Клятва

      — Я могу войти?       Вкрадчивый голос окончательно вывел Мию из раздумий. За окном уже стемнело, а девушка так и не закончила статью, которую мистер Боу ждёт уже неделю. Мысли журналистки метались от одной вещи к другой, непозволительно долго задерживаясь на одном оборотне. Она отложила ноутбук на другую сторону кровати и спустила ноги на пол.       — Да, конечно, входи, — ответила Мия и рукой пригладила волосы.       Толкнув дверь бедром, в комнату вошла Одри. В её руках была большая плоская коробка нежно-голубого цвета, аккуратно перевязанная широкой белоснежной лентой. Мия задумчиво проследила за тем, как волчица приблизилась и села рядом с ней на кровать, расположив коробку на коленях. Одри закусила нижнюю губу и окинула Мию изучающим взглядом.       — Небось удивлена, что я тут забыла? — волчица несмело улыбнулась. Глаза её в одно мгновение стали мягче, добрее, словно бы она увидела что-то очень приятное.       — Есть такое, — усмехнулась Мия, ведь Одри была последней, кого она ожидала увидеть у себя в комнате. В который раз её посетило ощущение, будто Фоллы умеют читать мысли.       Одри опустила глаза, а затем неловко оглядела комнату, словно видела её в первый раз. Мия не торопилась прерывать установившееся молчание, хотя возникшая неловкость неприятно давила. С момента первой их встречи между девушками чувствовалась определённая неприязнь: находиться в одной комнате было просто невыносимо, а любой разговор сводился к обмену колкостями. Сейчас же они сидели рядом и за прошедшие пару минут даже не повысили друг на друга голос. Неожиданно Одри снова встретилась с Мией глазами.       — Вообще я пришла поговорить с тобой, — слова будто бы давались волчице с трудом. Тем не менее она искренне улыбнулась, и лишь пальцы, сжимающие коробку, выдавали волнение блондинки.       Мия на пару секунд задержала взгляд на лице собеседницы в попытках найти какой-то подвох, прежде чем губы её сложились в ответную улыбку. Ситуация казалась донельзя странной: дом бы уже взорвался от того, что эти две непримиримые девушки так долго сидят на одной кровати. Но этого не произошло. Наоборот, напряжение потихоньку отступало, сходило на нет.       — Сама знаешь, между нами не всегда всё было гладко. Точнее, гладко вообще никогда не было, — заметив расслабленное выражение лица Мии, Одри позволила себе слабо улыбнуться. — Я изначально была настроена против тебя, ревновала Макса как ненормальная. Всё это глупо, но и ты меня пойми: с тех пор, как погибли наши родители, — он самый близкий для меня человек.       Мия стушевалась — от своенравной волчицы она ожидала чего угодно, но только не такой откровенности.       — Он всегда возился со мной и просто был самым лучшим старшим братом на свете. Я никак не могла смириться с тем, что ему тоже нужна любовь и забота, — Одри серьёзно посмотрела Мие в глаза. Увидев в них понимание, волчица выдохнула и протянула девушке коробку. — Хочу сделать тебе подарок, в честь того, что мы забудем о наших разногласиях.       Мия удивлённо смотрела на коробку, мысленно пытаясь представить, что могло быть внутри. Её замешательство не укрылось от Одри — та принялась развязывать ленту, и через пару секунд перед девушками лежал необычайной красоты сарафан. Белоснежная ткань с вышитыми на ней цветами, широкие лямки, глубокий вырез на спине и значительно меньше — на груди. Мия аккуратно прикоснулась к сарафану руками, подняла его и расправила: юбка заструилась вниз от приталенного верха. Сдержать восторженную улыбку было невероятно трудно, и Одри, лишь заметив её, положила свою горячую ладонь на плечо Мии.       — Он тебе ещё пригодится, — уже у самой двери Одри обернулась. — А цветы я, кстати, сама вышивала.

