В другой жизни

      Эта пятница определенно внесла разнообразие в жизнь Се Ляня. Ему довелось узнать кое-что новое о людях, мнение о которых у него давно сложилось: о сыне, который, оказывается, мог разом утратить всю свою способность к изворотливому обману, едва только речь заходила о Лань Ванцзи; а также о самом Лань Ванцзи, который, как выяснилось, может опьянеть с нескольких капель алкоголя и совершать после этого совершенно несвойственные себе поступки. Кроме того, Се Лянь столкнулся с переменами в своей привычной домашней обстановке: те прежде всего были связаны с необходимостью наилучшим образом обустроить гостя сына. Без долгих раздумий в распоряжение Лань Ванцзи предоставили гостиную, а живший там до этого Хуа Чэн...       — Сань Лан, тебе точно будет удобно спать на футоне? — в пятый раз переспросил Се Лянь.       Хуа Чэн уверенно кивнул, неторопливо застилая постельное белье и тихонько напевая бравурный мотивчик себе под нос.       — Конечно, гэгэ. У нас чисто, а жесткая постель — это именно то, что надо для спины, — Сань Лан придирчиво оглядел свое спальное место, которое до этого с невозмутимым видом пристроил в непосредственной близости от кровати мастера боевых искусств, и как бы невзначай придвинул его еще ближе к чужой постели.       — Но, может, лучше все-таки я…       — Нет-нет, гэгэ. Я считаю это полезным опытом для себя, поэтому прошу, не отнимай у меня столь удачную возможность заняться своим здоровьем.       — Раз так… ладно, — неуверенно произнес Се Лянь. — Но, если передумаешь, только скажи. И еще раз извини, Сань Лан, что пришлось попросить тебя освободить диван в гостиной.       — Ну что ты, гэгэ, я все понимаю, — нараспев произнес Хуа Чэн, взбивая подушку. — Пай-мальчик наш гость, и нам необходимо обеспечить ему наилучший комфорт. В самом деле, не заставлять же его спать на футоне в комнате у мелкого. Нас тогда, чего доброго, примут за нерадивых хозяев.       Учитель кэндо кивнул, немного успокоенный.       — Кстати, мелкий же предложил пай-мальчику гостить здесь каждые выходные, и тот явно намерен воспользоваться этим приглашением. Детишкам, вообще-то, стоило бы сначала у нас разрешения попросить, но так уж и быть, пусть себе милуются, — Хуа Чэн выглядел полностью довольным тем, как развивались отношения у молодежи. С тем же добродушием в голосе он продолжил: — Пай-мальчик, похоже, будет приезжать сюда так же часто, как и мелкий. Можно сказать, у нас таким образом появляется еще один жилец. А раз так, какой тогда смысл каждую неделю по-новой перестилать диван? Думаю, будет разумней, если мы выделим ему гостиную на постоянной основе, а я так и продолжу спать здесь, — очень убедительно и серьезно закончил мужчина.       Се Лянь потер подбородок. Ну да, так будет разумней. Сань Лан прав: нет никакого смысла менять постельное белье на одном и том же диване по два раза в неделю, это слишком утомительно и, более того, расточительно. Ни к чему тратить отнюдь не лишний порошок, как и без особой нужды нагружать далеко не новую стиральную машину. Кроме того, Хуа Чэну постоянные перемещения туда-сюда определенно доставят неудобство, поэтому, конечно, он хотел чего-то более постоянного. Для самого Се Ляня такое соседство наверняка станет довольно-таки смущающим, равно как и чересчур волнительным, но почему это должно быть проблемой Хуа Чэна? Нет уж, учитель кэндо прежде всего позаботится о его комфорте, а со своими навязчивыми опасениями ненароком поднять опасную тему будет справляться как-нибудь без ущерба для своего самого близкого человека. Да и потом, подумаешь, будут они жить в одной комнате, как будто до этого не жили в одной квартире. Многое ли меняется? Ну, может, и многое, но сейчас ведь это было неизбежной необходимостью! Хуа Чэн был так убедителен, когда говорил о необходимости переселения, привел такие логичные и весомые аргументы…       О том, что этот хитрый лис являлся отличным дипломатом, Се Лянь благополучно «забыл».       — Ты прав, так и поступим, — вслух произнес он, усердно сохраняя непринужденный тон. Сань Лан тоже сдержал торжествующую усмешку: она всего лишь на миг отразилась в его глазах. Чтобы сменить тему, Се Лянь мягко произнес: — Я бы еще хотел кое о чем тебя попросить. Завтра я собираюсь уехать на весь день, позаботишься о детях вместо меня? Как найдешь время, конечно же.       — Уверен, за пай-мальчиком не нужно присматривать, а о мелком он и сам способен позаботиться, — отмахнулся Хуа Чэн. — Твое дело важнее. Это что-то, связанное с Цишань?       Се Лянь кивнул.       — Мне хочется проследить за директором Вэнь. На днях я порасспрашивал некоторых своих учеников о том, что необычного они знают о Вэнь Жохане. Один из них на прошлой неделе, пока был с родителями в ресторане, видел, как директор общался там с человеком, по описанию очень похожим на Цзюнь У. По его словам, Вэнь Жохань во время того разговора проявлял редкое для себя дружелюбие, да и его собеседник выглядел приветливым. Ученик заметил их в субботу. Возможно, завтра, в свой нерабочий день, они захотят встретиться друг с другом снова.       — Ты хочешь выяснить, не имеет ли директор Вэнь какого-то влияния на твоего начальника? — Сань Лан нахмурился.       Се Лянь кивнул и плавным движением собрал свои длинные волосы в некрепкий хвост. Он уже собирался ложиться спать.       — Было бы нелишним проверить. У их встреч может быть множество причин, начиная с банальной — желание поговорить, как коллеги, о спорных рабочих моментах. Да, обстановку для таких разговоров они выбрали неформальную, но зато это нейтральная территория, и разрешить конфликты на ней проще. Или же Вэнь Жохань куда более влиятелен, чем мне известно, и каким-то образом давит на директора Цзюнь, добиваясь от него привилегий для своей школы. Правда, в таком случае непонятно, с чего вдруг они решили встретиться именно в ресторане, ведь подобные разговоры лучше вести без лишних ушей. Хотя если… — учитель кэндо замолк, поджав губы.       — Если они приятели или даже близкие друзья, то в таком случае становится ясно, почему они вместе ходят по ресторанам, — кивнул серьезный Сань Лан. — Возможно, не слишком верные друзья, раз директор Цзюнь твоими руками решил сместить Вэнь Жоханя с должности.       — Цзюнь У — порядочный человек, не думаю, что у него в друзьях могут быть такие люди, как Вэнь Жохань, — Се Лянь вздохнул. Он признавал, что последняя версия звучала довольно разумно, пусть и не хотел сомневаться в бывшем наставнике.       — Цзюнь У поручает всю грязную и опасную работу тебе, а сам в это время предпочитает оставаться в стороне. Несомненно, это поступок честного и порядочного человека, — иронично заметил Хуа Чэн и резонно добавил: — Подумай сам, гэгэ, он ведь уже не первый десяток лет вращается в облеченных властью кругах. Смог бы Цзюнь У так долго удерживаться на своем посту, сохраняя при этом чистые руки?       — Несомненно, это сложно, — мягко сказал Се Лянь. — Но вряд ли совсем невозможно, всегда ведь есть исключения. И потом, кто сказал, что я буду делать всю работу? От меня требуется не так уж много: найти повод для министерской проверки. А организовывать ее будет директор Цзюнь, и, думаю, это непростая задача.       — Возможно, ты прав, гэгэ. Время покажет. А пока нам лучше позаботиться о завтрашнем дне. Может, поедем вместе? — Хуа Чэн сел на кровать рядом с Се Лянем и нежно сжал его ладонь. — Мы отлично работаем в паре.       Учитель кэндо слегка растерялся. Нечего сказать, хорошо сменил тему!       — Сань Лан, у тебя ведь очень много дел, — сказал он, изо всех сил стараясь не мямлить. — Не отвлекайся на меня, работай спокойно. Я справлюсь.       — У меня надежные подчиненные и налаженная система управления. Думаю, на один-то день все это обойдется как-нибудь без моего непосредственного руководства, — с полной уверенностью возразил Хуа Чэн. — Устрою себе выходной, я заслужил. Прошу, гэгэ, не отказывайся. Ты, разумеется, способен сам со всем справиться, но тебе ведь скучно будет целый день сидеть в засаде одному. Я мог бы развлекать тебя, по ходу дела.       Пожалуй, Се Лянь на самом-то деле и не хотел отказываться. Пусть голова учителя кэндо в данный момент была забита размышлениями, волнениями и сомнениями, все это несильно мешало ему радоваться компании Сань Лана, равно как и желать оставаться рядом с ним несмотря ни на что. К тому же, действительно, что Се Лянь будет делать целый день один, медитировать? Так и цель упустить недолго. «Все равно Сань Лан меня рано или поздно переубедит, — объяснил себе это решение учитель кэндо. — Лучше не тратить понапрасну время и пораньше лечь спать».       — Если тебе и правда нетрудно, — произнес он, отведя взгляд. — То я буду только рад.       — Отлично, значит, выдвигаемся вместе, — Хуа Чэн широко улыбнулся и достал телефон. — Сейчас раскидаю всем распоряжения и можно отдыхать.       — Я тебя жду, — кивнул Се Лянь, начиная расправлять свою кровать.       — Думаю, у нас это взаимно, гэгэ, — лукаво мурлыкнул Хуа Чэн и вышел за дверь.       Се Лянь замер. Похоже, это опять был один из тех намеков, что для сохранения прежнего статуса-кво стоило пропустить мимо ушей. Придя к такому выводу, мастер боевых искусств постарался успокоиться и заняться подготовкой ко сну. Через несколько минут вернулся задумчивый Хуа Чэн, с улыбкой отшутился от наводящих вопросов о проблемах на работе и, разоблачившись, выключил свет.       По сформировавшейся привычке мужчины поднялись с постели в половину шестого утра. На пути к кухне они с удивлением увидели в гостиной свет: там сидел полностью собранный, одетый в тренировочное ханьфу Лань Ванцзи и с привычным для него непроницаемым лицом изучал учебник.       — Доброе утро, — тихим голосом поздоровался он, подняв на них взгляд.       — Доброе утро, — так же тихо ответил на приветствие Се Лянь. Хуа Чэн просто лениво махнул рукой. — Лань Ванцзи, в моей комнате есть письменный стол, а еще я мог бы принести сюда настольную лампу. Верхний свет здесь не очень яркий, как бы тебе зрение не испортить.       — Спасибо. Не нужно, мне удобно и так, — кратко отказался юноша и снова склонил голову над учебником.       — Даже в выходной поблажек себе не делает, — вполголоса одобрительно прокомментировал увиденное Хуа Чэн, когда мужчины зашли на кухню. — И двигался тихо, так, что мы не слышали.       — Да, Лань Ванцзи — выдающийся юноша, — подтвердил Се Лянь. Он подумал о сыне и кое о чем вспомнил. — Нужно оставить А-Ину записку, чтобы он не беспокоился из-за нашего отсутствия. Мы ведь уходим до конца дня, а может, и вовсе завтра вернемся.       — Хорошая мысль, гэгэ. Я пока завтрак нам приготовлю.       — Спасибо, Сань Лан. Позже я тебе помогу.       Утренние хлопоты надолго не затянулись. Не прошло и получаса, как мужчины начали собираться к выходу, и тут перед ними встала одна проблема. И заключалась она в том, что их парочка была слишком уж приметной: человек, одетый в белые традиционные одежды, и идущий с ним рядом модник в красном неизбежно стали бы привлекать к себе всеобщие взгляды. Ни о какой скрытности, пока они оставались в привычном виде, не могло быть и речи.       — Я собирался надеть то, что одолжил мне Ши Цинсюань, а длинные волосы просто подвернуть, — в некоторой растерянности протянул Се Лянь. — Но не думаю, что похожий вариант подойдет и тебе, Сань Лан.       — Да это тряпье и тебе не подходит, гэгэ, — Хуа Чэн скептически оглядел дорогие дизайнерские одежды весьма фривольного фасона. Особенно недоволен он остался тонкой белой рубашкой — та была настолько тонка, что даже без примерки становилось ясно: тело сквозь нее будет просвечивать, и просвечивать очень хорошо. Более того, предмет последней дизайнерской моды был еще украшен вышитыми вручную радужными птицами. Чтоб уж точно ни у кого не возникло сомнений в ориентации ее носителя. — В этом на тебя тоже будут обращать внимание. Тебе не следует надевать это убожество, оно же изуродует тебя!       — В самом деле? А Ши Цинсюаню такие наряды очень идут.       — Он вообще специфический человек. Даже в женщину не стесняется переодеваться, и, к слову, в таком виде мало кому удается опознать в нем мужчину. Но это его личное дело, а тебе, гэгэ, эта одежда не подходит, — решительно постановил Хуа Чэн.       — Хм. Может, тогда у соседей что-нибудь попросить? — учитель кэндо прикинул, к кому можно обратиться.       — Сомневаюсь, что у тебя получится сделать это быстро, наверняка все еще спят. У меня другая идея, — Сань Лан хитро улыбнулся. — Мы оба можем надеть красное.       — ?..       — Временно, — мягко произнес мужчина, лукаво сощурив левый глаз. — До тех пор, пока магазины не откроются, рядом с домом Вэнь Жоханя наверняка ведь есть парочка нужных. Можно будет купить что-нибудь более нейтральное и сразу же переодеться.       — Э? — еще недавно Се Лянь, не моргнув глазом, согласился бы, но на фоне всех раздумий… Надеть вместе с Сань Ланом одежду свадебного цвета? Даже временно? Это как-то слишком быстро… В смысле, неуместно! — Но ведь он живет в богатом районе, у меня денег на те магазины не хватит, — указал он на очевидное.       Сань Лан с безразличным видом пожал плечами.       — Тогда ничего не поделаешь, если встреча все же состоится, пойдем в ресторан в этом. Красный, конечно, выделяется, но зато моя одежда стандартного фасона, без намеков в левую сторону. По сравнению с другими вариантами в ней мы будем не так сильно бросаться в глаза, — голос Хуа Чэна звучал очень убедительно. — К тому же, кто вообще даст гарантию, что Вэнь Жохань именно сегодня решит разделить трапезу с директором Цзюнь? Вполне может выйти так, что нам весь день придется провести в машине. Так что этот наряд просто на всякий случай!       — Но твоя одежда наверняка будет мне велика, — промямлил Се Лянь.       — Гэгэ, тебе и эта не по размеру — резонно заметил Хуа Чэн, кивнув на одолженное тряпье. Действительно, Ши Цинсюань был явно выше, хотя в остальном по общему телосложению они с Се Лянем почти не различались. — Но ты все равно собирался ее надеть. Что же тогда в моей одежде тебя смущает?       «Подтекст», — подумал мастер боевых искусств, но благоразумно не стал говорить об этом вслух.       — Да-да, ты прав, — отводя взгляд, невпопад ответил он. Похоже, у него опять не осталось другого выбора. — Времени мало, надо торопиться, Сань Лан. Не будем спорить.       Хуа Чэн, охотно исполнив это указание, достал из недр большого платяного шкафа объемистый пакет, внутри которого лежал аккуратно сложенным красный костюм. От остальных его отличал традиционно скроенный элегантный пиджак с широкой золотой полосой по краю воротника, а также белоснежная рубашка, в ткань которой была едва заметно добавлена золотая нить. На взгляд Се Ляня, эта одежда выглядела чересчур роскошно; даже Сань Лан, склонный к некоторому пижонству, ничего подобного не носил. Однако, в связи с отсутствием других подходящих вариантов, спорить Се Лянь не стал. Наверх владелец костюма предложил учителю кэндо надеть кленово-красное пальто с небольшими белыми вставками, и тот опять не возразил. У него ведь не было куртки как таковой, вместо этого в холодное время года он носил утепленный верх традиционных одежд, а с современным костюмом тот не сочетался ни в малейшей степени.       К удивлению учителя кэндо, предложенные Хуа Чэном вещи были ему почти впору. Весьма странно, учитывая тот факт, что мужчина был выше Се Ляня почти на десяток сантиметров и ощутимо шире в плечах. Однако эта одежда как будто специально на Се Ляня шилась, настолько хорошо она на нем сидела и так чудесно шла. Гм.       Хуа Чэн определенно был любителем прямых намеков, удивительно даже, как Се Лянь раньше их не замечал. Недвусмысленней наличия заготовленной свадебной одежды было бы только само предложение: «Давай поженимся». Мастер боевых искусств от души понадеялся, что до такого не дойдет, иначе он просто-напросто умрет от ужаса и непонимания, что сказать в ответ!       Автомобиль Се Ляня мог быть знаком директору Вэнь, а вызывающий «Ягуар» обязательно привлек бы хоть один его взгляд. Поэтому Се Лянь, как и собирался, поехал на машине, арендованной на сутки с помощью каршеринга. Конечно, она была из эконом-класса, причем не самого верхнего его сегмента, но Хуа Чэн, занявший пассажирское сидение, был согласен с таким выбором. Пускай их одежда сейчас стоила как половина этого автомобиля, из окна-то ее не особо хорошо было видно. Так что такой диссонанс не привлекал ненужного внимания. Как и присутствие такого скромного автомобиля в слишком дорогом для него районе — он вполне мог сойти за тот, что принадлежал обслуживающему персоналу.       О том, где находится дом Вэнь Жоханя, Се Лянь узнал, расспросив об этом своих самых доверенных учеников. Эту, ни много ни мало, резиденцию мальчишки именовали «безночным городом» за ее огромные размеры и практически круглосуточное освещение: даже глубокой ночью в окнах особняка горел свет, а придомовая территория озарялась мощными фонарями. По словам Чен Сию, полюбоваться на это интересное, но пугающее жилище было частью боевого крещения всех первогодок старшей школы. Средняя недавно тоже ввела эту традицию, только младшие пока боялись.       Мужчины решили слишком близко к особняку не подъезжать, чтобы не маячить попусту у здешней охраны перед глазами и не попасть под прицел тут и там расставленных видеокамер. Оценив оборону «безночного города», Се Лянь констатировал:       — Похоже, проникнуть в этот дом получится разве что открыто, атакой в лобовую. Объединенными силами полиции, например.       — Я бы не сказал, что все так безнадежно, — легко улыбнулся Хуа Чэн. — Несколько лет на подготовку, и умный человек сможет попасть практически в любое здание. Исключения бывают, но, насколько я могу судить, этот орешек к ним не принадлежит. Но сегодня-то нам однозначно остается только смотреть на эту громадину издалека.       — К счастью, внутрь нам и не нужно, — мастер боевых искусств потянулся за термосом. — Цзюнь У вряд ли зайдет в дом со столь навязчивой охраной. Да и сам Вэнь Жохань не станет приглашать его к себе, раз так стережет свои секреты. По всей видимости, он охраняет их даже больше, чем себя самого.       — Возможно, он там деньги прячет, чтобы счета в банке оставались «чистыми» для налоговой, — лениво предположил Хуа Чэн, с благодарностью принимая пластиковый стаканчик с кофе. — Может, развесил по стенам тайную коллекцию картин с черного рынка. Или спрятал в своем рабочем кабинете какие-нибудь документы из числа тех, что лучше хранить в печатном виде, во избежание возможных хакерских атак. В любом случае, этот дом кажется похожим на сокровищницу с компроматом.       — Сань Лан, ты же не думал в этом направлении? — Се Лянь тут же заподозрил неладное. — Это может быть опасно.       — Гэгэ, — мягко произнес Хуа Чэн. — Смею надеяться, в опасных делах я понимаю поболе директора школы.       — Этот директор и сам очень уж сильно напоминает твоего коллегу, — с сомнением произнес учитель кэндо.       — Нет, — решительно возразил глава крупной криминальной группировки. — Слишком уж очевидно он показывает, что боится вторжения. Любой мой коллега удерживается прежде всего за счет авторитета и приобретенной репутации, отлично понимая, что высокие толстые стены убежища, как и злые псы у его ворот, — не лучшая защита. Если кому-то серьезному очень нужно убить тебя или ограбить, то тебя обязательно убьют или ограбят, весь вопрос лишь во времени. Но тебя не тронут, если ты остаешься полезным. Или достаточно опасным даже после своей смерти. Лучше научиться договариваться, чем тратить столько времени, сил и денег на постройку подобных крепостей. Большого смысла в них нет. Для каких-то материальных ценностей предпочтительней поискать какие-нибудь неприметные и на первый взгляд малоохраняемые места: неизвестность защитит богатства получше всяких замков. С собой достаточно брать минимально возможную свиту — только чтобы всякое отребье отгонять, которое не достает до высших кругов, а потому и не в курсе расстановки сил. В случае нечастых прямых конфликтов также не стоит прятаться в такой неприступной крепости, как эта, она ведь будет отличной, предельно очевидной мишенью для атак. Нет, люди моей профессии в таких случаях предпочтут поискать себе убежище где-нибудь на дне, в месте, которое со стороны покажется необжитым, и попутно продолжат общаться с людьми и отслеживать обстановку, чтобы выбрать момент для ответной атаки. Только устранение противника является единственно надежным способом обеспечить себе безопасность. Пассивная защита в изолированном месте без возможности своевременного получения правдивых новостей считается глупостью, притом смертельной. Никто из моей среды не станет вкладывать деньги в очевидно глупое дело. Поэтому, гэгэ, я и думаю, что Вэнь Жохань — всего лишь директор школы. Да, не самый порядочный из людей, да, нечистый на руку, да, замешанный в каких-то темных делишках, да, с кое-каким связями. Но он не мой коллега, скорее, он у кого-то из моих коллег консультировался, — слишком уж хорошо организована защита. Сразу видно руку опытного специалиста, который знает, на что в первую очередь будут нацеливаться люди его профессии. Хотя предусмотреть всего он не смог, я, например, навскидку скажу три варианта для проникновения в дом Вэнь Жоханя, и это только незаметные, пусть и долгие. Но для обычных людей такая защита, разумеется, является непреодолимой, а их-то, по моему мнению, Вэнь Жохань и опасается.       Се Лянь кивнул. Он в свое время не стал углубляться в дела мафиозных группировок, но посчитал разумным, что подобный тип людей мог использовать в своей работе именно такие методы. Они с Сань Ланом поступали схожим образом, когда расправлялись с теми, кто погубил фирму отца Се Ляня.       — Да, неизвестный проектант хорошо потрудился. Если бы получилось доказать его принадлежность к криминалу, то вышел бы неплохой повод для дискредитации Вэнь Жоханя, ведь директор школы не должен иметь с людьми такой профессии ничего общего. Вот только вряд ли получится, — вздохнул Се Лянь. — Предположения, которые основываются на особенностях организации охраны — сомнительное доказательство.       — Я даже больше скажу, гэгэ. Скорее всего, проектант одной ногой находится во вполне приличных слоях общества, занимаясь, например, продажей пластиковых окон, — Хуа Чэн усмехнулся, допивая кофе. — И в случае судебных разбирательств у него неожиданно появятся вполне себе законопослушные покровители, чье жилище, если кто-то вдруг решит проверить, окажется защищенным примерно на том же уровне, что и у Вэнь Жоханя. А еще несколько слов присяжным непременно захотят сказать некоторые люди по другую сторону закона. Без протокола, разумеется, где-нибудь на улице, в темном углу. Копать под директора Вэнь с этой стороны глупо, нужно что-то другое.       «Вот уж не хотел бы я в этом разбираться. Надеюсь, Сань Лан действительно ни о чем не жалеет», — невольно подумал Се Лянь.       — Да, тут с покровителями самого Вэнь Жоханя тяжеловато будет справиться, — произнес он вслух. — Воевать еще и с чужими точно не выйдет.       — Как по мне, все это совсем не твои проблемы, гэгэ, — равнодушно заявил Хуа Чэн. — Если Цзюнь У так хочется потопить Вэнь Жоханя, пусть справляется сам. Нечего подставлять тебя под удары, выставляя в первых рядах. Серьезно, гэгэ, оставь это дело. Очевидно, что здесь придется задействовать силы не твоего уровня влияния.       — Для успеха праведного дела кому-то все равно придется выступить первым, — кротко произнес Се Лянь. — Не страшно, что начинать я буду один, даже один человек способен вызвать волну. Кто-то да подхватит ее, и рано или поздно она превратится в цунами.       Хуа Чэн промолчал, сжав губы, и с видимым усилием сдержал рвущиеся наружу слова. Его левый глаз на мгновение озарила злость, но она быстро сменилась нейтральным, нечитаемым выражением.       — Кажется, директор Вэнь не любитель ранних визитов, — Се Лянь попытался немного перевести тему и бросил взгляд на «безночный город» через зеркало заднего вида. — Время половина одиннадцатого, а он все еще дома. Ты не проголодался, Сань Лан? Хочешь пирожок?       — Спасибо, гэгэ, — Хуа Чэн кивнул. Он успел успокоиться, и на его лице заиграла прежняя расслабленная улыбка. — Твоя выпечка просто объедение.       Се Лянь немного смутился и молча полез за объемистой термосумкой на заднем сиденье. Придирчиво выбрал самый большой пирог и протянул соседу. Тот еще раз благодарно кивнул и неторопливо начал есть свой второй завтрак, полуприкрыв глаза.       Они прождали почти до половины пятого вечера, время от времени переезжая с места на место и попутно развлекая себя разговорами. Хуа Чэн всегда был отличным собеседником, и Се Лянь ни на минуту не пожалел, что согласился на его компанию в деле слежки за целью. Разве что чувствовал себя немного виноватым за то, что таким образом отвлекал Сань Лана от дел, но тот никак не демонстрировал, что вынужденный отгул мог плохо сказаться на его работе. У мужчины даже ни разу не зазвонил телефон.       Длительные ожидания в засаде одно время были для них обыденностью, повседневной рутиной. Для Хуа Чэна, может быть, так оставалось и по сей день, а вот Се Лянь успел уже немного подрастерять былые навыки. Не сказать, что сидение в удобном водительском кресле в течение нескольких часов кряду было для него таким уж утомительным занятием, но все же пару раз мастер боевых искусств вынужден был восстанавливать свое терпение медитацией, пока его напарник следил за домом за двоих. Сань Лан был только рад помочь и вежливо отказывался от ответной любезности. «Все-таки сказываются на мне годы благополучной жизни, — прокомментировал свое состояние Се Лянь. — Но эти умения как раз то, что не так уж и жалко позабыть за ненадобностью».       