Приговор

Сколько прошло лет Эдмон не знал, может быть только год, а может все десять, но однажды судьба свела его с старцем Фариа, и эта случайная встреча стала для обоих некой путеводной звездой, шансом обрести покой и счастье. Каждый из них нашел родственную душу, отныне никто не был одинок, они практически сутками проводили время с друг другом, разлучаясь только на время сна. Бывший аббат стал для капитана вторым отцом, а умирая поделился с ним секретом, который мог сделать их обоих сказочно богатыми, но увы, бедный старик не смог дожить до этого дня, дав шанс Эдмону сбежать из замка Иф. Все удалось и ровно через десять лет после злосчастного ареста Эдмон под новым именем и в статусе графа въехал в Париж. Он уже не был тем наивным юнцом, а доброе прежде сердце очерствело и жаждало мести над его врагами, закопавшими его живьем. Стариц Фариа открыл ему глаза на то, какую роль каждый из них сыграл в его судьбе и Монте-Кристо не терпелось свершить правосудие, как он называл про себя свою месть. Десять лет проведенных в мрачных ледяных сводах замка оставили на его лице суровую печать, а в волосах пробилась седина, внешний облик его принял внушительный солидный вид, но былого юношеского очарования он все же не растерял и по-прежнему, как и в былые времена, вызывал у окружающих симпатию с самого первого взгляда. Граф вошел в общество очень легко, всего одного дорожного знакомства хватило, чтобы через неделю о его появлении говорил весь Париж, а его письменный стол был завален приглашениями на званные вечера и балы. Если отказ на пару приглашений был спасительным для личного времени Монте-Кристо, то отказ ото всех приглашений, сулил неприятным ударом по планам бывшего заключенного. Он вошел в залу любезно беседуя с хозяйкой вечера, когда взгляд его зацепился за статного мужчину возле окна, на секунду у Монте-Кристо перехватило дыхание, он замер и сердце бешено забилось, будто преследуемое призраками из прошлого. Все последние месяцы он жил этой встречей, жил моментом, когда увидит его лицо, а после заставит заплатить за разрушенную жизнь, но вот.. он смотрел на него и в голову лезла совсем не месть, а то, как он почти мальчишкой стоял перед ним в кандалах и думал о его прикосновении. Дурацкое наваждение, Эдмон зло отвернулся и выжал из себя вежливую улыбку для одного из гостей, а после вторую, третью. Но все это давалось ему с трудом, его что-то словно сковало изнутри и все, о чем он мог думать, это о том, чтобы бросить хотя бы еще один взгляд на прокурора, королевского прокурора, коим стал теперь его.. он не мог дать ему определение, не теперь когда внутри в смертельной схватке сцепились ненависть и жгучее чувство тоски по этому человеку. /// Время текло тонкой струей песка, проносясь сквозь Вильфора и смывая с него былой здоровый блеск и стать. От вечного стресса он перестал нормально есть и спать, под глазами возникли тёмные пятна, а в черных как уголь волосах проблескивала ещё не такая явная седина. Удачное повышение требовало обзавестись семьёй, что привело господина Жерара к двум бракам, один из которых подарил ему дочь. Именно эта юная леди полюбилась ему с первого взгляда и стала единственным смыслом жить вне кабинета вечно забитого бумагами. Именно по её просьбе грозный королевский прокурор бросил бумажные дела и прибыл на этот бал. Стоило им войти в зал, как восьмилетняя Валентина покинула общество отца. Жерару оставалось только наблюдать за тем, как та радовалась жизни и бегала в кругу своих сверстников. Осознав, что девочке здесь ничего не угрожает, он наконец оставил дело воспитания прислуге, а сам занял место у окна. Вильфора давно не интересовали светские беседы, в которых он видел пустую болтовню о не менее пустых слухах. Но был один слух, которых не давал ему покоя, и на его удивление, предмет этого слуха находился сегодня в этом зале. Статная и высокая фигура в тёмном одеянии хорошо выделялась на фоне праздника жизни и словно притягивала к себе. Жерар был первым делом наслышан о немалом уме этого