Дочери тёмного мира

      Илиан хмыкнул, оглянулся, убедился, что «друзья по браку» скрылись за поворотом, после чего пришпорил лошадь. Теперь можно было не изображать слабого наездника и насладиться скачкой, пусть и недолгой.       Увы, надежда не оправдалась. Сам себя переиграл: в результате дали не нормального коня, а нечто лениво-флегматичное. Да, новичку на такой кобыле было бы куда удобней, но на деле-то Илиан вовсе не новичок!       Ладно, спешить некуда — остальные сейчас остановятся перекусить и только потом поедут дальше. Возможно, так даже лучше и его догонят ещё до того, как он покинет относительно безопасные места. Всё-таки путь от замка до границы неблизкий. Хорошо, что по дороге регулярно ходят патрули и зачищают угрозу, да и сторожевые башни расположены часто — слепые зоны найти не так просто. Но даже при усиленной охране нападение не исключено.       За эти три дня маг успел достать всех почти до предела. По крайней мере, на угрозы и шантаж начальство не поскупилось.       — Напугали волка мясом, — рассмеялся Илиан и на ходу полез за бутербродами и флягой с молоком, чтобы тоже перекусить.       Пусть спасибо скажут — за счёт такого поведения внимание прессы перешло на него. Журналисты любят скандалы, вот и пусть пока радуются. Главное, чтобы внимание обратила не только пресса. Маг потёр синяк на шее. Всё должно сработать. Не зря ведь он даже вешался!       Новость о перерождении, конечно, страшная. Но кто не рискует, тот не входит в историю. А если даже не получится, то что Илиану терять? Да, он старательно демонстрировал направо и налево свою душевную боль, отчаяние и вредный характер, а на самом деле расстроился намного меньше остальных. Вон, принц держится, граф, вообще, из себя оптимиста строит, но для каждого из них перерождение — страшный удар. Не получи они проклятья, у них вся жизнь была бы впереди. А Илиан... Хорошо, что нынешняя комиссия проверяла конкретно на тьму и с ней связанное. Копни они глубже — выплыла бы правда. Которую пока никому знать не надо.       Маг стряхнул крошки и вытащил из потайного кармана лекарство. «Свой» врач, конечно, постарается подчистить результаты анализов, но риск всё равно остаётся. А тайну надо сохранить. По крайней мере, пока.       Несколько лет назад из-за испорченных киллером управления и тормозов Илиан попал в автокатастрофу. Пролечившись, маг вернулся к обычной жизни. Но если способности и физическое здоровье восстановилось полностью, то характер и поведение после удара головой сильно изменилось. С тех пор он превратился в талантливого, но глуповатого избалованного аристократа, который совершенно не умеет держать себя в руках.       Такова была официальная версия.       Илиан действительно попал в аварию, но вовсе не из-за покушения. Тогда, за рулём, его прихватил первый приступ нервного окаменения — незаразной, но страшной и неизлечимой болезни. Большинство заболевших доживали в мучениях оставшийся срок в хосписах, но Илиан был из богатой семьи, которая могла себе позволить даже самые редкие и дорогие лекарства. Благодаря им сейчас он вполне бодр и весел, а не корчится в приступе боли. Вот только «лекарства» помогают полноценно дожить оставшееся время, снимают симптомы, но на самом деле здоровье лучше не становится.       Именно тогда, в больнице, где Илиан пытался смириться с диагнозом, ему сделали предложение. Согласившись на него, маг потеряет честь, но, после его смерти и разоблачения заговора, от имени Его Величества обещали раскрыть роль Илиана, очистить его имя и имя его рода. Плюс хорошая, пусть и посмертная, плата, которая вполне компенсирует затраты на лекарства, и пара неплохих льгот для семьи... В общем, Илиан продал свою гордость и достоинство. Болезнь скрыли, результаты расследования подделали, а вышедший из больницы маг начал строить из себя талантливейшего дурака. Чтобы не появилось подозрений, к настоящему расследованию подключился не сразу, а только когда окружающие привыкли к изменившемуся поведению и перестали воспринимать всерьёз.       