solar

      На часах было ровно три, когда будильник Чана раздался раздражающими звуками. Включённая вибрация дробила деревянные доски пола, пока парень наконец не нащупал источник отвратительных звуков и не нажал на качельку выключения. И все-таки спать днём была так себе идея, особенно после ночной пьянки и, как оказалось, внепланового голодания. Из-за утренней стычки с Джисоном, Чан не нашёл в себе сил даже найти что-то съедобное в своём мини-ящике. Его голова раскалывалась, а внезапная ссора с другом окончательно выбила его из колеи и лишила всех желаний бороться с сонливостью и головной болью. Но даже пять часов крепкого сна не смогли спасти его потрепанное состояние. Сынмин все ещё не вернулся, дебильная перепалка убила настроение, а желудок все сильнее издавал китовые звуки. Выбора у Бана не было и, сменив одежду, в которой он шатался с прошлой ночи, парень вышел на палящее во всю обеденное солнце.       Кое-как пройдя просторы кампуса, он толкнул стеклянную дверь пустой столовой. Людей почти не было — тем лучше. По-быстрому взяв пару булочек и захватив баночку сока из холодильника, парень рассчитался с милой работницей и выскочил наружу. Тёплая сырная ватрушка почти сразу согрела насыщением изголодавшегося Чана, которого теперь хоть что-то начало радовать.

Ilya Belshevli—Bird in captivity

Уже медленным, прогулочным шагом он вилял вдоль учебных домиков, незаметно заглядывая в окна. В библиотеке даже на выходных были люди, ведь только в этом месте был доступ к нормальному стационарному компьютеру с интернетом. Вай-фай никто не отменял, но его скорость была сплошным мучением. Театральный класс уже не мог похвастаться такой кучей гостей. Три девушки то ли репетировали какую-то постановку, то ли ругались — не понять. Дальше пустой класс гуманитарных наук и белый домик музыки. Тут Чан остановился. Через приоткрытые шторы панорамного окна торчала знакомая макушка, которую он видел буквально несколько часов назад. Каштановые завитки мелькали туда-сюда, не давая полного обзора.       Чуть помявшись, Бан запихал в рот остатки теплой булочки и неуверенно направился к крыльцу. Конечно, в его планы не входила очередная встреча с потенциальным врагом, но, пару раз одернув пальцы от ручки, он все-таки толкнул скрипучую дверь, запуская внутрь свежий воздух. Дорожка света тут же подсветила летающие хлопья пыли и линией легла на идеальную чёрную поверхность рояля. Звуки клавиш тут же затихли и в классе осталась лишь тишина. Ким исподлобья провёл взглядом по стоявшему на пороге незваному гостю и тут же вернулся к игре, не проронив и слова, двая понять тому, что ему тут не особо рады. Но, игнорируя явное не гостеприимство, Чан неуверенно зашагал к центру комнаты, оставляя за собой скрипучие следы. — Ты не мог бы закрыть за собой дверь? — монотонно произнёс Уджин, не отрывая внимания от клавиш. — О, прости, конечно, — Чан тут же метнулся обратно, толкая легкую дверцу. — С той стороны.       Бан на момент замер, решая, был ли это сарказм или просьба и понадеявшись, что это была "остроумная" шутка, вновь вернулся гулять вдоль книжных стеллажей. Он по-свойски вёл пальцем по потертым старым полкам, одновременно бегло читая названия на толстых переплетах. Его глаза перескакивали с буквы на букву, иногда косясь на играющего и полного серьезности Кима. Тот не обращал на парня никакого внимания, лишь его брови были недовольно опущены, от чего его лицо казалось ещё более раздражённым. Изначально Чан думал отблагодарить музыканта за его вчерашнюю помощь, но теперь его желание начало потихоньку угасать, вместо этого сея зёрна детской неуверенности и дискомфорта. Отойдя от стеллажей, парень замер посреди класса, не решаясь приблизиться к музыканту. — Ты долго здесь разгуливать будешь? — не выдержал Ким, убирая с клавиш длинные пальцы, — я пытаюсь заниматься, а твоё шатание…раздражает, — он наконец поднял на Чана взгляд.       Тот молчал, глупо открывая рот, словно рыбка на суше. Вопрос Уджина откликнулся холодным эхом в пустой аудитории. Или это эхо было в голове самого Чана, он так и не понял. Резкость парня заставила его растеряться и даже немного испугаться. — О, извини, — ломано выдал он. — Я просто так и не поблагодарил тебя за твою недавнюю помощь. — Не стоит, — Уджин мотнул головой и его выцветшая челка снова упала на глаза. — Если бы тебя поймали, у всех бы были проблемы. — У всех? — Ты на ногах не стоял. Администрация точно начала бы обыскивать комнаты, чтобы найти что-нибудь запретное. А это никому не надо, мне в том числе.       