Клятва

      Каждый человек с уверенностью скажет, что есть в его жизни моменты, оставившие в памяти след ярче других. Будь то первый поцелуй или брошенные в пылу ссоры неосторожные слова, первый полученный в колледже зачёт или любовь к человеку, который никогда не сможет ответить взаимностью, — все эти чувства, положительные и не очень, занимают особое место в воспоминаниях, тянутся с тобой по жизни прочной нитью. Она вьётся, петляет, путается — но никогда не рвётся. И стоит лишь её потянуть — воспоминания становятся такими живыми, словно их можно потрогать.       Мия на негнущихся ногах шла вперёд, ступая босыми стопами по мягкой траве. Опустившиеся на лес сумерки заметно охладили успевший нагреться за день воздух — кожа реагировала на температуру мурашками. А может, дело было вовсе и не в этом — всем нутром девушка предвкушала событие, от которого её отделяли считанные минуты. Событие, которое станет самым ярким воспоминанием в её жизни. Той, что была, и той, что будет.       Впереди показались фигуры, и Мия прибавила шаг. Ждали лишь её, но юбка сарафана, опускавшаяся практически до середины голени, не давала перейти на бег. Девушка увидела маячившую среди всех Одри — сердце приятно кольнуло при виде её искренней, широкой улыбки. На секунду, на какой-то короткий миг Мия представила: а что было бы, если бы между ними не установился мир? Зная, что где-то в доме юная волчица сидит одна и пытается справиться со своей бессильной злостью, что в этом мире есть по крайней мере один, но очень значимый человек, который противится её присутствию, была бы Мия так же счастлива стоять здесь, в окружении Фоллов? Мысль показалась девушке до жути нелепой, даже неправильной: все фибры её души, как оказалось, смертельно нуждались в наступившем согласии, а недостающий кусочек пазла завершил картину её реальности. Теперь всё встало на свои места.       Поравнявшись с Одри, которая в нетерпении вышла немного вперёд, Мия замерла — их взгляды встретились, и слова стали попросту не нужны. Каждая из девушек глазами «произнесла» всё, что рвалось наружу, а затем Мия порывисто притянула волчицу к себе и заключила в объятия, на что Одри моментально откликнулась, в глубине души радуясь, что никто из присутствующих не заметил покрасневших щёк. Она провела по спине Мии ладонями, почти такими же горячими, как у Макса, — в этот самый момент между ними возникла связь, которой предстояло с годами становиться лишь прочнее. Отстранившись, Одри одним ловким движением поправила на Мие сарафан и легонько подтолкнула её вперёд — туда, где около высокого каменного алтаря её ждал Макс.       Он был бос и без футболки, как и в тот день, когда почти в такой же обстановке взял на себя Долг Крови. Справа от него остановились дядя Джон, Ральф и Шон: на его совсем ещё юном лице отражалось какое-то подобие торжественности, хотя он вряд ли осознавал всю важность предстоящего события. Мия подумала о том, как сильно ей хотелось бы подойти и прижаться щекой к плечу Макса, но прямо сейчас это интуитивно показалось ей неуместным, поэтому она просто заняла своё место слева от него— на её стороне стояли Хелен и подошедшая вслед за ней Одри.       По другую сторону алтаря молча ждал Конрад — старейший в стае, он без обсуждений стал тем, кто проведёт существующий с незапамятных времён ритуал. Перед ним, на алтаре, лежало много разных предметов; Мия скользнула по ним взглядом в попытке отгадать их предназначение. Напротив неё и Макса лежало по тонкому клинку, между ними — пучок розмарина и глиняная плошка с измельчёнными в крошку травами, а на дальнем от Мии краю алтаря на металлической ножке возвышалась чаша, в которой занялся огонь. В руках Конрад держал тугую верёвку, его сухие пальцы без остановки скручивали и раскручивали её. Наконец, старый оборотень кивнул, обозначая таким образом начало ритуала. Мия ощутила, как от волнения заколотилось в груди её сердце: она совершенно не знала, что делать со всеми лежащими перед ней предметами, тем более — в каком порядке ей необходимо совершать действия. Краем глаза девушка постаралась как можно более незаметно «подсмотреть», что будет делать Макс.       Оборотень уверенно взял в руки клинок — в его лезвии отразился огненный всполох. Медленно Макс поднёс его к ладони, провёл по ней остриём; на коже выступила жертвенная кровь. Волк крепко сжал пальцы в кулак над плошкой, и темной струйкой она полилась на измельчённые травы. Через несколько секунд Макс вернул клинок на место и сделал шаг назад, уступая очередь Мие. Девушка зеркально повторила увиденное: прохладная сталь коснулась ладони, а невероятно острое лезвие без труда разрезало нежную кожу. Когда над плошкой пролилась и её собственная кровь, Конрад тонкой деревянной палочкой смешал кровь с травами. Держа плошку в руке, он не торопясь обошёл алтарь, остановился прямо перед Мией и взглядом попросил сдвинуть в сторону висящий у неё на шее кулон. Девушка послушно перекинула цепочку на спину и застыла на месте: глаза закрылись сами самой, а ресницы задрожали от напряжения. Конрад обмакнул палец в смесь и начал кропотливо выводить на коже девушки причудливые линии, короткие и длинные, постепенно складывающиеся в определённый рисунок. Твердые и уверенные движения его пальцев выдавали в нём человека с опытом, которому не раз доводилось проводить подобный ритуал. Когда тот закончил с Мией и перешёл к Максу, девушка стала тайком наблюдать за работой старого волка: линии, которое он чертил на груди внука, очень быстро превратились в некое подобие руны. Мия не знала ни её названия, ни её значения, но ощущала исходящую от неё силу — такие рисунки по определению скрывают в себе колоссальную мощь.       — Подойдите ближе, — голос Конрада был хриплый от длительного молчания. Макс и Мия повиновались, после чего оборотень соединил их правые руки: девушка с готовностью сжала протянутую ей ладонь. — Закройте глаза и не открывайте до тех пор, пока я не скажу.       Даже сквозь опущенные веки Мия видела мигающий и лижущий края чаши огонь. Лёгкий порыв ветра — и пламя затрепетало, беспокойно, словно в поисках выхода. Вокруг её изящного запястья Конрад обвязал верёвку, её грубая поверхность неприятно колола тонкую кожу. Следом верёвка обвилась и вокруг запястья Макса — оставшейся её частью старый оборотень накрепко связал соединённые ладони молодых людей. Кто-то подал Конраду подожжённый пучок розмарина: его сладковатый, немного камфорный запах заполнил всё пространство вокруг Макса и Мии, — и волк принялся окуривать их тянущимся от тлеющего пучка белёсым дымом. Его губы беззвучно шептали какие-то слова, известные только ему одному. Покончив с этим, он вставил всё ещё источающий дым розмарин меж ладоней молодых людей.       — Повторяйте за мной, вдумчиво, — осипшим голосом произнёс Конрад и прочистил горло.

