Потерянные

[Lea Michele feat. Darren Criss — White Christmas] https://vk.com/audios115755283?q=White%20Christmas%20Lea%20Michele%20feat.%20Darren%20Criss

      С раннего детства Люси отчётливо и ярко помнила одну картину: она сидит у мамы на коленках, держит её руку и восторженно смотрит на выведенные аккуратным каллиграфическим почерком слова. «Ты единственная, кто нужен мне в этом мире». Слова, которые сказал Джудо Хартфилий в тот момент, когда осознал, что любит Лейлу Сердаболию.       История знакомства мамы и папы вызывала у маленькой Люси чувство восторга. Всё было как в самых лучших сказках, где принц находил свою принцессу и они жили долго и счастливо. Только в их случае это были начинающая актриса и официант в ресторанчике в Бушвике. И им потребовались долгие два года, чтобы полюбить друг друга, а затем, в канун Рождества, в заснеженном Нью-Йорке сказать друг другу те самые слова.       — Ты даже не представляешь, солнышко, какой страх испытываешь, когда говоришь то, что на сердце. А вдруг у него не те слова? А вдруг я не та самая? А что, если всё это… лишь ошибка? — Мама улыбалась, тепло, и в глазах её светилось искреннее спокойное счастье. — Но, милая, в тот момент, когда слова сорвутся у тебя с языка, ты поймёшь, что ничего правильнее в твоей жизни ещё не было.       Многие считали, что метки — это пережиток прошлого и люди сами были вольны выбирать себе судьбу. Зачем ждать кого-то эфемерного, кто мог оказаться на другом конце света, когда вокруг было столько людей живых, близких и, может, подходящих тебе не настолько идеально, как человек, чьи слова были высечены у тебя на теле, но всё же способные тебя любить. В мире, где время стало одним из важнейших активов, потеря его на поиски своей любви начала казаться чем-то странным и пустым. По недавней статистике The New York Times, лишь одиннадцать процентов жителей Нью-Йорка действительно верили, что найдут свою любовь. И лишь три процента находились в отношениях с теми, чьи слова любви появлялись у них на теле.       Люси же была из тех одиннадцати процентов безнадёжных романтиков, искренне верящих, что если у судьбы были на неё планы (а они у неё были), то она обязательно встретит того самого единственного, с кем ей предназначено провести свою долгую и счастливую жизнь.       Прагматичная Леви, её подруга по литературному клубу, в такие моменты говорила:       — Твои мама и папа скорее исключения из правила, чем его подтверждение. Каков шанс, что из семи миллиардов людей ты найдёшь одного?       — Но ведь люди веками как-то находили? — не унималась она.       Леви поднимала голову, скептически смотря на неё сквозь тонкие стёкла очков. На лопатке у неё белым было выведено: «Хорошо, что я тогда тебя не убил», и она, кажется, не хотела встречать человека, который в момент осознания своих чувств мог сказать подобное.       Леви МакГарден чётко выразила свою позицию. Даже если этот человек появится в её жизни, она ни за что не ответит ему взаимностью.       Она была не одной такой. За всю свою жизнь Люси знакомилась с разными людьми.       Теми, кто верил, что найдёт свою любовь. Теми, кому это и не было нужно. Теми, кто об этом даже не задумывался.       Каждая история была по-своему интересна и загадочна. К сожалению, жизнь не сериал со счастливым концом, и не всё могло идти по плану.       Её одногруппник, Грей Фуллбастер, показал ей метку так, будто она не значила для него ничего. На груди синим было написано: «Я никогда ни к кому такого не испытывала». Почерк был мелким, но аккуратным, как капли осеннего дождя. Грей тогда фыркнул на вопрос, ждёт ли он её.       — Нет. Я в эту хрень не верю.       При этом в его взгляде была какая-то скрытая обида, объяснение которой Люси найти не могла.       Она знала и тех, кто нашёл свою вторую половину, но в силу каких-то причин они не были вместе.       Эрза отмахивалась, неосознанно потирая плечо. На нём старомодным почерком, словно сошедшим со средневековых романов, были слова: «У тебя такие красивые волосы».       Люси познакомилась с ней уже тогда, когда она рассталась с Джераром, и девушка никогда не говорила причин.       Из её ровесников мало кто верил в истинную любовь.       Её знакомый из художественной мастерской Локи менял девушек практически каждые два месяца. Леви полностью сосредоточилась на своей научной карьере, а для Грея эта тема вообще была практически табу.       Иногда Люси и сама задумывалась, смотря на своё девственно-чистое тело: может, ей не стоило ждать? Ей было девятнадцать, а заветные слова так и не появлялись.       В такие моменты она давала себе мысленную пощёчину. Они обязательно появятся.       Ведь не существует людей, предназначение которых — быть одинокими.