Чан недоверчиво хмыкнул: — Неужели все тут что-то скрывают? — У каждого свои секреты, Бан, — Уджин, выделяя, протянул имя парня, — Спасибо, что зашёл, но, думаю, тебе пора.       Все ещё растерянный, но не потерявший интереса Чан наконец зашагал в сторону бликующего на солнце фортепиано. Все эти секреты ещё больше раззадоривали и подогревали его интерес, будто разговорить этого отстранённого и закрытого парня стало его принципиальной задачей. Он невзначай обошёл изгибы инструмента и таким же случайным жестом уселся рядом с парнем. Игнорируя сконфуженный взгляд Кима, он аккуратно провёл подушечками пальцев вдоль клавиш, невесомо касаясь тех самыми кончиками. — Ты что делаешь? — уже мягче, но все ещё с явным неодобрением спросил Уджин. — Я всегда хотел научиться играть на пианино. — Это не пианино… — Уджин устало потёр виски и саркастично улыбнулся. — У меня даже игрушечный синтезатор был, — продолжил Чан, будто не слыша замечания, — Но эти закорючки выглядят так устрашающе, как ты вообще это понимаешь? — он тыкнул в ноты. — То же самое, если бы я спросил, как ты читаешь книги, — Ким явно был настроен скептически. — Тогда я хотел играть что-то посерьёзнее, — Чан продолжил, игнорируя голос недовольного парня. — Но начались тренировки по атлетике и на это совсем не оставалось времени. Да и отец был больше увлечён спортом, чем музыкой, поэтому… — Прости, ты так и продолжишь тут сидеть? — парень явно давал понять, что ни он, не его фортепиано Чана тут не ждали.       Бан на секунду запнулся, но тут же продолжил, будто снова пропустил слова Кима: — Можно я буду приходить иногда играть? — Что? Нет! — А если я выучу... вот это, — он снова ткнул в раскрытые ноты. — Скажем, за три дня? — Хоть за один, мне все равно. — Окей, один день! — Я же сказал… — Я одолжу? — Чан аккуратно, но шустро вытянул закреплённый в папке листок. — Верни на место! — возмущённо раскрыв глаза, Ким метался взглядом от рук сжимающих ноты до самого Бана. — Я приду с ним завтра, — с нескрываемым задором пропел Чан, быстро направляюсь к выходу, чтобы не быть пойманным уже вскочившим с места Уджином. — Эй! — Пока! — он бросил через плечо и махнул в воздухе нотным листком.       Тяжелая дверь захлопнулась за парнем, заглушая его последнее слово. В классе вновь воцарила тишина. Лишь поднявшиеся пыльные снежинки играли на солнечных лучах, окутывая одиноко стоящего посреди комнаты парня. Он растерянно моргал, сдвинув темные брови из-за чего его невозмутимый до этого образ теперь казался по детски милым. Парень нервно постукивал костяшками по глухой поверхности рояля, не в состоянии подобрать подходящего слова для этого бестактного идиота.       Идиот. Именно так себя ощущал Чан уже спустя час после своего недавнего представления. Возможно, Бан дважды подумал бы, перед тем, как выдать что-то подобное, если бы соизволил хотя бы внимательнее взглянуть на листок. Ноты. Куча нот. Снова. Он уже двадцать минут пялился на знакомые закорючки сидя на полу своей одинокой комнаты. Он видел их раньше, но понятнее от этого они не становились. Учить эту адскую писанину с помощью гугла начинать не имело смысла, в детстве ему даже недели не было достаточно, чтобы разобраться с одной страницей. За вечер это сделать точно было нереально. Так что действовать оставалось старым проверенным способом. — В интернете явно должен быть хоть один туториал, — вслух подумал Чан, вбивая в поисковую строку ютуба название композиции.       На странице сразу появилась шкала с разными видеороликами, но ни в одном не мелькало пианино. Даже намёка не было на что-то музыкальное, лишь какие-то непонятные видео с гаданиями на картах, гороскопами и космосом. Чан несколько раз перепроверил правильность запроса. — SagittariusG1…все верно, — пробубнил он под нос, — Не может быть, чтобы совсем ничего не было!       