Да где там эти лентяи? И так как черепаха тащится, а вон, уже последний наблюдательный пункт показался. Не ехать же дальше «в расстроенных чувствах», изображая из себя полного дебила? Но для возвращения тоже нужна причина.       Ветки кустов шевельнулись. Вот и предлог. Маг резко натянул поводья, в панике вгляделся в лес и, неуклюже развернув кобылу, попытался придать ей скорости. Краем глаза заметил, что в ту же чащу вглядывается дозорный... ну и пусть вглядывается. Пусть даже в кусте белка гнездо строит — главное, уже есть повод для трусости. Насмешки Илиан переживёт, не впервой. И вообще: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

***

      Воля ещё раз оглядела сваленное в кучу добро. Провожающие уже давно ушли. Для мужей есть версия — все заняты на сборе урожая, ни одних свободных рук. А на деле — не стоит смущать светлых. Им и без того непросто привыкнуть, если ещё народ начнёт насмехаться или старые обиды выказывать, – могут сорваться.       — Как думаете, мой придёт? — охотница поправила пару мешков и с любовью посмотрела на отдыхающего под кустом зомби.       — Все придут, — успокоила подругу Воля и улыбнулась, когда та виновато замолкла.       Лука до сих пор почему-то считала, что книжница пожертвовала собой. Сколько ни говори, что Илиан понравился больше других — не верит. А ведь это чистая правда! И вовсе не способностями к магии привлёк — хотя и в этом он лучше остальных. Но политик... какой же шикарный политик!       — Я сбегаю, посмотрю? — в очередной раз обойдя вокруг вещей, предложила Лука.       — Жди здесь, — мрачно остановила её Мира. — Нечего светлым светить, что тебе на все ограничения плевать.       — Ещё помни – ты за границу не ходишь. И то место, которое выбрала, просто высмотрела с дерева. Кстати, его точно оттуда видно? — на всякий случай уточнила Воля.       — Точно, точно, — успокоила её охотница. — И я помню, не надо считать меня совсем дурочкой.       — А ещё светлые... — начала Воля.       — Да помню я! — перебила её возмущённая Морлука. — Светлые — враги, но вроде как союзники. Помню всё, хватит уже.       Мира уже хотела успокаивать подруг, но этого не понадобилось. Охотница насторожилась, вытянулась и принюхалась, как дикий монстр, а потом радостно сообщила:       — Едут!       На сей раз границу переходили только мужья. Передали девушкам амулеты-пропуска и недовольно посмотрели на мешки. Судя по реакции, больше всего их почему-то впечатлили боевые грабли. А ведь нужная вещь — как иначе от сорняков отбиваться?       — Красавицы, поверьте, мы вас всем обеспечим, — мягко завёл граф.       В этот момент зомби заинтересовался происходящим и одним прыжком выскочил на дорогу. Выгнул спину, зашипел, оскалив острые, как у акулы, зубы, и выпустил длинные, отливающие в синеву когти.       Мужья шарахнулись, а Илиан и вовсе споткнулся и упал, тут же схватившись за поясницу. Но защиту выставить не забыл.       — Это Муся, он будет жить с нами, — «обрадовала» всех Лука, подбежав к зомби и бесстрашно погладив его по руке.       Рогрен молча посмотрел на чрезвычайно опасную и агрессивную нежить. Потом на жену. Потом снова на синего зомби. Открыл рот, попытался что-то сказать, но в последний момент передумал.       — Пуфик тоже будет жить с нами! — присоединилась к подруге лесовичка, подзывая лжелису.       «Смягчили... ну дорогуши, ну провокаторы»... — глядя на шокированных мужчин, подумала Воля.       — Ааа, уберите от меня это! — впал в откровенную истерику маг и пополз, отталкиваясь ногами и собирая на штаны всю грязь после недавнего дождя.       Поведение коллеги заставило остальных мужчин взять себя в руки.       — Так, все успокоились! — рявкнул Рогрен. — Илиан, встань и веди себя прилично. — Граф замолчал, посмотрел на возвышающегося над женой зомби, потом на лисомонстра с загнутыми зубами и ядовитыми шипами на пушистом хвосте. Ни первого, ни второго, естественно, дома видеть не хотелось.       — Это все любимцы? — осторожно поинтересовался Ардель. — И чьи они?       — Муся — мой, — весело откликнулась Лука. — А Пуфик у Миры живёт. Я бы больше лялек с собой взяла, но решила, что нечестно будет из деревни уводить. Они уже там привыкли. Ничего, новых в лесах-болотах наловим.       Принц поперхнулся облегчённым вздохом.       — Всё хорошо. — Рогрен вымученно улыбнулся. — Можно было бы и этих оставить... Но я понимаю, сложно сразу со всеми любимцами расставаться.       — А ещё у нас проблемы. — Несмотря на всё старание, в голосе Арделя проскользнула искренняя радость. — Вы не предупредили насчёт питомцев, и мы взяли всего три пропуска.       — Ничего страшного, — успокоила Мира. — Мы перейдём, а потом отдадим пропуска Луке, чтобы она их перевела.       Принц с графом переглянулись — попытка открутиться от неприятного сюрприза действительно была глупой. Неудивительно, что провалилась. Поэтому мужчины тяжело вздохнули и предложили помочь с вещами. Маг тоже встал и с опаской, бочком, присоединился к остальным мужьям.       — Трупак! Ну какой твой выродок-то трусливый, — шёпотом посочувствовала Морлука. — Как бы он ещё в штаны ни наделал.       Но Воля не обратила внимания, с искренним умилением наблюдая за всеми тремя.       — Сейчас в замок, — сообщил Ардель, когда отряд наконец погрузил приданое и первое впечатление у мужчин отступило — не каждый же день видят смертоносных монстров, да ещё и в качестве домашних любимцев.       — Какой ещё замок? — тут же упёрлась Воля. — Мы не хотим в замок!       — А как же... — Теперь все три мужа растерянно переглянулись.       — Дорогие наши, мы посоветовались и решили поселиться где-нибудь здесь, недалеко от границы. Даже место уже выбрали. Неужели вы откажете девушкам в такой мелочи?       — Здесь же монстры! — не выдержал граф.       — Ничего не знаю, мы хотим жить здесь! — продолжила гнуть свою линию Воля при активной поддержке подруг. — И тут же будет наше посольство и торговая лавка.       Принц ненадолго прикрыл глаза и сжал кулаки, чтобы вернуть самообладание.       — Прямо здесь? — мягко поинтересовался он.       — Ну, не прямо... — пошла на попятную кикимора. — Вон там... где мы там решили? — Она обернулась к звероморфу.       — Вон туда, — указала Лука. — Там большая старая заброшенная башня-застава или что-то такое. Места на всех хватит, подремонтируем... и земли вокруг шикарные для огородов.       Ардель незаметно покосился в сторону графа и заметил, что тот тоже напрягся.       — Где конкретно? — на всякий случай уточнил принц. Он не помнил никаких «застав» вплотную к границе.       — Надо с дороги свернуть налево, — показала звероморф. — Там несколько километров, потом через реку, что от вас к нам течёт, потом повернуть и немного почти вдоль берега, в лес. И вот там, где река изгибается, рядом с ней...       Рогрен прищурился, явно поняв, о чём идёт речь.       — А как вы узнали об этом месте? — сухо поинтересовался он.       — Так его видно! — Морлука широко распахнула глаза, изображая святую наивность. И откровенно переигрывая.       — Лука его и нашла, — срочно поддакнула Мира.       Заметив недоверие на лицах мужей, звероморф поспешила оправдаться:       — Его правда легко найти. Вон, видите, там несколько высоких деревьев над лесом возвышаются? Вот если залезть на третье, почти на самую верхушку, а ветер дует на север, то верхушка накренится в ту сторону — как раз всё прекрасно видно!       