Наконец, их старания были вознаграждены. Ближе к пяти вечера из ворот «безночного города» неторопливо выехал темно-серый «Ролс-Ройс» с тонированными задними стеклами и, набирая скорость, устремился в направлении центра города. Темно-синий «Ниссан» ненавязчиво увязался следом за ним.       Се Лянь поднапряг память и сделал все возможное, чтобы остаться незамеченным: держался позади, периодически заворачивал в боковые улочки, иногда вырывался вперед. Сидевший рядом Хуа Чэн, в совершенстве ориентировавшийся в хитросплетениях городских дорог, при необходимости подсказывал нужные повороты. Таким образом напарники без проблем «довели» машину Вэнь Жоханя до парковки одного чрезвычайно респектабельного ресторана. Только взглянув на его сверкающий огнями и стеклом вход, Се Лянь сразу поблагодарил про себя утреннюю настойчивость Хуа Чэна: пройти фейсконтроль в подобное заведение в одежде от Ши Цинсюаня было бы сложновато. «Хотя она выглядит достаточно дорогой для столь высококлассного ресторана, так что, думаю, я бы прошел. А вот внутри возникли бы сложности. Стиль этой одежды слишком уж смелый для той публики, что собирается здесь. Ши Цинсюань любит быть в центре внимания, поэтому и одевается так вызывающе, вот только для моей сегодняшней миссии, наоборот, требуется что-то более неприметное, — Се Лянь со вздохом признал свою ошибку. — Впрочем, замена мало помогает. То, что надето на мне сейчас, неприметным тоже не назовешь».       Се Лянь припарковался за углом от ресторана. До главного входа, возле которого стояли одетые с иголочки швейцары, мужчины дошли пешком. Войдя в любезно распахнутые двери, они прошли сквозь ярко освещенный холл и направились в основной ресторанный зал, где бегло, но внимательно осмотрелись. Их взгляд быстро нашел нужных людей, а также самый удачный для скрытного наблюдения за ними столик. С пониманием переглянувшись, напарники уверенно направились к метрдотелю.       — Какие места у вас свободны? — любезно поинтересовался Хуа Чэн.       Менеджер, присмотревшись к ним, расплылся в улыбке.       — Я могу предложить вам замечательные уединенные столики, специально для пар. Обещаю, вам будет обеспечен комфорт на самом высоком уровне.       «Я даже не удивлен», — подумал Се Лянь. Действительно, чего еще можно было ожидать. Хотя это все равно не помешало ему смутиться.       — Благодарю, но нам хотелось бы занять место в общем зале, — Хуа Чэн с вежливой полуулыбкой покачал головой. — Скажем, у окна, рядом с тем симпатичным вертикальным аквариумом.       Метрдотель сверился со своим списком.       — Да, это место тоже свободно. Прошу.       Они неспешно подошли к выбранному столику, стараясь держаться так, чтобы их и цели разделяли другие посетители ресторана. Се Лянь дополнительно еще и скрывался за Сань Ланом, надеясь, что Хуа Чэна, в отличие от него, не узнают. Впрочем, надежда эта была непрочной: тот же директор Цзюнь не раз и не два видел приметного мужчину в ярко-красной одежде, когда тот, по своему обыкновению, забирал Се Ляня с работы. Но даже если Сань Лана и узнают — что с того? Официально Хуа Чэн был бизнесменом средней руки, он спокойно мог себе позволить в свободный субботний вечер пойти в ресторан высшего класса, в этом не было ничего необычного. А вот Се Ляню делать тут было совершенно нечего и не на что. Присутствие такого бедняка, как он, однозначно вызовет ненужные вопросы, на которые учитель кэндо смог бы ответить только одной нескромной и нетипичной для себя фразой — за меня обещал заплатить Сань Лан!       Выбранный наблюдателями столик позволял им спрятаться за полупрозрачным аквариумом, вот только при этом еще и затруднял слежку за директорами школ. Те сидели через три стола от них, и из-за расстояния, как и из-за фонового шума ресторана, их голоса никак нельзя было услышать. Однако задача, стоявшая перед напарниками, все же не была невыполнимой: можно ведь было рассматривать отражения нужных людей в оконном стекле. Уже достаточно стемнело, чтобы подобный фокус оказался успешным, пускай даже свет города за окном и осложнял дело. Из соображений целесообразности мужчины смотрели на окно по очереди, одновременно вполголоса суфлируя то, что удалось прочитать по губам.       — ...долго готовят. По-моему, шеф-повар слишком распустил своих работников, да и сам ленив, — говорил Вэнь Жохань.       — Сейчас день… неполная смена. Можно их простить, ожидание не такое уж и долгое, — Цзюнь У вежливо улыбнулся.       — Ты очень великодушен, господин Цзюнь. Удивлен, как при таком характере ты до сих пор не нашел себе жены.       Начальник Се Ляня добродушно рассмеялся — наблюдатели даже смогли это услышать.       — У меня очень строгие требования к спутнице жизни. К сожалению, пока мне не встретилась достойная.       — Да, думаю, ты прав, — директор Вэнь кивнул. — Я вот в свое время не был столь разборчив, и поэтому теперь мне приходится каждый день общаться с женщиной, которая слишком много говорит и чересчур много просит. Если бы не сыновья, давно бы уже выгнал ее из своего дома.       «Их разговор и правда напоминает беседу двух хороших приятелей. Но, может, Цзюнь У таким способом планирует войти в доверие к директору Вэнь и между делом вытянуть из него нужные сведения? — с надеждой подумал Се Лянь. — Может же такое быть».       Примерно около получаса мужчины за дальним столиком говорили о пустяках: обсуждали цены школьного инвентаря, погоду, мировые новости и все в таком духе. Хуа Чэн, заскучав, решил немного развлечься и превратил суфлирование в подобие радиопостановки. Директору Цзюнь досталась роль злого волка из сказки, а слова Вэнь Жоханя веселившийся мужчина произносил с интонацией маленькой капризной девочки. Получалось настолько забавно, что Се Лянь с трудом сдерживал смех, но вот перестать улыбаться никак не мог.       Серьезная беседа между директорами началась без всяких плавных переходов, во всяком случае, очевидных. После того, как Вэнь Жохань закончил с рассуждениями об отопительном сезоне в школах, Цзюнь У просто и не совсем понятно спросил:       — В какие сроки?       — Зимой, — так же кратко ответил директор Вэнь.       — Не рано?       — Еще в прошлом году было поздно, — Вэнь Жохань нахмурился, приобретя какой-то мефистофельский вид. — Поддержишь?       Цзюнь У помедлил с ответом.       — Я за безопасность, — наконец, медленно произнес он. — Во всех проявлениях.       Директор Вэнь кивнул и снова с прежним высокомерным видом заговорил о безопасности на дорогах.       Коллеги задержались в ресторане еще на час и не сказали больше ничего особо важного, — на взгляд наблюдавших за ними мужчин. Ближе к семи вечера Цзюнь У засобирался домой, и Вэнь Жохань тоже без сожалений оставил недоеденный ужин. А Се Лянь в этот момент понял, что перед ним во весь рост встала неизбежная проблема, связанная с угрозой раскрытия. Директора, закончившие трапезу и разговор, на пути к выходу непременно должны были пройти неподалеку от их столика и вполне могли бросить случайный взгляд в сторону мужчин в ярко-красных одеждах. А посмотрев, могли обратить внимание на лицо одного человека, который однозначно был знаком им обоим.       Специально на такой случай Се Лянь сел ближе к окну. Первоначальный его расчет был на то, что соседние столики, находившиеся ближе к проходу, будут заняты, и учитель кэндо сможет спрятаться, хотя бы частично, за другими людьми. Но сидевшая неподалеку четверка друзей провела в ресторане всего час и ушла минут пять назад, так что учитель кэндо остался совсем без прикрытия. Прятаться за Хуа Чэном, сидевшим рядом, не было надежным вариантом — он был всего один и, хуже того, привлекал внимание к их паре еще больше. Конечно, можно было еще уткнуться взглядом в окно, но, чтобы проходившие мимо точно не смогли узнать его в профиль, пришлось бы полностью отвернуться и от своего соседа, и от стола, что выглядело бы подозрительно. И, кстати, стекло очень даже неплохо отражало то, что происходило в зале, а особенно людей, что сидели к нему почти впритык. «И почему бы тем людям за соседним столиком не посидеть здесь чуть дольше! — подосадовал Се Лянь, спешно обдумывая, как поступить. Кинул взгляд на спокойного, как скала, Сань Лана, и в голову учителю кэндо пришла неожиданная, но показавшаяся такой удачной мысль. Определенно, она появилась в ходе запутанных размышлений, терзавших его на протяжении всей этой недели, но на поверхность вылезла только сейчас. Да и еще так быстро обрела командный голос! — Я точно об этом пожалею, но что-то другое на ум мне сейчас все равно не идет».       Не мешкая, Се Лянь схватил лацканы пиджака Хуа Чэна, отрывистым движением притянул слегка удивленного таким поступком мужчину ближе к себе и, хмелея от собственной смелости, прижался к его губам, тем самым пряча лицо.       Сань Лан не сопротивлялся, напротив, — сам обнял Се Ляня в ответ, прижав его к себе еще крепче. Одна рука Хуа Чэна ласково провела по чужой спине, вызвав у учителя кэндо волну мурашек по телу, а вторая зарылась в волосы, практически выпустив их из незамысловатой прически. И если Се Лянь, смущенно зажмурившись, просто ткнулся в губы Хуа Чэна, после чего сразу же отступил, то сам поцелованный с очевидным удовольствием повторил это быстрое прикосновение еще раз, и еще, пока вплотную не прижался к подрагивавшим губам Се Ляня и мягко, почти невесомо не коснулся их своим языком. Растерявшийся учитель кэндо невольно дернулся назад, но сильная рука на спине удержала его на месте, даже приблизила еще теснее. Хуа Чэн, мягко поглаживая затылок Се Ляня, медленно провел языком по его нижней губе, потом мягко обхватил ее своими, нежно прикусил. Се Лянь сразу дернулся, словно по его телу пропустили электрический ток; он еще сильнее сжал в кулаках ткань чужого пиджака, да так, что та аж затрещала, расходясь по швам. В голове у испуганного мужчины царил полный сумбур, и он не мог определиться, чего хотел больше: чтобы Хуа Чэн отстранился или чтобы никогда не заканчивал поцелуй.       Вдоволь наигравшись с нижней губой, Сань Лан, не встречая убедительных возражений, повторил то же самое с верхней. После чего он осторожно углубил поцелуй, мягко проведя языком по судорожно сжатым зубам. Сделав пару медленных круговых движений, Хуа Чэн оставил в покое чужой рот и напоследок нежно поцеловал припухшие губы Се Ляня. Отстранился, пригладил слегка встрепанные волосы на макушке у мастера боевых искусств, который тихо замер с зажмуренными глазами. Руки Се Ляня все еще с силой удерживали пиджак Сань Лана, как если бы это был его единственный спасательный круг во время шторма.       — Гэгэ, — чуть хрипловато произнес Хуа Чэн. — Они ушли.       — …       — Отличный вышел прием, гэгэ, очень хорошая задумка. Люди обычно избегают смотреть на чужие поцелуи, им становится слишком неловко. Уверен, нас не стали внимательно разглядывать.       — …       — Гэгэ, ты можешь открыть глаза.       — …       — Гэгэ? — в голосе Сань Лана теперь уже отчетливо было слышно беспокойство. — Все хорошо?       — …       — Все нехорошо, — сделал вывод мужчина. И с раскаянием сказал: — Прости, я увлекся. Мне не следовало так с тобой поступать.       — …       — Гэгэ? Ты не простишь меня? — теперь беспокойства стало куда больше.       — Комфорт, — неожиданно произнес Се Лянь. Его глаза по-прежнему оставались закрытыми, а голос напоминал безжизненную запись на пленке.       — Что-что?       — Столики для пар. Там… да, там комфортнее, да… Здесь слишком светло! — Се Лянь наконец-то разжал руки, выпустив нещадно смятую ткань чужого пиджака, чтобы тут же закрыть ими свое лицо.       — Как скажешь, гэгэ, — поспешно согласился Хуа Чэн. — Я сейчас же найду метрдотеля…       — Нет-нет! — учитель кэндо вслепую нашарил его ладонь и прижал ее к своей груди. С оттенком испуга он продолжил: — Не уходи. Не оставляй меня! Пожалуйста.       — Хорошо, — дернувшийся было встать Хуа Чэн застыл на месте. — Я рядом, как и всегда, гэгэ. Хочешь… м-м-м… хочешь кусочек утки? Мы так толком и не поели.       — Утки? Да, можно! — ресницы Се Ляня немного задрожали. — Я определенно голоден, наверное. Да. Надо поесть.       