренно задев плечо Чана, он толкнул деревянную дверь с такой силой, что маленький стеклянный витражик чуть не покинул свою рамку. — Джисон, подожди! — Удачи тебе с новым другом, Бан! — крикнул тот, быстрым шагом удаляясь в сторону леса, — Посмотрим, что из этого выйдет. Некая злость и обида заполняла Хана изнутри. Ну почему, почему нельзя просто слушать его советы. Он ведь знает здешние правила, людей в этом гребаном кампусе и их чертовы истории. А Чан глупый новичок, который возомнил себя непонятно кем и решил, что разобрался как тут все работает. — Идиот! Он юрко проскочил сквозь знакомую дырку в заборе, оставляя позади домики пансиона. Пробираюсь сквозь заросли жесткой травы, он решительно направлялся к своему единственному источнику успокоения. Ему срочно нужно было высказаться, выплеснуть эти эмоции, чтобы появилась хотя бы капля облегчения. Его глупые, как он считал, воспоминания снова всплывали на поверхность, пока острые травяные кончики незаметно резали открытые лодыжки. Карусель прошлого все сильнее разгоняло и так заведенное сердце. Это не травма, всего лишь волнение. Переживание. Он просто не хочет видеть, как перед ним снова будет разыгрываться эта история с драматичным концом. Почему вокруг него все такие добрые и беспечные до мозга костей? Хан ускорился, как только из-за пригорка показалась красная крыша с облупленной краской и несколько старых бензоколонок. До нельзя знакомый запах топлива вперемешку с хвоей, ударил в нос, а вдалеке уже слышалось кричащее на улице радио. Еще пара минут и Хан уже резким движением хватает ручку стеклянной двери и влетает внутрь придорожного магазина. — Сигареты мне дай, — Джисон толкнул дверь ногой и та захлопнулась, дребезжа треснувшим стеклом. — И тебе доброе утро, — певуче произнес Минхо, продолжая расставлять по полкам баночки газировки. — Слушай, мне сейчас правда нужно покурить, — в голосе парня слышался не только раздражённый, но уже и жалобный тон. Наконец оторвавшись от своего занятия, Минхо со вздохом оттолкнул ногой товарный ящик и поманил младшего к себе. — Во-первых, не надо так кричать, ты мне всех покупателей распугаешь, — он мягко скользнул пальцами по плечам Хана, начиная их успокаивающе разминать напряженные мышцы. — А во-вторых, что тебя с утра пораньше так из себя успело вывести? Всего 9 утра, я вообще думал, что после вчерашнего я тебя до обеда не увижу. Джисон раздражённо передёрнул плечами, всё ещё хмурясь, но уже чувствуя, как напряжение понемногу покидает его тело, а мышцы расслабляются, благодаря нежным прикосновениям. — Во-первых, нет у тебя никаких покупателей, — саркастично кинул Джисон, откидывая назад голову и прикрывая глаза. — А во-вторых, Чан, чтоб его… Он, видите-ли думает, что все знает. Что мы все тупые, а он один такой умный, лучше всех тут в людях разбирается. Ага, как же, — раздраженно вскинул он руки. Для Минхо такие эмоциональные концерты были не в новинку. Он лишь вздохнул в ответ, все сильнее массируя чужие напряжённые плечи, неуловимо запуская руку под свободно свисающую футболку Хана. — Ауч, щекотно, — Джисон вывернулся тут же прижимаясь к парню, который уже рефлекторно обвил руками его талию. Он на секунду замечает собственный нахмуренный взгляд в глазах Минхо и, пряча подступающее смущение, утыкается подбородком в плечо старшего. — Мне все еще нужны сигареты. — У меня есть кое-что получше твоих табачных бумажек, — обвитые по талии руки Минхо все ближе притягивают к себе худощавое тело. Он невесомо целует его в шею, на момент задерживаясь у покрасневшего уха, — Что думаешь? Джисон судорожно выдохнул, цепко