Это уже начинало действовать ему на нервы. Разные вариации поиска ничего не меняли и нулевые результаты явно раздражали эмоционального Чана. Не может же он завтра прийти в музыкальный класс ни с чем после того цирка, что он там устроил. Разозлённые собственной глупостью, он упал спиной на холодные деревянные доски пола, предаваясь всей безутешности сложившейся ситуации. Зажмурив глаза, он уже был готов захныкать от безысходности, как его планы на самобичевание прервались неуверенным стуком в дверь. Кто? Сынмин? Нет, у него есть ключ и вернуться он должен только завтра. Чан медленно поднялся на ноги и тихо зашагал к входной двери. Не спрашивая имени, он повернул круглую ручку впуская в комнату холодный вечерний воздух. — Хан? — в дверях, сложив руки в карманы толстовки и зябко ёжась, стоял Джисон. — Привет. — Привет... — ответил чан чуть растеряно. — Пройтись не хочешь?       Конечно Чан согласился. Он не мог подолгу носить в себе обиду, а знать, что кто-то зол на него — тем более. Спокойное, в каком-то роде даже смущенное лицо Джисона радовало его взволнованное до этого сердце. Медленным шагом они гуляли вдоль домиков кампуса, потихоньку приближаясь к лесной тропе. Они оба ещё не проронили ни слова за всё время прогулки, но это не было той неловкостью, что возникает обычно из-за недопонимания или недосказанности. Им было комфортно в вечерней тишине и стрекотании цикад. — Извини, что сорвался сегодня,- заговорил Джисон, когда они наконец пересекли территорию пансиона, — у меня такое бывает, я... не должен был... — Все нормально, — Чан мягко улыбнулся. Он знал, как тяжело должно быть другу признавать собственные ошибки, а тем более извиняться. Да и он сам уже давно не обижался на вспыльчивого Хана. Единственное, что не давало ему покоя — причина войны этих двоих. Хоть Ким и выглядит холодным и загадочным недотрогой, но на парня, умышленно оставившего какой-то негативный отпечаток в жизни Джисона он всё же мало похож. — Слушай, — осторожно начал Чан, —а почему все-таки... — Я его ненавижу, — Джисон знал, что Чан спросит, он словно с самого начала чувствовал этот повисший в воздухе вопрос, — давай не будем портить вечер, не хочу сейчас об этом говорить, но... — он задумчиво поджал губу, — я больше не буду тебя отговаривать от его компании. Поступай, как тебе кажется правильным, я не буду злиться. Честно. Мои проблемы — это мои проблемы. Они не должны влиять на тебя, даже если это касается такого придурка, как Ким. Просто, — Хан метнул косой взгляд на друга, — просто будь осторожен.       Бан, не ожидавший подобного откровения с нескрываемым удивлением рассматривал Джисона. Услышать такие слова от него было редкостью. — Ты был у Минхо? — Чан скорее утверждал, а не спрашивал — Что? — растеряно переспросил Хан, тут же потеряв всю свою серьёзность — Прости, но это буквально его слова. Не обижайся, но извинения никогда не были твоём коньком, — Чан усмехнулся. — Но вот прислушиваться к другим, — он специально выделил последнее слово, явно давая понять, о ком речь, — это ты умеешь.       Хан потерянно хлопал глазами, после чего выдал нелепое "да". Все было так очевидно. Конечно, методы убеждения Минхо были слегка своеобразны. Но даже такими способами его советы все ещё работали. Он всегда знал, что нужно сказать, когда и кому. Казалось, что он способен читать чужие мысли, видеть других насквозь, и это пророй жутко пугало, но одновременно завораживало Хана. — Тебе так повезло, — приятно тихим голосом произнёс Чан. — У тебя есть тот, кто тебя любит и делает лучше. Не каждому так везёт. Они неторопливо замедляли шаг, пока вовсе не остановились. Вечерние фонари отражались в почти высохшем ручейке и подсвечивали потерянные в траве маленькие ромашки. Тут их можно было найти целое множество, стоило лишь присесть. Чан ласково провёл ладошкой по влажной траве, цепляя пальцами белёсые лепесточки. — Чани, тебя что-то беспокоит? — Джисон неуклюже присел рядом, заглядываю в лицо другу. Тот молчал. Он словно был в другом мире, до куда не доходили слова Хана. Его взгляд застыл на желтой точечке ромашки, пока бледные пальцы путались среди острых травинок. Эти мысли всегда так не вовремя приходили к нему. — Хэй,— Джисон одернул парня, легко толкнув в плечо, возвращая обратно в реальность, — Что с тобой? Джисон сосредоточено пытался вчитаться в эмоции на лице старшего, он хмурил брови и надувал щёки, заставляя Чана умилиться от его нелепого серьёзного вида, но встретившись взглядом с улыбающимися глазами старшего, он тут же расслабился и выдохнул, рассмеявшись в ответ. — Ничего, Джи, все хорошо, — Чан поднялся, выпуская из рук сорванную одинокую ромашку, — Давай возвращаться домой.