В другой жизни

      «Вторую сотню лет наша школа помогает воспитывать добропорядочных, ответственных и прилежных молодых людей».       — Более трех тысяч правил! Три с лишним тысячи, без единого повторения, и по ним нужно сдать отдельный экзамен — это вообще возможно? — возмущался Вэй Ин, когда впервые услышал о намерении Цзян Чэна поступать в Гу Су и пролистал рекламную брошюру.       — Я уже половину выучил, — плохо скрывая недовольство, ответил друг. Он как раз устроился на диване с джойстиком в руках, и эмоционально подпрыгивавший на том же диване Вэй Усянь мешал ему сосредоточиться на игре.       — А на остальные экзамены ради этой ерунды не забил? — фыркнул Вэй Ин. — Гу Су чуть ли не все школьные предметы требует с отличием сдать.       — Я с начала года по репетиторам хожу, — хмуро напомнил Цзян Чэн. — Все сдам.       — Да, в последнее время ты вел очень скучную жизнь, — сочувственно кивнул Вэй Усянь, в жизни не посетивший ни одного дополнительного занятия. Он и на основных-то зачастую не был, ибо нечего им было начинаться в восемь утра. — Если бы я периодически не вытаскивал тебя повеселиться, ты точно свихнулся бы от избытка знаний. Ну ладно, экзамены сдашь. Но учиться, учиться-то там как? Они над своими правилами трясутся, как монахи над божественными заветами, попробуешь хоть одно нарушить — небесная кара ка-а-ак шарахнет! Вот смотри, к примеру, тут написано, что в Гу Су «запрещены спиртные напитки и любая другая алкогольсодержащая продукция», — Вэй Усянь сунул буклет под нос хозяину комнаты, закрывая тому вид на экран. Цзян Чэн с проклятиями отмахнулся от надоедливого друга. — А сбоку указано наказание за распитие вина в школе — на первый раз назначается месяц общественно полезных работ, на второй — два месяца, а на третий рецидивиста исключают. Нет, ты посмотри! Где это видано, чтобы за такую мелочь сразу на улицу выгоняли? А вот тут написано: «драться без разрешения запрещено». И еще строчка: «тратить время на игры в ущерб учебе запрещено». Кхм-кхм! — Вэй Ин со значением указал взглядом на экранных монстров. — Если у кого-то из-за геймерства в табеле будут то и дело появляться неуды, то этого несчастного заставят до самого отбоя заваленные темы учителям отрабатывать, в нагрузку им еще и правила придется переписывать, а самых безнадежных ленивцев могут и в надзорную комнату посадить без связи с окружающим миром, не считая уроков. И это я еще только бегло по неполному списку наказаний прошелся! По-моему, это тюрьма, а не школа, и нужно трижды подумать перед тем, как по доброй воле загонять себя туда.       — Перед выпускниками старшей школы Гу Су открыты двери всех университетов, — мрачно сообщил Цзян Чэн, с остервенением разя мечом виртуальных противников. — Чуть ли не каждый первый поступал туда, куда хотел. Ради благополучных десятилетий будущего можно перетерпеть три сложных года. Вэй Ин похлопал глазами и вдруг оглушительно расхохотался, завалившись на диван ничком и ненароком стукнувшись головой о руки друга. Тот едва не выронил джойстик, и лишь многолетняя привычка помогла ему удержать игровой инструмент в руках, да еще и вовремя уклониться от удара врага на экране. Выиграв сражение, он гневно пихнул в бок все еще веселившегося парня.       — Да какого черта!       — Разрешение, Цзян Чэн! Ты ударил меня без разрешения! — Вэй Ин преувеличенно жалобно застонал и с наигранным возмущением указал на обидчика пальцем. — Так-то ты готовишься стать добропорядочным гражданином!       — Я сейчас еще и добавлю! — рыкнул Цзян Чэн и накинулся с кулаками на хохочущего провокатора. Тот ловко увернулся.       — Ай-яй-яй, тут и трех лет не хватит, чтобы воспитать скромный и смиренный дух! — приговаривал Вэй Усянь, убегая от возмущенно пыхтевшего друга по всей комнате. Благо она была достаточно большой, чтобы ее владельцу было ой как непросто загнать проворного гостя в угол. — Ладно, ладно, сдаюсь! — Вэй Ин замер на месте и демонстративно поднял руки. На него тут же налетел Цзян Чэн и по инерции чуть не повалил на пол. — Эй, что за обращение с военнопленными? То есть… ладно, молчу, молчу… только не сердись…       «Пленный» верно расценил направленный на него разъяренный взгляд и заткнулся. На минуту.       — Это решение твоей матери, да? — спросил он, когда снова устроился на прежнем месте, непринужденно забравшись на широкий диван прямо с ногами. Севший рядом Цзян Чэн кивнул, бессмысленно теребя джойстик. — Ну да, а кто бы еще такими словами аргументировал медленную пытку. А ты сам куда хотел?       — Не знаю. Наверное, сюда. Но мама права — я наследник, и должен думать о будущем семьи. У нас тоже хорошая школа, но Гу Су намного лучше и котируется выше. Учеба там будет большим подспорьем при поступлении в университет. Вэй Ин кивнул. Он помолчал немного, в раздумьях раскачиваясь из стороны в сторону. Затем громко хлопнул в ладоши.       — Я тоже буду поступать в Гу Су!       — Че-е-е? С чего это? — друг подозрительно прищурился. — Только из-за меня, что ли?       — Не будь таким самоуверенным! Я что, по-твоему, недостоин благополучных десятилетий будущего? И самого лучшего университета, самой лучшей работы? Ха, да они еще будут гордиться тем, что я у них когда-то учился, — Вэй Ин приосанился.       — Скорее, ты станешь несмываемым пятном позора на их репутации, — скептически заметил Цзян Чэн. — И откуда у тебя возьмутся деньги на учебу? Твой приемный отец постоянно тратит почти весь свой заработок на выплату старых и новых долгов. Как вам только на еду хватает.       — Ты все-таки невнимательно прочитал буклет. Видишь, вот здесь черным по белому написано — есть бюджетные места для талантливых и малообеспеченных учеников! — Вэй Ин помахал перед лицом друга красиво оформленной книжечкой, раскрытой на нужном месте. — Я эти экзамены с полпинка сдам.       — Ты-то? — Цзян Чэн скептически посмотрел на самодовольно ухмылявшегося парня.       — До них чуть больше месяца, а ты только и делаешь, что здесь в игры играешь да с девчонками флиртуешь.       — Обижаешь! Я еще и спортом занимаюсь! Недавно наша команда по водному поло на соревнованиях выиграла, ты что, забыл?       — Лучше выбери что-нибудь другое, — серьезно посоветовал Цзян Чэн, покачав головой. — Сам же сказал, что нужно хорошенько подумать, прежде чем идти учиться в Гу Су. Для такого разгильдяя, как ты, это действительно тюрьма. Ты ведь подал документы в Юньмэн, и по результатам пробных экзаменов уже, считай, прошел. Думаешь, получится сейчас перевестись?       — Я все-е-е обдумал и ни в чем не сомневаюсь! — Вэй Усянь постучал указательным пальцем себе по виску. — Если папа не сможет уговорить руководство Гу Су внести мое имя в список поступающих, то я тогда попрошу его, хе-хе, друга Хуа Чэна выступить переговорщиком, а уж он точно справится.       — Он-то да. Понятия не имею, как такой человек, как господин Хуа, связался с вашей семейкой неудачников, — Цзян Чэн сокрушенно вздохнул.       — Просто мы обаятельные, — Вэй Ин хитро подмигнул и довольно потянулся. — Где там у тебя второй джойстик?       Цзян Чэн воззрился на него с молчаливым укором.       — Что? Да не переживай ты так, я могу поддаться! — с невинным видом пообещал известный лентяй.       — Когда завалишь тесты и провалишь поступление в обе школы, чтоб не плакался мне, ясно?! Балбесина.       И вот, почти два месяца спустя, Вэй Ин с утра пораньше ехал в самую знаменитую и самую строгую школу в стране. Несмотря на легкомысленные заверения, вступительные экзамены в Гу Су оказались сложнее, чем он думал; во всяком случае, для бюджетников. Ему пришлось целую неделю безвылазно просидеть дома, чтобы подготовиться должным образом — и это при том, что раньше на любое, даже самое сложное домашнее задание Вэй Усянь тратил не более получаса! А уж эти правила… Сколько из-за их зубрежки несчастный парень потерял нервных клеток — не счесть.       — Кажется, мы все-таки опоздаем на линейку, А-Ин, — виновато произнес Се Лянь, взглянув на приемного сына, непривычно тихого сейчас. — Наверное, мне все же не стоило отвечать на звонок дяди Ши.       — Да ладно, зато хоть посмеялись с утра. Ради такого разговора можно было и в пробке постоять, — отмахнулся Вэй Ин. — Тем более, я точно еще не раз на занятия опоздаю, а то и вовсе пропущу. Пусть привыкают.       Мужчина мягко улыбнулся.       — Не надо быть столь самонадеянным, А-Ин. Директор этой школы показался мне весьма жестким и требовательным человеком. Думаю, и остальные работники ему соответствуют. Не стоит без нужды лезть на рожон, нарушая правила.       — Но мы ведь не виноваты, что школа находится почти за городом, и в такую даль ехать замучаешься? И так в полшестого утра пришлось вставать. В выходной-то! — Вэй Усянь по пути уже несколько раз проваливался в дрему. Всю свою жизнь он не мог подняться с кровати раньше девяти и никогда не думал, что жизнь потребует от него подобных жертв.       — Ученики Гу Су ежедневно встают в пять утра.       — …       «А не поторопился ли я с решением», — пригорюнился старшеклассник и с тоской взглянул на приближавшиеся белокаменные стены. Но парень, обладавший неукротимым оптимизмом, быстро заставил себя приободриться. Вэй Усянь отказывался верить, что в этом месте не найдется возможности поразвлечься. В конце концов, это зависит прежде всего от него самого.       Конечно же, они опоздали, отчего охранник на воротах, в соответствии со своими должностными инструкциями, собрался внести нарушителя в специальный «черный список». Вэй Ин, сдавший экзамен по зубодробильным правилам Гу Су на стопроцентное «отлично», понимал, чем это грозит. Его в наказание месяц за ворота выпускать не будут, вот чем! То есть, из-за такой глупости несчастный лишится своего законного отдыха на воле, подальше от этого оплота благопристойности. Так не пойдет! Опоздавший рьяно взялся за уговоры строгой охраны, умоляя о милости.       Се Лянь скромно стоял у машины, пока его сын проявлял чудеса бессовестной лжи, красноречия и актерского мастерства. Приемный отец прирожденного вруна лишь время от времени вставлял пару реплик для большего правдоподобия истории. Наконец, впечатленный красочным описанием проблем с соседями — запойными алкоголиками, которые никак не выпускали небольшую семью из подъезда без проблем (что наполовину было правдой), а также жалостливой речью о проклятых пробках (а это было уже чистой правдой, только вольно приукрашенной), постовой согласился позвать начальника охраны. Через полчаса ожидания ничуть не охрипший Вей Усянь повторил оправдание на бис, только менее эмоционально. Благопристойно выглядевший приемный отец школьника, одетый в чистые белые традиционные одежды и внушавший доверие всем окружающим своим открытым лицом и ясным взглядом, без запинки подтверждал версию сына. К привычке Вэй Ина привирать Се Лянь уже давно привык и частенько ей потакал, особенно при необходимости.       — В таком случае… пожалуй, я сделаю исключение, на первый раз, — с сомнением произнес одетый в серо-белую форму пожилой мужчина. Вэй Ин тут же молитвенно сложил руки на груди и несколько раз поклонился, не переставая благословлять снисходительность начальника охраны. Его отец ограничился одним уважительным поклоном и кроткими словами благодарности. — Да хватит уже! Эх, и мы когда-то были молодыми…       Вэй Усянь послушно выпрямился. Се Лянь достал его сумку из багажника, обнял на прощание, потрепав по встрепанной макушке, после чего укатил на работу. Мужчине сегодня тоже предстояло объясняться с начальством за опоздание, уже не первое и вряд ли последнее. А что поделать, если совестливого Се Ляня, работавшего учителем кэндо, постоянно задерживали по утрам и не только по утрам разные люди, которым требовалась помощь, а добросердечный мужчина мог им ее оказать? К счастью, у приемного отца Вэй Усяня было понимающее и великодушное руководство, которое не спешило увольнять добросовестного работника из-за одних только опозданий. А под чутким руководством сына Се Лянь даже научился к месту подбирать уважительные, честные, хоть и приукрашенные, отмазки.       Когда новоприбывший ученик миновал ворота, его наручные часы показывали уже около десяти утра, а это значило, что линейку, приветственную речь и экскурсию по школе Вэй Ин благополучно пропустил. «Ну, это же не уроки», — беспечно рассудил он и, расспросив охрану про дорогу к общежитию, направился сразу в ту сторону. Зданий в Гу Су насчитывалось всего семь, каждое из них было выкрашено в белый цвет с синими полосками и почти каждое насчитывало семь этажей. То есть, перепутать их между собой было вполне реальным делом. Корпуса располагались на довольно значительном удалении друг от друга, тем самым образуя весьма просторную пришкольную территорию, которая радовала глаз аккуратно подстриженным газоном, чистыми каменными дорожками и стройными деревьями с пышной кроной. Некоторые из них росли недалеко от окон, и парень наметанным глазом определил лучшие места для лазанья на второй этаж.       Вей Ин шел к своему общежитию в гордом одиночестве: то ли все ученики еще ходили по разным кабинетам под предводительством учителя ради экскурсии, то ли отдыхать в хорошую погоду на природе здесь было не принято. Хотя нет, вскоре опоздавший старшеклассник кое-кого все-таки заметил. От, вероятно, административного корпуса по направлению к зданию, соседствовавшему с общежитием, шествовал высокий стройный юноша в бело-голубой форме школы и длинными красивыми черными волосами. Вэй Ин подивился безупречно ровной укладке, которой позавидовала бы любая девушка. У него самого волосы в детстве тянулись почти до поясницы — сначала их было просто некому подстригать, а затем сказывалось влияние приемного отца, который любил возиться с его длинной шевелюрой (как будто своей, еще более длинной, для заботы ему было мало). Но даже у Се Ляня не получалось заставить его непослушные волосы выглядеть пристойно: уже через пару минут из завязанного хвоста вылезали целые прядки и лезли, куда не просят. Вэй Усянь, чтобы не огорчать отца, стоически терпел несколько лет, но затем его доконала вся эта волосня, мешавшая обзору. Он увязался вслед за Цзян Чэном в парикмахерскую и велеречиво убедил мастера, добросердечную девушку, сделать бедному, но обаятельному мальчишке бесплатную модную стрижку. Только не слишком короткую — папа и так мог расстроиться, не стоило переусердствовать с этим. После Вэй Ин еще и подравниваться к ней ходил, в качестве платы предоставляя букеты красивых полевых цветов, собственноручно нарисованные портреты своей благодетельницы, достойные показа в качестве рекламы какой-нибудь школы искусств, и невинный взгляд «честных» серых глаз вкупе с лучезарной улыбкой. Вот только, несмотря на искренние старания парикмахера, модная прическа Вэй Усяня неизбежно разлохмачивалась уже на следующий день после укладки, и на макушке у парня снова красовалась неукротимая шапка волнистых кудрей, которая отчасти напоминала разлетающийся одуванчик. Не самое лучшее сравнение, но в целом своей внешностью Вэй Ин был доволен, а девчонкам, с которыми он частенько флиртовал, и вовсе все нравилось. Хотя на чужую красивую прическу Вэй Ин все равно нет-нет, а засматривался, с оттенком зависти. И, когда сейчас прямо перед ним прогуливался, как на показе, настоящий идеал красоты, парень не смог пройти мимо и преисполнился намерения познакомиться с неизвестным. Заодно и посмотреть — во всем ли тот был хорош?       — Уважаемый! Молодой господин! Можно попросить вас о помощи? — звонко прокричал он.       Незнакомец, казалось, вздрогнул. Он остановился и медленно повернулся к тому, кто дерзнул его окликнуть. Вэй Ин, закинув среднегабаритную сумку себе на плечо, быстро подбежал к объекту своего интереса. Тот пронзил его осуждающим взглядом золотисто-карих, практически желтых, глаз.       — Запрещен шум. Запрещено бегать, — вместо приветствия бесцветно произнес обладатель самой красивой, на памяти Вэй Усяня, шевелюры. Да и лицом неизвестный был хорош, очень хорош. Нарушитель спокойствия поймал себя за неприлично долгим любованием чужой внешностью и строго приказал себе не отвлекаться. Собравшись, Вэй Ин улыбнулся как можно более обезоруживающе.       — Да-да, конечно, правила Гу Су, как я мог забыть! Вот же дырявая голова. К слову об этом, не подскажешь, где здесь общежитие старшей школы? Корпуса такие одинаковые, я, кажется, заплутал.       — Слева от тебя, — все так же равнодушно ответил незнакомец, после чего вознамерился было уйти.       «Не так быстро!»       — Спасибо огромное, огромнейшее! Как мне тебя звать, спаситель? Я Се Вэй Усянь, можно просто Вэй Усянь, — парень в два прыжка перегородил малообщительному юноше путь. Тот с невозмутимым видом попытался обойти препятствие. Вэй Ин снова заслонил собой дорогу, не переставая дружелюбно сиять улыбкой, хотя у него уже начинали болеть щеки. Ну что за человек такой, разве можно вот так грубо игнорировать собеседника?       — Отойди, — наконец, не выдержал незнакомец.       — Видишь, как просто сказать слово? Теперь скажи, как тебя зовут, и я сразу же уйду, — пообещал Вэй Ин.       — Лань Ванцзи, — соизволил ответить молчун.       — Вот это да! Тот самый Лань Ванцзи, образец для всеобщего подражания, лучший ученик страны? Не считая старшего брата, — припомнил Вэй Усянь и воодушевленно воскликнул: — Меня в Юньмэне чуть ли не каждый второй учитель твоим именем стыдил. И что только в моем поведении им не нравилось, подумаешь, парочку правил нарушил… Но теперь-то я своими глазами смогу увидеть пример должного воспитания. Давай дружить, Лань Ванцзи?       Юноша проигнорировал это искреннее предложение. Как показалось Вэй Усяню — с оттенком высокомерия, а подобного шебутной парень на дух не переносил.       — Хм. То есть, я и для тебя плох? Уже с первого взгляда? — протянул он с деланным разочарованием. — Ну, в таком случае, я точно не могу упустить свой шанс на исправление. Нипочем от тебя на отстану, пока не согласишься со мной дружить.       Ученик Гу Су сощурил глаза. Новоприбывшему показалось, что в них промелькнул гнев, но Вэй Усянь этому только обрадовался. Лучше уж так, чем полное равнодушие! Но все равно — в ответ тишина.       «Вот оно — воспитание! На его месте я бы такого назойливого наглеца уже пинками бы отгонял!» — мысленно хмыкнул Вэй Ин.       — Знаешь, я ведь могу тут весь день простоять. Занятий все равно сегодня нет, так что никто на меня не накричит. Или могу ходить за тобой весь день. До тех пор, пока ты не согласишься. Может, лучше сэкономим наше время? — он пытливо посмотрел на непроницаемое лицо Лань Ванцзи и горестно вздохнул. — Ну что ж… так тому и быть. Я теперь повсюду буду таскаться за тобой. Хотя постой-ка! — на Вэй Усяня, казалось, снизошло озарение. Он даже подскочил на месте. — Может ли быть так, что ты нарочно упрямишься, чтобы подольше остаться в моей компании, м-м-м? А признаваться не хочешь.       Вэй Ин игриво подмигнул и тут же захихикал, увидев, как возмущенно вскинулся ученик Гу Су.       — Вздор! — отчеканил Лань Ванцзи.       — Ну-ну, чего тут стесняться, — мурлыкнул Вэй Ин, лукаво прищурившись. — Без ложной скромности скажу, что я весьма хорош… стой, тебе же не в ту сторону!       Лань Ванцзи, сохраняя безразличный вид, круто развернулся и быстрым шагом, напоминавшим бег, метнулся обратно к административному корпусу. Вэй Усянь хотел было последовать за ним, как и грозился, но тут же одернул себя. У любой шутки должен быть предел.       — И еще раз спасибо, Лань Ванцзи! — он не удержался от прощания, постаравшись хотя бы не кричать слишком громко. Разумеется, ему не ответили, но Вэй Ин готов был поклясться, что плечо уходящего юноши слегка дернулось.       Черт, а это весело! Посмеиваясь себе под нос, он пружинистой походкой направился в общежитие. Там он снова рассыпался в извинениях за свое опоздание, на сей раз перед комендантом, да так успешно, что смог напроситься в одну комнату с Цзян Чэном и каким-то Не Хуайсаном, где как раз оставалось место. Вероятно, успех был напрямую связан с тем, что рано утром его друг уже подходил к коменданту с такой же просьбой.       Предоставленная комната «радовала» глаз спартанской обстановкой: три кровати, стол, три стула, три тумбочки, шкаф. Кровати, как тут же удостоверился Вэй Ин, оказались мягкими и непродавленными, мебель крепкой, но вот в шкафу было уже почти негде класть вещи. И виной тому были соседи: что Цзян Чэн, что пока еще неизвестный Не Хуайсан притащили с собой просто неприличное количество одежды; тут и там в шкафу в беспорядке лежали какие-то веера, тряпки и тетради. Осталась свободной только одна сиротливая полочка на самом верху, оставленная то ли из жалости, то ли по причине своего неудобства. «Хорошо, что мне много места и не надо, — с долей иронии подумал Вэй Усянь, закидывая туда свои небольшие пожитки. — Черт, форму забыл попросить!»       Парень торопливо метнулся к коменданту, лишь чудом успев ее застать — немолодая женщина уже запирала свой кабинет и собиралась на какое-то собрание. В очередной раз щенячьи глазки сработали как надо, и через пять минут попрошайка получил новенькие белые брюки, белоснежный пиджак с синими полосками на плечах, голубую рубашку и белый галстук. Вернувшись в комнату с добычей, Вэй Усянь мельком глянул в окно и увидел идущих в направлении его общежития учеников. «Как-то быстро экскурсия закончилась, — с удивлением подумал он. — Кстати, а ведь тот молчун тоже все пропустил. Он явно старшеклассник, но, может, второй год? Хотя странно, по возрасту мы вроде равны». Развалившись на кровати у окна, неподалеку от которой еще и розетка находилась, Вэй Ин терпеливо дождался Цзян Чэна. Таким тот друга и застал: в простой уличной одежде, с закинутыми на низкую деревянную спинку ногами и задумчиво догрызавшим прихваченное из дома яблоко.       — А ну брысь с моей кровати, прогульщик! — рявкнул Цзян Чэн. Он широкими шагами направился к Вэй Усяню и тот, почти напуганный его сердитым видом, поперхнулся. — И не смей мне тут плеваться, понял?       — Кха-кха, не пугай меня так! Кха! Я ж так и помереть могу! — Вэй Усянь послушно сел и его тут же мощно ударили промеж лопаток. Бедный парень закашлялся еще сильнее.       — Эй! Понежнее нельзя?       — Проваливай отсюда. Твоя кровать справа.       — Но я хочу спать тут.       — Если бы ты не опоздал, то имел бы шанс заявить на нее права. А сейчас кыш к себе, недоразумение ходячее!       Вэй Ин со стоном встал и шаркающей походкой, прихрамывая, подошел к указанной постели. Надо ли говорить, что привычный к подобной клоунаде Цзян Чэн нисколько не разжалобился?       — И переоденься! Даже на обед полагается ходить в форме.       — Черт возьми, эта школа слишком сурова, — буркнул Вэй Усянь. Он свернулся в калачик и обхватил руками подушку. — Я же заляпаю весь пиджак, о преступно белых брюках вообще молчу. О чем они думают?       — О приличиях, конечно же, — раздался голос со стороны двери. Вэй Ин повернул в ту сторону голову и увидел невысокого черноволосого паренька с мягким, неуверенным выражением лица. Он улыбнулся и тут же закрыл половину лица веером. Кстати, красиво расписанным веером. — Я Не Хуайсан, а ты Се Вэй Усянь, да?       — Так точно! Для друзей можно просто Вэй Усянь, — разрешил парень. Для простоты повседневного общения Вэй Ин позволял людям называть лишь один слог своей фамилии, тот, что лучше сочетался с именем. Разумеется, в свое время он не раз и не два спросил у приемного отца, не возражает ли тот против такого, казалось бы, неуважения. Се Лянь, для которого внешнее проявление почтения в виде титулов и точного следования этикету никогда не являлось приоритетом, терпеливо повторял ему, что совсем не против. В конце концов, это фамилия принадлежала тем, кто дал Вэй Ину жизнь. — Мы ведь будем друзьями?       — Конечно, Вэй-сюн, — без долгих раздумий согласился Не Хуайсан.       — Вот! Простой вопрос и быстрый ответ. Это что, так сложно? — возопил Вэй Ин, обращая свой вопрос потолку.       — Вообще-то, Не Хуайсан поторопился с решением, хотя с твоей надоедливостью у него и не было шанса отказаться. Но ты это все к чему? — Цзян Чэн преисполнился неясными подозрениями.       Вэй Ин выпрямился и, эмоционально взмахивая рукой, рассказал им о своей недавней встрече с каменнолицым учеником с внешностью модели и поведением унылого взрослого. Услышав это описание, слушающие его соседи немного побледнели и переглянулись.       — Ну ты и вляпался, — без сочувствия объявил друг детства.       — С чего вдруг?       — Это же Лань Ванцзи, Ханьгуан Цзюнь. Он младший сын директора Лань и пример для всеобщего подражания. Неужели ты о нем не слышал? — с любопытством спросил Не Хуайсан.       — Ясное дело, слышал, — Вэй Усянь привалился к стене, подставив под спину подушку. — Наш учитель китайского в Юньмэне часто говорил о нем, когда распекал меня за небрежность. И не только он, еще учителя математики, географии, истории… Да почти все они говорили. Даже папа пару раз привел его мне в пример, хотя он и сам ни разу Лань Ванцзи не видел!       — Берегись его, Вэй-сюн! — серьезно предупредил Не Хуайсан. — Никто и никогда подобным образом не разговаривал с Лань Ванцзи. Он состоит в дисциплинарном комитете и может доставить тебе массу проблем!       — То-то Лань Ванцзи сразу начал на меня за нарушение правил наезжать. Да ладно, что он мне сделает? Заставит на горохе стоять? Правила переписать? Так я все равно продолжу его дразнить за этакое высокомерное молчание! — Вэй Ин фыркнул.       — Ты такой задавака, — новый приятель покачал головой, смотря на беспечного парня то ли с восхищением, то ли с жалостью.       — Будет вам. Разве он не старше? Пока вы были на экскурсии, Лань Ванцзи тут слонялся, — заметил Вэй Усянь. — С его-то верностью правилам он точно не стал бы прогуливать даже маловажные школьные мероприятия. Так что вряд ли мы пересечемся на занятиях.       Цзян Чэн отрицательно покачал головой.       — Нет, он наш одногодка. Лань Ванцзи пришел на линейку, но был освобожден от экскурсии, поскольку учится здесь еще с младшей школы. И, кстати о птичках, завтра у него будет чудесная возможность треснуть тебя по носу каким-нибудь наказанием. На линейке была перекличка, — голос Цзян Чэна сочился злорадством.       — Гм! — Вэй Усянь взлохматил волосы на макушке, а потом со смехом отмахнулся. — До завтра еще дожить надо! Во сколько, говорите, тут обед?       — Безнадежен, — устало вздохнул Цзян Чэн и сварливо распорядился: — В форму переоденься! Выходим через десять минут.       — Да, мой лорд! — Вэй Ин шутливо прижал ладонь к сердцу.       — Балабол. И не плачься мне потом, я твою задницу от наказания спасать не буду!       — Да-да, конечно, несомненно… будешь.       Цзян Чэн швырнул в него подушкой, которую хохочущий Вэй Ин ловко поймал. Не Хуайсан смотрел на происходящее с вниманием корреспондента местной газеты, неспешно обмахиваясь веером.       Школьная форма смотрелась на Вэй Усяне очень даже неплохо. Единственное, что не устраивало парня, разглядывавшего себя в зеркало на внутренней дверце шкафа, так это цвет. Слишком уж непрактичный. Старшеклассник хорошо себя знал, поэтому нисколько не сомневался, что белоснежная одежда уже к концу этого дня будет осквернена как минимум одним пятнышком. Лучше уж ходить в черном. Ну или в фиолетовом, как в Юньмэне. Ведь замучается же он постоянно относить форму в стирку и выпрашивать чистый комплект! Столовая располагалась на первом этаже общежития, вот только путь к ней оказался чрезмерно запутан. Вэй Ин топал по хитросплетению лестниц и переходов впервые, а его уже побывавшие в столовой на завтраке спутники умудрились забыть маршрут. Но где не поможет память, выручит хорошо подвешенный язык: Вэй Усянь нисколько не постеснялся попросить помощи у мимо проходивших людей, некоторые из которых сами направлялись как раз в ту же сторону. По дороге они перезнакомились, нашли общие темы для беседы, отчего в тихое просторное помещение, где десятки учеников в белом уже начали неспешно поглощать пищу, ввалилась шумная гомонящая толпа. Но эта развеселая компания тут же присмирела, как только самые глазастые заметили в столовой стройную фигуру старшеклассника с неестественно ровной спиной, который посмотрел на них холодным взглядом золотых глаз. Даже показалось, что температура в помещении в тот же момент резко упала на пяток-другой градусов.       Вэй Ин же, как ни в чем не бывало, радостно помахал Лань Ванцзи в приветствии. Тот прищурился и отвернулся к своему соседу, который был на удивление похож на него самого. Если бы не совершенно другое выражение лица незнакомца, более мягкое и дружелюбное, Вэй Усянь посчитал бы, что у него двоится в глазах.       — Рядом с Лань Ванцзи его брат, Лань Сичэнь? — шепотом спросил он у рядом идущего Не Хуайсана. Тот кивнул.       — А кто же еще?       «Ну да, ну да». Про него Вэй Ин тоже слышал, как и про Лань Ванцзи. Вместе они являлись двумя Нефритами семьи Лань — идеальными учениками, преуспевшими во всем. Только Вэй Усянь никогда не интересовался, как они оба выглядят.       — Цзян Чэн, я правильно помню, что ты раньше говорил мне про Лань Сичэня?       — Да, мы знакомы, — неохотно отозвался друг. — Иногда на неофициальные деловые встречи отец брал меня с собой, и его коллеги делали то же самое. Так что мы с Лань Сичэнем виделись пару раз. Об этом я и говорил, а ты, как всегда, все мимо ушей пропустил! — Цзян Чэн отчего-то быстро разозлился.       — Да зачем мне помнить всякую скукоту… Только без рук, на нас люди смотрят!       Протолкавшись к раздатке, Вэй Усянь ощутимо приуныл. Уже готовые к непритязательному меню соседи беззлобно посмеивались, глядя на его вытянувшееся лицо. Да, старшая школа Гу Су была ярым противником чревоугодия и излишеств в еде, поэтому предоставляла ученикам на выбор сплошь полезные и, по большей части, пресные блюда. С расстройства Вэй Ин захватил все оставшиеся запасы горчицы с васаби, понадеявшись хотя бы так сделать еду приятней.       С тяжелым подносом он вместе с Не Хуайсаном и Цзян Чэном направился в зал, но там старшеклассники, к своему неудовольствию, обнаружили, что пустых столиков уже не осталось. Конечно, можно было бы подсесть к недавним собеседникам, которые любезно указали им дорогу сюда… Но непонятно какой дьяволенок подсказал Вэй Ину другую, куда более привлекательную идею. Под ошарашенные взгляды соседей по комнате он пошел прямиком к двум Нефритам.       — Доброго дня, приятного аппетита, — как можно более приятным голосом начал наглец. Лань Ванцзи полностью проигнорировал вежливое приветствие, зато его брат кивнул и благожелательно улыбнулся в ответ. — Не возражаете, если мы с друзьями немного потесним вас? Очень извиняемся, но так уж вышло, что свободных столиков больше не осталось…       — Конечно, только понадобится еще один стул, — вежливо разрешил Лань Сичэнь. Лань Ванцзи кинул на него нечитаемый взгляд. Возможно, он был недоволен тем, что старший брат так просто позволил посторонним усесться рядом, а может, ему было все равно.       — Большое спасибо! Я Се Вей Усянь, можно просто Вэй Усянь, вон тот хмурый — Цзян Ваньинь, вы его уже знаете, но я на всякий случай напоминаю, а рядом с ним Не Хуайсан. А ваши имена, извините за прямоту, не могут не быть известны. Приятно познакомиться! — старшеклассник аккуратно поставил поднос на стол.       — Мы тоже о тебе слышали, Вэй Усянь, — сообщил Лань Сичэнь с дружелюбной улыбкой.       — О, вот как? Уверен, обо мне говорили только хорошее! — без тени сомнения заявил Вэй Ин и помахал друзьям. Те переглянулись. Они явно хотели бросить его там одного и смотаться за какой-нибудь другой стол, с более подходящей и менее нервирующей компанией. Потом Цзян Чэн, явно вспомнив о проклятущем дружеском долге, с обреченным видом направился к сияющему, как медный пятак, Вэй Усяню, а Не Хуайсан потянулся следом за ним. — Только стул найдите, — деловито распорядился нахальный парень, когда его соседи по комнате подошли ближе.       — Сам ищи, — рыкнул Цзян Чэн.       — А я уже нашел, — в подтверждение своих слов Вэй Ин быстро опустился на стул рядом с Лань Ванцзи. Молчаливый юноша с выражением полного безразличия на лице сразу же отодвинулся. — Мне больше не надо.       Почти все присутствующие одарили Вэй Усяня одинаковыми взглядами, так и говорившими: «Вот бесстыжий!»       — В комнате потом кое-что обсудим, — с намеком посулил Цзян Чэн и, поставив поднос, попросил недостающий стул у компании за соседним столом. Не Хуайсан в это время сел рядом с Лань Сичэнем и робко ему улыбнулся.       — Доброго дня, Лань-сюн.       «О, так они тоже уже знакомы?» — с интересом подметил Вэй Ин.       — Не Хуайсан, рад тебя видеть. Как брат? — Лань Сичэнь завел беседу с явно привычной непринужденностью.       Подошедший Цзян Чэн постарался поставить свой стул как можно тише, кинув на ухмылявшегося друга свирепый взгляд.       — Х-хорошо, хорошо. Грозит мне карами за очередную четверку на промежуточных экзаменах, — Не Хуайсан принужденно рассмеялся.       — А за тройку он вообще убьет, так получается? — тут же спросил Вэй Ин.       — Я не проверял, это слишком страшно, — признался Не Хуайсан с горестным вздохом.       — Бедняга, — от души посочувствовал Вэй Усянь. — Нет ничего хуже вечной беготни за хорошими оценками. Я немного поучаствовал в этой гонке при поступлении в Гу Су, и теперь еще долго с содроганием буду вспоминать подготовку к экзаменам. Никогда в жизни столько не учил!       — Но зато в итоге оказался вторым, отстав от Ванцзи всего на десять баллов, — заметил Лань Сичэнь. — Цзян Ваньинь рассказывал, что ты мог бы составить моему брату конкуренцию на школьных олимпиадах, — Первый Нефрит кивнул Цзян Чэну, который, что-то неразборчиво буркнув, отвел взгляд. — Разве тебя не приглашали на них?       — В младшей школе постоянно звали, — хмыкнул Вэй Ин, заливая горчицу в рис. В очень, очень больших количествах — можно было сказать, что соуса в тарелке становилось даже больше, чем самого риса. — Я сходил несколько раз, но быстро понял, что это скучно. Поэтому стал отказываться, а если заставляли — то саботировал. В конце концов, учителям пришлось смириться, и они оставили меня в покое.       На самом деле, скука была почти ни при чем — Вэй Усянь мог найти повод для веселья в любом месте и в любых условиях. Но к олимпиаде, как и к любому другому состязанию, нужно было заранее готовиться, что значило пролистывать учебник от корки до корки, а также пары лишних книг сверху. Вэй Ин предпочитал тратить свое время на более интересные занятия. Вместо того, чтобы просиживать лишние часы в душном помещении, он записывался в спортивные секции и выступал на соревнованиях. Активный парень выкладывался там почти на полную, найдя таким образом применение своей кипучей энергии, отчего команда Юньмэна неизменно красовалась на первых местах, даже на национальном уровне. А довольный собой капитан команды, помимо всеобщего признания, получал еще и солидный денежный приз, который был куда больше того, что ему могли бы дать за победу на предметной олимпиаде. Итак: монотонное чтение книг с малым выигрышем в итоге или денежное хобби с возможностью всласть над кем-то подшутить в процессе? Выбор Вэй Ина был очевиден. Ему было даже жаль, что в Гу Су вряд ли получится продолжить свои спортивные успехи: эта школа предпочитала делать уклон в сторону фундаментальной науки, воспитание духа и прилежания, а суета и соревновательный угар спорта здесь были не в чести. От Гу Су ни разу не было заявлено ни одной команды на действительно серьезные состязания. Нет, только олимпиады, только молчаливое противостояние избранных интеллектуалов в тихих малолюдных помещениях.       — Поступок в твоем стиле, Вэй-сюн, — Не Хуайсан с боязливым недоверием наблюдал за тем, как сосед, напевая себе под нос какую-то попсовую мелодию, «портит» свой обед. — Вэй-сюн, как ты сможешь это съесть?       — Ты просто не видел, что он дома ест, — хмуро ответил за Вэй Усяня его друг детства. — Просто совет на будущее: НИКОГДА не оставайся у него дома на обед или ужин. А если все-таки придется, то приходи со своей едой. Возможно, этот совет когда-нибудь спасет тебе жизнь.       — Даже так…       Вэй Усянь протестующе замычал, быстро проглотил, что жевал, и ринулся восстанавливать справедливость.       — Но-но-но! Тебе же нравится суп из свиных ребрышек и корня лотоса, который я готовлю!       — Это все потому, что ты точно следуешь рецепту моей сестры. И, к слову, она все равно его готовит несравненно лучше!       — С этим я не спорю, но… — даже с набитым ртом продолжил оправдываться старшеклассник.       — Не разговаривай во время еды, — неожиданно сделал Вэй Ину замечание Лань Ванцзи. Удивленный парень чуть не поперхнулся от неожиданности. Второй раз за день. Хоть Второй Нефрит обращался к своему шебутному соседу, примолкли все. Но тишина не продлилась долго.       — Вот, я доел порцию! Теперь можно? — с любопытством заглядывая в непроницаемое лицо Лань Ванцзи, спросил Вэй Усянь.       Тот промолчал, неспешно поедая собу. Будто это не он произнес пару-тройку слов несколькими минутами ранее, всем показалось. Вэй Ин сердито вскипел: а еще говорят, что это у него нет понятий о приличиях! Да вы только посмотрите на этого примерного ученика — кто еще будет так грубо и высокомерно игнорировать того, кто обратился к нему с вежливым вопросом! Ну ла-а-а-адно… Поймав предостерегающий взгляд Цзян Чэна, заинтересованный — Не Хуайсана и вежливо-благодушный — от Лань Сичэня, Вэй Ин начал разговорный штурм.       — У вашей школы есть множество правил, и, должен признаться, я полностью согласен как минимум с половиной из них. Вот, например, «не держи обиды». Прекрасное правило, его стоит распечатать на принтере и потом расклеить везде, как ежедневное напоминание. Его создатель наверняка вдохновлялся вековой мудростью, раз без колебаний включил в общий перечень. Или вот: «уважай хороших людей». Я готов подписаться под каждым словом, настолько согласен его выполнять. Взаимное уважение — основа культурного общения, без него все развалится, — неспешно разглагольствовал Вей Усянь, обильно намазывая кусок курицы последними запасами васаби. — Серьезно, можно было бы дать этому правилу место и повыше. Но есть и не совсем понятные. Как, например, «разговор во время еды запрещен». Нет, по сути я согласен, так можно и подавиться. Но нужно все-таки уточнить! Вот я прожевал еду и говорю. Разве это может считаться разговором «во время еды», если по факту я ничего в данный момент не ем? Важен только факт наличия остатка еды в тарелке? Так, может, я не буду доедать? Я считаю, что это правило требует дополнительного рассмотрения…       В подобной малосодержательной манере он вещал минут пятнадцать. Изредка прерываясь на вышеупомянутое пережевывание пищи, делая при этом демонстративно благочестивое лицо (насколько он понимал, как оно выглядит) и хитро посматривая в сторону бесстрастного Лань Ванцзи. Тот, казалось, совсем не слушал соседа и неторопливо вкушал набранную пищу. Остальные сидящие за столом тоже молчали, но переглядывались так, как будто делали ставки.       В конце концов еда закончилась, и повод оставаться дольше за столом — тоже. Вей Усянь умолк, чувствуя себя побежденным. Никакой реакции! Хоть бы рявкнули на него разок за пустую болтовню, отвлекавшую от благородных дум. Вэй Ин тяжко вздохнул и мученически поднял глаза к потолку.       — Пойдем уже, балабол, — Цзян Чэн потянул его за руку. «Хватит позориться», — говорил его взгляд.       — Ага, — Вэй Ин с неохотой поднялся. Напоследок взглянул в золотые глаза повернувшегося к нему (неужели!) Лань Ванцзи и не удержался от проказливой улыбки. — Приятно было поговорить! Можно мы к вам и за ужином подсядем? Ой! — Цзян Чэн пихнул его в бок. «Говори за себя», — сквозь зубы прошипел он легкомысленному другу на ухо.       — Думаю, мы будем не против, — великодушно разрешил Лань Сичэнь.       — Брат, — с непонятным выражением произнес-таки Лань Ванцзи, посмотрев на него.       — Ванцзи, ты же не против?       — …       «Вот и аукнулась тебе привычка отмалчиваться!» — мысленно возликовал Вэй Ин, чувствуя себя отомщенным. Воспрянув духом, надоеда поблагодарил за разрешение и в самом лучшем настроении покинул столовую. ***       День у Се Ляня начинался как обычно, почти ничем не примечательно. Как бывало уже не раз, учитель кэндо снова опоздал на работу, и снова по причине, мало зависевшей от него одного. Так уж вышло, что с утра позвонил Ши Цинсюань, который попросил дружеского совета для разрешения своего семейного конфликта, и отказать ему в столь важном вопросе Се Лянь не смог. Да и А-Ин с удовольствием присоединился к беседе (приятель общался с ним, как с равным, словно чувствовал родственную душу), а значит, тем более переживать из-за задержки не стоило. Потом им повсюду встречались пробки по дороге к школе сына, из-за чего пришлось долго плутать по узким улочкам в попытках их обойти. К назначенному времени они все равно не успели, отчего Се Лянь почти полчаса молчаливо наблюдал убедительнейший монолог сына об их несчастной бедняцкой семье, обращенный к строгой охране школы. Если бы учитель кэндо сам не жил вместе с этим чертенком, то тоже непременно преисполнился бы к нему сочувствия. Ну надо же — сосед-алкоголик, живущий через стенку, который сегодня, равно как и вчера, и позавчера, решил пожаловаться на жизнь и даже угрожал поджечь их старую дряхлую входную дверь в случае, если ему не купят бутыль или хотя бы не выслушают пару слезливых историй. Дедушка Чин был бы очень удивлен, доведись ему услышать эту небылицу. Ему еще никто не говорил, что ежедневное культурное распитие одной лишь бутылки сакэ сразу же делало пожилого мужчину буйным алкоголиком в чужих глазах. И вряд ли бывший плотник ожидал, что его благородное предложение самолично заменить хлипкую входную дверь трактовалось дружелюбными соседями как угроза своей безопасности. Участковый же полицейский Мин Ю, ответственный и честный работник, не раз отмеченный наградами от начальства, оказывается, слишком занят для того, чтобы обращать внимание на беды «нищих, но все же порядочных людей». Се Лянь иногда диву давался, как при его воспитании ребенок вырос таким бесстыдным. Злым его не назовешь, но и благопристойным — тем более.       