***

      В Нью-Йорке наступил декабрь.       Как по заказу, первого числа в городе выпал снег. Люси получила СМС от друга с этой новостью и первым делом побежала к окну, чтобы удостовериться, что это время действительно наступило.       Время волшебства, ярких огней, аромата хвои и ожидания чего-то особенного. Она уже предвкушала, как они будут пить глинтвейн перед камином и наряжать пышную ель под голос Френка Синатры.       — Милая, надень шарф, — крикнула ей мама, когда она выбежала в коридор. Время на часах говорило ей о том, что она безбожно опаздывала. — На улице прохладно.       — Хорошо!       — Не забудь, что папа сегодня приезжает. Не опаздывай.       Люси улыбнулась, схватив рюкзак и ключи.       — Люблю тебя, — крикнула она напоследок, наконец выбежав из дома.       Они жили в Верхнем Ист-Сайде, и хоть из-за этого могло сложиться впечатление, что они были богаты, это было далеко не так. Квартира у них была небольшой, но стараниями мамы уютной. Отец был среднестатистическим работником фондовой биржи, который часто ездил за границу по делам, из-за чего его приезд был всегда большим праздником в их доме. Она искренне надеялась, что его не отправят в командировку на Рождество.       — Ну чего ты так долго, — недовольно пробурчал парень в смешной полосатой шапке с помпоном и длинном сером шарфе в клеточку, на которых уже образовался приличный слой снега.       Люси улыбнулась от такого зрелища.       — Я проспала, — ответила она, спустившись вниз, и не сдержалась и стряхнула снег с его шапки. — А ты, наоборот, на редкость рано.       Парень изумлённо посмотрел на неё, так, будто она сморозила самую несусветную глупость на свете.       — Ты вообще видела это?! — Он развёл руки в стороны. — Это же первый снег!       Люси посмотрела по сторонам. Слепяще белый пейзаж действительно впечатлял. Возбуждённая детвора играла в снежки; собаки бежали по нетронутому снегу, утягивая за собой хозяев, и многие просто останавливались на время, чтобы насладиться первыми вестниками зимы.       — Оу, прошу прощения, что сразу не поняла, — рассмеялась она, толкнув парня. — Пошли уже.       Нацу Драгнил был её лучшим другом с самого детства. Если честно, она и не смогла бы вспомнить время, когда именно они начали дружить. Казалось, что с начала времён они просто были, и где-то на небесах предназначено, чтобы они были друг для друга партнёрами по преступлению*. Они вместе устраивали баталии в начальных классах, отказывались есть кашу и тайком убегали в Центральный парк, чтобы посмотреть на выступление уличных групп. Они вместе пережили подростковое бунтарство и первый просмотр Гарри Поттера и Властелина колец, вместе отмечали все праздники и вместе переживали все неудачи. Однажды сделали парные татуировки по любимой книге и выкрасили волосы в розовый цвет. Зереф, старший брат Нацу, чуть не упал в обморок, когда увидел их, а мама только закатила глаза, с усмешкой сказав, что ждёт не дождётся реакции отца.       Её розовый в скором времени сошёл, а Нацу с тех пор только так и красился. Они и не помнили, какой был его натуральный цвет волос.       Она была той, кто читала ему по слогам сказки, когда он вместе с родителями попал в аварию, и Нацу, весь перебинтованный, но живой, внимательно её слушал, отвлекаясь от боли. Он же был тем, кто обнимал её, плачущую и дрожащую, когда её бабушка умерла.       С Нацу было легко и просто. Он был самым близким для неё человеком.       Чуть наивным, невероятно энергичным и всё время ищущим приключения на свою пятую точку, заодно втягивающий и её в передряги. Он много ел, говорил громко и любил драться с их общим другом по поводу и без.       Они шли по жизни рука об руку, и Люси чувствовала к нему то, что чувствуют сёстры к своим братьям.       Глубокую привязанность и семейное тепло.       Нацу был из тех людей, которые не думали о метках от слова совсем. В душе он был ещё ребёнком, и Люси становилось смешно от мысли, что он мог бы кого-то полюбить. Ну что за несусветная глупость? Он мог запутаться в своих шнурках! Какая тут любовь?       К её же вере в любовь он относился с присущей ему непосредственностью.       — Надеюсь, он будет прикольным, — жуя бутерброд, говорил он. — И будет знать, что такое плойка. А то Грей вечно отлынивает, когда он так нужен в PUBG.       Она знала, что её вторая половинка точно должен понравиться Нацу. Ведь если он был идеальным для неё, то, значит, в его генетическом коде было также прописано: «Идеальный парень для Люси, идеальный друг для Нацу». По-другому быть и не могло.       Нацу всю дорогу увлечённо рассказывал о новой игре по Звёздным войнам, не скупясь на визуальных демонстрациях использования джедайского меча, когда они подошли к университету.       — И тут я как отрублю ему голову! — воскликнул он, развернувшись на сто восемьдесят градусов, чуть не ударив подошедшего к ним темноволосого парня, который усмехнулся при виде вставшего в позу Нацу.       — Изображаешь обезьяну? Я тебе всегда говорил, что твоё место в зоопарке в Центральном парке, а не в крупнейшем университете США.       — Что ты вякнул, извращенец проклятый?! — тут же ощетинился Нацу, готовый в любой момент устроить их привычную потасовку.       — Что слышал, ходячее недоразумение!       — Хочешь подраться?!       Люси тяжело вздохнула, схватив парней за шиворот.       — Никто драться не хочет. — Она толкнула обоих в сторону входа. — По крайней мере, не на моих глазах. Вам ясно?       Что-то в её тоне заставило их поёжиться и послушно кивнуть, хоть до самой аудитории они и продолжали кидать друг на друга испепеляющие взгляды.       Они втроём устроились на привычном месте, готовые к лекции по драматургии, которую вела серьёзная и немного пугающая женщина. Ей, по заверениям старшекурсников, сдать экзамен было практически невозможно. Девяносто процентов студентов оставались с долгами на следующую сессию.       Из трёх месяцев обучения у неё Люси выяснила три вещи: её лекции были невероятно интересными, её практики были невероятно сложными и она была из тех людей, которые верили в метки.       Именно поэтому в свои пятьдесят шесть профессор Полюшка была одинока.       Люси открыла тетрадку, уверенно обхватив ручку, готовая тут же начать писать, как только профессор заговорит. Она собиралась сдать этот предмет с первого раза, а вот её друзья…       Люси покосилась на Грея, скучающе смотрящего в потолок, и Нацу, который тут же разлёгся на столе, рисуя на полях маленьких дракончиков, и тяжело вздохнула.       Что ж, с ними и так было всё понятно.       — Доброе утро, студенты, — громогласно поприветствовала профессор Полюшка, на ходу включая проектор и проходя к трибуне.       Люси восторженно замерла.       На экране большими буквами, будоража её сердце, сияла тема сегодняшней лекции.