таинственного графа, что давало шанс на интересную беседу, которая была бы для королевского прокурора глотком свежего воздуха. Но что-то пугало его в мысли о том, чтобы подойти напрямую, из-за чего попытка завести диалог превратилась в крайне расчётливую и холодную слежку. Жерар ловко переходил от одной компании к другой, и когда он поздоровался почти с каждым, то наконец смог оказаться в кругу Графа. Учтиво поклонившись, мужчина представился и с важным, но оттого мудрым и солидным видом начал беседу. -Наслышан о ваших путешествиях, Граф. Что вас подвигло на остановку во Франции? Лицо мужчины на секунду окаменело, заставляя заткнуться собственный внутренний голос и заглушая все терзавшие его эмоции, а затем он надел на себя свою привычную маску величественного графа искушенного в светских лицемерных беседах. Вежливо поклонившись "новому" знакомому, он одарил его скромной мягкой улыбкой и, не удержавшись, посмотрел в глаза. Ему самому хватило мгновения, чтобы вспомнить это надменное лицо, но увы, время слишком сильно изменило самого Монте-Кристо, чтобы его отличали с той же легкостью. - Да, о моих путешествиях ходит много разговоров, но вряд ли кто-то рискнул бы их повторить. Язвить ему было то еще удовольствие, особенно тогда, когда Вильфор и понятия не, с кем ведет беседу. Поначалу он боялся быть узнанным, но никто не признал его из прошлой жизни, даже возлюбленная Мерседес, так что сейчас, смотря в эти стальные глаза, он позволил себе глупую мимолетную слабость, рассмотреть того, о ком бредил ночами в чертовом замке, погребенным заживо и кого после тщетно пытался заменить молодыми наложниками на Востоке. Лицо прокурора постарело, но фигура по прежнему казалось такой же крепкой, как и тогда, а все в его жестах выдавало высокий статус, он не выпячивал собственную власть над другими, но никто рядом с ним не смог бы про это забыть. Одна его воля и даже самый знатный мессир рисковал попасть Бастилию, упрятанный туда надежным росчерком пера Вильфора. "Я хочу его... как и прежде..." с какой-то тупой болью подумал про себя бывший капитан и с трудом отвел взгляд, пальцами зачесывая свои длинные пряди волос назад, жест выдавал его растерянность, но это вряд ли кто-то заметил. - А во Франции у меня старое дело, личного характера, - новый смешок, - господин королевский прокурор позволит мне скрыть детали? Я также наслышан о вас и очень рад знакомству с вами. Здесь можно было бы вставить еще один намек, но это было бы чересчур. - Я слышал, вы начинали работать в Марселе, это правда? Голос Эдмона был ровным и заинтересованным, подпитывая интерес Вильфора. В глазах королевского прокурора сверкнул азарт, ведь человек стоящий перед ним был крайне непохож на остальных. Жерар чувствовал в нем силу и волю, его пугала и интересовала непреклонность собеседника, никто не мог дерзить ему, многие из молодых людей были настолько покладистыми и впечатлительными, что легко велись на образ сильного мужчины, чем тот не раз пользовался. И никто ему не мог ничем пригрозить, зная, о том как нерушима репутация грозного, но справедливого де Вильфора. Услышав про Марсель, Вильфора бросило в холод, а добродушная улыбка вновь сменилась строгостью. - Все мы начинаем свой путь из родных мест. Посмею спросить, откуда начался ваш путь? Повисла напряженная тишина, Жерар привык что все кто более-менее располагают связями с ним, знают о его начале пути, но знание незнакомца слегка пугало. Ему не могло прийти в голову, откуда этот авантюрист прознал про это, но одна мысль о том, что тот был в нем заинтересован - льстила. В данный момент он хотел не только "уколоть" в ответ, но и узнать о нем хоть немного личного, а не только пустые слухи о головокружительных приключениях, половине которых, прокурор, конечно, не верил. На минуту на его лице возникло небольшое сомнение. "А точно ли этот человек честен собой? Вдруг он очередной преступник под маской богатея" Мужчина уже хотел закинуть удочку недоверия словами, но тут почувствовал легкий рывок за фрак. Тут же повернувшись, он