Цветник

Градиент, с маниакальной тщательностью оберегаемая своими создательницами, в свои восемнадцать выглядела на несколько лет моложе. Округлое лицо с мягкими щеками, низкий рост, унаследованный от Хранительницы, достаточно пухлые бока и бедра, которые перешли от Разрушительницы. Лелеемая и любимая в меру их возможностей, она ни разу не сталкивалась с драками и серьезными физическими повреждениями, от чего её кожа оставалась девственно чистой и нежной, словно холст без линий — шрамов. И в противовес ей Хоррор. Если спросить у нее, в каких местах её тело имеет шрамы, ей легче перечислить где их нет. Ведь, в отличие от большинства своих альтернатив, она была обделена магией, за что стоило поблагодарить сбрендившую рыбину, а поэтому ей приходилось кидаться грудью на амбразуры и вступать в ближний бой, полагаясь лишь на свой любимый топор, да редкие и слабые атаки костями. Её тело от физической работы и голода тощее и жилистое настолько, что можно без труда пересчитать все ребра. Ростом она явно превосходит Градиент, так как той приходится сильно задирать голову, чтобы смотреть ей не на грудь, а в глаза, точнее в левый глаз, так как правый был скрыт под бинтами. Градиент с замиранием сердца прикасается к ужасным шрамам, думая о том, что вот один из ударов мог стать для этой отчаянной женщины последним, и они бы никогда не встретились. Сбежав из дома она бы не встретила никого в сторожевой будке, заляпанной кровью. Никто бы не предупредил её не соваться дальше, и не гонял бы кругами по лесу, когда она ослушалась, не давая отойти от поста, пока за пропажей не пришла одна из родительниц. А ведь другой житель ужасной вселенной мог быть не столь снисходителен, и создательницы нашли бы лишь тело или то, что от него осталось, либо до сих пор бы искали, ставя на ноги весь мультиверс. Да, знатно ей тогда надрали уши, особенно досталось от Инк, что даже Дестрой оттаскивала партнёршу, чтобы та не пришибла ненароком их чадо. Но зато, когда художница остыла, она сама познакомила дочь с альтернативными мирами, чтобы та не попала в неприятности, снова решив прогуляться и выбирая мир наугад. Правда, одну они её всё же не пускали, первое время путешествуя с ней, насколько это позволяло их свободное время, или отправляя с «нянькой», которой, по воле случая, оказалась Хоррор, так как ей было не комфортно в своей вселенной, куда ей пришлось вернуться, после того как банда «Плохишей» распалась, а это отличная возможность и хорошее оправдание, чтобы выйти за пределы альтернативы. Сначала, Градиент волновало лишь прошлое Блад, так как в нем мелькала Разрушительница, а мулатке было интересно узнать что-то о своей матери, ведь та редко рассказывала о себе, а у Инк была плохая память, вот и получилось, что Кровь оказалась единственным источником, который мог поделиться тем, как её матери жили до её появления. А вот как все вылилось в это… Она честно не понимала. Просто, Хоррор проводила с ней больше времени, чем даже создательницы. Просто, она была единственной, кого подпустили, не считая двух близких подруг Хранительницы. Просто, Град осознала, что жуткая женщина в первую их встречу спасла ей жизнь и преподала ценный урок. Просто… так получилось. Она сопровождала её везде за пределами дома, защищала, когда они нарывались на недоброжелателей, заботилась и, главное, не обращалась с ней, будто с хрустальной вазой или несмышленым ребенком, они были равными. На месяце третьем Град просто поняла, что шуршание обертками от какой-либо еды рядом больше не раздражало, наоборот, его отсутствие беспокоило, заставляло нервно озираться, чтобы проверить в порядке ли Блад. В груди каждый раз ёкало, и, в конце концов, потребность держать Хоррор в поле зрения была непреодолимой. Эта женщина стала необходима, как воздух. Это похоже на зависимость или помешательство. Градиент никогда не замечала за собой такой зацикленности на ком-то. Странное игристое тепло в груди, дрожь в теле, взбудораженное состояние, краснеющие щеки. Но это не пугало. Наоборот, она чувствовала себя невероятно правильно. Словно наконец-то может почувствовать себя полноценной, найдя давно потерянную часть. Вскоре появилась необходимость как-то прикасаться. Впервые, коснувшись холодной руки Хоррор, лёгкое, мимолётное столкновение тыльными частями ладоней, Градиент замерла, не способная пошевелиться. Место соприкосновения, не смотря на явный чужой холод, жгло огнем, будто кто-то клеймо оставил, вот только этот «ожог» разносил по телу тепло, разжигал желание большего контакта, пробуждая в ней доселе дремавшее, жаждущее тактильное чудовище. Снедаемая этим огнем около недели, Градиент сама сжала ладошкой руку подруги-надсмотрщицы, чтобы удержать равновесие, якобы споткнувшись. Женщина только кинула на неё обеспокоенный взгляд, но, на удивление, не стала отстраняться, когда Град даже по пришествию нескольких секунд не отпустила её. На самом деле, она просто спокойно пошла дальше, до самого конца прогулки позволяя держаться за свою руку, никак не комментируя это. В следующий раз, к великой радости и