МЕТКИ В КИНОИНДУСТРИИ, ИСТОРИЯ ЗАБЫТОГО ИСКУССТВА ВЫРАЖЕНИЯ ЛЮБВИ.

      По аудитории прошлись шепотки. Нацу нахмурился, а Грей тяжело вздохнул.       — Сегодня мы поговорим о такой умирающей теме кино, как метки, — начала женщина, и в аудитории тут же повисла тишина. — Практически весь двадцатый век они были основной темой жанрового кино. Это неудивительно, так как они предполагают наличие у вас второй половинки, предназначенной человеку судьбой. Причём неважно, какого жанра были фильмы. Это могли быть как обычные романтические комедии, так и военная драма или шпионские боевики. Основная романтическая линия всегда основывалась на нахождении главными героями друг друга и признании в кульминационный момент именно тех слов, которые были написаны у другого. — На экране появились несколько кадров из знаменитых классических фильмов 30-60-х годов. Люси сжала ручку сильнее, когда увидела на одном кадре Анну и Акнологию — персонажей одного из самых удивительных рождественских фильмов, которых она когда-либо видела. — Метки… Это действительно удобный инструмент как для драмы, так и для комедии. Сейчас, с популяризацией идеи построения свободных от меток отношений, данный жанр кино начал умирать. — Полюшка замолкла, осмотрев аудиторию, и что-то предвкушающее появилось у неё во взгляде. — Поэтому я посчитала хорошей идеей сделать вашей экзаменационной работой написание сценария любого жанра с основной фабулой в виде романтических взаимоотношений, основанной на использовании меток. Сроки сдачи работы — двадцать четвёртое декабря.       Люси улыбнулась и посмотрела на Нацу.       Она ещё не знала, что запомнит это волшебное Рождество на долгие годы вперёд.

***

      Люси помнила день, когда Нацу спросил у неё:       — Что написано у тебя?       Им было по четырнадцать. Нацу смотрел серьёзно, непривычно серьёзно, и Люси улыбнулась чуть грустно, пожав плечами, будто это было глупостью и не расстраивало её.       — Ничего. У меня ещё не появилась метка.       Они сидели у фонтана, смотря за тем, как дети резвились в снегу. Она помнила, что Центральный парк был волшебен в тот год. Снег искрился в лучах солнца, повсюду были гирлянды, а они с Нацу в тот день планировали пойти на зажжение ёлки в Рокфеллер-центре.       — А у тебя?       Иногда вы можете дружить долгие годы, делиться радостными и грустными моментами, расти вместе, говорить о своих мечтах и переживаниях. И в какой-то момент наступит день, когда вы почувствуете, что хотите раскрыться перед кем-то полностью.       Тогда, чуть дрожащими руками медленно оттягивая свой неизменный серый шарф в клетку, Нацу подобный момент почувствовал.       Ему не нужно было говорить ничего. Она поняла без слов.       На том месте, где когда-то была его метка, был уродливый рваный шрам.       Даже если бы он захотел найти свою половинку, ему бы это не удалось.