увидел свою дочку, которая с огнём в глазах начала рассказывать что-то о своём новом друге, что заставило Вильфора подобреть всем своим видом. Словно по щелчку пальцев он превратился из строгого прокурора в любящего отца. Он присел на одно колено и с небывалой нежностью держал девочку за руку, пока та что-то рассказывала. Поцеловав ту в лоб и отправив играть дальше, мужчина вновь поднялся и повернувшись к кругу общения, вежливо извинился за то, что отвлёкся. Дантес с изумлением следил за тем, как из образа деспотичного мужчины он стал простым любящим отцом, заботливо общавшимся со своим ребенком. Таким он видел его впервые и был крайне впечатлен, улавливая эту мягкость в его голосе. И снова его накрыла волна воспоминаний, снова, как наваждение, легли на плечи эти руки, снова все тело пронзила дурманящая тяга. Никто не интересовался этой короткой сценкой, но для графа во всем этом было что-то важное, что-то что ему хотелось сохранить в своей памяти. - По-видимому, кому-то все таки удалось растопить сердце королевского прокурора, - он снова улыбался ему и … не мог не обронить очередную ироничную фразу, за которой прятал себя и свои желания. - Должно быть вы очень любите ее мать и счастливы в браке? - вопрос был совершенно неуместным, но слова как-то сами сорвались с губ. Вильфор промолчал. Ему не хотелось думать о той, что погибла подарив ему прекрасную дочь, как и о нынешней деспотичной жене, с которой он уже давно жил порознь, тщательно скрывая это от общественности. Любовь была для него табу, а каждый вопрос графа резал по сердцу, словно толкая его к воспоминаниям, которые он давно заставил себя забыть. В его голосе разило железным спокойствием, в этом тоне узнавалось желание закрыть эту тему и больше никогда не вспоминать. - Зачем же говорить о таких бытовых вещах, будучи таким бесстрашным мореплавателем, Граф? Повтори кто ваши приключения на просторах Франции - тотчас бы угодил в тюрьму на пожизненный срок.. или получил титул от первого лица. После сказанного, Жерар улыбнулся, но от такой улыбки графу стало только более неуютно. Вильфор словно не стоял перед Монте-Кристо человеком, а удавом медленно сковывал всё его тело, затягивая кольца на шее в ожидании, когда его жертва проявит слабость. Жерар хотел зрелищ, хотел найти интерес в обществе, загадочный и, признаться, чертовски притягательный граф прекрасно подходил для этой цели. В какой-то момент прокурору даже захотелось дотронуться до него, проверить, насколько тот реален. Он чувствовал, что этот человек ему будет крайне любопытен и дальше, что он мог бы без конца вести холоднокровную игру приличий, пока не выпадет удачный момент для чего то более колкого и провокационного. "О, как бы было забавно и интересно посмотреть на лицо этого мрачного господина, впечатай он того в стену одним лёгким рывком, а что, если попробовать что то большее?" Но Вильфор тут же отдёрнул эту идею, какой бы заманчивой она не казалась. Монте-Кристо был опасен, и как бы тот не дурманил голову своей величавостью и загадочностью - заводить с ним подобные игры было более чем опасно. С другой стороны, ему никак не хотелось уступать этому графу, как бы он не уворачивался от всех этих мыслей, он понимал одно - он хочет получить признание от Монте-Кристо, не на равных, Вильфор всегда должен быть выше остальных в лице окружающих, будь он на родной земле или выслан за её пределы. Имя Монте-Кристо звучало сейчас на каждом углу и воспользоваться таким удачным раскладом для подкрепления собственной репутации мужчина не мог. -Вы стали очень популярны как только оказались на этой земле, и теперь я вижу, почему.. Мужчина сделал многозначительный вид, от которого публика тут же испуганно робела. Это был взгляд судьи, не приговор к заключению, но укор, укор за неуважительность. Обычно Жерар впадал в тихую ярость когда люди проявляли к нему малейшую непреклонность или неуважение. Но сейчас, в его глазах сверкал странный огонёк. -.. Вы очень хорошо держитесь на ногах перед законом, так умеют только