В другой жизни

      Подъем в четыре утра стал для Вэй Усяня тем еще подвигом, однако парень, подключив к делу всю свою волю, справился. Более того, он и собрался минут за пятнадцать — куда быстрее, чем кто-либо мог ожидать от известного ленивца и уклониста. Острожничать, чтобы не разбудить гостя, Вэй Ину не пришлось: гость проснулся даже раньше него самого, по-военному быстро собрался и вместо завтрака напряженно играл в гляделки с равнодушно-ехидным Хуа Чэном. Отец с сыном сделали все, чтобы предотвратить возможную перепалку, и находили всевозможные поводы для разделения вероятных противников в пространстве. Собственно, это и было секретом невероятно быстрых сборов Вэй Усяня. Мог ведь, когда хотел!       Уходил парень затемно, немного заплетающимся от недосыпа шагом, а возвращался уже где-то в одиннадцать и почти бегом. В грязной порванной куртке, в царапинах, с парочкой синяков и о-о-очень нервный.       — Вэй Ин! — тревожно воскликнул Лань Ванцзи, бросившись ему навстречу. Учебник вылетел у него из рук, да так и остался валяться рядом с диваном, позабытый своим владельцем.       — Лань Чжа-а-а-ань! — жалобному голосу Вэй Усяня позавидовали бы профессиональные плакальщицы. Только зайдя в квартиру, он кинулся обниматься с объектом своих сердечных чувств, обхватив того за шею и мелко вздрагивая. Сдержанный юноша, обычно крайне ревностно охранявший свое личное пространство, поначалу замер, а затем осторожно обнял его за талию в ответ. — Ох, Лань Чжань, никуда от тебя больше не уйду, и ты меня не оставляй! Как же я сегодня страдал, и как же мне было страшно!       — Ты в безопасности, Вэй Ин, — тихим успокаивающим тоном произнес Лань Ванцзи. С учетом его глубокого голоса, от которого у малоразговорчивого юноши еще и слегка вибрировала грудная клетка, эти слова прозвучали просто чарующе, даже гипнотически. — Я защищу тебя.       Вэй Усянь чуть не расплакался от нахлынувшего счастья и прижался к любимому человеку еще теснее. С удовлетворением вздохнув, парень прикрыл глаза.       — М-м-м, как же хорошо, — промычал он с улыбкой.       Он цеплялся к временно покладистому Лань Ванцзи добрых минут пять, если не больше, а потом все же с неохотой отступил. А то становилось уже подозрительно и неприлично — как бы отторжения у своей зазнобы не вызвать.       — Эм, прости, Лань Чжань, — неловко извинился Вэй Ин, потеребив свою и без того лохматую макушку. — Я тебя испачкал всего.       — Неважно, — Второй Нефрит, едва заметно нахмурившись, нетерпеливо покачал головой. — Переоденься и умойся. Я обработаю твои раны.       — Так точно! — Вэй Ин залихватски отдал честь и хихикнул. Лань Ванцзи бросил взгляд на его ладони, на которых красовались пропитанные засохшей кровью марлевые повязки, и нахмурился отчетливее.       С утра Вэй Усянь с редкой для себя дальновидностью ушел в старых вещах, испортить которые было бы не жалко. Без сожалений скинув их, он принял душ и оделся в свои привычные домашние штаны и растянутую рубашку. Грязную и местами порванную одежду, поколебавшись, парень все же решил оставить в ванной — вдруг ее еще можно будет отстирать и потом каким-нибудь образом использовать, ну а бинты, с помощью которых Се Лянь обработал наиболее кровоточащие порезы, выбросил. Уже чистым старшеклассник вышел к ожидавшему его Лань Ванцзи, который за это время успел разместить на кухонном столе небольшой полевой госпиталь.       — А я и не знал, что у нас столько бинтов есть! — удивленно заметил Вэй Ин, разглядывая не пойми откуда взявшиеся запасы, пока сосредоточенный Лань Ванцзи осторожно протирал царапины на его руках небольшой марлевой салфеткой, смоченной перекисью. — Где ты все это нашел, Лань Чжань?       — Купил сегодня в аптеке, — кратко ответил тот, не отвлекаясь от своего занятия.       — А ты очень предусмотрительный! — с улыбкой похвалил своего благодетеля Вэй Ин. Он старался не морщиться от боли, пока Лань Ванцзи был занят обработкой его мелких ранений. — Но, по-моему, ты слегка перестарался. Даже жгут принес, подумать только! Не такой уж я растяпа, в самом деле. Наверное.       Негромко хлопнула входная дверь — это вернулись взрослые. Хуа Чэн, обозрев происходящее на кухне, только молча усмехнулся, а Се Лянь, поставив пакеты с продуктами на стул, решил присоединиться. В две пары рук процесс оказания медицинской помощи надолго не затянулся, и совсем скоро Вэй Ин с интересом рассматривал свои оплетенные многочисленными пластырями руки. Получились своеобразные перчатки.       — В следующий раз внимательнее смотри по сторонам, А-Ин, — мягко произнес учитель кэндо, помогая Лань Ванцзи с уборкой на столе. — Ты бы не поранился вовсе, если бы вовремя заметил те кусты.       — Да не, я специально к ним бежал, — жизнерадостно заявил потерпевший. — Там собаке было сложней меня достать, и я получил передышку, чтобы собраться с духом.       Приемный отец терпеливо вздохнул.       — Можно же было на дерево залезть.       — А. Ну да. Можно было, ха-ха-ха, — неловко засмеялся Вэй Ин, почесав затылок. — А я и не сообразил.       — Вот и поделом тогда тебе, дураку, — флегматично постановил Хуа Чэн, спиной прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. — Может, хоть в следующий раз умнее будешь.       — Мастер Хуа, если ваши задания столь опасны, что приводят к травмам, прошу, позвольте мне присматривать за Вэй Ином в ходе их выполнения, — ровно произнес Лань Ванцзи, до этого внимательно прислушивавшийся к разговору. Он направил на спокойного до полного безразличия мужчину в красном непреклонно-решительный взгляд. — Я прослежу за его безопасностью.       — И кто тогда в итоге эти задания выполнять будет: ты или он? — миролюбиво протянул «злой и страшный» с легкой улыбкой. — Ты-то, думаю, справишься, а вот насчет мелкого я не уверен. Совсем бестолочью его не назовешь, но ведь и дурак не из последних, а с такой гиперопекой еще и научиться ничему не сможет. Вляпается как-нибудь в неприятности по неосторожности, и что тогда с ним будет, если в это время чудесного спасителя рядом не окажется?       — Я буду рядом, — Лань Ванцзи мотнул головой, упрямо поджав губы.       — Я за! — тут же сообщил Вэй Ин.       — Мелким слова на давали, не видишь, старшие разговаривают, — небрежно сделал ему замечание Хуа Чэн. Вэй Усянь в деланой обиде надулся, а Лань Ванцзи посуровел и явно собрался вступить из-за этого в спор.       — Мне нравится твое стремление защитить А-Ина, Лань Ванцзи, однако сопровождать его везде у тебя все же не получится, — мягко произнес Се Лянь, уже начавший вынимать продукты из пакетов, но решивший ненадолго оторваться от своего занятия и присоединиться к разговору. — Как бы тебе ни хотелось иного, в конечном итоге всегда рядом с ним сможет оставаться только он сам. Поэтому пусть и учится справляться со всем сам. Да, сегодня А-Ин поранился, но в процессе учебы некоторые травмы неизбежны. Чтобы уберечь его даже от царапин, тебе действительно придется делать всю работу на занятии самому, и тогда оно станет для А-Ина бесполезным. Ничего не поделаешь, Лань Ванцзи, иногда ради заботы требуется проявить жесткость.       Второй Нефрит промолчал. То ли потому, что всерьез задумался над этими словами, то ли потому, что не захотел вступать в долгий и, скорее всего, бесполезный диспут: Лань Ванцзи слишком уж потакал своему упрямству, чтобы быстро и легко менять сложившееся мнение о чем-либо.       — Я уже говорил, что не против доверить обучение мелкого тебе, Лань Ванцзи. Тренируйтесь вместе на здоровье, мне же легче, я смогу спокойно заниматься своими делами, — безразлично произнес Хуа Чэн, а затем с намеком на сталь в голосе продолжил: — Но это только пока не против. Результаты мелкого меня сейчас в целом устраивают, но посмотрим, что будет через месяц. Если так сильно заботишься об этом лентяе, то лучше не позволяй ему халтурить. Иначе он провалит мои задания, и тогда за него возьмусь уже я.       