Принц незаметно сжал кулак. Ну да, «всё прекрасно видно»... Скорее, новый способ поиздеваться. Пусть проклятые не могут сами преодолеть барьер, но почему никто раньше не подумал, что у них наверняка есть какие-то средства для шпионажа, причём отнюдь не только в прямой видимости? Если так, то отношения будет наладить ещё сложнее.       — Значит, поехали смотреть, — не стал спорить Ардель. — Вы верхом или в карете?       — Верхом! — глаза звероморфа загорелись, и она бросилась к удерживаемому графом коню. Птицей взлетела в седло и громко завизжала от восторга, от чего бедное животное встало дыбом. Вырвав повод, жеребец в ужасе сорвался с места в галоп.       — Смотрите, я на коне! — успела крикнуть Лука прежде, чем скрылась на понёсшем животном за деревьями.       — Ещё этого не хватало! — в сердцах бросил граф. — Ардель, я твоего беру.       Для жён приготовили лошадей, но самых спокойных и флегматичных. Никто не подумал, что одной из них в голову придёт забраться на крепкого жеребца. Да ещё так забраться!       — А я... наверное, лучше в карету, — с тоской посмотрев на оставшихся лошадей, виновато сказала Мира.       — Мне — коня, — неожиданно упёрлась Воля. — Илиан, ты ведь покажешь как? — Она состроила глазки мужу.       Отряд замер, принц, уже даже не заботясь о том, чтобы сделать это тайно, показал магу кулак и скорчил угрожающее лицо. Тот ответил несчастным забитым взглядом.       — Вы вперёд езжайте, а мы следом, потихоньку, — продолжила кикимора.       Принц переглянулся с сопровождающими:       — Охрану оставлю. Здесь опасно.       — Не надо охрану, я с моим дорогим наедине миловаться хочу, — снова проявила упрямство Воля. — Ладно уж, Муся пусть с нами останется — он присмотрит.       После некоторых колебаний Ардель неохотно кивнул. Вроде бы сейчас маг не взбрыкивает, как взбесившаяся лошадь. Пусть хоть чем-то пожертвует, зараза разбалованная.       Когда отряд скрылся за поворотом, книжница перестала строить счастливое лицо и обернулась к мужу. Тот скривился, но всё-таки покрепче привязал к дереву свою кобылу, а потом и вторую — мало ли, вдруг тоже взбесится. После чего задумчиво посмотрел на жену.       — Спасибо, — неожиданно сказала та.       — За что? — удивился Илиан.       — Ты ведь знал, что не надо бояться Муси, правда?       Маг ещё несколько секунд помедлил, но потом встряхнул головой. Проклятые уже не раз доказали — их не стоит недооценивать. В нынешнем разговоре в том числе. Вот только врали как-то слишком уж демонстративно. Издевались?       Илиан похлопал свою кобылу по тёплому боку. Насмешку предположить легко, но точно ли в данном случае только она? Противника вредно недооценивать, но не менее опасно и переоценивать.       А если все будут вести себя как принц с графом, то установление союза ещё лет сто займёт. А проблему с границей уже сейчас решать надо. Так почему бы не попробовать пренебречь некоторыми правилами?       — С чего ты так решила? Я очень плохо разбираюсь в монстрах и прочей нечисти, — наконец, определившись со стратегией, искренне признался маг.       — Но хорошо в людях, — продолжила фразу Воля. — Если бы не твой пример, то остальные могли бы сорваться. И было бы куда хуже. Ты шут?       Маг хмыкнул:       — Недаром у нас говорят, что два сапога — пара. Ты наблюдательна.       Может, и не лучший комплимент, зато честный.       — Ты тоже не промах, — вернула похвалу дочь старосты. — У нас похоже говорят: вместе дом поставишь, один — сломаешь. Но ты так и не ответил: ты шут?       — Нет. Шутов уже давно нет... официально, — Илиан улыбнулся. Прищурился и решительно поинтересовался: — Тогда, на свадьбе... тот мальчик... кукуруза ведь неслучайно разбежалась?       Книжница искренне рассмеялась:       — Ты и это заметил?!       — Ещё бы не заметить. — Теперь оба стояли рядом со вздрагивающей кобылой, давай ей привыкнуть к незнакомому, тревожному запаху. — Ты, страж, староста — вы трое явно не удивились новости.       — Всё-таки ты шут. Очень хороший шут, — сделала вывод Воля. А потом начался урок верховой езды.       С женой, пусть и страшненькой, тощей и совершенно не во вкусе мага, удивительно легко удалось найти общий язык. Она умела не только слушать, но и слышать. Поэтому уже через полчаса они медленно тронулись в путь.       — Всё-таки одного я никак не могу понять. Что по поводу брака давно планировали — ладно, наверное, действительно можно было ожидать посольства и просьбы о мире. Но я краем уха услышал разговор на тему кому кто достанется. И по обмолвкам понял: вы что-то меняли. Зачем и почему именно так? — спросил Илиан.       — Принцу ничего не меняли. Главному среди вас так и планировали — самую красивую в жёны отдать. А вот с вами пришлось переиграть. Ты должен был жениться на Морлуке. Но когда мы со стражем на тебя посмотрели, поняли — надо менять. Лука не смогла бы оценить твою игру, а если бы даже поняла — не сумела бы поддержать. Например, она бы точно выдала, что ты не потерял сознание, а притворялся. Ты хорошо играл, но такое от неё не скрыть.       — Судя по всему, недостаточно хорошо, раз так легко раскусили, — проворчал маг себе под нос.       — Мало кто понял. Я да страж. Значит, хорошо играл. — Кикимора вдохнула приятный запах осенней листвы и продолжила: — И мы тебе очень благодарны. Народ до сих пор таит обиду. Им понравилось, когда вот так, откровенно, боятся-шарахаются. Дураками выглядят.       Некоторое время ехали молча. Илиан внимательно следил за движениями жены, но, похоже, та действительно раньше уже ездила верхом. Пусть и не на лошадях.       До недавнего времени маг придерживался общепринятых взглядов: проклятые настроены против нормальных людей, а то и вовсе хотят уничтожить границу. Такой вывод казался очевидным, особенно учитывая, что именно с их стороны шло разрушение барьера. Но... что-то не сходилось.       Во-первых, когда Илиан наводил справки (смотрел реальные исследования, а не растиражированные журналистами статьи), то узнал, что проклятых мало. Даже по самым смелым оценкам специалистов, их численность не дотягивает и до тысячи. То есть даже при всём желании они не смогут захватить светлые земли. Заразить или погубить — да. Но не оккупировать. Во-вторых, если проклятые не нуждались в продуктах с незаражённых земель, то почему они никогда не пропускали дни торговли на границе? А ещё уступали, отдавая редкие препараты почти за бесценок? В-третьих, договор — договором, брак — браком, даже свободная торговля и относительно большая возможность контактировать — всего этого недостаточно, чтобы согласиться поддержать проект и тоже укреплять барьер. Время-то работает на них, подождать — и граница уже не будет их удерживать. Так зачем проклятым помогать чинить или возводить новую решётку, которая снова изолирует их пусть в гигантской, но клетке?       — Вам тоже нужен мир, — констатировал очевидное маг. — Я только не пойму — зачем? Ваших предков же фактически заперли, лишили нормальной жизни, да и многие книги говорят, что вы... эээ...       — Озлобленные монстры? — лукаво поинтересовалась Воля.       — Почти.       — Да, обида есть, — призналась книжница. — Но на самом деле наши предки добровольно согласились принести себя в жертву. Только тогда они и предположить не могли, что выживут, и придётся жить так, как пришлось. Поэтому мы обижаемся не на то, что заперли — ведь наши предки сами помогали возводить барьер. Пропуски... тут тоже понимаем — всё-таки нас поразило проклятье и мы опасней нормальных людей. Но вы не просто бережётесь, вы ведёте себя так, будто мы стали монстрами!       Маг виновато потупился, но не ответил. Ведь по сути-то возразить нечего, обвинение справедливо.       Некоторое время проехали в молчании.       — У тебя неплохо получается. Для той, которая впервые села на лошадь, — похвалил Илиан.       — Расскажи о вас троих, — попросила Воля.       — Ну... — маг покосился на жену и задумался.       Сейчас самое время заводить интриги, выставлять коллег в хорошем свете и тому подобное. Да, самое время, но имеет ли смысл? Проклятые вовсе не наивные идиоты-полумонстры, застрявшие в средневековье, как казалось раньше. Даже если в науках не достигли таких высот или пошли другим путём, то как политики — очень достойные противники. Вот только противники ли?       Естественно, сверху спускали совсем иные указания: быть мягкими, вежливыми, уступчивыми и терпеливыми. Хвалить побольше, подарками заваливать, да и вообще... Но, извините, разве это путь к настоящему сотрудничеству? Особенно если не знаешь, чего ждать от второй стороны.       Да, проклятые недолюбливают людей — это очевидно и в доказательствах не нуждается. По поведению деревенских заметно. На это указывает начальный эпатаж, «угощение», поведение стража со старостой, демонстративное пожелание на свадьбе... Но одновременно с их же стороны было явное опасение перегнуть палку. Подтверждение свадьбы менее болезненным способом, та же «сбежавшая» кукуруза. Даже нежелание поселиться в замке — точно ли это каприз? Или таким образом проклятые дают людям время привыкнуть?       — Наследный принц вежливый и заботливый. Очень многим готов пожертвовать ради страны и людей. Но...       — Разве он всё ещё наследный принц? — выделила тоном предпоследнее слово Воля.       — Подслушали? — Маг снял флягу, открутил пробку и промочил горло. Подъехал ближе и протянул холодный напиток жене. — Хочешь?       — Подслушали. Но даже без этого — вряд ли принца, женатого на проклятой, оставили бы наследным, — не стала отрицать та. Заглянула во флягу. — Ух ты, это... молоко?       Кикимора с неприкрытым наслаждением присосалась к ёмкости. Смаковала каждый глоток, словно гурман, добравшийся до знаменитых редких вин. Потом с неохотой оторвалась от почти опустевшей фляги и вернула её владельцу.       — У вас совсем молока нет?       — Есть. У женщин с маленькими детьми. — Книжница причмокнула, слизывая белую каплю. — А скотинки такой не водится. Мы купить пытались, так вы не продавали. А молоко монстров только болезни вызывает, его пить нельзя.       — Ладно, я о принце, — поспешил перевести тему маг, отметив про себя, что, может, Ардель и шутил, но на деле корова — не такой уж плохой вариант для вложения денег. — В общем, он хороший человек и, думаю, будет нормальным мужем. Но порой слишком нервный и очень многое потерял в последнее время. Зато иногда бывает непосредственным и забавным. Графа знаю хуже: он более терпелив, чем принц, но в чём-то строже. Талантливый наездник и военный. А ещё ненавидит, когда приходится делать то, чего он не понимает. Бывает слишком прямым и грубым.       — Ему понадобится очень много терпения. С Лукой, — пояснила Воля.       — Расскажешь о вас? — высказал встречную просьбу Илиан.       — Так же, как ты о вас рассказал? Большую часть скрывая? — лукаво поинтересовалась его жена.       — Ладно, не надо тогда, — рассмеялся маг. — Не доросли мы ещё до таких откровенных разговоров.       — Согласна, — скрипуче хихикнула Воля, поудобней устраиваясь на лошади. Достала из кармана слегка подсушенный человеческий глаз. — Хочешь?       Илиан заколебался.       — Что это на самом деле?       — Деликатес. Весьма полезная штука — клубень кусачки болотной. Мы вас правда редкими лакомствами угощали.       — Давай. — Маг решительно взял «глаз». С опаской надкусил. — А ничего. Печёную сладкую картошку напоминает, только хрустит. Он всегда так выглядит?       Воля поёрзала, вызвав недовольное фырканье кобылы, и смущённо почесала нос.       — Если честно, нет. Это уже моё творчество. Специально для дорогих гостей.       — Ну ты... — развеселился Илиан. — И ведь сработало же — никто так и не осмелился попробовать!       Жена скромно пожала плечами, достала ещё один клубень и с аппетитом в него вгрызлась.       — А разве вы не врали нам каждый раз на границе? Когда торговать приходили? — прожевав, поинтересовалась она. — Если честно?       — Честно — врали, — без малейшего колебания признался маг. — Потому вы вправе отыгрываться.       Откусив ещё немного, Илиан перевёл взгляд на зомби. Удивительно, но тот прекрасно успевал за лошадьми, причём совсем не напрягаясь. Вроде бы смутно что-то такое было на курсах о нежити. Длинные когти, быстро двигается, странного цвета и скорее усыхает, чем разлагается — даже запаха мертвечины не чувствуется. Высшая, наиболее опасная модификация? Кажется, она ещё и не тупая, как нормальные ходячие трупы.       — Слушай, а зачем Морлуке этот труп? — не выдержав, поинтересовался маг. — Понимаю ещё монстр — если у вас нормальных животных не водится, а что-то такое, пушистое, хочется завести. Но ходячего мертвеца-то зачем?!       — Какого мертвеца? — удивилась Воля.       — Ну вот этого... Мусю-Пусю. — Илиан указал на зомби.       — Муся, — строго поправила мужа проклятая. — Не надо путать, будешь имя перевирать — он обидится. И ты неправ.       — В чём?       — Он не мёртвый. Трупаки — да, они все были мёртвыми, а потом встали. А зомби — живые. Они... как бабочки: сначала гусенички, а потом окукливаются и вот в таких зомбиков превращаются.       — Живые? — Маг недоверчиво посмотрел на Мусю.       Разве такое может быть? Хотя... от него действительно не пахнет ни тленом, ни разложением. Плоть не отваливается, как будто покрыта сверху каким-то гладким, обтягивающим, синеватым и блестящим костюмом. Или блестящей кожей?       — Зомби — очень полезные животные, — продолжила Воля. — Если подробно хочешь, Миру или Луку спроси — они лучше в этом разбираются, хотя и по-разному. Я только знаю, что зомбики умные, добрые, ласковые, и там, где их много, трупаки не живут. Поэтому у нас зомби в каждой деревне приманить стараются.       — Вот как. — Илиан по-новому, с уважением, посмотрел на странного монстра. — А у нас их точно к нежити причисляют. К очень опасной и за людьми охотящейся.       — На людей они только с голодухи идут, — поспешно опровергла проклятая. Но подумав, добавила: — Правда, кушать любят, причём много и часто.       Маг усмехнулся. Естественно, что проклятые знают о монстрах намного больше: те только недавно начали пробираться через границу. А до этого сотни и сотни лет люди о них почти не слышали.       — Значит, придётся привыкать к зомби, — подытожил Илиан и дожевал остатки экзотического клубня. — Сложно нам будет приспособиться друг к другу. Зато не скучно.       — Это точно. — Воля хмыкнула, а потом притормозила лошадь. — Почему ты не лечишься?       Илиан с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть.       — Насколько мне известно, проклятье неизлечимо.       — Я не о проклятье, а о другой гадости, — уточнила кикимора. — Той, что в тебе прямо цветёт.       Маг поджал губы.       — Она тоже неизлечима, — сухо бросил он, не желая продолжать тему.       — А у нас вроде бы лечат, — лукаво отметила Воля. — Надо будет тебя Мире показать.       Вот теперь Илиан всё-так вздрогнул. До сих пор магу казалось, что он уже смирился. Не строил каких-то далёких планов, старался жить одним днём и отвлекаться чем угодно. Но если проклятые действительно умеют лечить окаменение, тогда...       Нет, нельзя надеяться раньше времени. Вот если слова жены окажутся правдой — тогда и будет думать, как жить дальше. Пока же не стоит обольщаться.       — Всё-таки я правильно тебя выбрала. Ты мне нравишься, — без малейшего смущения призналась Воля. — С тобой интересно.       Илиан рассмеялся от неожиданности. А потом отвесил шутливый поклон:       — Не думал, что такое скажу, но ты мне тоже. Не знаю, смогу ли полюбить, но, думаю, подружиться и работать вместе мы сумеем. И я рад, что мне досталась именно ты.