Постепенно его мысли обрели ясность. Огромная смесь противоречивых эмоций и физических ощущений начала отдаляться на задний план, при этом не спеша распутываться и как-то объясняться. Се Лянь медленно открыл глаза, обвел затуманенным взглядом наполовину заполненный ресторанный зал, где отовсюду слышались приглушенные голоса, периодически раздавался мелодичный звон бокалов, а также царапанье ножей о тарелки. Простая суета. Мужчина посмотрел на обеспокоенно хмурившегося Хуа Чэна и поспешно отвернулся к окну. «Это катастрофа, это конец всему! — с отголосками паники, сковавшей его минутами ранее, подумал Се Лянь. — Я не смогу это проигнорировать, Хуа Чэн все почти прямым текстом сказал, то есть, показал! Да с чего я вообще решил прислушаться к той мысли, что теперь делать? Я не хочу ничего выяснять, я боюсь что-то выяснять, мне нравилось все, как было! Мне же все нравилось? Но я точно не хочу ничего менять! Да?»       — Гэгэ, вот, поешь, — свободной рукой Хуа Чэн подцепил кусок мяса и направил вилку в сторону Се Ляня. — Уверен, это вкусно.       — Д-да, конечно, — нервно закивал мастер боевых искусств, осторожно забирая вилку себе. При этом он неосознанно продолжал держать ладонь Сань Лана прижатой к своей груди, рядом с сердцем. Этот факт мужчина осознал только через несколько минут и тут же поспешил освободить чужую конечность. — Очень вкусно, все верно.       — Я сейчас всю утку разрежу на кусочки, гэгэ, — деловито пообещал Хуа Чэн, подвигая его тарелку ближе к себе. — Ты можешь не отвлекаться и просто есть.       Сань Лан быстрыми, точными движениями нарезал блюдо. Наблюдавший за ним Се Лянь в это время собирался с духом, чтобы начать самый сложный разговор в своей жизни.       — Вот, гэгэ. Теперь удобно, — с улыбкой сказал Хуа Чэн, возвращая тарелку.       — Сань Лан, — Се Лянь, наконец, решился. — Пожалуйста, не сердись на меня.       Хуа Чэн, с удивлением во взгляде, промолчал в ответ.       — Я, безусловно, очень хорошо к тебе отношусь, лучше, чем к кому-либо. Но я не знаю, как точно называется это чувство. И я не знаю, когда смогу однозначно это понять, даже не знаю, смогу ли. Мне нечего тебе ответить, во всяком случае, сейчас. Прошу, будь ко мне снисходителен.       Се Лянь, совсем смешавшись, цапнул вилкой еще один аккуратный кусочек мяса и торопливо запихнул его себе в рот, тем самым как будто оправдывая себя за прерванную речь. Он много чего хотел бы сказать, но усилием воли выбрал только эти слова, показавшиеся ему наиболее удачными.       После долгого молчания Хуа Чэн медленно произнес:       — Ты всегда первым просишь прощения, гэгэ, даже когда не являешься виноватым. Хотя сейчас именно я пересек черту, это я оскорбил тебя, проявив нетерпение. Я солгу, если скажу, что сожалею о своем поступке, но я совершенно искренне признаю, что он был неправильным. Пожалуйста, прости меня и не извиняйся, ни за что. Как я и говорил раньше — ты можешь делать все, что угодно, и чувствовать что угодно. Не надо оглядываться на меня.       Се Лянь беспомощно заморгал, перекладывая вилку из рук в руки. Как будто это могло ему как-то помочь.       — Я слишком дорожу тобой, Сань Лан, чтобы поступать так эгоистично.       — Это кто тут еще эгоист, гэгэ. Ведь это я живу у тебя дома, а не наоборот. И если тебе достаточно того, что есть сейчас, то и мне тоже, — с теплой улыбкой сказал Хуа Чэн, накрыв его беспокойные руки ладонью. — К чему что-то усложнять? У нас все прекрасно.       Се Лянь неуверенно кивнул, удерживая зрительный контакт с Сань Ланом.       — Давай-ка лучше, — Хуа Чэн хитро сощурился, — попросим метрдотеля предоставить нам уединенный столик.       — А? — учитель кэндо немного удивился такой быстрой смене темы.       — Да-да, он куда лучше подойдет, — с серьезным лицом кивнул Хуа Чэн, сверкнув веселым взглядом. — Наслаждаться едой нужно в тишине и покое. Создадим иллюзию дома, гэгэ.       — Пожалуй, — Се Лянь почувствовал, как его губы невольно раздвигаются в улыбке. Он наконец-то начал успокаиваться. Вот, такое пугающее объяснение состоялось, а ничего ужасного не произошло, все оставалось на своих местах. Хуа Чэн, даже получив в ответ на свои чувства что-то настолько невразумительное, не рассердился, не обиделся и все равно решил остаться рядом с ним. Конечно, он заслуживал большего, и Се Лянь еще обязательно разберется с собой, чтобы решить, способен ли он на это большее. Но теперь уже не нужно было бояться подобных разговоров, больше не нужно было следить за каждым своим словом, чтобы ненароком не выдать свое понимание намеков Сань Лана, не нужно было бояться, что он, разочаровавшись, уйдет от него. Се Лянь мог оставить все как есть, а мог пойти дальше — оба пути теперь были открыты, и ни один из них больше не вел к ссорам или расставаниям. Понимание этого разом освободило его голову от большей части сомнений и тревог, позволило думать более ясно, более смело. От облегчения ему сейчас даже хотелось петь. — Да, так будет комфортнее.       К менеджеру они подходили вместе — Се Лянь, пусть и значительно приободрился, все-таки не захотел отпускать Хуа Чэна далеко от себя. Он даже едва удерживался от желания взять спокойного, как и всегда, мужчину за руку. Мастер боевых искусств избавлялся от эгоистичных порывов усилиями тренированной воли, но еще никогда прежде она не была готова дать слабину так, как сейчас.       Служащий ресторана сверился со своим списком, после чего без лишних промедлений проводил их в отдельную кабинку для двоих. Пообещав принести с прошлого столика заказанную еду, метрдотель закрыл за собой раздвижную дверь. Се Лянь присел на галантно отодвинутое Хуа Чэном мягкое кресло, обитое солнечно-желтым бархатом, окинул спокойным взглядом задрапированные алым шелком стены и изысканные живые цветы на столе. «А здесь и правда все на высшем уровне», — подумал он. Подобные подтексты теперь уже не вызывали у него волнения, ну, разве что капельку. Полностью избавится от того, что мешало свободно думать в этом направлении, он, похоже, пока не смог.       — Тебе здесь нравится, гэгэ? — Хуа Чэн сел напротив.       Се Лянь кивнул.       — Да. Здесь очень уютно.       — Я рад.       Им принесли тарелки с недоеденными блюдами, и мужчины занялись трапезой, время от времени расслаблено беседуя. Се Лянь был близок к тому, чтобы решить, что этот вечер стал для него лучшим как минимум за весь последний год — настолько хорошо он себя чувствовал. Учитель кэндо даже полностью выбросил из головы всю историю с Цишань и ее директором, пожалуй, впервые за два месяца. Но, к сожалению, долго эта нега не продлилась.       Когда на часах был уже девятый час, телефон Хуа Чэна коротко известил об смс.       — Извини, гэгэ, — мужчина достал из кармана смартфон. — Я велел своим людям беспокоить меня только в наиважнейших случаях.       — Конечно, Сань Лан.       Се Лянь с некоторым беспокойством отметил, как быстро помрачнело лицо у получателя сообщения. Хуа Чэн, внимательно изучив присланную информацию, быстро напечатал отправителю ответ и отложил аппарат в сторону.       — Цишань очень скоро окажется в центре скандала, — произнес он, подняв серьезный взгляд на Се Ляня. — Он уже начинает разгораться, и дальше будет только расти. В этот раз у директора Вэнь не выйдет так просто все замять, ситуация не та, что раньше. Не самый лучший расклад, учитывая его характер.       — Какая у скандала причина? — учитель кэндо тоже насторожился.       — В сети давно уже ходили слухи о том, что за бесчинства происходят за стенами Цишань, — Сань Лан начал издалека. — Но, пока все это оставалось внутренними делами школы, голоса немногочисленных рассказчиков звучали тихо и неубедительно. Их ведь опровергали другие учащиеся. Людям со стороны сложно было понять, кому стоило верить на слово, а кого следовало считать врунами, вводящими всех в заблуждение. Сейчас же свидетелями нелицеприятного поведения так называемой элиты старшей школы Цишань стали посторонние люди, причем в количестве поболее двух или трех. То, что произошло сегодня в одном крупном торговом центре, они еще и на камеру сняли, после чего выложили это видео в сеть для всеобщего ознакомления. Пользователи интернета сейчас активно обсуждают увиденное. Мне прислали только краткий пересказ тех событий: шайка хулиганов под командованием Вэнь Чжао настолько ошалела от вседозволенности, что напала на девушку, еще и прямо посреди бела дня, еще и у всех на глазах. Эти идиоты даже набралось наглости заявить, что она сама была во всем виновата, — Хуа Чэн презрительно усмехнулся.       — Их обычная схема, — вздохнул Се Лянь, покачав головой. — Привыкли, что такой прием всегда срабатывает. Но что с девушкой?       — Ей повезло, ее защитили. К слову, весь крупный план достался нашему мелкому, уж не знаю, каким ветром его занесло в нужный момент в нужное место, — Хуа Чэн хмыкнул. — Как я понял, во многом из-за него видео начало набирать просмотры. А дальше, понятно, кто-то узнал Вэнь Чжао с его дружками, и понеслось. Не удивлюсь, если уже в понедельник родители учеников Цишань насядут на директора Вэнь с требованиями разобраться, каким образом на самом деле их дети получали свои бесчисленные синяки и порезы. А также почему приходили домой с порванной формой и без части вещей. Не могли же они каждый день по случайности кошельки терять?       Се Лянь мгновенно понял, к какой мысли его подводит Хуа Чэн.       — Вэнь Жохань больше всего дорожит своей властью и влиянием, — медленно произнес он. — Он не стерпит такого общественного порицания. Поэтому ударит по другим популярным школам, чтобы на их фоне скандал с Цишань выглядел мелким и быстро забылся. И, учитывая его связи с преступным миром, а также влияние в официальных кругах...       — Он может ударить кого угодно и как угодно, возможностей ему хватит, — Хуа Чэн кивнул, хмурясь. — К тому же, я уверен, Вэнь Жохань уже давно планировал нечто подобное. Для того и налаживал контакт с Цзюнь У, чиновником из министерства образования. Вполне возможно, что и не только с ним. Сейчас же, в складывающейся ситуации, Вэнь Жохань будет вынужден ускорить исполнение своих планов. С одной стороны, это хорошо, — поспешив, он наделает ошибок. Но, с другой, остается слишком мало времени, чтобы ему помешать, — мужчина откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Хотя если предполагать, что станет его первой целью, я бы все же поставил на Гу Су. Это самая престижная школа, для Вэнь Жоханя она наверняка всегда была бельмом на глазу. К тому же, на этом видео видно участие сразу двух старшеклассников из Гу Су, один из которых еще и унизил Вэнь Чжао у всех на глазах. Это я о мелком, но ты и так догадался, гэгэ.       — А-Ин так часто попадает в неприятности, — Се Лянь покачал головой с выражением привычной смиренной тревоги на лице. И задумался над тем, что ему лучше предпринять для защиты сына. Учитель кэндо не думал, что забрать его из школы будет верным решением. Что в городе, что в Гусу — везде могло быть опасно, и еще неизвестно, где опаснее. Если вспомнить про того же Ци Жуна, которого Хуа Чэн, несмотря на все усилия, пока так и не нашел… Да и потом, разве в городе той своре хулиганов, жаждущей реванша, будет не легче где-нибудь подстеречь А-Ина? В Гусу хотя бы охрана на входе была, посторонних внутрь не пускали.       В конце концов, как подумал Се Лянь, безопасность человека является прежде всего его собственной ответственностью. Как бы учитель кэндо ни беспокоился, как бы ни старался, какие бы меры ни предпринимал, он все равно не сможет оградить своего непоседливого ребенка от всех напастей, у него разве что получится уберечь А-Ина от самых очевидных угроз, да и то не навсегда. Нет, единственным надежным способом защитить сына будет научить его справляться с любыми проблемами и бедами самостоятельно.       — Сань Лан, ты ведь хотел проверить, хорошо ли А-Ин еще помнит твои уроки?       — Точно, — Хуа Чэн тонко улыбнулся, склонив голову вбок. — Займусь завтра, пока он не уехал. Присоединишься?       — Да, — Се Лянь решительно кивнул. — Мне тоже есть, что проверить.       — Вот мелкий обрадуется такому-то вниманию, — с ехидцей произнес Хуа Чэн и потянулся за телефоном. — Не будем откладывать, сообщим ему счастливую весть прямо сегодня.       Мужчина придвинул свое кресло поближе к учителю кэндо, чтобы Се Лянь и без включения громкой связи смог услышать весь разговор. К их удивлению, А-Ин отозвался только после шестого гудка. Неужели оставил свою привычку повсюду ходить со смартфоном? Он ведь его даже в ванную брал!       — Да-да, слушаю? — сын, наконец, ответил, но каким-то замученным голосом.       — Слушай очень внимательно, мелкий. Завтра ты встаешь в четыре утра и за полчаса готовишься к выходу.       Он специально сделал паузу, чтобы дать шокированно замолчавшему А-Ину время осознать услышанное.       — В четыре… утра? — тихонько сказал старшеклассник. Его слова как будто через узкое горлышко продавливали.       — В четыре утра, — непринужденно повторил Хуа Чэн. — Мы с гэгэ хотим проверить, не слишком ли ты размяк, пока не был дома.       — Э-э-э… — ленивый ребенок явно в спешке соображал, как бы выкрутиться и избежать внепланового занятия.       — Это очень важно, А-Ин, — Се Лянь решил вмешаться в разговор. — У нас есть основания полагать, что в Гу Су скоро станет небезопасно. При встрече объясним подробнее.       — Вот как? — сын мигом посерьезнел. — Тогда… эх, тогда ладно. Мне что-нибудь понадобиться?       — Да, ляг спать пораньше, пожалуйста, — попросил мастер боевых искусств.       — Ага, ага. Так, погодите. А как же Лань Чжань?       — Пай-мальчик до твоего возвращения спокойно учебники свои почитает, его без проблем можно оставить одного, — небрежно заявил Хуа Чэн.       — Лань Ванцзи, безусловно, честный и благородный юноша. Ему можно доверить дом на время нашего отсутствия, — подтвердил Се Лянь.       — Да я не в этом смысле. Он мой гость, а я, получается, брошу его скучать в одиночестве, так же нельзя, — сын, кажется, искренне из-за этого беспокоился.       — Сожалею, но придется поступить именно так, — Се Лянь и сам понимал, что это неправильно, и ему было стыдно, но беспокойство за сына было куда сильней. — Думаю, Лань Ванцзи и сам прекрасно понимает, что такое долг, и потому не станет сильно обижаться.       — Эх, ну что за жизнь, лично я уже устал ей какие-то долги отдавать. Пойду-ка в ванне утоплюсь с горя, а потом спать, — сын хихикнул. — Пока, что ли?       — Не проспи, мелкий, — с обманчивой мягкостью предостерег Хуа Чэн.       — Заведу три будильника, — клятвенно пообещал А-Ин. Подумав, добавил: — А лучше пять.       — Спокойной ночи, А-Ин, — тепло попрощался Се Лянь.       — Пока, пап, пока, злой дядя Хуа.       — Пока-пока.       Хуа Чэн оборвал связь.       — Пора и нам собираться, гэгэ. Завтра предстоит еще мелкого от постели отдирать, энергию лишнюю тратить. Нужно хорошо выспаться, — непринужденно сказал он, убирая телефон и нажимая на кнопку в центре стола для вызова официанта.       — Да, ты прав, — кивнул Се Лянь. Увидел, как Хуа Чэн потянулся за кошельком, и поспешно сказал: — Давай счет пополам!       — Но, гэгэ, так ведь будет нечестно. Я заказал явно больше тебя.       — Разве?       — Конечно. Тем более, что именно я пригласил тебя сюда. Значит, мне и платить.       — Разве?!       — А еще именно я весь день был бесплатным пассажиром в твоей машине. Будет справедливо, если в благодарность я сейчас заплачу за тебя в ресторане. Разве нет?       Се Лянь заморгал, но, после зрелого размышления, махнул рукой. Ему, как и всегда, не хотелось тратить время на пустые споры. Какой смысл, если с настойчивостью Сань Лана ему все равно не сравниться?       ***       Идея номер один. Романтический ужин.       Мнение Вэй Усяня: любой уважающий себя кавалер должен позвать свою вторую половинку в ресторан. Это многовековая, зарекомендовавшая себя традиция, без которой не обходится ни одно красивое ухаживание, а Лань Чжань достоин самых лучших ухаживаний! Но в ресторан он пойти не согласится, поэтому я устрою романтик дома.       Мнение Не Хуайсана: банально, муторно и результат мизерный. Пропускаем.       Мнение Вэй Усяня: красивые! Галантные! Ухаживания! Вот, что должно быть на первом месте!       Мнение Не Хуайсана: прошлый! Век! Смелее надо быть, напористее!       Решение Вэй Усяня: так, я здесь главный, как я хочу, так и будет.       Решение Не Хуайсана: так, я здесь шиппер, поэтому то, что ты там хочешь, я для успеха дела буду исправлять. Пока-то можешь побаловаться ерундой, но все равно чтоб потом предоставил мне полный отчет! Мне еще работу над ошибками делать.       Вэй Усянь: что значит, ерундой? И какие еще тебе отчеты? Ты мне советчик, а не командир!       Не Хуайсан: Вэй-сюн, как я смогу помочь тебе советом, если не буду располагать всей информацией? Наша цель очень сложна, любая мелочь может стать решающей! Согласись, ты частенько ошибаешься, иногда даже сам того не замечая, но зато взгляд со стороны сможет найти все твои промахи. Только подробный отчет мне спасет тебя от бесконечного повторения одних и тех же ошибок. Ты же не хочешь своими непрекращающимися глупостями разозлить Ханьгуан Цзюня до такой степени, что он решит держаться от тебя подальше?       Вэй Усянь: ну, ладно тогда… будут тебе отчеты...       В представлении Вэй Усяня романтический ужин проходил так: тихая медленная музыка, приятный полумрак, множество свечей с тонким ароматом, непринужденный разговор с плавным уклоном во фривольную тему. Собственный красивый внешний вид, выгодно отличающийся от обычной безалаберной неряшливости. Отличное начало для романтических отношений, разве нет? Конечно, это известное клише, но ведь так даже лучше! В таком случае мысли Лань Ванцзи сами начнут сворачивать в нужное русло: мол, до чего же наш ужин похож на свидание, а что, если бы так оно и было на самом деле? Следуя в этом направлении, он бы потихонечку и начал видеть в Вэй Ине будущего кандидата в свои мужья. В общем, идея была отличной, но… По возвращении домой размечтавшемуся парню пришлось столкнуться в жестокой реальностью, которая грозила камня на камне от его планов не оставить.       В доме не оказалось свечей. Вот ни одной, хотя бы даже самой скромной, ароматической свечки! Даже палочек с благовониями не было! «Серьезно, дядя Хуа, у тебя два месяца было, и ты так ни разу и не утроил здесь романтического ужина?! — мысленно кипятился Вэй Ин, проверяя кладовку. — Наверняка только в рестораны папу и водил, лентяй!» Как бы усердно парень не искал, как бы настойчиво во все углы ни заглядывал, в его распоряжении оказались лишь дешевые бесцветные куски парафина кривоватой призматической формы. Зато много, хоть всю квартиру ими обставляй. Но нужной атмосферы с помощью такого убожества создать все равно не выйдет!       Еды достойной тоже не было. Это не должно было стать открытием, однако погрязший в своих фантазиях парень совершенно забыл о том, что сегодня в их холодильнике хранилась исключительно острая пища. Нет, для него-то эта еда была хороша, очень даже хороша, но Лань Ванцзи предпочитал другие блюда, а раз ужин ставил своей целью угодить именно ему… Не подавать же своему крашу на стол пельмени нужной степени пресности, которые до этого успели не меньше месяца проваляться в морозилке! Хотя как бы и в самом деле не пришлось так поступать, время-то было уже почти пять. Совсем скоро у Второго Нефрита семьи Лань, согласно его распорядку дня, должна была состояться трапеза, а значит, по-быстрому закупить в магазине все нужное и на скорую руку приготовить что-то классное и вкусное смог бы разве что Флэш, да и то не факт.       И, кстати. Что там насчет красоты? Этим утром Вэй Усянь сказал чистую правду: в его распоряжении имелись лишь изношенные рубашки, растянутые футболки, не менее растянутые брюки, спортивка и школьная форма. То есть, и внешний вид у незадачливого парня был посредственным.       Вэй Ин, дамы и господа, галантнейший из ухажеров и лучший кандидат в мужья. Если считать с конца, само собой.       «Вот не получается у меня делать все по-нормальному, по-человечески, — мысленно сокрушенно вздохнул Вэй Усянь. — Ладно. Я, конечно, тот еще победитель по жизни, но выкручиваться вроде умею. Где там Цзян Чэн оставлял у нас меню еды на вынос?»       — Лань Чжань! — Вэй Ин с размаху плюхнулся на диван, при этом как бы случайно завалившись на Второго Нефрита. — Лань Чжань, что хочешь на ужин? Вот, выбирай.       Вэй Ин, очаровательно улыбаясь, раскрыл перед лицом Лань Ванцзи тоненькую книжицу с перечнем блюд.       — Сядь ровно, — бесстрастно произнес Лань Ванцзи, мельком посмотрев на буклет. — У тебя дома есть еда. Зачем что-то заказывать?       — Я хочу тебе понравиться, — весело заявил Вэй Усянь, неохотно отодвигаясь. — А еще хочу, чтобы с моим домом у тебя связаны только самые приятные воспоминания. Но острое ты пока не любишь, а значит, стопроцентного удовольствия от пребывания здесь получить не сможешь. Вот я и решил заказать что-нибудь более подходящее твоему вкусу. Ну же, выбирай. Им еще ехать, а времени на часах уже много.       — Нет нужды, — Второй Нефрит вернул свое внимание учебнику. Неторопливо перелистнул страницу. — Меня устраивает еда в твоем доме.       — Хм, то есть, можно сказать, что ты доверяешь выбор блюд мне? Раз уж тебя устраивают мои предпочтения в еде, — Вэй Усянь с деланой важностью приосанился. — Что ж, похоже, на меня сейчас возлагается большая ответственность. Будь уверен, я не подведу! — парень пару минут придирчиво изучал буклет. — Думаю, вот это подойдет, и… вот это тоже. Что выбрал, говорить пока не буду, пусть это станет сюрпризом!       Довольно рассмеявшись, Вэй Ин умчался в свою комнату.       Так, с едой вопрос решен, теперь бы еще над атмосферой поработать. Старшеклассник достал те неказистые свечи, что имелись у него в наличии, и взялся за их творческое преобразование. Острый нож, толстая игла, собственная фантазия и ловкие умелые руки из скучных кривоватых палок смогли сделать скромные произведения искусства, достойные выставки в каком-нибудь провинциальном музее самодеятельности. «Ну, в магазине я бы за такие много не дал, — подумал Вэй Усянь, спустя пару десятков минут придирчиво изучая плоды своего труда. Из каждого куска парафина он вырезал по одному цветку: те были причудливой формы, но при этом не лишенные красоты и изящества, по-своему особенные и не факт, что существующие в реальности. Из излишков материала парень наскоро слепил двух не очень аккуратных, но при этом вполне узнаваемых и в чем-то даже милых кроликов. — Вот если бы мне дали времени побольше и исходники получше, то… Хм, может, вот тут еще доработать? А, нет, уже звонят!»       Выскочив из своей комнаты, он с громким топотом пронесся мимо безмолвного Лань Ванцзи к прихожей, где вежливо пообщался с курьером, расплатился за заказ, а потом так же громко проследовал на кухню. «Так, а ведь теперь это все нужно как-то красиво разложить, — Вэй Ин осмотрел контейнеры и почесал затылок. — Черт, сложная задача. Я ведь раньше ничем подобным никогда не занимался, не хотелось как-то. Гм. Надо сосредоточиться, а то облажаюсь. И время поджимает уже». Взволнованный парень поторопился достать из буфета самые красивые тарелки и чуть не вывалил всю стопку на пол. Раздался предательски громкий звон.       Ну конечно, давайте еще разбейтесь мне тут...       — Вэй Ин, тебе нужна помощь? — обеспокоенно спросил Лань Ванцзи, пока еще из гостиной.       — Все нормально, все нормально, все под контролем! — поспешно крикнул Вэй Усянь, удержавший посуду буквально в последний момент. — Я способен сам с этим справиться!       «Наверное». Поставив нужную посуду на стол, парень утер со лба невольно выступившую испарину. Последующие минут десять он старательно переносил собу, овощной салат и сладкий десерт на праздничные тарелки, разместив их там максимально аккуратным для своего уровня возможностей образом. Оглядев результат, он остался не полностью им доволен, но из-за дефицита времени пришлось смириться с таким.       — Я еще не все, Лань Чжань, — деловито сообщил Вэй Усянь обернувшемуся в его сторону Второму Нефриту, когда быстрым шагом направлялся к себе в комнату за преображенными свечами. Лань Ванцзи, явно хотевший еще раз предложить помощь, едва заметно нахмурился. — Еще минут пять, Лань Чжань, — объявил Вэй Ин, следуя обратно на кухню с коробкой из-под какой-то настольной игры в руках. В своей комнате парень успел по-быстрому переодеться в наиболее приличную и подходящую случаю одежду, привести, насколько смог, в порядок волосы, осмотреться в зеркало и признать свой вид более-менее симпатичным.       Вдохновенный ухажер в художественном порядке расставил свечи, придвинув парафиновых зверьков поближе к тарелке Второго Нефрита, оглядел получившуюся композицию, решил, что сгодиться, и уж хотел было позвать сюда своего самого желанного гостя, как, опомнившись, хлопнул себя по лбу. А себе-то еды положить забыл! Вэй Ин кое-как покидал острый плов на тарелку, быстро разогрел его в микроволновке и поставил на свое место. Вот, теперь все как надо.       — Лань Чжань! — радостно позвал он, зажигая свечи. — Лань Чжань, иди ужинать, я все приготовил.       Как только Второй Нефрит показался на кухне, Вэй Усянь был уже у выключателя и в нужный момент быстрым щелчком погасил лампу. Помещение погрузилось в приятный полумрак, который озарялся одними лишь теплыми огоньками свечей. Те показывались из-за парафиновых лепестков подобно маленьким солнышкам; их одних было достаточно, чтобы почувствовать непередаваемый уют.       — Нравится? — спросил Вэй Ин, подходя к столу.       