Лань Ванцзи стойко встретил его жесткий взгляд и уверенно кивнул.       — Я понял. У вас не возникнет необходимости вмешиваться, мастер Хуа.       — Что-то мне сейчас страшновато стало, — встрял Вэй Ин, округливший глаза в преувеличенном испуге. — Дядь Хуа, ты что делаешь! Лань Чжань мне и так по две тренировки в день назначил, еще и с пяти утра, что дальше-то будет?       — Дальше я бы назначил три. Все равно на внеклассные занятия не ходишь, нечего это время на развлечения тратить, — безжалостно заявил Хуа Чэн.       — Лань Чжань, надеюсь, ты сейчас ничего не слышал.       — Я услышал, — к ужасу Вэй Усяня, Лань Ванцзи кивнул с самым серьезным видом. — И подумаю над этим.       — Конец моей беззаботной школьной жизни, — славящийся своим разгильдяйством старшеклассник горестно вздохнул. — Надеюсь, ты доволен, дядя Хуа.       — Не совсем, но я считаю это хорошим началом, — любезно сообщил Хуа Чэн, тонко улыбаясь. — У Лань Ванцзи определенно есть талант бороться с уклонистами. Я ожидал, что ты начнешь спорить с ним насчет трех занятий в день, а ты даже для вида не посопротивлялся. Похоже, я пристраиваю тебя в надежные руки, — заключил он с добродушной усмешкой.       — Я тоже считаю Лань Ванцзи надежным человеком, — добавил Се Лянь, уже успевший убрать все продукты в холодильник. — Но по возможности лучше присматривайте друг за другом оба, вероятно, в Гу Су скоро станет небезопасно.       Вэй Ин встрепенулся.       — Точно! Вы же мне утром так толком и не рассказали ничего. Что за опасность-то?       Насторожившийся Второй Нефрит просто кивнул, молчаливо соглашаясь с вопросом.       Рассказ много времени не занял; говорил в основном Хуа Чэн, отрывисто и по существу. И, если Лань Ванцзи сохранил сосредоточенное молчание, то Вэй Усянь удивлялся за двоих. Они же просто отогнали хулиганов, откуда такие последствия? Понятно еще, если бы Вэнь Чжао захотел подстеречь его где-нибудь в тихом местечке, желательно безлюдном, но чтоб из-за такого на целую школу нападать?       — Не, так-то все логично звучит, но… — Вэй Ин взлохматил макушку. — Все равно поверить сложно. Ну что Вэнь Жохань может сделать Гу Су? Он же не дурак, чтобы какое-то преступление устраивать, на него ж сразу все подумают! Из-за этого видео и подумают.       — Про него давно уже много чего думают. Но, тем не менее, он все еще на свободе и даже на своей должности, — пожал плечами Хуа Чэн. — Не стоит недооценивать врагов, мелкий. Иначе когда-нибудь они удивят тебя так, что больше удивляться уже ничему не сможешь.       — Да я просто не знаю, что он может сделать! Пап, дядь Хуа, вы как думаете?       Те переглянулись.       — Слишком много вариантов, — вздохнул Се Лянь. — Самое банальное, что из всех возможных действий Вэнь Жоханя приходит мне в голову, так это привоз некачественной еды в школу. Просто заменить ее где-нибудь в городе на ту, что содержит кишечную инфекцию, и готово. О Вэнь Жохане если и подумают, то без должной уверенности и вскользь, а вот руководство Гу Су замучается всем объяснять, по чьей же вине произошло массовое пищевое отравление.       — Это… жестко, — протянул Вэй Ин. — И откуда у тебя такие идеи, пап?       — Ну, я все-таки постарше тебя, — как-то грустно улыбнулся Се Лянь. — Доводилось слышать о подобном. Но, на самом деле, необязательно все будет именно так. У этого способа слишком много посредников, а значит, слишком много шансов быть раскрытым. Хватит даже одного свидетеля, чтобы в условиях начавшегося скандала репутация Цишань упала на самое дно.       — Хотя полностью исключать такой вариант все же нельзя, — равнодушно добавил Хуа Чэн. — Очень вероятно, что у Вэнь Жоханя есть связь с криминалом. Раз так, ему достаточно будет передать просьбу одному лишь компетентному человеку оттуда, чтобы тот устроит все сам. Можете не сомневаться, работа в таком случае будет выполнена на высшем уровне, да так, что вину школы в произошедшем никто не станет подвергать сомнению. Конечно, стоить это будет дорого, но, думаю, Вэнь Жохань в состоянии заплатить.       Старшеклассники помрачнели.       — Я передам отцу, — безэмоциональным тоном произнес Лань Ванцзи. — Он найдет возможность проверять все, что попадает на территорию школы.       — Пускай охрана вообще ухо востро держит, — кивнул мужчина в красном. — И за своими коллегами тоже следит. Подкуп нужных людей — самый напрашивающийся способ навредить Гу Су.       Второй Нефрит нахмурился, но спорить не стал. Очевидно, идея предательства была ему неприятна, но опровергнуть ее он не мог, и Вэй Усянь знал, почему. Как-то же пропало множество записей с камер! Сомнительно, что из-за случайной системной ошибки.       — Как я и говорил, будьте внимательны, — мягко произнес Се Лянь. — Заботьтесь друг о друге, но прежде всего рассчитывайте сами на себя. Ожидание помощи может стать потерей времени.       — Ну все, напугали, — вздохнул Вэй Усянь. — Хоть прям всей школой эвакуируйся. Не надо так накручивать! Кто предупрежден — тот вооружен. Справимся!       — Не будь так беспечен, Вэй Ин, — с непонятным выражением произнес Второй Нефрит. Кажется, он хотел добавить что-то еще, но остановился в сомнениях. Мотнул головой и в итоге промолчал.       — Согласен. Поменьше самоуверенности, мелкий, иначе когда-нибудь больно получишь по голове, — с оттенком недовольства произнес Хуа Чэн. — Хотя о чем это я, тебе ведь уже где-то сотню раз прилетало по первое число, но вот ты опять за старое. Мне обязательно дважды повторить, что опасность нешуточная? Будь осторожнее.       — Так точно! — бодро отрапортовал Вэй Усянь.       Его наставник только головой покачал, ничуть не поверив в его серьезный настрой.       — Надеюсь, жизнь будет тебе менее строгим учителем, чем я. Хотя сомневаюсь.       Не сказать, чтобы Вэй Ин совсем не впечатлился нависшей над школой угрозой, однако посчитал, что каждую минуту трястись от страха глупо. В данный-то момент он ничего не мог сделать, так ведь? Лань Ванцзи предупрежден, его отец тоже — Второй Нефрит поспешил ввести его в курс дела сразу же после завершения разговора с Се Лянем и Хуа Чэном, в коротком телефонном разговоре. Сам Вэй Ин написал обо всем Не Хуайсану, который являлся неофициальным главой разведки Гу Су. Конечно, в распоряжении чрезмерно любопытного друга были одни лишь школьники, но, наверное, и таких информаторов могло быть достаточно. Не Хуайсан отнесся к угрозе вполне серьезно и пообещал поспрашивать народ о всяком подозрительном, да и вообще держаться настороже. Понятное дело, он не собирался сообщать своим «подчиненным» все подробности дела, чтобы не спровоцировать массовую паранойю. Ну да придумает взамен правды что-нибудь безобидное и при этом убедительное, в его способностях Вэй Усянь нисколько не сомневался. Сам парень тоже был готов к неожиданностям, вон, дядя Хуа сегодня лично это проверил, на пару с приемным отцом. Все, Вэй Ин сделал, что мог, а дальнейшее было уже вне его компетенции. Поэтому и переживать не стоило, во всяком случае, пока. Вполне спокойно парень отправился к себе в комнату, чтобы начать собираться в гости к Цзян Чэну и шицзе, как вдруг его окликнул Лань Ванцзи:       — Вэй Ин, у тебя есть еще травмы?       — В смысле? — парень обернулся.       — Я заметил, что ты бережешь правый бок.       «Вот глазастый, — подивился Вэй Усянь. — Стоило только на минуту отвлечься, как меня тут же раскрыли».       — А, да так, ударился немного, пока от собаки убегал, — как можно беззаботней сказал он вслух. — Ерунда, простой синяк. Денек поболит и пройдет.       — Дай посмотреть, — непререкаемым тоном произнес Второй Нефрит, подходя ближе.       «А потом меня оставят в покое?» — мысленно задал сам себе риторический вопрос Вэй Ин, приподнимая рубашку. Под правой лопаткой у него наливалась красным обширная гематома, которая, вопреки заверениям парня, на самом деле отдавала болью даже при легком касании.       — Вот.       Лань Ванцзи пристально изучил место травмы и, сохранив нечитаемое выражение лица, контролируемым голосом произнес:       — Я попрошу у твоего отца лед. А потом поедем в больницу. У тебя может быть перелом ребер, нужно проверить.       «Так и знал, что без доктора не обойдется», — Вэй Ин обреченно вздохнул. Вот поэтому он и не хотел ничего говорить! Столько усилий приложил, чтобы не выдать свою боль от ушиба, а все оказалось без толку.       — Но я же собирался пойти к шицзе!       — Успеем, — безапелляционным тоном постановил Второй Нефрит и ушел на кухню. Когда он вернулся через пару минут, чинно сидящий на диване Вэй Ин скромно сообщил:       — А у нас денег на доктора нет.       — У меня есть.       — Ну нет, разве можно вот так запросто брать у тебя деньги, это неприлично! Нет-нет, я не могу так бесстыдно с тобой поступить, мне же потом это лечение комом в горле встанет. Пожалей меня, Лань Чжань! Давай останемся дома.       — Я взял на себя роль твоего учителя. Обеспечить твое здоровье — моя обязанность. Все в рамках приличий, — ровно сообщил Лань Ванцзи, одной рукой прикладывая к месту гематомы через ткань рубашки хладоэлемент, а второй доставая телефон для вызова такси.       — Ты все время побеждаешь в наших спорах, Лань Чжань, это нечестно. Уступи победу мне, разочек хотя бы, — жалобно попросил Вэй Ин.       — Не в этом вопросе.       — Ну во-о-о-от...       Се Лянь поддержал решение Лань Ванцзи, разве что настоял на том, чтобы тот не тратил свои финансы, а взял с собой деньги учителя кэндо.       — А-Ин, не молчи в следующий раз, когда получишь такую травму, — мягко попросил он. — Чем раньше начато лечение, тем лучше.       — Да меня вообще лечить не надо, само пройдет! — как можно убедительней заявил Вэй Ин. И стойко встретил два осуждающих взгляда: один построже, другой помягче. Хуа Чэн, в свою очередь, даже головы в его сторону не повернул, не желая отвлекаться от набора сообщения на телефоне. Только хмыкнул многозначительно. «И вот опять я в меньшинстве», — мысленно вздохнул Вэй Усянь и смирился с неизбежным.       Уже сидя в такси, молчаливо о чем-то размышлявший Лань Ванцзи вдруг спросил:       — Почему на тебя сегодня набросилась собака? — его голос был негромок и не выражал ничего.       — Ну… это было частью тренировки, — Вэй Ин, вспомнив об этом, непроизвольно вздрогнул. И тут же с гордостью похвастался: — И я, кстати, отбился! Эта псина даже цапнуть меня не смогла, правда, исцарапаться мне это не помешало. Серьезно, вот как я не додумался на дерево залезть? Это ж прям напрашивалось, а я чего-то опять дурости делать начал.       Второй Нефрит, после долгого молчания, тихо произнес:       — Это было так обязательно? Натравливать на тебя собаку.       — Ну… наверное, да. У меня к собакам какой-то прям инстинктивный страх, я раньше чуть ли не рассудка лишался, когда видел рядом с собой хоть одну из них, даже если это была какая-нибудь мелкая собачина с ладонь ростом. А сейчас, после всех своих тренировок, я хотя бы думать могу, когда этих страшилищ вижу, — вспомнив свой бездумный панический побег не далее как полтора часа назад, парень досадливо поморщился и тут же уточнил: — Ну, не очень разумно думать, но дать отпор при случае все равно смогу.       — Это слишком жестокий метод для подавления страха, — дрогнувшим голосом произнес Лань Ванцзи. — Вместо этого можно было обратиться к психологу. Использовать гипноз.       — Да не работает это на мне, — безмятежно возразил Вэй Ин. — У папы на основной работе есть психолог, я к нему ходил одно время. Тот аж целую программу для меня придумал! Начать предложил с плюшевых игрушек. Мол, перво-наперво надо насмотреться на таких вот очевидно безобидных псин, привыкнуть как следует к их внешнему виду, а потом собраться с духом и подойти к настоящей собаке — сначала к мелкой и никчемной, а дальше по возрастанию. Это какой-то научный метод, я не вникал. Ну, я попробовал. Вытащил краном из всех торговых автоматов, что в городе нашел, плюшевых уродцев-собакевичей. Ох и сложная это была задача, там же в основном другая фауна водится. Попутно я еще кучу других интересных игрушек достал, — парень невольно улыбнулся воспоминаниям. — Если спросишь, откуда у меня взялось столько денег на все эти игры, то я отвечу, что у меня их и не было. Я накопил первоначальный капитал, а потом каждый раз находил, с кем поспорить, что смогу вытащить пять игрушек подряд. Выигрывал и денежным выигрышем полностью отбивал свои расходы, иногда даже с избытком. Схема работала, как часы, за все время не было ни единого сбоя! — с неприкрытой гордостью заявил Вэй Усянь. Лань Ванцзи никак не отреагировал на его бахвальство, молча ожидая продолжения рассказа. — Ну да я отвлекся. Так вот, не выгорел этот научный метод. Я всю комнату плюшевыми псами уставил, даже ночью старался не оглядываться по сторонам лишний раз, но как боялся собак, так и продолжал бояться. Гипноз на мне тоже пробовали, — Вэй Ин задумался. — Вроде. Я не помню, но папа говорил, что не получилось, значит, пробовали. В общем, сложный у меня случай, терапевтически безнадежный, поэтому оставалась только шоковая терапия. Вот она сработала, до определенной степени, — парню пришлось постараться, чтобы сохранить на этих словах ровный и непринужденный голос.       Терапия была и правда шоковой и довольно-таки жесткой. Хуа Чэн попросту запирал его в одном помещении с собакой на привязи. Длинной привязи: животное могло гулять по комнате почти свободно и не доставало только до одного угла — того, что располагался напротив двери. Да и там трясущемуся от ужаса мальчишке приходилось буквально вжиматься в стену, чтобы избежать любопытного собачьего носа. Поначалу это были обычные небольшие миролюбивые псы, которых, как подозревал Вэй Ин, дядя Хуа «одалживал» из чужих домов. От трусившего ребенка требовалось подойти к собаке и снять с ее ошейника ключ, отпиравший дверь. Вернее, сообразительный мальчик и сам смог бы вскрыть замок чем-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало отмычку, но попробуй еще решись к этой далекой двери подойти! Первое время узник оставался в той комнате допоздна, пока за ним не возвращался недовольный Хуа Чэн. Только много месяцев спустя Вэй Ин с трудом, со слезами на глазах, смог выполнить задачу, поначалу казавшуюся невозможной. Чтобы уже через неделю она усложнилась: приводимые домашние безобидные собаки сменились уличными, довольно нервными и голодными. И в этой ситуации требовалось уже не просто снять с них ключ — нет, нужно было как-то обезвредить зверюгу, чтобы спокойно уйти домой без травм. А когда год спустя Вэй Ин смог-таки самостоятельно выбираться из кошмарного помещения, ему пришлось встречаться с такими собаками уже на улице… без привязи и чем-то сильно озлобленных. А потом и с несколькими за раз.       Да, Хуа Чэн в качестве учителя не знал жалости. А папа Се Лянь не знал всех подробностей — далеко не сразу он научился выпытывать из сына правду. А узнав, начал сопровождать Вэй Ина на таких испытаниях, чтобы лично контролировать столь жесткий учебный процесс.       — Мы попробуем терапию еще раз, — решительно сказал Лань Ванцзи. — В Гу Су есть психолог, подойдем к нему.       — Опять к мозгоправам идти, ну сколько можно, как будто я психопат какой-то, не хочу, — с притворной тоской протянул Вэй Ин и хитро улыбнулся. — Без тебя никуда не пойду, Лань Чжань, так и знай! Тебе придется сидеть рядом со мной и заботливо держать за руку, прямо как трепетную нимфу, угодившую в беду. А если отпустишь — я сразу же убегу куда подальше. Только меня и видели!       