Здесь и сейчас, под луною и звездами, перед землёю и небом, я клянусь тебе в верности до последнего вздоха. Клянусь делить с тобой радости и горести, всегда быть за тебя, и никогда — против. Клянусь любить тебя, в жизни этой и следующей, пока ты нуждаешься в этом. Но даже если ты перестанешь нуждаться, я не смогу разлюбить тебя. Невидимыми нитями я связываю с тобой своё сердце, свою душу и самые помыслы, навсегда соединяю нас и с этого дня не мыслю себя отдельно от тебя. В каждом ударе своего сердца я слышу имя твоё, а жизнь моя больше не жизнь без тебя. Всё, что есть в этом мире, всё, чем владею я, всё твоё — отныне и навсегда.

      Каждое слово удивительно легко срывалось с губ девушки: она словно знала, какое будет следующим, хотя никогда в жизни ей не доводилось произносить этой клятвы. Ей вторил глубокий и ровный голос Макса; в его воплощении сокровенные слова приобретали ещё более магический смысл. Наверное, и не могло быть на свете ни одной достойной причины, по которой когда-либо можно было бы нарушить данный сейчас обет.       Конрад, наконец, позволил молодым людям открыть глаза и освободил их руки от верёвки. Мия проследила за его кропотливой работой и поймала на себе взгляд Макса: на этот раз в нём не было и тени улыбки, только мрачная торжественность и абсолютная серьёзность. Он определённо знал, что будет дальше, и пытался предугадать её возможную реакцию. Старый волк оставил всё ненужное на алтаре и вновь приблизился к Мие — в его руке блеснуло что-то металлическое.       — Будет больно, — прошептал он, чтобы остаться неуслышанным всеми остальными, которые в полной мере представляли болезненность процедуры. Ему вдруг захотелось подготовить девушку, хотя бы морально, к тому, что случится в следующую секунду. Чуть шершавым пальцем он сдвинул широкую лямку сарафана Мии к шее и прижал раскалённую металлическую пластину к девичьей коже немного ниже ключицы, ближе к плечу.       — С-с-с… — девушка втянула воздух через зубы, плотно сжала губы, чтобы сдержать крик боли. Кожу нестерпимо жгло, но Мия не могла позволить себе слабость, особенно перед всеми Фоллами.       Когда оборотень отнял пластинку, девушка немедленно склонила голову и скосила глаза, чтобы разглядеть оставшееся на теле изображение. Это был тонкий полумесяц, сейчас ещё красный и воспалённый, но через несколько минут уже коричневый, немного темнее её смугловатой кожи. Макс стерпел ту же процедуру, не издав ни звука — лишь стиснутые до скрипа зубы говорили о том, что и ему не чужда боль.       Никто не сказал ни слова, но все поняли, что церемония завершилась. Одри подошла к Мие с влажным полотенцем; им она мягко стёрла с её кожи нанесённый ранее узор. Чуть поодаль, Хелен помогала Максу сделать то же самое. Волчица что-то без остановки говорила ему, но он слушал её вполуха; Мия взглянула ему в глаза, и на неё как снег на голову обрушилось понимание —

с этого момента пути назад нет.