чистые души и самые ловкие авантюристы. Надеюсь, что в любом случае, это послужит вам комплиментом, Граф. На лице королевского прокурора скользнула странная ухмылка, которая тут же исчезла. Змеиные кольца с силой сомкнулись на горле жертвы. Монте-Кристо равнодушно проглотил тонкий намек на истоки собственной популярности, будь перед ним не Вильфор, он бы обязательно отшутился, но королевскому прокурору можно было простить несколько язвительных замечаний, чтобы он чувствовал себя увереннее с ним. Он замечал, как мужчина становится все более суровым и старательно нагнетает атмосферу рядом с собой, пожалуй, было очевидно, что его интереса к себе он сумел добиться. Самое время было вежливо покинуть круг, но Жерар снова обратился к нему и эта глубокомысленная фраза поставила капитана в тупик. Черт, неужели узнал?.. Он приподнял подбородок чуть выше и бесстрастно улыбнулся: - Однако же вы знаете толк в комплиментах, господин королевский прокурор, - ни один мускул не дрогнул на его лице, он с притворным равнодушием сделал колкость в свой адрес обычной шуткой. Хотя теперь для графа стало очевидным, Вильфор подозревает в нем авантюриста, потому что на человека с чистой душой после десяти лет тюрьмы он походить просто не мог. - Господа, вынужден вас покинуть, дела, - Монте-Кристо услужливо поклонился и, перед тем как выйти из круга знатных особ, несколько развязно посмотрел на прокурора, откровенно дольше положенного удерживая с ним контакт глаз, пока мужчина сам не отвел их, наверняка испытывая неловкость, графа же это только позабавило и проходя за его спиной он очень тихо низким вкрадчивым голосом шепнул: - Рад знакомству. Игру он затеял опасную, но в ответ на давление ему захотелось намекнуть, что он знает о прокуроре куда больше, чем тот думает. Да и темная зелень его глаз постоянно всплывала в памяти, а теперь он в открытую ей залюбовался... Вильфор не подавал виду, когда их зрительный контакт затянулся, хотя все внутри него сжалось от страха и непонятного восхищения. Эти тёмные глаза были подобны огню - притягивали и манили, но излишняя близость могла быть слишком опасной. В итоге, королевский прокурор первый отвёл взгляд и тут же почувствовал себя ужасно плохо, он осознавал что проиграл в этой борьбе, но вновь столкнуться с этим манящим взглядом значило только большую неудачу. Ему было жаль что он так и не смог поговорить с этим человеком больше, и когда он уже собирался нахмуриться и про себя побранить своё не умение поддержать разговор с такими рисковыми личностями, как за его спиной раздался шёпот, приятно ласкающий уши. Если бы бедный граф не поспешил покинуть зал, то увидел бы эту сверкающую, поистине дьявольскую улыбку. "Попался" пронеслось в голове прокурора. Он так давно не испытывал такие чувства как страх, азарт и наслаждение, что невольно прибывал в небольшой эйфории от этой встречи. Жерар уже думал о том, чтобы догнать своего таинственного знакомого и всеми силами добиться личной беседы, но вовремя осознал что это не самая лучшая идея. "Жди, Вильфор. Всему своё время, Вильфор." Убеждал себя мужчина, пока на кончиках пальцев не пропала мелкая дрожь. Он невольно поругал себя за чрезмерную эмоциональность, сам же оправдал себя усталостью и продолжил своё пребывание на балу. Ему пришлось проводить время за беседами с другими гостями (которые теперь казались только более серыми и скучными), пока его дочка наконец не соизволила устать от других детей и не прийти к отцу. Поездка домой по уже ночному Парижу была крайне тихой, ведь Валентина тихо спала на руках Жерара, пока он смотрел в окно и в который раз проматывал в голове диалог с таинственным джентльменом в мрачных одеждах. Перед глазами Вильфора он вставал словно настоящий, в чем и был плюс такой хорошей памяти прокурора, пускай и не долгосрочной. Уже будучи дома, Вильфор отказался от ужина, согласившись только на вино. Закончив работу с бумагами он ещё долго не мог заснуть до последнего пребывая под впечатлением от жгучего взгляда темных глаз Монте-Кристо.