Лань Ванцзи терпеливо вздохнул и кивнул, смиряясь с чужими капризами. Вэй Усянь же довольно сощурился, как кот, которого погладили по шерстке. Пожалуй, можно будет еще как-нибудь попробовать выпросить утешительные обнимашки!       А может, и не одни.       ***       Под присмотром Лань Ванцзи старшеклассники и правда все успели, еще и до школы добрались ровнехонько ко времени ужина. Правда, Второму Нефриту это далось нелегко: Вэй Ин, как всегда, то и дело отвлекался на все подряд, а в особенности на диалоги в соцсетях, поэтому куда более дисциплинированному старшекласснику приходилось чуть ли не каждые пять минут напоминать безалаберному парню о времени. «Лань Чжаню бы в больнице так торопиться, — мысленно досадовал на это Вэй Усянь. — Так ведь нет, еще и о дополнительных анализах спрашивал!»       По возвращении в общежитие Вэй Ин на минуту забежал к себе в комнату, чтобы кинуть туда сумку, а затем помчался на четвертый этаж. До столовой он дошел в компании Второго Нефрита: неторопливо, как подобает, но при этом еще неподобающе громко рассуждая о пустяках. Как ни странно, его ни разу не попросили быть потише.       Вся их дружная компания к этому времени уже сидела за привычным столиком и даже почти закончила с ужином.       — Опять опаздываешь, балбесина, — «тепло» поприветствовал друга Цзян Чэн.       — Это все из-за павлина, — тут же перевел стрелки Вэй Ин, усаживаясь на стул. — Я планировал заглянуть к вам домой на пять минут, но заспорил с ним и в итоге просидел почти полчаса. Это все он, это из-за его высокомерного высочества все сроки сместились!       — Эту перепалку ты же сам и начал, — Цзян Чэн закатил глаза, не поверив ни единому оправданию. Не первый же день знал Вэй Усяня, в самом-то деле. — Не мог просто мимо пройти.       — Неа! — ухмыльнулся шумный старшеклассник и шустро заработал палочками, в спешном порядке поглощая набранную еду. Торопливо и молча.       — Не спеши, — в конце концов, сделал ему замечание Лань Ванцзи.       — Угу-угу, — кивнул парень, немного сбавив темп. Дожевав, он пояснил: — Я в комнату тороплюсь, мне учить надо.       — Какое рвение, Вэй-сюн, — с понятным только Вэй Ину неодобрением произнес Не Хуайсан. «Незнайка» глазами указал на спокойно ужинавшего Лань Ванцзи, а потом, с вопросом, посмотрел на нетерпеливого едока. Тот едва заметно качнул головой. — У нас же завтра контрольных нет, чего ты учить хочешь?       — Завтра нет, а послезавтра есть. Надо заниматься, — обрубил Вэй Усянь.       — Я вижу, Ванцзи хорошо на тебя влияет, Вэй-шиди, — с мягкой улыбкой произнес Лань Сичэнь. — Как прошли ваши выходные? — он посмотрел на пластырные «перчатки» Вэй Ина.       — Все супер, я даже уговорил Лань Чжаня приехать ко мне на следующие, — бодро отчитался Вэй Усянь. — А что царапины везде — так это я в кусты по дурости полез. Ну, знаете, на меня иногда находят приступы странностей, хочется каких-то приключений...       Его соседи по комнате понимающе кивнули, а Лань Сичэнь обратил чуть встревоженный взгляд в сторону младшего брата, что-то понял по его неподвижному лицу и успокоился.       — Кстати, мне тут одна мысль пришла в голову, — непринужденно продолжил Вэй Ин, мельком переглянувшись с Не Хуайсаном. — Давайте на следующих выходных все вместе в городе погуляем? Не собираться же нам до конца учебы в одной только столовой, разве это дело? Цзян Чэн, у тебя же большущий дом со всеми удобствами, пригласил бы Лань Сичэня к себе, вышло бы шикарно! А Лань Чжань, как и договаривались, погостит у меня.       Цзян Чэн застыл, не донеся палочки до рта. Пальцы, сжимающие столовый прибор, побелели, и он осторожно скосил глаза в сторону Лань Сичэня, также замершего от удивления.       — Кстати, в следующую субботу начнется тематическая выставка картин, — присоединился Не Хуайсан. — Художники молодые, еще неизвестные, но я слышал, что работы у них очень интересные. Лань-сюн, и правда, давай прогуляемся! Иногда-то можно отвлечься от учебы и работы.       — А там конкурс будет? — деловито уточнил Вэй Ин.       — Нет, а что?       — Да я бы вот тоже мог что-нибудь нарисовать да показать. Вот сделал бы портрет Лань Чжаня, и мне бы точно дали за него главный приз! — размечтался парень, воодушевленным взглядом воззрившись на Лань Ванцзи, прекратившего жевать.       — А ты просто так нарисуй, — посоветовал Не Хуайсан. — На эту выставку уже не успеешь, но я подскажу, как подать свою работу на следующую. Пусть люди полюбуются на твой талант, Вэй-сюн. Может, так ты зарекомендуешь себя как хороший художник и даже сможешь зарабатывать подобным образом в будущем.       — М-м-м, отличная идея! — признательно улыбнулся Вэй Ин. И правда, отличный повод для неспешного вдумчивого созерцания! Он повернулся к Второму Нефриту. — Лань Чжань, согласишься помочь благородному делу?       — Ты слишком безалаберный для такой работы, — фыркнул Цзян Чэн, пока Лань Ванцзи подбирал слова для ответа. — Твоего терпения хватит разве что на глупые шаржи.       Вэй Усянь якобы обиженно поджал губы и жалобно посмотрел на Второго Нефрита.       — Он меня расстраивает, Лань Чжань, — прохныкал он, тыкая палочками в сторону друга детства. Тот в ответ на такой балаган только привычно закатил глаза. — Говорит, что я ни на что не годен. Можно, я тебе поплачусь, Лань Чжань?       — Ты уже ноешь, так чего разрешения просишь, балбесина? — сварливо спросил Цзян Чэн.       — Да что бы ты понимал в нытье, Цзян Чэн, — немного сбился с настроя Вэй Ин. — Гм-гм! Лань Чжань, — вернув себе прежний жалостливый тон, снова обратился он к соседу, который продолжил неторопливо есть, но при этом периодически замирал в раздумьях. — Ты же знаешь, я отличный художник, а меня сейчас так несправедливо обвиняют в лени и недобросовестности. Хотя у меня просто не было возможности доказать, что я могу сделать шедевр, если захочу! А я хочу, чтобы моим шедевром был ты, — начинающий деятель искусства лучезарно улыбнулся, сменив тон на торжественный. — Твой портрет будет самым красивым!       Лань Ванцзи, сохраняя бесстрастный вид, быстро произнес:       — Только если это не повредит твоей учебе.       — Пф-ф, было бы чему вредить! — прыснул со смеху Вэй Ин, но тут же поспешил добавить: — В смысле, да, конечно, из школы за неуспеваемость меня точно не вытурят. Даже не сомневайся, Лань Чжань, эти художества как мне не повредят, так и тебе в тягость не будут. Я ведь для начала собираюсь рисовать только эскизы, чтобы натренироваться как следует. Тебе даже позировать для этого необязательно, просто сиди и учи, пока я буду заниматься творчеством.       Лань Ванцзи, сосредоточив взгляд на подносе, негромко, но уверенно произнес:       — Хорошо.       — Кла-а-а-асс! — Вэй Ин так обрадовался, что чуть случайно не опрокинул на себя тарелку с оставшимся соусом. — Так, все под контролем, у меня все под контролем! — поспешил он успокоить непонятно кого: все едоки за столом наблюдали привычную картину «Вэй Усянь заляпывает все, что можно и нельзя» уже безо какого-либо удивления или тревоги. — Фух, сегодня к коменданту за чистой формой можно не идти, — облегченно произнес чересчур размашистый парень, потирая лоб. И тут же воссиял улыбкой. — А вот на выставку давайте все-таки сходим. Я, конечно, не самый трудолюбивый человек, но портрет Лань Чжаня намерен сделать наилучшим образом, а потому нуждаюсь в подготовке. Мне будет полезно глянуть на то, как другие рисуют. А еще был бы очень рад твоим комментариям, Лань Сичэнь, ты ведь, в отличие от меня, опытный художник. Поможешь? — лицо Вэй Ина приняло донельзя умилительное выражение.       