огромному смущению мулатки, она сама взяла её за руку в начале прогулки, чтобы «предотвратить падения, здесь довольно скользко». Все это время, до возвращения домой, Градиент не могла думать ни о чем другом, кроме как о её прохладной ладони, ярком контрасте их кожи и какая же ладонь Блад большая, по сравнению с её собственной. Изменения в поведении конечно же скоро заметили создательницы. Эррор ещё долго причитала о том, что доверили дочь, а эта маньячка её соблазнила. Ворчала, пока Инк не напомнила, что мужей ищут по своим отцам, а жён — по матери. После этого Разрушительница замолчала, а Роллер не могла войти в супружескую спальню ещё месяц и страдала на диване, каждое утро ворча о болящей пояснице, надеясь разжалобить супругу и вернуться в общую комнату. Но Дестрой была непреклонна. И пока родители «ссорились», личная жизнь Градиент набирала обороты. Ведь теперь, понимая природу своих чувств, она не собиралась отказываться от них. Вижу цель — не вижу препятствий. Хоррор была обречена, хотя не особо и сопротивлялась. Наверное, потому что сначала она просто не поняла, что за ней пытаются ухаживать. Покорно принимала небольшие подарки, так как в большинстве случаев это была редкая или просто вкусная еда, точильный камень, новая футболка, так как старая в их прошлую прогулку оказалась испорчена кровью каких-то явных суицидников, раз они сунулись к девушкам, у которых был топор. Никто не пострадал. Сильно. Хотя бы не умерли. Блад просто не могла убить кого-то на глазах Градиент. Было неловко, и, почему-то, не хотелось показывать ей эту свою сторону. Все расставил по своим местам случай, когда Эррор, провожая дочь на очередную прогулку, пригрозила Ужас, что если она разобьёт Град сердце, то ей разобьют лицо и ребра. И с чистой совестью покинула двух голубок, оставляя их, ошарашенных, наедине с так слишком внезапно вываленной на обозрение друг друга правдой. Благодарить маман или же жаловаться на неё матери, Градиент тогда не успела определиться, а потом благополучно «забыла», отвлеченная новыми взаимодействиями с Хоррор. И даже если Град пришлось несколько раз вылавливать смутившуюся Блад, находящуюся в процессе кризиса ориентации и переосмысления жизненных ценностей, доказывать, что она уже совершеннолетняя и вполне осознает свои желания, но желанная крепость оказалась покорена — спустя полтора месяца она таки смогла назвать Хоррор своей девушкой. Чем Градиент не преминула похвастаться ПаперДжем, которая всё ещё находилась в процессе собственной охоты за множественной сущностью Паразитки, способной отказаться от парочки второстепенных ответвлений, лишь бы не дать этому исчадию Богини и Хранительницы добраться до материнского тела. Слишком велик страх перед этой парочкой, но Папер не зря являлась их ребёнком, упорства ей было не занимать. Пока Джем наслаждалась своим изгибом загона добычи в угол, её неминуемого поражения, Градиент могла свободно прикасаться к телу своей возлюбленной, отслеживая по рубцовым шрамам историю жизни, битв, побед и поражений. — Градиент, пожалуйста, хватит… — тихо сипит Ужастик, стараясь не смотреть на своё личное наказание. — Прости, но я просто не могу удержать свои руки подальше от тебя, — самым наивным, мягким образом улыбается мулатка. Этому можно даже поверить, если бы не руки, самым наглым образом хозяйничиющие под футболкой Блад, и сама их хозяйка, слишком тесно жмущаяся к боку. Ужасу оставалось лишь тихо молиться Найтмер, чтобы какой-нибудь идиот не решился разнообразить путь через эту дальнюю аллею. — Ты уже столько раз всё это трогала, — выработав некоторый иммунитет, почти не купилась на очевидный фарс Хоррор. — Всё ещё недостаточно, — упрямо хмыкнула дочь хранителей, потираясь пухлой щекой о грубую ткань куртки на плече Блад и нежно оглаживая большим пальцем длинный шрам под грудью. — Кто-то может увидеть, — смущаясь напомнила Хоррор. Ей не нужен скандал. Она достаточно лет пробегала от представителей светлой стороны, будучи в свите Повелительницы Негатива, чтобы сейчас инициировать новую облаву «совращением». Блад не жалела о своей слабости для этого создания, просто была не уверена в себе. Как, такая как она, могла заработать подобное чудо? Если уж сама не уверена, то что ожидать от прочих защитников? — Ты опять думаешь о глупостях? — надулась Град, слегка мстя, легко царапая над выступом тазовой кости. — Знаешь, я люблю каждый твой шрам. — Да? — неловко хмыкнула Блад, подавляя почти рефлекс — потереть шрам на голове, тщательно закрытый волосами. — Но тебя люблю сильнее, — предельно серьезно сказала Градиент. — Поэтому обещай мне, что ты сделаешь всё возможное, чтобы их не стало больше. — Я… Постараюсь, — обречённо согласилась Хоррор перед откровенной девчонкой, не способная сдержать прилившую к лицу кровь от столь прямого признания, выбивающего все посторонние мысли головы. — Так рада, что могу на тебя положиться, любовь! — едва ли не расцвела Градиент, наконец убирая руки из-под футболки и обнимая ими предплечье Ужас. — Пойдем, ПиДжи говорила, что здесь недалеко есть хорошая пекарня!