Добираться до работы пришлось почти через весь город, хорошо еще, пробки к тому времени уже почти сошли на нет. И все равно, когда Се Лянь подходил к дверям своего кабинета, время приближалось к полудню. Это звучало как полноценный предвестник выговора с занесением в штрафной листок. «Пробки, учеба сына… сосед?» — мысленно прикинул он оправдательную речь. Нет, про соседа не стоит, дедушка Чин такого не заслужил.       — Сянь Лэ! — вдруг окликнул мужчину благожелательный голос. Он принадлежал Цзюнь У, директору этой частной школы с уклоном в боевые искусства, которому отчего-то именно сейчас взгрустнулось выйти прогуляться. Се Лянь вежливо поклонился. — Что-то случилось? Ты предупреждал, что задержишься, но говорил лишь о двух часах.       — Да. Прошу прощения. Нас с сыном с утра задержали пробки. Из-за них мы не успели приехать в Гу Су до школьной линейки, и охрана на воротах долго отказывалась нас пропускать без последствий для табеля, — мастер боевых искусств снова пожалел, что не обладал красноречием А-Ина. Вот уж кто чувствовал себя в подобных случаях, как рыба в воде. Се Лянь, несмотря на свой куда более богатый опыт попадания в неудобные и неприятные ситуации, до сих пор стыдился так же безбожно врать и выкручиваться. Его максимум — это замалчивание части правды.       Цзюнь У, пожилой, но по-прежнему моложаво выглядевший мужчина с величественными манерами, степенно покивал.       — Твой сын — очень талантливый юноша. Поступить в столь уважаемую и требовательную школу, да еще и полагаясь исключительно на свои силы, далеко не каждому дано. Досадно, что вам в первый же день пришлось столкнуться с неприятностями, — он мягко улыбнулся Се Ляню. Тот приободрился. Кажется, зарплата пока остается в неприкосновенности. — Но главное, что все разрешилось. Ты не возражаешь, если я обращусь к тебе с просьбой?       — Конечно, директор Цзюнь.       Директор жестом предложил зайти в кабинет, и Се Лянь послушно отпер дверь и пропустил туда своего начальника. С легкой улыбкой Цзюнь У первым занял небольшое удобное кресло для посетителей, а сам учитель кэндо присел на свое рабочее место.       — На днях я беседовал с директором Вэнь Жоханем, — неспешно начал Цзюнь У. — Тебе, полагаю, уже доводилось слышать о нем, — Се Лянь кивнул. — Его школа больше специализируется на точных науках прикладного толка, но с этого года он решил разнообразить внеклассные занятия своих учеников. Для этого директор Вэнь нанял дополнительных учителей: музыки, поэзии, рисования, плаванья и кэндо. Но с одним из последних случилась промашка. И, как назло, произошла она в последних числах августа, когда все планы и графики уже были утверждены.       — Какая промашка?       — Открылись… кое-какие обстоятельства, которые не позволяли ему более занимать должность учителя, — деликатно сообщил Цзюнь У. — Вэнь Жохань не стал давать делу ход, поскольку этот человек числился среди его сотрудников целый месяц. По этой причине он также не раскрыл мне подробности, ограничившись общими фразами. Как ты уже догадался, Сянь Лэ, директор Вэнь попросил меня найти среди своих работников одного, сведущего в боевых искусствах и согласного временно поработать в Цишань. Недолго, до тех пор, пока Вэнь Жохань не найдет кого-то постоянного на это место.       Се Лянь приподнял брови в вежливом недоумении.       — Директор Цзюнь, вы хотите предложить эту работу мне? Надеюсь, это не подразумевает увольнение с моей нынешней должности.       — Сянь Лэ, — директор покачал головой с легким укором. — Я не могу себе позволить уволить такого хорошего работника, пускай даже временно. У тебя, конечно, есть некоторые проблемы с дисциплиной… но в целом ты превосходно справляешься со своими обязанностями. Нет, речь идет исключительно о временном совмещении. Цишань располагается совсем недалеко от нашей школы. Я хотел предложить такой вариант: первые пять уроков ты проводишь здесь, а после трех часов дня ты должен быть у них. Оплата — три четверти ставки и здесь, и там. Премия в полном размере, разумеется. Это было весьма щедрое предложение. Как человек, практически в одиночку растивший беспокойного приемного сына, Се Лянь не мог не задумываться о столь приземленных вещах, как деньги. Сам он мало в чем нуждался, но А-Ину вряд ли могло нравиться выглядеть нищим в чужих глазах. К счастью, мальчику повезло родиться с блестящими способностями, отчего об плате за обучение как в старшей школе, так и в университете можно было не беспокоиться. Но все равно финансов Се Ляня едва хватало на выплату долгов, приобретенных из-за разных жизненных неудач (например, на бесконечную покупку износившихся/испортившихся запчастей автомобиля, внепланового ремонта квартиры из-за протекших труб/сгоревшей проводки/выбитых окон и тому подобных трат), а также на приобретение пусть не самой модной, но хотя бы качественной одежды. Се Лянь даже компьютер не мог сыну подарить! Так что, конечно, предложение директора выглядело весьма заманчиво.       — Сколько учеников мне дадут? — мастер боевых искусств решил сразу уточнить деловые вопросы.       — По задумке директора Вэнь, внеклассные занятия объединят и младших, и старших учеников. К прежнему учителю кэндо, который был вынужден спешно покинуть школу, было уже записано более трех десятков детей из средней и старшей школ. В случае согласия они твои, — Цзюнь У слегка поморщился. Разумеется, он тоже понимал все недостатки столь реформаторского решения коллеги.       — Учебные планы?       — На твое усмотрение. В Цишань раньше никто и никогда не учил боевым искусствам.       Се Лянь вздохнул.       — Как насчет учеников младшей школы? Их уже ведет другой учитель? Потому что я бы предпочел начать преподавать у них, это куда результативней.       — Программа младшей школы Вэнь настолько обширна, что существующие нормы учебной нагрузки не позволяют добавлять к ней внеклассные занятия. Второй преподаватель кэндо в равных с тобой условиях.       Директор и его бывший ученик пару минут помолчали, поскольку хорошие манеры не позволяли им вслух критиковать порядки чужого учебного заведения в тех выражениях, в каких хотелось.       — Директор Цзюнь, простите за нескромный вопрос, но что связывает вас с директором Вэнь? Насколько мне известно, к вам ранее уже поступали подобные предложения от других школ, но каждый раз вы отвечали отказом. Есть ли что-то, что в данном случае мне полагается знать?       Цзюнь У тонко улыбнулся. Он совсем не выглядел недовольным неуместным любопытством подчиненного. Напротив — он ждал этого.       — У моих коллег из министерства образования появились серьезные сомнения в компетентности директора Вэнь и его соответствию занимаемой должности. По некоторым сведениям, в его школах, мягко говоря, пренебрегают дисциплиной. Также ходят слухи о несправедливом выставлении оценок ученикам, в том числе на итоговых экзаменах. Но точных подтверждений нет, персонал школы нем как рыба, а слова отдельных учеников и их родителей, лишенные убедительных доказательств, не принимаются в расчет высшими образовательными кругами. Я был бы признателен, если бы ты, поработав там, сообщил мне, как обстоят дела в Цишань на самом деле. Твоему слову я поверю безоговорочно, тем более, что к словам ты наверняка добавишь еще и что-то материальное. И тогда мы получим повод принять необходимые меры.       Се Лянь кивнул. Чего-то подобного он и ожидал.       — Времени подумать уже не осталось, верно?       — Я должен дать ответ директору Вэнь не позднее часа дня, — любезно сообщил Цзюнь У.       «И если бы ты не опоздал, то времени на размышления осталось бы побольше» — это так и осталось не произнесенным, но четко подразумеваемым. Се Лянь дал себе несколько минут на то, чтобы взвесить все за и против. «В конце концов, от меня требуется всего лишь разузнать суть тамошних порядков и внимательно поглядывать по сторонам. Если слухи правдивы, помощь нуждающимся — мой долг. Если же не смогу заметить чего-то предосудительного, то не беда. Вряд ли за это директор уволит меня с основной работы», — рассудил он.       — Я согласен, директор Цзюнь. Занятия начинаются завтра, как и у нас?       — Директор Вэнь, к счастью, понимает, как непросто будет освоиться на новом месте столь быстро нанимаемому человеку. К тому же, для оформления всех документов понадобится время. Поэтому тебе дается несколько дней, чтобы освоиться, а со второй учебной недели можешь приступать к работе. Предлагаю тебе поехать туда завтра после обеда, а сегодня подготовиться к занятиям в нашей школе наилучшим образом.       — Хорошо, директор Цзюнь.       Начальник Се Ляня кивнул и собрался уходить. Напоследок он произнес:       — Постарайся быть предельно осторожным, Сянь Лэ. Официально мы просто оказываем помощь директору Вэнь, оказавшемуся в сложной ситуации, и ничего более. Пока что.       — Я всегда осторожен.       — Конечно.       Цзюнь У мягко улыбнулся и покинул чужой кабинет.       Остаток дня пролетел незаметно. В привычных хлопотах Сэ Лянь и не заметил, как солнце начало клониться к закату. Мужчина, устало придерживавший рукой голову, оторвался от внесения правок в документы, только когда раздался вежливый стук. В окно.       — ?       Его кабинет располагался на третьем этаже, рядом даже близко не стояло удобных для подъема деревьев, поэтому было вполне естественно, что Се Лянь удивился этому звуку. Почти ожидая увидеть зависшего перед окном какого-нибудь доморощенного скалолаза, учитель кэндо отвлекся от своих дел и повернулся в ту сторону. За окном было все как всегда — одно лишь безмятежное тренировочное поле, без единого вторженца на горизонте. Только когда стук повторился, мужчина успел увидеть его причину. Неизвестный, стоя под окнами, кидал вверх небольшие камешки, да так быстро, что три удара о стекло звучали почти с той же скоростью, что и стук костяшками пальцев о дверь кабинета.       Се Лянь знал, кого увидит, еще до того, как подошел к окну.       — Сань Лан! Ты мог бы просто подняться ко мне, — крикнул он вниз. Разглядывавший облака мужчина в кроваво-красной одежде пожал плечами и махнул рукой в сторону парковки. — Иду! — улыбнувшись причуде давнего друга, сообщил учитель кэндо.       Дел еще оставалось достаточно, и у Се Ляня не было никакой уверенности, что завтра он сможет приехать пораньше и расправиться с ними. Привычно смирившись с неизбежными проблемами, мастер боевых искусств взял все бумаги, что только поместились в его сумку, и поспешил к выходу. Хуа Чэн уже ждал его у выхода из здания, чтобы с деликатной непреклонностью забрать незначительно оттягивавшую руки ношу и неспешно проводить усталого мужчину до алого «Ягуара». Принадлежавший Се Ляню автомобиль скромно поглядывал на своего владельца из темного угла парковки, но учитель кэндо решил, что одну ночь машина сможет подождать его и здесь .       — Ты сегодня долго, гэгэ, — Хуа Чэн любезно открыл пассажирскую дверь. — Проблемы?       — Нет, я просто опоздал… сильно опоздал. Эм… утренние пробки, знаешь ли, — поскольку Сань Лан был крайне строг с А-Ином, жестко реагируя на любые его промахи, Се Лянь никогда не говорил своему ближайшему другу о вольной или невольной связи своего сына с происходившими неприятностями. — Вот и не успел все доделать вовремя, — учитель кэндо забрался в прохладный салон машины и блаженно прикрыл глаза.       Водитель аккуратно поставил чужую сумку на задние сидения, после чего элегантно занял свое место за рулем.       — А как у тебя прошел день, Сань Лан? — с искренним интересом спросил учитель кэндо.       — Я сегодня был просто нарасхват. Устал отбиваться от навязчивого внимания, — Хуа Чэн усмехнулся и, встретившись с вопросительным взглядом Се Ляня, пояснил. — Налоговая приходила.       Дерзко-красная машина медленно выкатилась на дорогу и плавно начала набирать скорость.       — Вот как, — учитель, всегда почему-то напрягавшийся от подобных шуток, успокоенно вздохнул. — Все прошло хорошо?       — Разумеется. У меня всегда все чисто и прозрачно, — со всей убедительностью заявил Хуа Чэн и мельком улыбнулся. — Ни одной потерянной накладной и ни одного неучтенного источника доходов. Все развлечения — в тишине и без лишнего шика.       Тут Се Лянь вспомнил про сына, который только-только уехал в новую школу, чтобы провести там без родительского присмотра довольно продолжительное время.       — Сань Лан, ты не возражаешь, если я позвоню А-Ину, пока мы едем? В Гу Су отбой начинается очень рано.       — Ты можешь делать все, что пожелаешь, гэгэ, — мягко произнес Хуа Чэн. — Нет нужды спрашивать у меня разрешения.       — Спасибо, — Се Лянь потянулся за телефоном.       Долго ждать не пришлось — А-Ин ответил после первого же гудка. «Опять в своих социальных сетях сидел, наверное, — пришел к выводу Се Лянь. — Как будто ему не хватает живого общения!».       — Добрый вечер, А-Ин. Ты хорошо устроился?       — Да, пап, привет! Просто супер, делю комнату с Цзян Чэном и Не Хуайсаном. Ты его пока не знаешь, но он отличный парень! — А-Ин был, как всегда, жизнерадостен и бодр. — Я за сегодня облазил почти всю территорию, и теперь могу с уверенностью утверждать, что не заблужусь здесь даже с завязанными глазами.       — Вот завяжем и посмотрим! — в трубке раздался приглушенный голос Цзян Ваньиня.       Сын беспечно рассмеялся в ответ.       — Ты уже познакомился с кем-нибудь? — спросил Се Лянь, но сам уже догадывался, каким будет ответ.       — Да, со всем своим классом и еще кое с кем из параллельных, — А-Ин ничуть не обманул его ожиданий. — Часть ребят я позвал сегодня к нам в комнату. Один из них обещал фокусы показать, и я со всей серьезностью намерен проситься к нему в ученики, хотя бы на день. Хорошо, что мои соседи не против гостей, иначе в этой тюрьме строгого режима оставалось бы крайне мало возможностей поразвлечься.       — Но ты ведь нас и не спрашивал, Вэй-сюн! — возразил неизвестный голос.       — А язык вам на что? Вы же рядом стояли, когда я людей приглашал, что же ничего не сказали? Значит, были согласны! — непререкаемым тоном постановил А-Ин. Покачав головой, Се Лянь уже хотел было сделать ему замечание, попеняв на подобный эгоизм, но вместо него это сделал Цзян Ваньинь.       — Хватит все решать за других! — гневно рявкнул он. — Я тебе еще тот случай в столовой не припомнил!       — Ай! Цзян Чэн, больно же! — в трубке зашебуршали.       — Что случилось в столовой? — Се Лянь привычно не обращал внимания на перебранку сына с его ближайшим другом.       — Да понимаешь, пап, я с таким интересным парнем познакомился. Красив, как бог, даже красивей тебя! — восторженно воскликнул А-Ин. — Но при этом непрошибаемый, как камень. Что ему ни говори, даже бровью не дернет. Представляешь?       «А-Ин как-то даже чересчур воодушевлен, — с неясными подозрениями подумал Се Лянь. — Еще ни о ком он так не отзывался». У отца-одиночки появился намек на мысль, какая-то смутная догадка…       — Так вот, его так интересно дразнить! — продолжил сын, и его голос буквально звенел от восторга. — Он хоть и выглядит сухарем без эмоций, будто бы в вечном трауре, но, если разозлить, все же начинает реагировать! Я не я буду, если к промежуточным экзаменам мы на станем закадычными друзьями.       — Как его зовут? — Се Лянь с привычным трудом вклинился в нескончаемый поток речи сына.       — Лань Ванцзи. Ну, ты его знаешь, пап, ты тоже мне его в пример когда-то ставил, — непринужденно сообщил сын.       Учитель кэндо, и правда, сразу вспомнил этого достойного юношу. Се Лянь не видел Лань Ванцзи лично, но он имел достаточно полное представление о нем со слов своих коллег. Все они в один голос утверждали, что этот ученик представлял из себя образец наилучшего воспитания, прилежания и трудолюбия. О его выдающихся умственных способностях сами за себя говорили результаты общекитайских олимпиад, на которых он неизменно занимал первые места. Сравниться с ним мог только его же старший брат, Лань Сичэнь. «Да, интерес А-Ина теперь понятен, — пришел к выводу Се Лянь. — В Юньмэне ему постоянно выговаривали за излишне вольное поведение и недостаток усердия, не говоря уже о соблюдении приличий. И в пример всегда приводили Лань Ванцзи, которого А-Ин после должных усилий смог бы превзойти. Мне во время родительских собраний то же самое говорили, и пару раз упреки шли от самого директора Цзян. Должен признать, в чем-то они были правы. Я и сам попробовал воздействовать на А-Ина подобными аргументами, но быстро убедился в нерезультативности такого метода».       — ...