Лань Сичэнь, судя по виду, вроде бы и хотел пойти, но отчего-то медлил с решением.       — Если беспокоишься о работе, Лань-сюн, то просто выполни ее заранее вместе с Цзян-сюном, — ненавязчиво добавил Не Хуайсан. — Он уже помогал тебе в этом, у него есть опыт. И ему ведь все равно нужно будет учиться чему-то подобному, он ведь тоже наследник. Цзян-сюн, как ты считаешь?       — Ну… да, и правда, — промямлил парень, как-то враз растерявший всю свою привычную суровость. — Лань Сичэнь, если тебе будет нужна моя помощь, только попроси.       — Спасибо, Цзян Чэн, — с благодарностью улыбнулся Лань Сичэнь. — Я буду рад твоей поддержке.       — И… хм… если… ты и правда захочешь приехать на ту дурац… то есть, художественную выставку, — запинаясь, произнес Цзян Чэн, старательно не встречаясь ни с кем взглядом. Его щеки начали розоветь. — Можешь остановиться у меня. У нас есть гостевые комнаты, очень удобные. Или… просто так приезжай, если возникнет такое желание.       «Да!» — Не Хуайсан и Вэй Ин быстро переглянулись и с нечитаемым выражением лица снова уткнулись взглядом в свои тарелки.       — Спасибо, — повторил Лань Сичэнь, улыбнувшись с отчетливой радостью. — Конечно, я принимаю твое приглашение. Я постараюсь закончить с делами до конца этой недели и уже в пятницу приехать к тебе в гости. Сходим на выставку вместе.       Цзян Чэн быстро кивнул, но тут же, посуровев, яростно заработал палочками, как будто это могло вернуть ему прежний грозный вид. Увы, все еще розоватые щеки выдавали его с головой. Из милосердия к другу Вэй Усянь решил никак не комментировать эту реакцию Цзян Чэна на слова Первого Нефрита и вместо этого непринужденным тоном произнес:        — Вот и хорошо, значит, на выходных все вместе идем наслаждаться искусством. Но это дело следующих дней, а сейчас пора бы нам и закругляться. Время позднее, всем надо учиться…       — Вэй Ин, — строго произнес Лань Ванцзи, не успел торопившийся старшеклассник встать и взять в руки поднос. — У нас тренировка. А еще ты не закончил переписывание правил.       — Но как же учеба, уроки… контрольная послезавтра… и мне до отбоя еще Цзян Чэна поддразнить надо, я ж так не успею! — запричитал Вэй Усянь.       — Успеешь.       — Может, завтра?       — Сегодня.       — А доктор же сказал щадящий режим? — Вэй Усянь, как ему казалось, пошел с козырей. Но Лань Ванцзи остался непоколебим:       — Я уменьшу нагрузку. А третий раздел перепишешь, сидя за столом.       — Ну вот, и зачем мне тогда этот доктор нужен был, раз даже от работы откосить не получилось, — тяжко вздохнул наказанный за вчерашнюю шалость и сгорбился на своем стуле с выражением тоскливой покорности судьбе на лице.       — Ты что, и на выходных умудрился наказание получить? — с недоверием протянул Цзян Чэн.       — Угу.       — Вот вечно ты нарываешься, балбесина, ничему тебя жизнь не учит, — сокрушенно вдохнул друг.       — Угу...       После ужина компания вместе добралась до лестничной площадки третьего этажа, где разделилась. Вэй Усянь, в отличие от своих соседей, потопал в комнату к Лань Ванцзи, только уже отнюдь не так бодро, как по приезду в общежитие. Однако Второй Нефрит и правда не стал сильно его нагружать. Тренировка, по сравнению со вчерашним днем, была чисто символической; над переписыванием правил, конечно, пришлось пострадать подольше, но тоже не слишком. На часах еще и семи не было, как легко отделавшийся проказник заторопился к себе.       — Вэй Ин, — окликнул его Лань Ванцзи. Парень обернулся.       — Ась?       Владелец комнаты хотел было что-то сказать, но, только открыв рот, тут же его закрыл, оборвав сам себя. После паузы он привычным невыразительным тоном произнес:       — Не сиди допоздна. Выспись.       — Ты такой заботливый, Лань Чжань, — тепло сказал Вэй Усянь. После чего дурашливо постучал по своему виску. — Не волнуйся, вот здесь еще остались мозги, пусть и немного. И они помнят, что завтра мне вставать в шесть утра.       — В пять, — бесстрастно поправил его Второй Нефрит. — У нас тренировка.       — Ничего-то ты не забываешь, Лань Чжань! — разочарованно протянул парень, чей номер не удался. Не то, чтобы он сильно верил в его эффективность, но попытаться-то стоило. — А может…       — Не может, — сурово возразил Второй Нефрит. — Ежедневный подъем в пять утра — еще один способ тренировать волю. Поблажки здесь неуместны.       — Да я ж тогда что ни день, то как зомби ходить буду, последние мозги набекрень съедут, — затосковал Вэй Усянь, но послушно кивнул. — Ладно, раз уж я пообещал, что утренним тренировкам быть, то приду сюда во сколько положено. Или приползу, я еще не знаю, в каком буду состоянии. Но в выходные я так делать не буду! — решительно заявил он, вознамерившись драться за свой сон до конца.       Лань Ванцзи, подумав, решил-таки проявить великодушие:       — В выходные подъем у тебя будет в половину восьмого утра.       — А может, в девять? — просительно улыбнулся Вэй Ин.       — Нет. Слишком поздно, — вновь построжел Второй Нефрит.       — Каких-то жалких полтора часа, и то нельзя доспать, — проворчал Вэй Ин, тяжко вздохнув. Ну, ничего не поделаешь, Лань Ванцзи очевидно слишком серьезно вознамерился отобрать у Хуа Чэна привилегию быть его учителем. Да и ладно, Вэй Усяню ведь так было только лучше. Пусть идею с соблазнением он решил пока отложить до лучших времен, отказываться от возможности на законных основаниях как минимум касаться Лань Ванцзи, если не обнимать его под разными благовидными предлогами, было просто преступной глупостью. Ради этого стоило вступить в бой со своей ленью! — Ладно, больше не буду тебя отвлекать, Лань Чжань. До завтра! — он солнечно улыбнулся и скрылся за дверью.       В своей комнате Вэй Ин и правда с серьезным видом отложил в сторону телефон после каких-то пары минут в твиттере (кстати, скандал вокруг Цишань там все набирал и набирал обороты, удивляя парня своими растущими масштабами; заодно ему и на свое имя то и дело приходилось любоваться, притом почти всегда — в контексте той истории в торговом центре), и полез в книжки. Полистал их немного, кое-что почитал повнимательней, а потом, достав плеер и чистую тетрадь с ручкой, начал внимательно слушать через наушники ту мелодию гуциня, что понравилась ему больше всего.       — Это что, подарок Лань Ванцзи на твой день рожденья? — поинтересовался со своего места Цзян Чэн.       — Мгм, — промычал Вэй Ин, не поднимая головы. Парень закрыл глаза, сосредоточившись на различении нот на слух. — Не отвлекай.       — Да, Вэй-сюн редко когда бывает таким ответственным, — подал голос Не Хуайсан, отрывая взгляд от экрана ноутбука. Сегодня он был единственным разгильдяем в их комнате: пока Цзян Чэн зубрил, а Вэй Ин занимался искусством, «Незнайка» непринужденно проводил время за какой-то стратегической игрой. — Как бы не спугнуть.       — Чудные дела творятся, — вздохнул Цзян Чэн. — Может, ты завтра еще и правда в пять утра встанешь?       — Мгм.       — Мощь Ханьгуан Цзюня поражает воображение, — хихикнул Не Хуайсан, возвращаясь к игре.       Идея номер три. Общественное мнение.       Не Хуайсан: Вэй-сюн, подобные манипуляции требуют немалой осторожности, прямо как ходьба по тонкому льду. Если хоть где-то чуть посильнее нажмешь, если хоть одно лишнее слово скажешь — все, дело можно будет считать проваленным. Может, лучше доверишь всю эту тягомотину мне? А сам займешься четвертой идеей, с флейтой.       Вэй Усянь: ну нет, я не могу оставить все на тебя, я тоже хочу поучаствовать! В конце концов, меня это напрямую касается. Не переживай, есть у меня в таких делах кое-какой опыт, справлюсь!       Не Хуайсан, вполголоса: я уже догадываюсь, как ты справишься…       Вэй Усянь: эй! Я, вообще-то, слышал! Вот посмотришь еще, как был неправ!       