хватаясь за плечи старшего, комкая пальцами тонкую ткань рабочей футболки. — Ты на работе, — Хан все пытался делать вид, что недоволен, но сам податливо открывал шею под поцелуи, стараясь поймать губами чужое дыхание. — Когда нам это мешало? — Минхо тут же нагнулся через прилавок, разворачивая на двери потёртую вывеску «закрыто» и дважды провернул ключ в замочной скважине. Он быстро схватил что-то из выдвижного ящичка под прилавком и, утаскивая за собой Джисона, юркнул в тесную подсобку. Ядовитый красный свет висящей под потолком лампочки сразу заливает тесную душную комнату, создавая атмосферу иллюзий. Минхо тут же прижимает младшего к стене, как только за ними захлопнулась дверь. Жадные поцелуи — его личный способ усмирить младшего. У Джисона всегда были проблемы с контролем эмоций, но они быстро нашли этому решение. Минхо знал, что Хану просто нужно успокоиться и выпустить пар, но для этого нужно действовать надо грубо и резко. И так может только он: в контрасте с обжигающими прикосновениями, оставляющими красные отпечатки на коже, грозящиеся вскоре превратиться в фиолетовые синяки, невесомое касание губ мокрой шеи и обжигающие кончики пальцев, описывающие линии рёбер. — Расстегни, — Минхо дёрнул за пряжку ремня, не желая терять времени. Джисон послушно спускает рваные джинсы вместе с цветастыми боксерами и тут же выгибается в пояснице, сразу же ощущая голой кожей грубую ткань чужих брюк. Каждый миллиметр тела словно становился все чувствительнее с каждой секундой. Будто играясь, Минхо запустил в рот два его пальца, обводя языком горящие фаланги. — Сам, — он снова кивнул Джисону, на что тот разочарованно простонал, но все же завёл за спину руку, пока хён возился с молнией на своих брюках. Казалось, он нарочно испытывал терпения Хана, намеренного продлевая момент. Коленки начинали подрагивать от вскипающего внутри желания. Ему нужно быстрее, больше, сейчас. И Минхо с радостью даст ему это. Все что угодно. Он порывисто впечатывает его в стену, так, что щека Джисона проскальзывает по холодному бетону. Все происходит резко и без предупреждения из-за чего Хан по привычке зажимает рот ладонью. Он продолжает это делать, хоть и знает, что тут их никто не услышит. Минхо так по собственнически сжимает чуть трясущееся тело, запуская пальцы в спутанные пряди, сжимая и оттягивая. Оставляя влажные следы на разгоряченной шее, он стирает взбухшими губками стекающие по вискам капельки пота. — Ещё, — Джисон уже сам подавался навстречу и тянулся рукой к уже болезненному напряжению, на что сразу получил запрет коснуться себя. Он крепко жмурится, фокусируясь только на собственных чувствах, когда от стен полупустой подсобки отражались влажные звуки кожи о кожу. Дыхание Минхо все больше обжигало кожу, а пальцы крепко сжимали податливые бёдра. Джисон чувствовал, как дрожит его тело, как растекается жар от низа живота до самых кончиков пальцев. Он встречает это наслаждение с протяжным стоном и обмякает в руках старшего. Но Минхо не думал останавливаться, а лишь с еще большим напором толкается вперед. И лишь в момент, когда Хану начало казаться, что он прямо сейчас отключится от всей бури ощущений, что испытывает его тело, Ли замирает, и чувствует, как внутри него растекается блаженный жар. Джисон изнеможенно сполз по стенке, пока хён искал завалявшееся где-то полотенце. Его всё ещё немного потряхивало, но вместе с тем он уже не чувствовал той раздражающей злости. — Лучше? — Минхо сел рядом, притягивая Джисона себе на колени. Тот роняет довольную ухмылку и, вытирая мокрое тело тянется за поцелуем. — Сигареты даже близко не стояли.