Цветник

      Кросс знала, что Найтмер была совершенно несносна. Нередко прогуливала, откровенно спала на тех парах, что соизволила не пропустить, была из тех главных хулиганов и зачинщиков всяких безумств, но надо было сказать, что не переходила черту. В любом случае, когда власть над плохими парнями перешла в её цепкие руки, случаи со спуском кого-то по лестнице и маканием неугодных головой в унитаз сошли на нет. Правда, это заменили извечные разборки с другим колледжем, в котором учился её близнец.       Наверное, это и стало главной причиной грызни. Это была настоящая война. Ну, в их представлении. Драки на пустырях, подальше от лишних глаз, надругательства над символами учебных заведений, разрисовки стен, асфальта под окнами и прочие подлянки. Наблюдая за этим складывалось впечатление, что участники «великих битв» недалеко отошли от уровня детского сада. Взрослые называли это здоровым соперничеством и нередко делали ставки, правда, это не мешало им вызывать хулиганов и «бравых воинов» на советы профилактики и разговоры с директорами.       Как Кошмар все ещё не отчислили и как ей удавалось так незаметно списывать на экзаменах, интересовало всех. Вот только монохромная знала, что это не было мухлежом. Одногруппница знала всю учебную программу, опережая их всех, и на парах ей было банально скучно. Не давало ей закончить с этим фарсом «учебы», наверное, только возможность коллективного издевательства над братом, какое-никакое общение и другое веселье, в разряд которого не попадали скучные лекции. Ну и ещё сама Кросс. Это можно назвать «любовью с первого взгляда»? В любом случае, Ночь не отходила от альбиноски, если только не была занята шалостями или планированием подлянок для брата.       Монохромная поначалу ошашела от такого внимания к себе. Её можно было описать типичным «серая мышка», если не брать в расчет особенность организма. Спокойная, не конфликтная, твердый среднячок. Большинство времени её просто не замечали. А с переходом на новую ступень образования неожиданно появилась эта девушка.       Сначала Кросс, как, в принципе, и остальные, подумала, что Найтмер была типичной задирой. Все её поведение, внешность буквально кричали о том, что ей было глубоко фиолетово на чужое мнение. И Икс настороженно ждала того часа, когда Мер надоест играться с ней и она перейдет к тому, чем обычно занимаются хулиганы — шпыняют слабых, издеваются над такими «серыми мышками». Но время шло, а Найтмер оставалась все такой же придирчивой, немного наглой и бесцеремонной, лезущей в её личное пространство. Но к тому как-то быстро привыклось. Присутствие Мер было таким привычным и, в каком-то смысле, даже необходимым. Когда её не было рядом, словно кислорода становилось меньше, все окрашивалось в серые тона неинтересной, унылой реальности, а хулиганка была тем ураганом, взрывом — выкрашенные в смолисто-черный волосы, с кричаще-яркими прядями голубого и салатового цвета, сверкающе-бронзовая от загара кожа, бирюзовые линзы с вертикальным зрачком, что приносил ей краски и эмоции. Наверное, это были её попытки подружиться?       Насколько знала Икс, Кошмар была на домашнем обучении, поэтому, возможно, мало общалась со сверстниками, а иерархия у плохих парней строится на силе, наверняка тоже не до общения.       Но, как позже поняла монохромная, нет, она не пыталась подружиться. Это дошло до альбиноски только в тот момент, когда эта бестия прижимала её к стене колледжа, куда бегали те студенты, которым было откровенно лень топать несколько десятков метров до курилки. Но в тот момент они были там совершенно одни, на заднем плане раздавалась неприятная трель звонка, а обветренные, истерзанные зубами пухлые губы Мер прижимались к её собственным, мягко забирая первый поцелуй.       С тихим щелчком все детали встали на свои места, предоставляя полную картину происходящего.       И Кросс ответила.       Сама подалась вперёд, сжимая непослушными пальцами толстовку одногруппницы, раскрываясь для неё, выгибая спину, чувствуя её руки на своей талии, слыша довольный смешок и ощущая мокрое, смущающее прикосновение языка, всецело отдаваясь моменту и неосознанно опуская веки.       