Приговор

В груди что-то больно сжалось от волнения, пускай прокурор так и не вынес никакого приговора Эдмону, он всё равно не мог перестать волноваться. Всё, чего он хотел – покинуть это гнетущее и давящее здание, вдохнуть свежего воздуха Марселя, и, возможно, попытаться наладить общение с добрым прокурором в более располагающей ситуации. Но сейчас оставалось только стоять в обезличено-строгом коридоре с двумя жандармами, которые, как и Эдмон, ждали финальной команды. Подперев спиной стену, капитан посмотрел в окно. На улице уже давно царила глубокая ночь, а Дантес совсем не заметил, как пролетело несколько часов. «Интересно, а ребята меня ещё ждут? Мерседес наверно очень волнуется..» Воспоминание о возлюбленной заставили юношу невольно улыбнуться. Послышался приближающийся стук сапогов. «А его кто-нибудь ждет? Может он потому такой серьезный?» Черная фигура мелькнула прямо рядом с капитаном, отдав какое-то поручение жандармам. «Что?» Солдаты сорвавшись с места тут же скрутили юношу. В ушах стоял отдаляющийся стук каблуков. «Это какая-то ошибка. Так не должно быть.» Эдмона пытались увести куда-то вглубь, капитан изо всех сил пытался вырваться из цепких рук. Задрав голову, Дантес вцепился взглядом в уходящую фигуру. - Вильфор! ВИЛЬФОР! Фигура в черном фраке замерла и медленно развернулась к капитану. В этот же момент юноша получил по затылку прикладом и, заскулив как раненый пес, повис на руках охраны, потеряв сознание. В себя он пришел многим позже, уже в камере тюрьмы, из коротких фраз тюремщика он успел понять, что его заперли в темницу замка Иф. Он прекрасно знал, что это за место, обходя этот остров на своем корабле далеко не раз. Ходили буквально легенды об этом неприступном месте, сбежать из которого не сможет ни один смертный. Эдмон испытал шок, несколько дней он отказывался от пищи и никак не мог поверить, что он заживо погребен в этом чертовом замке. Через месяц стал просить бумагу и писать письма во все инстанции, чтобы хоть кто-то выслушал его, чтобы добиться пересмотра дела, он глупо верил, что все это какая-то чудовищная ошибка, что стражники просто неверно истолковали приказ помощника прокурора, и он должен быть на свободе, но день за днем, месяц за месяцем все его попытки связаться с внешним миром встречали глухую стену из холодных склизких камней, подобных тем, что сейчас были в его камере. Они потерял счет времени, иногда словно безумный вскакивая посреди ночи и взывая к Вильфору. Воспоминания о прекрасной потерянной невесте, стерлись из его памяти, ему казалось, что он почти забыл ее лицо, но помощник прокурора не шел из его головы. Раз за разом подсознание капитана возвращало его к моменту ареста и в комнату для допроса, он чувствовал его руки на своих плечах, судорожно хватался за них и... неизменно просыпался, содрогаясь в беззвучном рыдании и стирая с глаз скупые капли горьких слез. Иногда ему казалось, что Вильфор придет за ним, он мог часами фантазировать об этом и гипнотизировать дверь взглядом, но ничего не происходило и счет времени постепенно угас, как угасла и вера на то, что возможно выбраться из этой тюрьмы живым. И тогда его подсознание подкинуло ему новую картину. Он никогда бы никому в этом не признался, но в этом сне, помощник прокурора никуда не исчез, напротив, он его поцеловал. Сухие властные губы сомкнулись на дрожавших от волнения губах капитана, а крепкие руки блюстителя закона сомкнулись на теле, даря почти забытое ощущение уверенности. Все длилось какие-то секунды, Эдмон проснулся и шокировано посмотрел в непроницаемую темноту перед собой, сердце билось буквально на износ, а в голове все еще стояла злополучная картинка... - Я люблю его? - глухим потерянным голосом выдал в пустоту капитан и тут же ощутил какой нестерпимой болью в груди отозвался ответ. /// Шло время, Жерар удачно продвигался по службе, ему пророчили прекрасное будущее, но сам мужчина думал совсем о другом. С наступлением темноты он старался не выходить в коридоры жандармерии, запрещая кому-либо появляться на пороге его кабинета. Иногда он слышал крики капитана из коридора, в такие моменты, он словно напуганный ребенок закрывал лицо руками. «Боже, прости мне этот грех. Прости..» Вильфор не раз исповедовался перед богом, но это не помогало, боль заглушало только вино. Много вина. «Бедный капитан Эдмон Дантес, жизнь которую я так легко загубил ради собственной. Что с ним теперь сталось?» В его голову то и дело лез образ Эдмона, который сидел в тёмной камере на холодных камнях, что его некогда белоснежные одежды превратились в грязные изорванные тряпки. А сам юноша? Не зачерствел ли он? Вдруг, он никогда не простит своего обвинителя и при первой же встрече разорвёт на куски. Страх словно током ударил помощника прокурора по вискам. Но думать о том, что капитан не стал кровожадным убийцей, что он так же добр к людям, и потому страдает в жестоких каменных стенах, взывая к правосудию, мысль именно о таком Дантесе заставляла всему внутри переворачиваться, а сердцу сжиматься в ужасной боли. Чтобы про себя не думал помощник прокурора, но он был человеком, а не камнем, что сейчас он ощущал больше всего. Два года. Эти ужасные терзания сердца длились два года, и Вильфор наконец не выдержал. Взяв перо, помощник прокурора начал писать. «Опозорит? Убьет? Не страшно. Заслужил. Я достану его оттуда, любыми силами достану.» За секунду в помощнике прокурора вспыхнула буря эмоций. Странное чувство овладело всем его существом и через пару минут было написано прошение о освобождении Эдмон Дантеса из замка Иф, так же импульсивно запечатано в конверт с прокурорской печатью и отправлено скорой почтой. Прошла одна неделя, две, три.. Помощник прокурора метался хватаясь за голову, он сам не знал что ему делать: поехать самому в эту проклятую тюрьму или отозвать прошение и сжечь, как сжёг то письмо от наполеона, даже не прочитав. В коридоре послышался знакомый голос. «Эдмон?» Это был уже не крик, а совершенно спокойный тон. «Эдмон! Это он, сработало!» Жерар молнией вырвался из кабинета, распахнув дверь. Никого, только один работник бухгалтерии перепуганный стоял у распахнутой Вильфором двери. «Опять. Опять показалось.» Помощник прокурора схватился за разболевшуюся голову. - Господин де Вильфор? Вам пришёл ответ из замка Иф.. Выхватив письмо, Жерар почувствовал, как его сердце забилось чаще. - Спасибо. Дверь быстро закрылась, не желая ждать ни секунды, мужчина грубо вскрыл конверт и стал бегло читать.

"..В прошении отказано, по причине смерти заключённого (Э.Дантеса).."

Внутри всё сжалось от мучительной боли. « Как.. не успел, не спас.» Крепкое тело медленно скатилось по глади двери на пол. В горле встал ком, побелевшие от напряжения пальцы крепко сжимали письмо. Он не мог поверить, не хотел. Об одной картине истощенного, мертвого Дантеса в этой чертовой тюрьме, подступала паника. По телу прошлась крупная дрожь и Вильфор сжался в клубок, уткнувшись лицом в бумагу, на которой, сам того не замечая, оставлял пятна от слёз.