***

      Запрокинув голову, девушка устремила взор в тёмное небо — за городом звёзды и впрямь казались ближе. Стоило протянуть руку, и в ладони обязательно окажется какой-нибудь мерцающий уголёк. Занятая своими мыслями, близкими и далёкими, Мия совсем не заметила, как с ней поравнялся Макс. Он остановился в считанных сантиметрах слева от неё и также поднял глаза в небо. Оба молчали, но это не вызывало у кого-то из них неловкости: им нравилось находиться вдвоём и подолгу наслаждаться глубокой тишиной.       — О чём думаешь, герой? — наконец спросил Макс. Отрешённое лицо девушки почему-то вызывало у него тревогу, вдобавок к куче навязчивых мыслей.       Мия мечтательно улыбнулась и как-то неопределённо взмахнула рукой.       — Обо всём этом, — её голос надломился, она обняла плечо оборотня и уткнулась в него лицом. Макс ласково гладил волосы Мии, пропуская их сквозь пальцы.       — Не жалеешь?       Засквозившие в этой фразе тоскливые и немного виноватые нотки выбили у девушки землю из-под ног. Она подняла к лицу Макса свой взгляд, но он нарочно смотрел куда-то вдаль и не обращал на неё внимания. Мия встала вплотную перед Максом, чуть не отдавив при этом ему ногу, и слегка встряхнула его. Её лицо выражало крайнюю озадаченность.       — Я ведь не спросил, хотела ли ты всего этого, — не было в его тоне и намёка на усмешку, только затаённая печаль. — Всё решил сам, потому что для меня было важным это событие. Но, может, ты мечтала о другом? Как у вас там принято: платье, банкет на сто человек, кольца и штампы в документах…       Мия по-хозяйски оттянула ворот его футболки, чтобы взглянуть на выжженный полумесяц, в точности такой же, как её собственный — на светлой коже волка он выделялся сильнее.       — Всё это такие мелочи, по сравнению с тем, что случилось сегодня… Вот это, — прошептала девушка, обводя пальцем контур рисунка на груди Макса, — для меня в сто раз важнее любых банкетов. Ты показал мне свой мир, даже позволил стать его частью… — Мия обняла волка за пояс и прижалась щекой к его груди. — О бо́льшем я и мечтать не могу.       Макс кутал её в своих объятиях, но девушка чувствовала, что внутри него всё ещё идёт борьба. Он гладил руками её спину, волосы, руки, но не переставая думал о своих словах.       — Уверена? Вернёмся в город, устроим праздник — ты только скажи, — Макс оставил лёгкий поцелуй на макушке Мии. — Будет платье, фуршет, куча гостей…       — Не-а, не хочу, — девушка повертела головой. — Мне это не нужно. Платье у меня есть, а приглашать особо некого.       — В любом случае, я купил кое-что, — Фолл достал из кармана бархатный мешочек и вложил его в руку девушки. Та незамедлительно распустила завязки.       — О боже!       Ей на ладонь выпало два золотых кольца: одно поменьше, изящное и средней ширины, второе — больше и немного шире. Мия быстро надела одно на свой безымянный палец, и оно подошло идеально.       — Какое чудесное… Как ты угадал с размером? — Мия никогда не мечтала о всей этой свадебной ерунде, но видя, как изумительно блестит на её пальце заветное кольцо, расцвела и не могла перестать улыбаться.       — Угадал… — хмыкнул Макс: к нему вернулось его прежнее ехидство. — Измерил твой палец, пока ты спала.       Мия повертела в руках второе кольцо и вдруг заметила на его внутренней стороне какие-то символы. Кое-как приглядевшись, девушка сумела рассмотреть гравировку: ММ. Под довольным взглядом Макса она сняла своё кольцо, чтобы найти гравировку и там.       — Когда ты успел всё это сделать? — девушка вернула кольцо на своё законное место, а второе надела на палец Максу.       — На самом деле давно, — последовал задумчивый ответ. — Рисковал, конечно, не знал ведь, что ты на это ответишь.       Мия прикоснулась к его губам в долгом и мягком поцелуе, руками крепко обняла Макса за шею, а затем зашептала в самое ухо:       — Знаешь, в этом мире ещё не придумали таких слов, чтобы сказать, как сильно я люблю тебя.       — Не думаю, что когда-нибудь их вообще придумают, — рукой он сдвинул волосы девушки и поцеловал её в основание шеи.       Мия отстранилась, и весь её вид говорил о том, что в голову ей пришла идея. Она сложила губы в загадочную улыбку и позволила Максу некоторое время рассматривать себя и томиться в неведении. Наконец, она вздохнула и сложила руки у него на груди.       — Когда вернёмся в город, всё-таки сделаем одну вещь, — в ответ на поднятую бровь заинтригованного волка Мия продолжила. — Сходим и поменяем мой паспорт, чтобы в нём была твоя фамилия.