***

      Тогда Мия не придала особого значения последним словам волчицы: сама странность сложившейся ситуации взволновала её намного больше. К тому же, сарафан занимал её внимание ещё целую неделю после того разговора. Девушка слишком тяготела к красивым и необычным вещам — обновка сразу заняла почётное место в её коллекции платьев. Каждый вечер она открывала шкаф, вывешивала словно сошедший с обложки журнала сарафан и подолгу любовалась им. Почти на сто процентов она была уверена, что Макс тоже по достоинству его оценит, но стоило ей заикнуться о том, чтобы продемонстрировать на себе чудесной красоты вещь, оборотень мягко, но настойчиво сворачивал тему. Он вообще вёл себя достаточно странно, часто пропадал вместе с родственниками — Мия предположила, что у стаи просто возникли проблемы, и решила подождать более удобного случая.       Поздним вечером девушка в очередной раз сидела во дворе дома Фоллов с ноутбуком на коленях. Уже довольно долгое время она совсем не могла связать и двух слов: то ли тема была не её, то ли идея не находила своего воплощения. Мия раз за разом набирала строчки, но каждый раз выходило коряво, сыро или просто неподобающе для журналиста с наградой «Золотой дебют». Мистер Боу вынужденно наседал, требуя в электронных письмах новую статью, хотя бы что-то, что можно пустить в печать. Мия закрыла глаза, пытаясь мысленно отогнать всё, что мешает сосредоточиться. В голове стало на удивление пусто, и девушка долгие пять минут сидела в таком положении, прежде чем почувствовала нежное прикосновение больших мужских ладоней к своим коленям.       — Ой, Макс, — Мия растерянно потёрла лоб и подняла взгляд к волку. — Я немного задумалась. Что-то случилось?       Вместо ответа Фолл протянул ей руку. По его выжидающему взгляду девушка поняла, что он не скажет ни слова, пока не добьётся своего. Поэтому Мия спешно закрыла ноутбук, оставила его в кресле и вложила свои пальцы в открытую ладонь Макса. Оборотень позволил себе довольную улыбку — одну из тех, от которых невозможно было отвести глаз — и повёл Мию за собой. Порой он бессовестно пользовался собственной неотразимостью, чтобы втянуть любимую в очередную бешеную авантюру. Девушка подстроилась под шаг Макса и попробовала аккуратно выяснить его намерения, но волк успешно игнорировал её робкие попытки.       Когда Макс буквально втащил её в гостиную, вся стая Фоллов уже сидела на большом диване: их лица обратились к только что вошедшим молодым людям. Оборотень подвёл девушку поближе к родным, ласково оправил рукой её волосы, растрепавшиеся по дороге. В глазах девушки он прочёл искреннее недоумение, граничащее с паникой; Фоллы тоже не скрывали удивления — и лишь Одри едва заметно улыбалась, словно была посвящена в какую-то вселенскую тайну.       — Мне нужно всем вам кое-что сказать, — Макс встал за спиной Мии, сжал ладонями её плечи, отчего девушка непроизвольно сделала маленький шаг назад и упёрлась в грудь волка. Тот медленно обвёл взглядом всех членов семьи, убеждаясь, что всё их внимание принадлежит ему. — Есть одна вещь, которую каждый оборотень, каждый волк, делает в своей жизни только один раз.       По тому, как дыхание Макса коснулось её уха, Мия поняла — последняя фраза была обращена только к ней. Несмотря на приподнятое настроение волка, Мия вдруг ощутила его волнение, исходящее буквально волнами во все стороны. Он безуспешно пытался скрыть его за привычной лукавой улыбкой, но легкая дрожь пальцев выдавала немалое внутреннее напряжение. Девушка поняла — Макс собирается сказать что-то невероятно для него значимое — и не решилась встревать.       — После этого для него, для меня, больше не будет пути назад, — пальцы Макса плавно заскользили по шее Мии. Он бережно перекинул её волосы на одно плечо и потянулся к карману штанов.       