Оказалось, что с упоением целоваться в укромном месте, пока остальные усердно грызут гранит науки было гораздо более захватывающе. По словам Кошмар, конечно же. Свое же мнение Кросс оставила не озвученным, хоть оно и полностью совпадало со сказанным партнёршей.       Так вот, личностью Мер была фривольной и безбашенной. Порой выкидывала даже то, что могло вывести из равновесия даже монохромную, хотя у той за два года их отношений должен был выработаться уже иммунитет к её выходкам.       Ничего не предвещало нарушения спокойствия. Аудитория была погружена в спокойствие, лишь голос преподавательницы четко раздавался, пытаясь донести до учащихся предмет, то тут, то там вспыхивали короткие шепотки, да привычное ёрзанье возлюбленной чувствовалось под боком. Но тут Найтмер прижимается чересчур близко, опаляя ушную раковину горячим дыханием, и Кросс как громом пронзает.       — Ты что… Забыла надеть бюстгальтер? — тихо, чтобы никто посторонний не услышал, шипит Икс на довольную Ночь, но та лишь лукаво щурится и тянет губы в оскале, отчего один из свежих следов укусов — оставлено лично Кросс незадолго до пары, — вновь начинает кровоточить, набухая алым, контрастируя с бледным розовым цветом кожи.       И к монохромной приходит догадка, которую тут же подтверждает брюнетка:       — А кто сказал, что я забыла? — возбужденно шепчет она, делая бровки домиком, словно желая прикинуться милой и невинной. Но они обе знают, что такой она была, наверное, только в младенчестве, сладко посапывая в колыбели, предварительно истерзав окружающих своим криком и капризами.       Кросс чувствует, как её сердце пропускает удар, а потом начинает разгонять кровь по телу в ускоренном ритме. Её бледные щеки покрываются ярко-розовыми пятнами.       Мер лишь улыбается, удовлетворённая произведенным эффектом. Она всегда считала смущающуюся возлюбленную главным прекрасным зрелищем в своей жизни.       — Но это, — наконец удается выдавить из себя Икс, — это неприлично. Это не соответствует нормам…       — Ой ли? Крестик, скажи мне, когда меня интересовали мораль и общественное мнение? — практически урчит Кошмар, продолжая прижиматься к альбиноске.       — Никогда, — обречено вздыхает монохромная, прикрывая глаза.       Почему-то факт отсутствия на партнёрше такого элемента одежды, как лифчик, будоражит её, не даёт вернуть душевное спокойствие.       Она слегка приоткрывает глаза и переводит взгляд на грудь Найтмер, скрытую под плотной, грубой тканью толстовки. Она сама не замечает откровенного голода, с каким смотрит на возлюбленную, в этот момент её, обычно прозрачно-белая с лёгким вкраплением алого радужка становится бледно красной от напряжения.       По положению и складкам одежды она лишь убеждается, что да, никакого белья, — а ведь с Кошмар станется «забыть» ещё и трусы надеть, «ах, совершенно вылетело из головы», поэтому Кросс просто молилась звёздам, чтобы это так и осталось её шальной мыслью. Потому что содеянного Кошмар и так было достаточно для превышения хрупкого предела монохромной.       Образы отдавались мурашками и мягкой истомой. Икс закусила нижнюю губу, думая только о том, что грудь её девушки чувствительная, особенно соски, и все это время они контактировали с грубой толстовкой. Лекция была в считанные мгновения позабыта в силу иных приоритетов.       Кросс просто ничего не могла поделать с тем напряжением, что завладело телом. Губы зудели от желания прикоснуться к бархатистой коже. Все другое отошло на второй план. Лекция? В топку. В конце концов, Кошмар потом может помочь с непонятным материалом.       Монохромная поднимается, хватая Мер за руку. Удивлённые и любопытные взгляды для неё не имели значения, ни единый мускул не дрогнул на сосредоточенном лице. Сейчас была лишь одна конкретная цель.       — Найтмер чувствует себя нехорошо, я отведу её медпункт, — бросает она преподавательнице, не чувствуя ни грамма стыда или раскаяния за ложь.       Не дожидаясь ответа, Кросс пересекла аудиторию и вышла в коридор, не останавливаясь, направляясь в противоположную от медпункта сторону — к женскому туалету, утягивая за собой Кошмар.       Надо отдать той должное. Она была удивительно покорна и молчалива. Первые три метра от кабинета. Потом прижалась к альбиноске, сжимая рукой её талию и самодовольно скалясь.       — Ай-яй-яй, Крестик, хорошие девочки так не поступают, — практически пропела Найтмер, — они точно не подрываются посреди пары и не обманывают учителя, чтобы потрахаться в общественном туалете.       Кросс ей ничего не ответила. Вся её фигура, хоть и скрытая от мира многочисленной одеждой, источала напряжение. Осанка была неестественно прямой, а движения — резкими и сосредоточенными, ни единого лишнего.       Можно было подумать, что она спокойна и хладнокровна, но Найтмер тоже уже достаточно изучила её повадки, чтобы знать, что именно это состояние является защитной оболочкой, броней, под которой бушует настоящая буря чувств.       В таком темпе они в рекордное время преодолели расстояние в несколько этажей до нужной комнаты, куда брюнетку тут же впихнула Крест, после немедля зашла следом и с громким щелчком, словно вынося приговор, заперла на замок дверь. Но на этом она не остановилась, толкая партнёршу в самую дальнюю кабинку. Найтмер сама не заметила, как оказалась прижата к хлипкой стене в этой тесноте.       Кросс тут же поцеловала её, сминая губы в агрессивном поцелуе, слизывая чуть подсохшую кровь, наслаждаясь лёгким металлическим привкусом, который, однако, вскоре исчез, сменившись привычной яблочной кислинкой любимых леденцов Мер, которые она потребляла просто в нереальном количестве. Вот и сейчас, стоило монохромной попасть в заманчиво покорно приоткрытый рот Кошмар, как её язык наткнулся на кусочек застывшей карамели, отчего вкус яблока стал ярче.       Брюнетка усмехнулась, тут же запуская пальцы в волосы Икс, мягко массируя кожу головы, и втянула язык альбиноски в игру, призом которой является этот леденец. Та с азартом ответила, правда её интересовал сам процесс, а не конфета, в конце концов, она же не жестока, чтобы лишать любимую её лакомства.       Пока Найтмер была всецело отвлечена поцелуем и их небольшой игрой, мысли Кросс то и дело возвращались к толстовке партнёрши, точнее, тому, что под ней. Руки так и чесались почувствовать её бархатистую кожу, смять мягкую плоть, такую чувствительную и отзывчивую.       Монохромная не стала отказывать себе в этом желании. Мер ведь себе не отказывает? Вот и она не будет. Кажется, хулиганка плохо на нее влияет.       Икс резким движением задрала грубую ткань, открывая своему взгляду бронзовую кожу живота и груди. Коричневые соски, затвердевшие, словно маленькие круглые шоколадные конфетки, привлекли к себе внимание. Монохромная прервала поцелуй и сглотнула, вспоминая вкус кожи Кошмар, её отзывчивые стоны. Голову конкретно вело, никаких препятствий в виде этики и норм поведения уже не существовало. Она захлопывает крышку унитаза и давит на плечи партнёрши, заставляя сесть. Сама же не задумываясь опускается на колени, накрывая правый сосок губами, сжимая его и оглаживая кончиком языка, вырывая из Мер судорожный вздох. Хватка на белоснежных волосах стала крепче, притягивая голову ближе к груди, выпрашивая больше ласки и прикосновений.       — Крестик, — практически мяукнула Найтмер, когда ладони возлюбленной сжали её груди.       Альбиноска довольно хмыкнула и вобрала сосок в рот, слегка надавливая зубами на темную ареолу, давя в себе желание сжать их сильнее, до крови, чтобы оставить яркую отметину. Вторую грудь она тоже не оставила без внимания, применяя больше силы, чтобы массировать её, вырисовывая кончиками пальцев одной ей ведомые узоры, иногда ногтями царапая сосок и более темную кожу вокруг него, отчего Мер крупно вздрагивала и издавала ещё более милые слуху стоны.       С влажным звуком альбиноска выпустила из рта грудь, тут же оставляя над ареолом соска небольшой засос.       — Выпороть бы тебя за подобное бесстыдство, Найти, — отрывисто бросила Кросс, немного сильнее сдавливая ладонями упругие шарики, большими пальцами обводя коричневые «вишенки», — да вот возраст уже не тот, чтобы подобным образом пытаться втолковать тебе правила приличия. Твои бесстыдство и вульгарность меня каждый раз поражают.       — Но тебе же это нравится, не так ли? — самодовольно усмехнулась Кошмар, слабо оттягивая белоснежные волосы, но не настолько, чтобы причинить боль. Икс хмыкнула и неохотно отпустила одну из грудей, скользя ладонью вниз по животу, мягко царапая нежную кожу у пупка, отчего от Мер донёсся сдавленный вздох.       — Что-то в этом определенно есть, — всё-таки ответила Кросс, растягивая губы в небольшой улыбке, расстегивая пуговицу на джинсах партнёрши и с облегчением замечая, что хоть какое-то нижнее бельё на ней все же имеется, — отрадно знать, что хоть какие-то рамки есть даже у тебя.       — Нет, я просто решила, что это слишком много для одного раза, — беспечно улыбнулась Кошмар, нетерпеливо притягивая партнёршу ближе и вновь целуя её, пуская в ход свои довольно острые клыки, кусая тонкие, практически бесцветные, такие любимые губы.       Кросс рыкнула, больше не медля и проникая под резинку белья, сразу же находя головку клитора и надавливая на неё, с удовольствием ловя чужой стон ртом, чувствуя дрожь чужого тела и покачивание бедер в поисках большего контакта, который она с удовольствием предоставила, смещая ладонь чуть ниже, начиная мягко массировать чересчур нежную кожу киски, обводя намокающую щель лона, растирая капли смазки, чтобы смягчить прикосновения.       Найтмер выгибалась в её руках, разводя бедра шире, насколько позволяла неэластичная ткань джинс. Дыхание сливалось и от наслаждения, и от поцелуя; тело мелко дрожало, вжимаясь в партнёршу.       Через какое-то время, когда воздуха стало не хватать до цветных мушек перед взором, Кросс вновь разорвала поцелуй, окидывая взглядом трепещущую в приближении оргазма Мер, её покрасневшие щеки, капельки пота на загорелой коже, растрёпанные волосы, вздымающуюся грудь и шальной взгляд блестящих от непролитых слез глаз. Этот вид наполнял сердце нежностью и любовью. Пытаясь хоть как-то выразить свои чувства, понимая, что слова сейчас будут лишними, альбиноска начала покрывать лёгкими, как мягкий летний ветерок, поцелуями лицо Кошмар, не задерживаясь надолго в одном месте, прикасаясь губами к виску, лбу, кончику носа, щекам, уголкам губ, подбородку, не забывая при этом доставлять и более приземистые ласки, массируя клитор, постепенно делая это все быстрее, ощущая, как дрожь Кошмар возрастает, как та уже с трудом сдерживает стоны, которые получаются похожими на отчаянное хныканье от нетерпения.       Осталось ещё совсем немного.       Кросс снова улыбнулась, склоняя голову и уделяя внимание груди, посасывая, слабо кусая и оттягивая один из сосков, замечая, что стоны становятся все более жалобными и требовательными.       Не прошло и половины минуты, как Найтмер выгнулась, напрягаясь, словно струна, отчаянно цепляясь за одежду монохромной, издавая особенно громкий стон, а потом, бессильно опадая, изнеможденно закрыла глаза, тяжело, прерывисто дыша, переживая теплые волны послеоргазменной неги. В представлении Икс сейчас она выглядела особенно прекрасно и трепетно, хотелось завернуть её в мягкий плед и отпаивать любимым зелёным чаем, накручивая разноцветные локоны на палец, отчего те непременно начинали виться, что вызывало у Мер бессильную злобу, когда она пыталась распрямить их обратно, но лишь обречено шла на учёбу с местами кудрявыми волосами.       С сожалением вздохнув, Кросс быстро чмокнула Кошмар в кончик носа и принялась приводить её одежду в порядок. Скоро закончится первая половина пары и надо бы, по-хорошему, освободить туалет.       — Теперь ты точно похожа на заболевшую, можно идти в медпункт, — слабо усмехнулась альбиноска, оглаживая чистой рукой покрасневшую щеку возлюбленной.       — Не хочу, — промычала Найтмер, прижимаясь к бледной ладони.       — Надо, — вздохнула Икс, поднимаясь с колен и пытаясь поставить брюнетку на ноги, совсем не замечая её хитрой ухмылки и лукавого взгляда, в котором не осталось и следа прежней расслабленности.       И вот они уже поменялись местами, и теперь Кросс сидела на крышке унитаза, пытаясь унять головокружение от такой резкой смены положения, благо хоть многочисленные слои одежды смягчили удар о бочок.       — Ну и что ты делаешь? — хмуро спросила монохромная, складывая руки на груди и прищуриваясь, пытаясь надавить на партнёршу своим серьезным видом, но та даже бровью не повела.       — Ох, Крестик, у меня на тебя большие планы сегодня, — облизнулась в предвкушении Мер, опускаясь на колени, как недавно сама Кросс, закидывая её ногу на свое плечо и нетерпеливо дёргая собачку на джинсах, — ты даже не представляешь насколько.       Найтмер всегда нравилось наблюдать за тем, как молочно-белые щеки покрываются яркими пятнами смущения.