В понедельник в Гу Су приехал бывший класс Цзян Чэна и Вэй Ина, и последний еще до линейки нетерпеливо подбежал к своим старым приятелям, собираясь кое о чем с ними пошептаться.       — Ребят, ребят! Рад всех вас видеть, ребят, и у меня к вам дело, — заговорщицки произнес Вэй Усянь, сверкая хитрыми глазами. Он собрал возбужденно переговаривавшихся старшеклассников в кружок и вполголоса объяснил им свою задумку. — Поможете? Эй, хватит ржать, всю конспирацию рушишь!       — Ладно-ладно, — смешливый парень с подвижным веселым лицом поднял руки вверх. — Просто я и не думал, что те слухи правдивы как минимум наполовину.       — А вот теперь поверь в них на все триста процентов, — деловито попросил Вэй Ин. — И говори со всей убедительностью, мне нужно создать общественное давление. Вы-то здесь гости, вам Ханьгуан Цзюня, если что, можно не бояться. На уроках начнем, а то сейчас подозрительно выйдет.       — Оно и так подозрительно выйдет, — заметила посмеивающаяся девушка в фиолетовой спортивной форме. — Думаешь, никто не догадается, почему все началось после того, как ты к нам подошел, и мы стеснительно пошушукались?       — Подумаешь! Просто накопились секреты между старыми друзьями, обычное дело, мы же давно не виделись, — небрежно отмахнулся Вэй Усянь и широко улыбнулся. — И начало необязательно должно быть связанно именно с нашим разговором. Судя по соцсетям, нас с Лань Чжанем сейчас только ленивый да бестелефонный не сводит. Вы же из другой школы, лично наше с ним общение до этого не видели и шансов на то, чтобы узнать правду, не имели. Неудивительно, что из-за всех этих слухов в интернете у вас сложилось подобное представление о наших отношениях, а по простоте душевной вы говорите о нем вслух. Думаю, никаких особых подозрений возникнуть не должно. Рассчитываю на вас, купидончики вы мои!       — Иди уже, герой-любовник, — девушка несильно толкнула его в плечо. — Эх, и почему все классные парни уже заняты или вертихвосткой какой-нибудь, или друг другом…       — Суровая штука жизнь, — прыснул со смеху Вэй Усянь и, помахав на прощание, вернулся в свой ряд.       «Дело» началось перед первым же занятием. Самая смелая из трех прибывших из Юньмэна девушек, та, что не так давно сомневалась в конспиративности их замысла, подошла к «ледяному принцу» и робко попросила его отойти в сторонку. Тот согласился, но перед этим зачем-то взглянул на Вэй Усяня, который в этот момент беззаботно смеялся над какой-то шуткой одноклассника.       Спустя пару минут они вернулись из коридора: девушка с огорченным видом, Лань Ванцзи — с привычным безразличием на лице.       — Нин Джи, что-то случилось? — заботливо спросил лучший (в отсутствие Вэй Ина) ученик Юньмэна.       — Ох, нет, конечно, нет, — покачала она головой. Потом повернулась к Вэй Усяню. — Тебе очень повезло.       — Да мне всегда везет, а с чем на этот раз? — легкомысленно поинтересовался тот.       — Ты и сам это знаешь, — убежденно заявила девушка, исполнившая роль первого из «купидончиков».       Разработчик плана вопросительно посмотрел на Второго Нефрита, но юноша, что внимательно следил за Вэй Ином во время его краткого диалога с Нин Джи, уже торопливо отвернулся. Сама девушка вернулась за свою парту, но при этом продолжила поглядывать то неестественно выпрямившегося Лань Ванцзи, то на «ничего не понимающего» Вэй Ина, удрученно вздыхая время от времени.       Перед обедом за работу принялся второй «купидон», до этого хихикавший над правдивостью слухов.       — Вэй Усянь, ты ведь уже встречаешься кое с кем? — поинтересовался он, приглушив голос и специально дождавшись, пока юньмэнские старшеклассницы не уйдут, а ученицы Гу Су не окажутся далеко. — Поделись теперь опытом со своим одиноким другом, как взаимности добиваться?       — Да с чего ты взял, что я с кем-то встречаюсь? — хмыкнул Вэй Ин. — Нет у меня никого, поэтому и опыта тоже нет. Лучше поищи себе другого советчика.       — Серьезно, ни с кем? — парень округлил глаза. — Это при том-то большущем выборе, что здесь есть? Сюда же как будто по внешнему виду набирают!       — Ага, ни с кем. И, просто к слову, я тоже вписываюсь в местный колорит, — рассмеялся Вэй Ин с ноткой гордости.       — Ну вот, а я-то уж понадеялся, что ты мне поможешь, а ты и сам в той же ситуации. Но я все-таки не могу поверить, что тебе здесь совсем никто не глянулся. Наверное, ты просто запал на самую невозможную цель, на самый настоящий идеал во плоти, и теперь ждешь, когда же тот обратит на тебя внимание, — уверенно заявил «купидон», и украдкой (нет) посмотрел на спину Лань Ванцзи, который в этот момент предельно аккуратно, а оттого крайне медленно укладывал вещи в свою сумку. Вэй Усянь тоже не отказал себе в удовольствии в очередной раз полюбоваться на Второго Нефрита. Идеальный ученик Гу Су, почувствовав на себе чужие взгляды, начал оборачиваться, и секретничавшие старшеклассники мигом отвернулись.       После обеда третий участник, парень с повадками и внешностью начинающей модели, но пока без модельного самомнения, показывал на телефоне своим одноклассникам — нынешним и бывшим — наиболее романтичные места для свиданий, и с видом умудренного опытом ловеласа делился своими впечатлениями от каждого из них.       — А вот тут ничего, — с некоторой задумчивостью произнес Цзян Чэн, оценивающе разглядывая фотографии уютного кафе в традиционно-китайском стиле. — Можно зайти как-нибудь.       — У тебя определенно есть вкус, — одобрил его выбор завсегдатай подобных заведений. — Да, тут лучше всего. И люди не толпятся, и цены демократичные, и кормят неплохо. От метро, правда, далековато, да и от автобусных остановок тоже, но это единственный минус.       — А сколько там чашка кофе стоит? — придирчиво поинтересовался Вэй Ин.       — Десять юаней или около того.       — Ого, и впрямь недорого! — восхитился парень с чрезвычайно худым кошельком. — На полчашки я, считай, уже накопил.       — Да, дружище, с твоими-то финансами только и надеяться, что это именно тебя в кафе пригласят и за тебя счет оплатят, — снисходительно заметил ловелас.       — Ну почему, я мог бы в качестве оплаты помыть посуду на кухне, — хихикнул Вэй Усянь. — Хотя твой вариант мне нравится больше.       — Конечно, ты ведь постоянно так попрошайничаешь, — беззлобно фыркнул Цзян Чэн. — Надоел уже всем.       — Будет тебе, Цзян Ваньинь, с этим бесстыжим вымогателем хотя бы весело, — великодушно отмахнулся третий «купидон». И с легкой улыбкой обратился к Вэй Усяню: — Ни за что не поверю, что тебя некому пригласить в кафе. Например, — он понизил голос, стрельнув глазами в сторону идеально прямой спины ученика, сидевшего за первой партой. — Намекни Ханьгуан Цзюню о своих желаниях. Уверен, он согласится!       — С ума сошел? — в голос возмутился Цзян Чэн, находившийся в курсе кое-каких сплетен и потому сразу догадавшийся, что на самом деле в контексте посещения кафе для романтических свиданий мог подразумевать «купидон». При этом парень понятия не имел о замыслах самого Вэй Усяня. — Или наглость и глупость теперь воздушно-капельным путем передаются?       — Нет, конечно. Ты же как был совестливым ворчуном, так им и остался, а ведь общаешься со мной дольше всех, — Вэй Ин успокаивающе похлопал друга детства по плечу. — Чего ты так злишься, сам же говоришь, что я постоянно попрошайничаю. Да, ходить в кафе за счет Ханьгуан Цзюня не самое скромное дело. Но, сам понимаешь, когда меня мучил лишний стыд? И потом, я же ему и отработать это могу!       Бывшие одноклассники из Юньмэна переглянулись и все как по команде заухмылялись с раздражающим пониманием.       — Да это же… как… ну… — Цзян Чэн не смог подобрать приличных слов и потому просто разозлился. — Короче, даже не думай ни о чем таком, бесстыдник, это тебе не хаханьки! И вы тоже! — рявкнул он на веселившихся сводников.       — И вот опять злая мачеха запирает Золушку, не позволяя ей даже одним глазком взглянуть на бал, — тяжко вздохнул негодник, но «огорчение» не помешало ему уже через пару секунд завязать новый диалог, никак не связанный с прошлой темой.       Четвертый «купидон» вступил в игру на перемене перед последним уроком. Мало чем примечательный парень с редко появлявшимся хитрым прищуром серо-голубых глаз просто поинтересовался, не желает ли Вэй Ин после занятий пойти посмотреть вместе с юньмэнскими ребятами фильм.       — Ладно, я лентяй, а вы-то чего халтурить собрались? — рассмеялся Вэй Усянь. — У нас же завтра контрольная, или вы ее не боитесь, раз классный руководитель далеко?       — Да после ужина учить начнем, — безалаберно заявил старшеклассник, пожав плечами. — Мы эту тему проходили уже, не страшно. Соглашайся, будет интересно! Там такая актриса в главной роли играет, — парень многозначительно улыбнулся, поиграв бровями. — С очень большими... талантами и перспективами, а уж лицом-то как хороша! А сюжет так и вовсе десять из десяти, правда, я особо не вникал. Может, и ерундовый, разница-то какая?       — Не в том я уже возрасте, чтобы волочиться за актрисами, — с интонациями пресыщенного жизнью великосветского повесы ответил Вэй Ин. — Прошли те дни, когда я так сильно фанател от прелестных голливудских див, что по десять раз пересматривал все их фильмы, даже самые никчемные, и бережно хранил в памяти своего старенького телефона бесчисленные фотографии всяких красоток, чтобы вдоволь любоваться ими ночи напролет. Ох уж эта молодость и эта наивная подростковая влюбленность, что так быстро прошла! Короче, мне сейчас сюжет важен, — уже нормальным голосом закончил Вэй Усянь. — Еще на драки-стрелялки годные могу посмотреть. Если все это в фильме есть — я в деле.       — Может, тебе еще и с отзывами критиков свериться, чтоб было не меньше девятки, — «купидон» обиженно поджал губы. — Сюжет ему подавай. Вот зуб даю, если бы, например, Ханьгуан Цзюнь в каком-нибудь фильме снялся, ты бы так привередничать не стал!       — Ха, да я бы тогда вообще не понял, о чем фильм, — заулыбался Вэй Ин. — Пусть бы режиссер хоть полный бред снимал, я бы ругал его только за те моменты, в которых Ханьгуан Цзюнь пропадал бы с экрана. Потому что прятать от зрителей такую красоту даже на пять секунд — непростительное преступление! Хуже него только вставка скримеров в фильмах ужасов, да и то я не уверен.       — Да, скримеры раздражают, согласен, — кивнул бывший одноклассник. — Ладно, на наш-то фильм пойдешь?       — Не, я планировал поучить, а потом к Ханьгуан Цзюню в гости напроситься. Лучше вы точно ничего предложить не сможете, — Вэй Ин, хихикнув, показал язык «обиженному» ученику из Юньмэна.       Лань Ванцзи прекрасно должен был расслышать этот разговор, как и все предыдущие, устроенные юными заговорщиками. Идея Вэй Усяня была проста как день: если Второй Нефрит достаточное количество раз услышит о том, что все считают его романтические отношения с Вэй Ином если не свершившимся, то уж точно неизбежным фактом, то под таким общественным давлением он потихоньку привыкнет к этой мысли и со временем даже согласится с ней. Выбросит из головы все свои устаревшие представления о должном и допустимом, примет возможность подобных отношений с представителем своего пола, а именно, с Вэй Усянем. И, начав думать в этом направлении, Второй Нефрит также поймет, что и Вэй Ин заинтересован в таких отношениях с ним. Во всяком случае, парень полагал, что догадаться о его как минимум симпатии к Лань Ванцзи было несложно — после всех-то хвалебных слов, что он уже успел наговорить в адрес своего краша сегодня и на выходных! И это не считая ту неудавшуюся попытку соблазнения — разве тогда, с тем поцелуем в шею, все было не очевидно? Ну, может, даже слишком очевидно, ведь раньше времени раскрывать свои чувства не стоило: эта новость могла создать между ними лишнюю неловкость. Хотя ничего страшного, такой болтун, как он, в случае необходимости легко найдет убедительное, но при этом еще и далекое от правды объяснение тому своему поступку.       Вэй Ин искренне считал свою задумку хорошей: как-никак, сам он осознал свои чувства схожим образом, оттого и посчитал логичным, что тот может сработать и в отношении Лань Ванцзи. Не Хуайсан эту идею одобрил, пусть и предложил реализовать ее сам. Вот только его план действий был рассчитан на месяц, если не на год, вперед, а это, на взгляд влюбленного парня, было слишком долго, невыносимо долго, практически вечность! Вэй Ин никогда не отличался большим терпением, да и сидеть сложа руки, спокойно дожидаясь результата чужого труда, не привык. Пусть Не Хуайсан начинает свою медленную осторожную работу, ну а Вэй Усянь пока как-нибудь ускорит процесс — так легкомысленный парень рассудил. Вот только… лучше бы он все-таки прислушался к другу и остался в стороне.       Вэй Усяню стоило бы учесть, как он потом, уже постфактум, понял, что объект его мечтаний вряд ли положительно отнесется к такой непочтительности и в какой-то степени даже развязности по отношению к себе. Даже если не в лицо, особенно, если не в лицо. И ладно еще, если б все это происходило постепенно, по одному случаю в день, если не в неделю. Но чтоб по нескольку за день? Перебор. В таких обстоятельствах все неуклюжие намеки Вэй Усяня если и замечались, то трактовались совершенно неверно. Тем более, если учитывать все то, что легкомысленный и несдержанный на язык парень успел уже наговорить и наделать за те два месяца, что провел в Гу Су: так истина отдалялась еще дальше. В итоге все это вылилось совсем не в тот результат, на который надеялся незадачливый ухажер.       Когда после занятий две девушки из Юньмэна, еще не успевшие принять участие в общей задумке, опять сделали непрозрачный намек на их отношения, терпение Лань Ванцзи лопнуло. Подойдя к Вэй Усяню, Второй Нефрит кратко попросил беззаботно настроенного парня отойти с ним в сторонку. Тот покладисто согласился, но, оценив жесткий взгляд Лань Ванцзи, преисполнился дурными предчувствиями. И, к сожалению, они его не обманули.       — Вэй Ин, — прохладно произнес Лань Ванцзи. — Прекрати свои шутки.       — М-м-м? Какие шутки? — будто бы искренне полюбопытствовал Вэй Усянь. — Я постоянно веселюсь, раньше тебя это не раздражало. Ну, почти, — он хихикнул.       — Ты понял, не притворяйся, — Второй Нефрит нахмурился. В его глазах промелькнул гнев. — Довольно и того, что ты устроил в субботу на тренировке. Тогда ты хотя бы пытался заставить меня отменить занятие, а сейчас же просто развлекаешься за чужой счет. Я знаю, что ты не пытаешься меня оскорбить, тебе просто весело вводить в заблуждение друзей из другой школы. Но я все равно хочу, чтобы ты прекратил. Мне не нравятся такие шутки, они неуместны.       — Ла-а-а-адно, я скажу ребятам угомониться, — парень поднял руки вверх, обезоруживающе улыбнувшись. Пусть в его груди начала разливаться горечь, профессиональный лгун, имевший время подготовиться, не давал ей выхода и показывал типичную для себя реакцию, которую можно было ожидать от него в таких условиях. — И буду самолично рычать на них, если возьмутся за старое. Но, Лань Чжань, я не могу обещать, что сам не ляпну что-нибудь малоприличное! У меня язык как помело, он иногда говорит сам по себе, мозги даже не успевают за ним следить. Не сердись, пожалуйста. Это все потому, что ты мне нравишься, Лань Чжань, — парень состроил жалобные глазки.       — Хватит, — серьезно попросил Лань Ванцзи. — Если действительно ценишь меня, перестань так шутить. Не изображай чувств, которых не испытываешь, и не морочь людям головы. Для игр есть и другие поводы, а в этом вопросе следует всегда быть искренним.       