Хотел бы парень понять это по его реакции, но куда там! Эмоции Лань Ванцзи и без того всегда было сложно прочитать, а уж при таком скудном освещении задача и вовсе представлялась невозможной. Молчаливый юноша сначала несколько секунд созерцал накрытый стол, затем перевел взгляд на переполненного энтузиазмом Вэй Ина, стоявшего почти в самом ореоле мягкого света свечей. Нетерпеливо ждущий чужого решения парень специально выбрал такую позицию, чтобы едва освещаемый полумрак скрыл все его недостатки и подчеркнул все имеющиеся достоинства. Наверное, Вэй Усянь еще никогда не был так красив, как сейчас: с наконец-то наведенным порядком в одежде, с более-менее нормальной прической, а также с самой лучшей из своих лучезарных улыбок на лице. Да в него сейчас просто нельзя было не влюбиться!       Лань Ванцзи смотрел на него довольно долго, с полминуты точно, затем как-то дергано отвернулся, зачем-то поправил волосы, чтобы они закрывали уши, и, все также без слов, подошел к выключателю.       — Неудобно, — тихо произнес он, зажигая верхний свет.       Вэй Усянь едва заметно вздрогнул: на него как будто вылили ушат ледяной воды. Улыбка померкла. «Вот ведь фантазер, кому нужна твоя романтика». Парень сглотнул, но тут же, собравшись, легкомысленно пожал плечами.       — И в самом деле, а ведь поначалу идея казалась такой удачной! Но ты прав, так гораздо удобнее.       — Вэй Ин, — ровный голос Второго Нефрита на мгновение дрогнул. — Я обидел тебя?       Лань Ванцзи поспешно погасил лампу, но подошедший к выключателю Вэй Усянь небрежным нажатием вернул все, как было.       — Вовсе нет, что ты, Лань Чжань! Хотя, если скажешь, что мои парафиновые кролики некрасивые, то точно обидишь, — непринужденным тоном заявил Вэй Ин. — Я так старался, когда их делал, пять минут на них потратил, целых пять минут! По-моему, получилось божественно, в целом мире никто не сделает лучше, — парень беспечно рассмеялся, но Лань Ванцзи все равно продолжал смотреть на него со вполне отчетливым раскаянием во взгляде. — Ох, Лань Чжань, перестань, нет ничего плохого в том, что тебе удобнее есть при ярком свете. Я просто этого не знал, когда хотел создать уют, а так и сам не стал бы тянуться к выключателю. Никто не обиделся и никто не виноват. Но свечки я все же оставлю на столе, надеюсь, ты не против? Их я делал аж десять минут, и они мне дороги чуть ли не больше, чем парафиновые кролики. Они теперь просто обязаны работать, это я как их создатель решил.       — Хорошо, — быстро кивнул гость, опустив глаза. — Спасибо, Вэй Ин.       — Лучше скажи это после ужина, Лань Чжань, — Вэй Усянь отодвинул для него стул. — Вот, присаживайся. Но, если еда не понравится, я не виноват, это не я готовил!       — Мне все нравится, — решительно произнес Второй Нефрит, подходя к столу и с присущей ему аристократичностью занимая предложенный стул. — И без света тоже все было хорошо. Прости, я сказал, не подумав.       «Вот как? — Вэй Ин слегка наклонил голову вбок, размышляя. — Лань Чжань не любит врать, ему правила запрещают. И, раз он так сказал, значит, ему или действительно все понравилось, или он так хорошо ко мне относится, что решил нарушить правила, чтобы не обижать правдой. В общем-то, меня устроит любой вариант, ведь каждый из них означает, что у меня все еще есть шансы!» — парень тут же воспрял духом и уже с искренней улыбкой плюхнулся на свое место.       — Лань Чжань, — Вэй Усянь, подперев рукой щеку, хитро прищурился, разглядывая Лань Ванцзи, который уже начал неторопливо есть. — А, Лань Чжань. Раз тебе все понравилось, может, повторим? Например, завтра утром.       — Я проснусь раньше, — прежним малоэмоциональным тоном напомнил Лань Ванцзи.       — Хм, — Вэй Ин сделал вид, что озадачился. — И правда. Тогда, может, ты ответишь мне взаимностью и сам приготовишь завтрак? В таком же стиле.       Второй Нефрит замер на секунду, после чего медленно кивнул.       — Мгм.       — Ты такая лапочка, Лань Чжань! — восторженно воскликнул Вэй Усянь и с отчетливым умилением добавил: — Был бы кроликом, я бы тебя затискал!       Построжевший взгляд «ледяного принца» напомнил наглецу, что тот обращался отнюдь не к безобидному пушистому зверьку. «Ничего-ничего, — деловито подумал ничуть не устрашившийся Вэй Ин. — Я останавливаться не намерен. Еще привыкнешь к моим тонким намекам». На душе у него посветлело, и недавнее огорчение пропало без следа.       Идея номер два. Соблазнение под благовидным предлогом.       Директива Не Хуайсана: значит, так. Это ОСНОВНОЙ метод, самый надежный и самый результативный. Халтура здесь недопустима! Все ясно?       Уточнение Вэй Усяня: да я и не собирался работать вполсилы, но ты точно уверен, что стоит использовать этот метод уже сейчас? Не рано ли? Мы с Лань Чжанем даже за ручки толком не подержались.       Не Хуайсан, терпеливо: уверяю тебя, Ханьгуан Цзюнь из тех, кто предпочитает обходиться без долгих прелюдий. Чем за ручки держаться, он лучше сразу в постель потащит. Вызови у него такое желание, и все у вас пойдет как по маслу.       Вэй Усянь, недоверчиво: серьезно, сразу в постель? Лань Чжань же такой правильный и так строго воспитан! Наверняка он думает, что секс должен быть только после свадьбы. Мне кажется, чтобы понравится ему, нужно быть скромнее.       Не Хуайсан, покровительственно: мне и моим коллегам из интернета виднее, что на самом деле может понравится Ханьгуан Цзюню. Не сомневайся в нас и делай, что велено. Приложи к этому все силы, и тогда то, что обычно бывает после свадьбы, случится уже сегодня. Дома-то этим вечером у вас никого не будет, так ведь?       (Вэй Усянь, продолжив эту мысль, так воодушевился, что моментально забыл про все свои разумные доводы против).       — Время занятия, да? — невинно спросил Вэй Ин, пока убирал вымытые тарелки. Лань Ванцзи кивнул. — Оке-е-е-ей, пойду тогда переоденусь.       — Мгм.       Для романтического ужина Вэй Усянь выбрал лучшее, что у него было из приличного. Однако сейчас требовалось найти что-то, в чем он бы выглядел сексуально. Парень, уподобившись типичной моднице, перерыл весь свой шкаф и также, как она, готов был горестно кричать: «Мне нечего надеть!». Потратив на примерку различных вариантов не менее четверти часа, он, наконец, остановился на шортах средней длины и футбольной майке на два размера меньше. Все — черного цвета и с ярко-красными полосами. «Я определенно хорош, — придирчиво изучив себя в зеркале, решил Вэй Ин. — Не зря спортом занимался, вон, какие мышцы накачал! Да от меня же глаз не отвести, я прелесть». Правда, во время ужина его не менее красивый вид не больно-то оценили, но об этом неунывающий парень уже благополучно забыл.       — Я готов, Лань Чжань! — бодро объявил Вэй Ин, выходя в гостиную. И с той же бодростью сразу начал разминаться: изящным движением потянулся вверх, в стороны. Майка, едва достающая ему до бедер, с готовностью задралась, позволив единственному зрителю полюбоваться на безукоризненно красивый пресс Вэй Усяня.       Лань Ванцзи, глядя на такое зрелище, сохранил нечитаемое выражение лица. После долгого молчания он деревянным тоном произнес:       — Переоденься.       — М-м-м? — Вэй Ин, выпрямившись, в притворном раздумье прижал указательный палец к губам. Припухшим и покрасневшим от предварительных покусываний губам. — А что с моей одеждой не так?       — Она тебе мала, — отрезал Второй Нефрит. — И ты выглядишь в ней неприлично.       — Но у меня ничего больше нет, — с милой стеснительностью протянул Вэй Ин, лукаво улыбаясь. Заложив руки за спину, он начал подходить ближе к Лань Ванцзи — неторопливо, уверенно, с манящей грацией большого кота. — Второй молодой господин Лань, откуда у моей семьи взяться деньгам на большой запас одежды? Мне поневоле приходится носить то, из чего я уже вырос. Да, неприлично, но ничего не поделаешь, эта единственная спортивная форма, что у меня есть. Неприличней было бы совсем без нее, не так ли?       — У твоего отца есть второй комплект формы для занятий кэндо? — Второй Нефрит отвернулся к стене, как будто не мог больше смотреть на всяких бесстыдников.       — Гм! — тут Вэй Усянь задумался всерьез, вспоминая. Даже замер ненадолго. — Я без понятия. Никогда ее не надевал, даже в шкаф свой не затаскивал. Хотя… папа вроде каждый год что-то белое с работы приносил, может, это было как раз то самое. Но, Лань Чжань, — на лице у хитрого негодника появилось выражение детского недоумения. Его истинность опровергали только веселые чертята в глазах. — Ты что же, предлагаешь мне без разрешения зайти в папину комнату и даже залезть в его шкаф? Нет, мы, конечно, родственники, но разве этот поступок не будет напоминать воровство? Может, и нет, но он точно подстрекает к дальнейшим безобразиям!       Лань Ванцзи, поразмыслив пару секунд, ровно произнес:       — Надень то, в чем был.       — За ужином, в смысле? Но та одежда слишком тесная, заниматься в ней будет некомфортно, — с честными интонациями заявил Вэй Ин (как всегда, бесстыдно врал).       — То, в чем был утром, — уточнил Второй Нефрит.       — Утром я так долго и усердно занимался, что теперь то, в чем я был тогда, нуждается в стирке. Надевать те вещи снова негигиенично! — убежденно заявил Вэй Усянь.       Он дошел до дивана, где в благопристойной позе с учебником в руках сидел Второй Нефрит, и элегантно опустился рядом. Их бедра разделила буквально пара сантиметров.        — Ну же, Лань Чжань, хватит медлить. У нас тренировка, — низким голосом произнес Вэй Усянь, наклонившись ближе к соседу, замершему на месте с неестественно выпрямленной спиной.       Лань Ванцзи едва заметно дернул плечом и искоса посмотрел на Вэй Ина, который посмел вторгнуться в его личное пространство, да при этом еще и очаровательно улыбаться без какого-либо раскаяния на лице. Поджав губы, благопристойный юноша сглотнул и снова отвернулся.       — Сядь ровно.       — Неужели я как-то неприлично сижу? — с намеком на игривость спросил Вэй Усянь, заглядывая в лицо Лань Ванцзи. Но соблазнитель так и не смог понять, о чем тот думает — воистину, этот парень был бы идеальным игроком в покер!       — Ты сидишь неправильно. Это вредит осанке, — даже интонация не выдавала истинных чувств Второго Нефрита семьи Лань.       Вэй Усянь вздохнул, смиряясь с временным поражением.       — Как скажешь. Подчиняюсь Лань-гэгэ, — мурлыкнул он, выпрямляясь. Лань Ванцзи, вздрогнув, резко повернул голову к дерзкому наглецу и пронзил его потемневшим взглядом. — Я сказал что-то не так? — Вэй Ин невинно округлил глаза. — Дядя Хуа постоянно так папу называет — все потому, что они самые близкие друг другу люди. Как и мы двое, разве нет? Вот я и подумал, что тоже могу обращаться к тебе так. Я неправ?       — Это неприлично, — сделав долгую паузу, отчеканил Второй Нефрит.       — Значит, дядя Хуа столько лет называл и до сих пор называет папу неприличным словом? — «шокированный» Вэй Усянь прижал ладонь ко рту. — Возмутительно! Я непременно устрою скандал.       Лань Ванцзи на провокацию не поддался и, успокоившись, стальным голосом распорядился:       — Переоденься. Я не верю, что у тебя нет еще одного чистого комплекта домашней одежды. Найди что-то приличное и по размеру. Я жду.       — Как прикажешь, Лань-гэгэ, — покорно кивнул Вэй Ин, но тут же исправился, извиняюще улыбнувшись: — То есть, Лань Чжань. Все, что захочешь.       Он поднялся и красивой походкой удалился к себе в комнату.       — Ничего, я и в этом неплох, — бормотал себе под нос прихорашивающийся парень, стоя перед зеркалом. И с неподдельным огорчением вздохнул. — Хотя эта одежда такая растянутая, что я в ней как в мешке. И на голове опять лохматость, как будто и не причесывался… Ладно, справимся! — он быстро похлопал себя по щекам, сосредоточенно хмурясь. Может, Вэй Ин и не самый красивый в мире человек, но зато не лишен обаяния. И этого хватит.       На этот раз претензий к внешнему виду своего «ученика» у строгого Лань Ванцзи не возникло, и старшеклассники начали, наконец, само занятие. Но, если к одежде Второй Нефрит теперь уже не придирался, то вот к фривольному поведению Вэй Ина, которым тот возмещал свой неказистый внешний вид, — очень даже. Слово «неприлично» теперь звучало едва ли не каждые пять минут: Вэй Усянь использовал любую подворачивавшуюся возможность, чтобы принять как можно более сексуальную позу. В этом ему помогала развитая пластичность и почти полностью атрофированное чувство стыда, наравне с потерявшейся застенчивостью. Несколько раз соблазнитель отмечал, как у Лань Ванцзи, сохранявшего бесстрастное выражение лица, розовели уши, но больше никаких изменений в его внешнем облике обнаружить не удалось. Он даже взгляд не отводил, настолько не хотел поддаваться на провокации и показывать, что подобное представление могло смутить его благовоспитанную натуру. Зато все увеличивал и увеличивал нагрузку, видимо, в тщетной надежде, что так Вэй Усянь будет слишком занят, чтобы продолжать свое непристойное поведение. Ха, можно подумать, этого настырного надоеду можно было так просто свернуть с намеченного пути!       