Какая-то неземная сила пригвоздила Мию к земле, парализовала тело: несмотря на желание развернуться, потребовать хоть каких-то объяснений, девушка смирно стояла, не смея и пальцем пошевелить, покорно ждала чего-то. Каждая клеточка её кожи отозвалась на едва ощутимое прикосновение Макса, нервные окончания активизировались до предела, передавая в мозг мощнейший импульс. Фоллы так же заинтересованно наблюдали за происходящим, а Мия жадно ловила взглядом малейшие перемены в их лицах. Казалось, что в этот момент остановился и мир, а Земля словно за несколько секунд замедлила своё вращение вокруг Солнца — таким бесконечно долгим представлялся миг, за который в глазах Хелен мелькнула догадка. Женщина прикрыла рот рукой, скрывая за ней счастливую улыбку на красиво изогнутых губах; второй рукой она сжала ладонь мужа. Все присутствующие сразу зашевелились: Шон в недоумении вертел головой, надеясь на объяснения, остальные переглядывались между собой, и лишь Одри словно совсем не удивилась. Закусив нижнюю губу, она невинно продолжала смотреть на свои сложенные на коленях руки.       — Вся жизнь разделится на то, что было «до», и то, что случится «после», — впервые в жизни Мия слышала незнакомые нотки в таком знакомом голосе волка. Перед лицом девушки мелькнула цепочка, а затем что-то прохладное коснулось кожи чуть ниже ключиц.       Рука Мии взметнулась вверх, сжала в ладони кулон, выточенный из натурального камня. Пальцы ощупывали его прохладную поверхность в виде полумесяца — внутренний голос подсказывал, что это лунный камень. Макс повозился с застежкой пару секунд и одним осторожным движением развернул Мию к себе лицом. Она изумлённо мигала глазами, все ещё не до конца осознавая происходящее.       — Мия… — волк вдруг зажмурился и немного разочарованно выдохнул. — Чёрт, ты знаешь, говорить красивости — это вообще не моё. Мне не дано в стихах излагать свои чувства, — он как-то грустно усмехнулся, мимолётно вспоминая Ван Арта, то, как мастерски он умеет распинаться о любви и помнит буквально тысячу сонетов наизусть. — Но я предлагаю тебе всё, что у меня есть, и прошу разделить эту жизнь со мной.       Макс задумчиво рассматривал лицо своей девушки в ожидании ответа, задерживал взгляд то на её сияющих глазах, то на чуть приоткрытых губах. Мия неприлично долго молчала, неумышленно испытывая терпение оборотня.       — Надеюсь, ты молчишь потому, что от радости дар речи потеряла, — с полуулыбкой прошептал ей Макс. — А не потому, что хочешь сказать «нет».       Мия часто-часто заморгала, чувствуя, как щиплет глаза и как она близка к тому, чтобы расплакаться. Реальность снежной волной свалилась ей на голову, заставила воспрять ото сна и осознать происходящее вокруг. Прежде чем первые слезы успели брызнуть из глаз, Мия уткнулась лицом в шею оборотня и тесно прижалась к нему.       — Будем считать это согласием, — Макс усмехнулся, сам боясь показать всем, насколько счастлив был получить такой ответ.       Мия не переставая кивала, пока оборотень покрывал её волосы на макушке невесомыми поцелуями. Фоллы сразу окружили их — тишину гостиной заполнил гул мужских и женских голосов. Хелен позволила себе, наконец, не скрывать эмоций и обнимала одновременно и Макса, и Мию: её собственные глаза блестели от готовых пролиться слёз. Что было дальше, Мия помнила смутно — лишь отдельные моменты, словно выхваченные умелым фотографом, остались в её памяти: Ральф крепко сжимает Макса в объятиях; Конрад и Шон рядом ждут своей очереди; скупой на эмоции дядя Джон слегка хлопает Мию по спине, не совсем понимая, как иначе выразить свою радость. Но самая четкая в этих кадрах — раскрасневшаяся Одри, их первое в жизни объятие и обжигающий ухо шёпот:

Я же говорила, сарафан тебе еще пригодится…