там свободных столиков не было, поэтому я подошел к тому, где сидел он сам и его старший брат, — продолжал рассказывать сын, и Се Лянь с некоторым стыдом понял, что прослушал начало. Слишком уж сильно погрузился в свои мысли. Наверное, не стоило в этом признаваться? — Попросил нас пустить, а Лань Сичэнь — я еще не сказал, что его старшего брата так зовут? А хотя ты и его наверняка знаешь, пап. Так вот, Лань Сичэнь возьми и согласись. И чего на меня Цзян Чэн обижается, хорошо же пообщались!       — И ты уже забыл, что за ужином сделал? — рявкнул Цзян Ваньинь.       — Э-э-э… да ладно, подумаешь, галстук у Лань Ванцзи заляпал, — беззаботно признался А-Ин. — Крохотным таким пятнышком, его и не видно даже почти! Нет, Лань Ванцзи, конечно, аккуратист, но у него что, запасных нет? Я вот свой пиджак почти целиком изгваздал! Ты не представляешь, пап, как долго я после ужина перед комендантом оправдывался и просил новый. Я думал, она меня своим злющим взглядом просто-напросто испепелит.       — Ты довольно небрежен, А-Ин. И часто бываешь излишне эгоцентричен, — мягко пожурил сына Се Лянь. Хуа Чэн рядом хмыкнул. — Тебе стоит обращать больше внимания на чувства других людей. Продолжишь так себя вести, и Лань Ванцзи точно с тобой дружить не захочет. Думаю, такой человек, как он, прежде всего ценит хорошие манеры.       — Я же случайно! — возмутился ребенок. — И извинился уже сто, двести, тысячу раз! Ты за всю жизнь столько не извинялся, сколько я за сегодня.       — Позволь… не согласиться, — вздохнул учитель кэндо. Приемный сын многого о нем не знал, к счастью.       — Если не больше, то столько же, — фыркнул школьник.       — И все же, как мне кажется, не стоит сердить Лань Ванцзи только лишь ради сиюминутной забавы. Он достойный юноша, и не заслуживает насмешек, на которые из-за своего хорошего воспитания не станет отвечать, — со всей своей деликатностью произнес Се Лянь.       — Хм, — сын как будто бы даже всерьез задумался. А потом снова весело рассмеялся. — Но я ведь делаю его жизнь интереснее. Без меня он так и будет в трауре ходить, и за учебниками света белого не увидит. По-моему, это благородное дело! — А-Ин казался свято убежденным в своей правоте.       — А по-моему, ты надоеда, и благородным делом для тебя будет заткнуться и никого не бесить своими шутейками, — заявил Цзян Ваньинь. Се Лянь мысленно согласился с ним, но вслух в такой формулировке никогда бы не сказал.       — Эх, никто не понимает настоящих героев! Не Хуайсан, а ты как считаешь?       — Я думаю, завтра Вэй-сюну грозят неприятности, — учителю кэндо пришлось хорошенько напрячь слух, чтобы четко все расслышать. К тому же, шум дороги изрядно ему мешал, хорошо еще, в телефоне сына оказался хороший микрофон. — Ты пропустил линейку, а за такое, как минимум, оставляют после занятий. Но раз уж ты разозлил Лань Ванцзи, который отвечает за наказания, то так просто тебе не отделаться.       — Чего же он тогда сегодня ничего мне не сказал и не сделал? — ничуть не испугался А-Ин. — Думаю, все потому, что он отнюдь не мелочный человек, и по доброте душевной простил мне столь незначительный проступок. Завтра надо будет сделать ему за это какой-нибудь приятный сюрприз. Ничего не могу с собой поделать, Лань Ванцзи слишком интересный, чтобы обходить его стороной.       — Мне всегда нравился твой оптимизм, А-Ин, — мягко произнес Се Лянь. — Это воистину благословленное небесами качество. Однако слишком часто он у тебя переходит в излишнюю беспечность, вот как сейчас. Если Лань Ванцзи простил тебя на первый раз, это еще не значит, что он и впредь будет спускать тебе с рук излишне вольные шалости, — мужчина догадывался, что «сюрприз» сына может быть неприятен получателю, потому и счел нужным предостеречь легкомысленного ребенка.       — Конечно, не станет! — послушно согласился А-Ин. — От него мне сегодня одни только упреки доставались, какое уж тут «спускать с рук».       — Если он тебя только упрекает и не поддерживает дружбу, может, стоит оставить его в покое? — осторожно спросил Се Лянь. — Не стоит тревожить людей понапрасну, только лишь из-за своей прихоти. Это может дорого обойтись или тебе, или другим.       — Пап, я же не злодей какой-то, и минимальные понятия о приличиях, благодаря тебе, у меня есть, — оскорбился сын. — Если мне прямо, без шуток сказать — отстань, я отстану. Но ведь Лань Ванцзи пока до сих пор этого так и не сказал. Он вообще меня игнорирует большую часть времени. Как так можно вообще? — в голосе сына звучало подлинное возмущение напополам с изумлением.       «Прости, Лань Ванцзи, я сделал все, что мог», — повинился перед добропорядочным юношей Се Лянь. Он понял, что тот своим поведением затронул гордость А-Ина. Зная характер шебутного ребенка — это был опрометчивый поступок, пускай и сделанный по незнанию. Равнодушным к его приемному сыну не мог остаться никто, каждый реагировал на его поведение или гневом, или смехом наравне с восхищением, или насмешками. Лань Ванцзи, впервые ответивший на внимание А-Ина вежливым отстраненным молчанием, теперь точно не сможет от него избавиться, вероятней всего, даже если действительно попросит об этом.       На другом конце трубки послышались новые незнакомые голоса — вероятно, это начали собираться гости сына. А-Ин быстро попрощался, клятвенно пообещав позвонить завтра. «Если только меня в надзорной комнате не запрут», — смеясь, добавил он, прежде чем отключиться. «Если будешь и дальше напрашиваться на наказание, то могут и запереть», — не успел добавить Се Лянь и сокрушенно вздохнул. Чертенок, а не ребенок!       — Совсем забыл спросить, почему он зовет гостей за пару часов до отбоя, — задумчиво произнес Се Лянь. — Он рискует не выспаться.       — И пусть. В следующий раз ляжет пораньше, — равнодушно ответил Хуа Чэн. — Хорошо, что он выбрал Гу Су. Ты слишком мягок с ним, гэгэ, а с мелким чем строже, тем лучше. Вот получит пару-тройку десятков наказаний, и, может, осмотрительней станет. И приличиям начнет учиться.       — Куда вероятней, что мне скоро придется в спешном порядке решать вопрос о его переводе обратно в Юньмэн, — Се Лянь не привык тешить себя ложными надеждами. Сань Лан, чьи привычки были схожи, кивнул. — Ведь даже тебе за все девять лет не удалось научить его быть серьезным и осторожным.       — Я прежде всего учил его выживать и приспосабливаться к любым трудностям, чтобы ты не волновался за его бедовую голову лишний раз. Воспитание — это не ко мне, а в Гу Су на таком собаку съели. Даже если его все же вышвырнут через пару месяцев, на какое-то время жизнь мелкого хотя бы потреплет. Заедем в ресторан? — Сань Лан неожиданно сменил тему. — Ты слишком устал, чтобы готовить, гэгэ.       — Мне каждый раз неловко, когда ты за меня платишь, — признался Се Лянь, отрицательно помотав головой.       — В этом конкретном вопросе лучше бери пример с сына, — мягко посоветовал Хуа Чэн. — Как-то раз, если помнишь, он не постеснялся полностью опустошить мою кредитку, которую я ему выдал для обычного похода за продуктами.       — Но он же сказал, что все вернул! — за тот поступок А-Ина стыдно было прежде всего Се Ляню.       — Да, через полгода, кажется. Насколько я знаю, он выиграл нужную сумму в интернет-казино, — Сань Лан беззлобно хохотнул. — Ему хватило ума не срывать сразу весь банк, а потихоньку довольствоваться малыми порциями. Все-таки мозгами и удачей небеса его не обидели.       Се Лянь расстроено вздохнул. А-Ин клятвенно заверил его, что оставил свое опасное увлечение в прошлом, и вот уже три месяца мужчина не находил никаких свидетельств тому, что ребенок нарушил слово. Но, пожалуй, при случае все-таки стоит повторить осторожную профилактическую беседу.       — В любом случае, давай не сегодня, — мягко отказался он. — Кажется, дома осталась вчерашняя утка. Ты зайдешь?       — Если гэгэ не против, то конечно, — спокойно кивнул Хуа Чэн, довольно улыбнувшись. — И, раз уж мелкого дома нет… я могу остаться на ночь у тебя?       — Конечно, я всегда рад твоей компании, — Се Лянь оживился. — Я постелю тебе в гостиной. Мы недавно купили туда диван, он очень удобный.       — Да, хорошее приобретение, — с едва угадываемым разочарованием произнес Хуа Чэн и ненавязчиво поинтересовался: — Ждали гостей?       — Нет, просто у старого пружины обивку прорвали. В трех местах.       — Ваша квартира просто образец уюта и стабильности, гэгэ, — хмыкнул частый гость их дома.       — Ты смеешься, Сань Лан? — Се Лянь слегка огорчился такой иронии. Хуа Чэн нежно улыбнулся.       — Что ты, гэгэ. Мне это нравится.       — Хорошо, — успокоенно вздохнул учитель кэндо.