Апофеоз всему наступил, когда Вэй Ин, отрабатывая один прием, с молниеносной скоростью зашел Второму Нефриту за спину и цепко обхватил его поперек груди, тем самым плотно прижав чужие руки к туловищу. Пойманный замер; Вэй Ин отчетливо ощущал, как быстро колотилось сердце в его груди, да с такой силой, что почти разрывало грудную клетку. У Вэй Усяня и самого пульс аж в ушах стучал. Он вдохнул едва уловимый запах сандала, исходивший от неподвижного Лань Ванцзи, вспомнил про свой день рождения и, невольно улыбнувшись, прижался к желанному парню еще теснее. Подбородок Вэй Ин без лишней скромности пристроил на плече Второго Нефрита, и, хмелея от долгожданной близости, на мгновение игриво прикоснулся к изгибу чужой шеи горячими губами.       Лань Ванцзи вздрогнул.       А через секунду Вэй Ин и сам не понял, как оказался на полу, уткнувшись носом в ковер. Одна его рука была заломлена за спину, вторая жестко прижата к полу; обе ноги надежно зафиксированы коленом Второго Нефрита. Парень чисто из интереса попробовал дернуться и без удивления убедился, что это оказалось безнадежным делом.       — Лань Чжань, а мне этот прием покажешь? — непринужденно поинтересовался Вэй Усянь, с некоторым трудом повернув голову набок.       Лань Ванцзи молчал. Его дыхание было быстрым, прерывистым, как будто он в быстром темпе пробежал пару десятков километров и теперь пытался отдышаться. Его руки, удерживавшие запястья Вэй Ина, сжались еще сильнее. «Кажись, я переборщил, — с опаской подумал незадачливый ухажер. — Лань Чжань явно вне себя от злости». Его предположение полностью подтвердилось, когда Второй Нефрит глухо произнес:       — Перепиши третий раздел правил. В стойке на руках.       — Э? Ты серьезно? — не поверил Вэй Усянь.       — Да, — отрывистый ответ.       — Целый раздел? Третий? Там же пять сотен пунктов!       — Я знаю.       — Еще и стоя на руках? На одной руке! Да у меня же сил не хватит!       — Будешь пытаться, пока не получится, — представитель дисциплинарного комитета ничуть не разжалобился.       — Да я ведь переписывал этот раздел уже! Может, не надо? — захныкал Вэй Усянь. Он начинал всерьез тревожиться.       — Да, но простого переписывания оказалось недостаточно, чтобы заставить тебя следовать приличиям, — Лань Ванцзи неумолимо гнул свою линию. — Перепишешь в стойке на руках. И впредь будешь знать цену своим легкомысленным поступкам.       — Лань Чжань, пожалуйста, давай я просто их перепишу? Хоть тысячу правил, но как обычно! — Вэй Ин попытался торговаться, но с Лань Ванцзи этот номер изначально был обречен на провал.       — Нет.       Вэй Усянь, поразмыслив о возможностях, со вздохом смирился.       — Ох, ладно, ты тут главный. Как скажешь. И… может, ты отпустишь меня уже?       Почему-то помедлив, Лань Ванцзи разжал руки и поднялся. А вот Вэй Ин вставать на ноги не спешил, только перевернулся на спину и принялся с жалобными стонами растирать запястья.       — Как же мне больно, Лань Чжань! По-моему, ты перестарался, я же не вражина какая-то посторонняя. Охо-хо-хох, сегодня я точно не смогу ничего переписать...       — Сможешь, — обронил Второй Нефрит, даже не глядя на него. «И правда переборщил, — подумал Вэй Ин. — Похоже, всеми своими действиями мне удалось только хорошенько взбесить Лань Чжаня. Никогда еще таким грозным его не видел! Ну или почти никогда. Вот не надо было Не Хуайсана слушать! Я же говорил, что рано пока такие методы использовать!»       — Но тут нет того неподъемного талмуда с правилами, — Вэй Ин сделал последнюю попытку отсрочить неизбежное. — Что мне писать-то?       — Я знаю все правила наизусть. Продиктую.       Вэй Усянь мученически застонал, закрыв лицо руками. Ну да, чего-то подобного и следовало ожидать. «Не слишком ли высокая цена у односторонних обнимашек длиной в три секунды и небольшого поцелуя? — невольно подумал он и тут же сам себе ответил: — Да не, ради них и тысячу правил можно переписать, да еще и стоя на голове». Придя к такому выводу, парень потихоньку примирился с жестокой реальностью.       Несмотря на то, что Вэй Ин внутренне согласился все преодолеть, вслух он продолжал без передышки хныкать и жаловаться, пока, стоя на одной руке, аккуратно выводил иероглифы в первой попавшейся пустой тетради. Лань Ванцзи, продолжая свою тренировку, пропускал все его причитания мимо ушей и неторопливо надиктовывал текст. При этом он довольно часто поглядывал в сторону Вэй Ина, возможно, проверяя его работу, а может быть, из опасения, что тот и правда может ненароком упасть и травмироваться. Однако положение прикидывающегося жалким страдальцем парня было в высшей степени устойчиво. Дядя Хуа в свое время и не такие задачи перед своим учеником ставил. Время от времени Вэй Усянь менял руки; писать левой у него выходило хуже, однако разобрать, что написано, все равно не составляло большого труда.       До половины девятого парень смог переписать едва ли сотню опостылевших правил. Когда закончивший тренировку Лань Ванцзи разрешил наказанному отдохнуть, тот сначала с радостью принял сидячее положение, а потом снова повалился навзничь, как неваляшка.       — Хватит лежать на полу, — распорядился Второй Нефрит.       — У меня совсем нет сил, Лань Чжань, — проканючил Вэй Ин. Он закрыл глаза и благонравно сложил руки на груди. — Вот прямо с места сдвинуться не могу. Тут и буду спать, я уже все решил! Если мешаю пройти — перешагивай.       — На полу холодно, — строже сказал Лань Ванцзи. — Вставай.       — А если не встану? — Вэй Ин заинтересованно приоткрыл один глаз.       — Тогда я тебя подниму.       Естественно, придурявшийся парень сразу подумал про тот незабываемый эпизод, когда пьяный Второй Нефрит нес его на руках, как жених невесту. Вообще-то, Вэй Ин не отказался бы повторить нечто подобное, только уже с участием вменяемого и полностью отдававшего себе отчет в своих действиях Лань Ванцзи, однако сейчас время для такого еще явно не пришло. Хватит злить свою зазнобу, и так уже перестарался. Кряхтя, как старый дед, врунишка неохотно принял вертикальное положение и на подкашивающихся ногах поплелся к дивану. Обессиленно рухнул на него и, крепко обхватив руками подушку, ткнулся в нее лицом.       — До девяти часов это мой домик, — сообщил он приглушенно. — И черта с два ты меня отсюда выгонишь.       — Мгм, — Лань Ванцзи и не стал спорить. Он взял свое полотенце и ушел в ванную.       Вэй Ин же, оставшись в одиночестве, перевернулся на спину. Итак, размышлял он, гипнотизируя взглядом потолок, что можно сказать о сегодняшних попытках соблазнения? Наиболее подходящее определение — сокрушительный провал. То ли потому, что Вэй Усянь недостаточно старался над реализацией идеи, то ли потому, что его дело в принципе было безнадежным, и все старания в мире не смогли бы этого исправить. Эх, а ведь ему-то, можно сказать, пообещали! Он-то уже настроился! Суровая штука жизнь, одни обломы кругом...       От мысленных причитаний Вэй Ина отвлекла мелодия телефона. Сразу опознав в ней ту, что он ставил на контакт дяди Хуа, парень со смутными неприятными предчувствиями поспешил за смартфоном в свою комнату. И, надо сказать, интуиция его не подвела!       Вернувшийся из ванной Лань Ванцзи застал Вэй Усяня сидящим на краешке дивана со смятым полотенцем в руках; парень, понурившись, печально разглядывал какую-то точку на противоположной стене. Неведомо как неприступный старшеклассник понял, что на этот раз известный разгильдяй отнюдь не изображал показного уныния, и забеспокоился.       — Вэй Ин, что-то случилось? — с тревогой спросил он.       — М-м-м? — парень, встрепенувшись, очнулся от своих дум. Легко отмахнулся. — А, да так. Не обращай внимания. Я в душ, поэтому, так и быть, можешь занять диван. Баю-бай, спокойных снов, Лань Чжань! — Вэй Усянь бодренько вскочил и пружинистым шагом направился в ванную.       Появившись в гостиной через несколько минут, старшеклассник с удивлением обнаружил, что Лань Ванцзи не то, что не лег — даже покрывала с дивана не снял. Так и сидел на нем в неподвижности, еще и без учебника в руках. Вэй Усянь, вытирая махровым полотенцем голову, посмотрел на настенные часы — почти четверть десятого. Ай-яй-яй, да как так можно, это же вопиющее нарушение правил, дядя же такого не простит, строгий дядя за такое заругает так заругает! По-доброму усмехнувшись, Вэй Ин не мог не поинтересоваться:       — Лань Чжань, чего не спишь, неужели меня ждешь?       — Да, — спокойно признал тот. — Ты не ответил на мой вопрос.       — Ась? — Вэй Ин приподнял брови. Хмыкнул. — До какой же степени ты, оказывается, упрямый, Лань Чжань. Такой упрямый, что это даже мило — вот как тут не уступить? Тем более, что и скрывать-то особо нечего. Мне завтра в четыре утра вставать, вот я и взгрустнул немножко.       Едва заметно нахмурившийся Лань Ванцзи почему-то с первого раза угадал причину столь раннего подъема того, кто в выходные предпочитал вставать не раньше девяти утра.       — Это распоряжение мастера Хуа?       — Угу. Сам в шоке, че так рано-то. Но зато я так к шицзе до отъезда заглянуть успею, — Вэй Ин пожал плечами и пристроил свое полотенце на спинке первого попавшегося стула.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи сделал паузу, поколебавшись, а потом решительно продолжил: — Почему ты не отказываешься от уроков мастера Хуа?       — Э? — Вэй Ин не ожидал такого вопроса. — А почему ты думаешь, что я должен от них отказаться?       — Тебе ведь не нравится эта учеба, ты уклонялся от нее под предлогом игры на флейте, — напряженно произнес Лань Ванцзи. — Кроме того, я догадываюсь, чему он учит. Как и о источнике его дохода. Тебе и правда это интересно?       — Ну, если уж говорить о том, что мне интересно, то это химия. И физика, и ты, — Вэй Усянь аккуратно присел на диван, рядом с Вторым Нефритом. Расстояние он выбрал идеально: не далеко, но и не слишком близко, тем самым удерживаясь буквально на грани приличий. — Ну, еще биология ничего, есть что поизучать. Вот ты в какой универ хочешь поступать? Я пока еще не решил, что лучше — на химика идти или на физика-ядерщика. Или, может, мне стать биологом, чтобы в Тихом океане китов ловить? — парень прыснул со смеху.       — То есть, учиться у мастера Хуа тебе не хочется, — подытожил Лань Ванцзи. Он был как-то даже чересчур серьезен и не давал увести разговор в сторону. — Тогда почему ты не отказываешься от занятий с ним?       — Вот ты настойчивый, Лань Чжань, — вздохнул Вэй Усянь. — Ни на миллиметр от своих позиций не отойдешь. Хм, интересно, а если твое упрямство начнет противоречить школьным правилам? — демонстративно задумался парень. — Что победит: какая-то глупая, но упрямая идея или устоявшиеся принципы? Я на такое противостояние очень хотел бы посмотреть, и желательно с мешком попкорна!       — Вэй Ин! — резко одернул его Лань Ванцзи, явно не предрасположенный к шуткам. — Ответь на вопрос.       — Черт возьми, какое давление! Ладно-ладно, не злись. Похоже, что я-то твоему упрямству точно проиграю, — смиренно признал Вэй Ин, разведя руками. И невинно улыбнулся. — Вот только ответь сначала сам на один вопрос. Что заставило тебя думать, будто дядя Хуа меня плохому учит?       — Я помогал отцу просматривать записи с камер за второе сентября, — сухо произнес Лань Ванцзи. Вэй Ин продолжал спокойно улыбаться. — Многие из них оказались повреждены или удалены. Как сообщил доверенный специалист, это произошло из-за системного сбоя, возможно, случайного. Пострадали записи почти за весь сентябрь, а также за июль с августом. Отец сосредоточился на этом, а меня попросил проверить то, что осталось неповрежденным. В том числе я изучал записи с тех камер, что установлены в общежитии старшей школы. Вечером второго сентября я смог увидеть лишь то, как вы трое около девяти вечера уходили из комнаты, а также как вернулись в нее уже заполночь. Ни в каких других местах вас видно не было.       — Случайный сбой, серьезно? — Вэй Усянь выделил главное для себя. — Да такой, что повредил столько записей да со стольких камер? Притом незаметно для вас. Фантастика какая-то! Ваши компьютерщики совсем неумехи, или… — он не стал заканчивать то, что так и просилось на язык: может, среди ваших работников затесались предатели. Семья Лань, очевидно, и так догадывалась об этом, раз директор доверил проверку записей только себе и своему младшему сыну. Старший, вероятно, также получил какое-то задание. Зато теперь становилось понятно, почему в Гу Су значительно прибавилось камер. Возможно, и айтишников сменили. — А твоему отцу не приходила в голову мысль еще и патрулировать корпуса, для верности? Камерам-то не во всем можно верить, как оказалось.       — Месяц назад. Уже начато, — кратко ответил младший сын директора. — Твоя очередь.       — М-м-м?       — Ответь на мой вопрос.       — Но я же еще не все спросил! — запротестовал Вэй Ин. — Почему ты раньше ничего об этом не сказал? Вам нужна помощь? А будут ли…       — Вэй Ин! — нетерпеливо оборвал его Лань Ванцзи.       Парень вздохнул с видом а-ля «какая я бедняжка, что ж на меня все строжничают». Что ожидаемо, его старания пропали зря.       — Ну, я не отказываюсь от этих занятий потому, что с их помощью можно очень круто подготовиться к спортивным соревнованиям. В Юньмэне, к слову, все первые места были мои! Да и по городу тоже. Дядя Хуа научил меня бежать быстрее, прыгать выше, пинать мяч дальше. А что я отлынивал от этих уроков с помощью флейты, так это лишь потому, что лентяй. Знаю, что надо, а все равно напрягаться не хочу. И не делай поспешных выводов о его работе, Лань Чжань, ты же знаешь, не стоит так поступать, не зная всех фактов. Подумай сам, разве найденные тобой доказательства так уж надежны? Подумаешь, на записях нас с ребятами нет! Можно подумать, раз я догадался о слепых зонах камер, меня сразу в преступники записывать надо, и дядю Хуа тоже. Это же всего лишь игра, те же прятки, только поинтереснее. Все мальчишки так делают, просто я справился лучше всех.       — В подземном переходе нет удобных укрытий, там почти невозможно остаться незамеченным, — бесстрастно возразил Лань Ванцзи. — Только люди со специальными знаниями и навыками смогли бы пройти, не обнаружив себя. И эти знания получают и используют не для игр.       — А у меня и без специальных знаний получилось остаться незамеченным, — Вэй Ин пожал плечами. — Просто я умный, вот и все. Местами, само собой.       — Я знаю, что ты сейчас лжешь, Вэй Ин.       — А я знаю, что предположения остаются предположениями без опоры на прочные факты, — серые глаза Вэй Усяня на мгновение приобрели стальной оттенок, но быстро вернули себе привычный расслабленно-озорной блеск. Парень беспечно улыбнулся. — К слову о предположениях. Папа и дядя Хуа по телефону сказали, что Гу Су грозит опасность, но пока не уточняли, какая. После твоих слов о потерянных записях с ними нельзя не согласиться. Я попрошу, чтобы они и тебе сообщили все подробности. А за сим пора бы нам спать! — Вэй Ин рывком поднялся с дивана, сладко потянувшись. — У меня ранний подъем, у тебя предписанный распорядок — что-то мы засиделись, ох, какие мы безобразники!       — Вэй Ин, — окликнул его Лань Ванцзи. — Если на самом деле ты хочешь отказаться от занятий с мастером Хуа, но не можешь, только попроси, и я помогу тебе этим. Вместе мы справимся. Я справлюсь.       Вэй Усянь, уже успевший дойти до дверей своей комнаты, обернулся. Второй Нефрит, не мигая, пристально смотрел на него; в его глазах без лишних сложностей можно было различить непреклонное, даже отчаянное намерение помочь. Вэй Ин сглотнул подступивший комок. Лань Ванцзи ведь сейчас серьезно имел в виду, что готов самолично защищать его от нападок ух какого злого и жестокого Хуа Чэна? Притом, что Второй Нефрит совсем недавно имел возможность довольно-таки продолжительное время пообщаться с ним наедине. А дядя Хуа при желании умел быть очень пугающим.       Вот так просто, наперекор столь высоко почитаемым правилам приличия, влезать в дела чужой семьи, чтобы помочь тому, кто, по мнению Лань Ванцзи, в этом нуждался, но был не силах справиться в одиночку. Должно быть, кристально честный юноша был свято убежден, что Вэй Ина еще с ранних лет злонамеренно толкали в сторону скользкой темной дорожки, уводя прочь от добропорядочного пути достойных людей. Мол, так жить будет проще, веселее и со всех сторон приятнее, нежели чем за жалкие крохи работать где-нибудь в офисе и попусту тратить таким образом свое время и нервы. Ну да, где уж ребенку возразить большому и страшному дяде, так и придется у него учиться! Как будто приемным отцом Вэй Ина был именно равнодушно-жесткий Хуа Чэн, а не законопослушный и заботливый Се Лянь. Но, возможно, для незнающего человека именно так все и выглядело со стороны? Что Вэй Усянь был невинной белой овечкой, которую угнетал злой серый волк. Вот только сама «овечка» прекрасно знала, что нарисованная картина отнюдь не соответствовала действительности. И… снова повторилась старая, теперь уже старая, история: Вэй Ин не мог, не находил в себе сил врать Лань Ванцзи, как и вводить его в заблуждение с помощью сложной смеси лжи и полуправды. Только не Лань Ванцзи, только не сейчас, когда столкнулся с таким искренним участием к своей судьбе со стороны человека, в которого успел влюбиться. Лучше уж сказать ему правду, пусть это и значило напроситься на ссору. Зато на честную ссору.       — Лань Чжань, — мягко произнес он, возвращаясь к дивану. — Никто меня не заставлял. Дядя Хуа предложил, объяснил, почему, и я согласился.       — Но зачем это тебе? — резковато спросил Второй Нефрит.       — Затем, что эти уроки успели уже несколько раз спасти мне жизнь, — просто ответил Вэй Ин. — Помнишь ту историю, что я рассказал в надзорной комнате? Любой ребенок на моем месте паниковал бы, а вот я почти нет. Ведь на моих тренировках бывало и не такое. Например, годом ранее дядя Хуа бросил меня одного вплавь по реке с быстрым течением. Жуть жуткая, но зато я получил полезнейший опыт, который сильно выручил меня в том лесу. Во время того заплыва я научился цепляться так, что и сам черт из моих рук бы не вырвался, благодаря чему и на дерево смог залезть до нужной высоты, и на землю потом без всяких проблем спуститься. И уж, конечно, мне было все равно, сколько там подо мной метров: в этот-то раз у меня под руками была надежная опора! Гм. Не убедил, да?       — Методы мастера Хуа бесчеловечны, — с негодованием обрубил Лань Ванцзи, гневно сверкнув глазами. И куда подевалась его обычная бесстрастность? — Никакая польза не может их оправдать. Такой, как он, не может быть ничьим наставником! Тем более, твоим.       — Дядя Хуа жесткий, конечно, но палку-то не перегибает, — Вэй Усянь покачал головой. — Он никогда на давал заданий, с которыми я не смог бы справиться. Перед той рекой я вдоволь успел наплескаться везде, где только можно, так что плавать научился, аки рыбка, и потонуть, по идее, не должен был. Смысл того заплыва был скорее в том, чтобы научиться быстро соображать в экстренной ситуации. Ну а на всякий несчастный случай дядя Хуа ведь рядом держался, спас бы.       — Не за всем можно уследить! — отчеканил Второй Нефрит. — Тебе было девять лет, ты мог погибнуть.       — А бродяжничать я начал в четыре, когда осиротел, — Вэй Ин пожал плечами. — Девять лет — это не так уж и мало.       Лань Ванцзи хотел было что-то сказать, но оборвал себя, опустив глаза. Впрочем, Вэй Ин и так все понял.       — Мне не привыкать видеть жалость к себе, я ведь большую часть времени специально ее у всех подряд вызываю, — он усмехнулся. — Пару раз даже дядю Хуа смог разжалобить — вот я тогда удивился, так удивился! Но, если по-серьезному, я в ней не нуждаюсь. Серьезно, Лань Чжань, не нужно сочувствия. Всем при рождении выпадает свой расклад, у всех возникают свои тяготы. Мне достались эти, так что же теперь, вовсе не жить, а только и делать, что целыми днями жаловаться на вселенскую несправедливость? Да ну, это неинтересно и быстро надоедает. Я считаю, что в конечном итоге мне скорее повезло. Мозги при рождении кое-какие достались, приемный отец просто золото, а не человек, дядя пусть и со своими заскоками, но тоже ничего. Все эти острые блюда в холодильнике он для меня готовил, если что! Папа из-за своей работы не успел бы. Еще семья Цзян мне уже как родная, с тобой вот мы близки. По-моему, у меня сейчас все хорошо, — заключил Вэй Ин с улыбкой.       — Надеюсь, что так, — тихо произнес Лань Ванцзи, отведя взгляд. — Но было бы еще лучше, если бы ты отказался от учебы у мастера Хуа. Он слишком жесток. Его методы непростительны, а навыки, которым он обучает, могут только сбить с толку, от их использования не будет ничего хорошего. Пожалуйста, подумай еще раз и выбери другой путь. Быть преступником — не для тебя. Если у тебя когда-нибудь возникнут трудности, не прибегай к таким методам, лучше попроси помощи у меня, я всегда тебе помогу. Всем, чем нужно.       — Лань Чжань, — в груди у Вэй Ина потеплело. Появилось ощущение, как будто кто-то заботливо накрыл его невесомым, но все равно очень теплым пуховым одеялом и вдобавок еще нежно погладил по бестолковой головке. — Лань Чжань, не беспокойся зря. Может, я и выучился паре трюков, но ведь использую их только для шалостей. Если же мне срочно понадобятся деньги, то я с большей вероятностью пойду на паперть. И вот ни капли не стыдно будет, веришь? А если встретится кто-то знакомый — я только еще громче подаяние просить начну, чтобы хотя бы он монетку мне кинул. Благо, что знакомых у меня много. Кстати, об этом. Зачем мне паперть, когда есть интернет! Попрошу Не Хуайсана, он организует в сети сбор добровольных пожертвований для меня! — Вэй Ин расхохотался. — Серьезно, этот парень незаменим в качестве союзника, но боже мой, какой страшный из него вышел бы враг! Никому такого не пожелаю, так что поосторожнее с ним, Лань Чжань. Я не шучу.       — Тогда… — Лань Ванцзи, занятый своими раздумьями, явно пропустил последние слова мимо ушей. Он настойчиво произнес: — Получается, что серьезной необходимости в учебе у мастера Хуа все-таки нет. Откажись от нее.       — Она есть. Говорю же: занятия с ним уже несколько раз спасали мне жизнь, поэтому я и намерен их продолжить. Я слишком часто сам себе нахожу неприятности, чтобы так легко отказываться от полезной учебы, которую забесплатно предлагает опытный человек, — со спокойной уверенностью произнес Вэй Усянь. — В жизни всякое может случиться, и для защиты себя и близких порой может пригодиться то, чего и не ожидал. И это не тот случай, когда я готов спорить, Лань Чжань, — он покачал головой, глядя на закаменевшего Второго Нефрита семьи Лань. — Каждому при рождении достается свой расклад, у каждого своя судьба, как и свое понимание, что допустимо, а что нет. Это нормально, Лань Чжань, что у нас могут расходиться взгляды на жизнь. Что ненормально — так это навязывание своих взглядов.       «Минут пятьдесят очков к милости, — со вздохом прокомментировал свои слова Вэй Ин. — Если не больше. Но ничего не поделаешь. Рано или поздно этот разговор все равно состоялся бы».       Благородный и праведный юноша помолчал, подбирая слова.       — Тогда я сделаю так, — наконец, медленно произнес он. — Чтобы в твоей жизни не появлялась необходимость в использовании недостойных методов. Я покажу тебе, как правильно нужно решать проблемы. Или решу их за тебя сам. Тогда в учебе у мастера Хуа не останется нужды.       «Ух ты, почти предложение руки, сердца и пожизненной заботы! — восторженно подумал Вэй Ин, небывало обрадовавшись. — Я за, я за, я за-за-за!»       — Да это же лучшее предложение, что я только слышал за всю свою жизнь! — вслух сказал он, ликующе рассмеявшись и от полноты чувств еще и захлопав в ладоши. — Нет, я понимаю, что приличней было бы отказаться, мол, как же так, Лань Чжань, а как же твоя личная жизнь, твои планы, твое время, ну и все остальные благородные слова. Но не-е-ет, я отказываться не буду! Я ведь уже говорил, что я местами умный, но при этом еще и бесстыдный? Вот, повторю. Мне все нравится, Лань Чжань, позаботься обо мне, пожалуйста! А я обещаю позаботиться о тебе, насколько хватит моих исключительно благочестивых и добропорядочных сил. Давай всю нашу жизнь так делать?       — Хорошо, — Лань Ванцзи с явным облегчением кивнул.       — О-о-о, у меня передоз счастья и нежности в крови! Лань Чжань, можно, я тебя обниму? — заискивающе улыбнулся Вэй Ин, раскинув руки.       Лань Ванцзи, казалось, вздрогнул и поспешно отодвинулся.       — Ну нет, так нет, — пожал плечами Вэй Усянь. — Эх, ладно, сколько там на часах? Ого, одиннадцатый час! Точно спать пора. Желаю хороших снов моему хорошему Лань Чжаню! — мелодично пропел парень и, проказливо захихикав, убежал к себе.       Отличное завершение дня! Вэй Ину теперь было уже все равно, что за испытания ему предстояли завтра — какая разница, если дома его будет ждать такой добрый и заботливый Лань Ванцзи? Серьезно, вот как он может быть таким классным, это же просто преступление! Теперь вот пускай терпит бесконечные ухаживания со стороны по уши влюбившегося в него Вэй Ина, раз уж посмел быть таким возмутительно потрясающим! Сейчас-то Лань Ванцзи, очевидно, не заинтересован ни в чем подобном, но когда-нибудь он обязательно оценит, какое счастье так настойчиво его добивается. Оценит и согласится. Вэй Усянь, конечно, не самый лучший в мире человек, но для Лань Ванцзи он постарается таковым стать!