Лицо Вэй Ина не дрогнуло, хотя все его внутренности, казалось, превратились в камень. Он, как ни в чем не бывало, пожал плечами и небрежно сказал:       — Ну, перестать так перестать. Но можно мне хотя бы заметить при случае, что ты замечательный? Нет? Да ну, я теперь что, молчать должен? Вот это уж точно не смешно. Я тогда записки буду писать, еще и с картинками. Берегись моего молчания, Лань Чжань! — балабол беззаботно рассмеялся. — Поверить не могу, что тебе могут быть неприятны хвалебные слова в свою честь. Но почему тогда учителям можно, одноклассникам можно, младшеклассникам, которые вечно бегают к тебе за советом, можно, от них ты заслуженную похвалу терпишь, а мне, значит, и слова сказать нельзя? Это несправедливо, Лань Чжань! Или все дело в том, что я тебе не нравлюсь? — Вэй Ин скуксился, как обиженный ребенок.       — Хватит, — повторил Лань Ванцзи. — Будь серьезнее.       — Точно, не нравлюсь, — вздохнул Вэй Усянь, покачав головой. — Ну уж нет, я этого так не оставлю. Сегодня, так уж и быть, избавлю тебя от своего присутствия, но рано или поздно начну штурм, готовься. Меня нельзя не любить, это настолько непозволительно, что специальным законом следует запретить! — он подмигнул и шкодливо улыбнулся. — Ну-с, сейчас с одной пришлой шпаной поговорю, и можно будет идти в комнату, я еще не поленился сегодня, как следует.       Непринужденно насвистывая, Вэй Ин легкой походкой направился к любопытно наблюдавшим за их парой ученикам из Юньмэна. Держать перед ними маску весельчака и беспечного лоботряса было значительно легче.       Вэй Ин после занятий действительно ушел к себе в комнату, как и сказал. К счастью, она пока пустовала: Цзян Чэн усердно занимался на внеклассных занятиях, а Не Хуайсан «прилежно» отбывал назначенное Лань Ванцзи наказание в виде общественно полезных работ. Как подозревал Вэй Усянь, изворотливый друг смог-таки найти способ выпросить у учителей поблажку для себя и сейчас наверняка вовсю ленился с искусно отыгрываемым страдальческим видом. Да и пусть его.       Бросив сумку на стол, парень тяжело рухнул лицом вниз на свою кровать. Сглотнул тяжелый ком в горле и, прижав к груди подушку, обессилено замер. Сейчас пока можно, сейчас не перед кем притворяться. Правда, слишком уж потворствовать слабости не стоило: ближе к вечеру предстоит еще на ужин идти, а потом переписывать эти дурацкие правила в комнате у Лань Ванцзи, так что к тому времени нужно уже быть в форме, чтобы отвергнувший все его попытки ухаживания юноша ничего не заподозрил. Тысяча благодарностей тебе, дядя Хуа, за обучение искусному вранью и развитую бесчеловечными испытаниями выдержку. Не будь ее, кто знает, что бы сегодня Вэй Ин наговорил Лань Ванцзи.       Он много раз представлял, как Второй Нефрит отреагирует на его признание в любви. Может, разозлится? Воспитанник Лань Цижэня вполне мог посчитать существование обрезанных рукавов, влюбленных в него, да еще и надеющихся на взаимность с его стороны, чем-то неприятным и неприглядным, недостойным себя. Выверты культуры: вроде гомосексуальные связи в нынешний век в целом положительно воспринимались обществом, тем более, что в Китае обрезанные рукава даже в легендах упоминались, и в хорошем смысле. Однако при этом родители строго-настрого наказывали своим сыновьям, чтобы те обязательно заводили полноценную семью, детей, стали достойными продолжателями рода. И, если учесть, НАСКОЛЬКО точно Лань Ванцзи следовал наставлениям своего дяди — самого закостенелого человека в мире, которого можно было даже сравнить с чрезмерно религиозным монахом… Да, пожалуй, даже предположения о возможной связи с парнем могли неслабо возмутить столь прилежного ученика, настоящей дядиной гордости.       Потом Вэй Усянь вспоминал о благородстве Лань Ванцзи и думал: да нет, на слухи-то он спокойно отреагировал, так что и признание мое, пожалуй, воспримет без какой-либо злости. Но, скорее всего, ответ все равно будет отрицательным. Вежливым, корректным, выраженным в паре фраз, если не слов. Но какая разница, если это все равно отказ.       Но был еще и третий вариант, о котором Вэй Ин особо не хотел думать, но который в итоге и оказался верным. Его ведь могли просто не воспринять всерьез: в самом деле, сколько раз парень показывал себя легкомысленным и бесстыжим человеком, бездумно бросающимся малоприличными словами и поступками. Что и говорить, если уже на второй день в старшей школе Вэй Усянь без какой-либо застенчивости объявил всему классу, что кидал на парту Лань Ванцзи записки с признанием в любви, хотя на самом деле это были всего лишь глупые картинки и малосодержательные фразы! Серьезно, вот кому бы еще такое в голову пришло? Разве можно теперь ожидать от этого разгильдяя, что он вдруг на самом деле начнет испытывать к кому-то серьезные чувства? Да ну, очевидно же, что такой беспутный человек, как он, на это просто не способен, разумеется, все его намеки на романтические отношения не более чем очередная попытка развлечься! Чем спрашивать, могут ли эти намеки оказаться чем-то иным, лучше просто стукнуть его пару раз по шее, чтоб прекратил своими недостойными выходками вводить народ в заблуждение. Пускай спасибо скажет и за то, что его терпят и даже не так уж сильно ругают за неуместные шутки. Ишь чего удумал, чувства изображать! Совсем границы потерял, бесстыдник.       И это ведь были только намеки. Страшно подумать, как бы Лань Ванцзи отреагировал на полноценное признание: сделал бы еще более строгую выволочку? Наказание бы назначил? Пожалуй, в такой ситуации у Вэй Усяня уже не получилось бы сделать вид, будто ему все нипочем: в конце концов, даже его выдержка не безгранична. И во что это все в итоге может вылиться, неизвестно. Нет, признаваться напрямую ни в коем случае нельзя, сейчас-то уж точно, но ведь и намекать запретили — так как теперь быть?       Ну а вообще, внезапно подумал Вэй Ин, очень иронично, что сейчас он надеялся именно на то, что не так давно сам же категорично опровергал. Мол, разве может такое быть, Лань Чжань, что ты полюбишь не девушку, а парня, да еще такого разгильдяя и бесстыдника, как я? Такого быть не может, убежденно говорил он в прошлый понедельник, все те люди, что распускают слухи, просто ненормальные! Ну вот, полюбуйтесь теперь на Вэй Ина — он почему-то очень сильно расстроен тем фактом, что его прошлые уверенные слова полностью подтвердились. Все оказалось верным: Лань Ванцзи даже на секунду не допускал у себя мысль о том, что этот безалаберный парень мог стать ему чем-то большим, чем просто раздражающий друг, о котором постоянно приходилось заботиться. Думай Второй Нефрит иначе, наверняка захотел бы спросить, могут ли у тех его фривольных слов и поступков быть и другие причины, помимо глупого желания развлечься. Черт возьми, да можно же было хотя бы из вежливости об этом спросить, прежде, чем так уверенно делать выговор! Но… очевидно, возможность подобных чувств по отношению к себе со стороны известного шутника и балбеса не укладывалась у Лань Ванцзи в голове, как, возможно, и отношения со своим полом вообще. Вэй Ин ведь заранее об этом знал, так на что рассчитывал? Смотрите, люди: этот парень не просто безалаберный лентяй, он еще и самонадеянный идиот! Пните его, кто-нибудь, а то он надоел уже ныть.       Или сделай что-то, или смирись и живи дальше, приказал себе Вэй Ин. В любом случае, от томной меланхолии пользы не будет.       «Я еще не все испробовал, — хмуро подумал он, принимая сидячее положение, но по-прежнему прижимая к себе подушку. — Лань Чжань еще не женат, и трое детишек за его штаны еще не держатся. А раз так, рано опускать руки». Сурово кивнув своим мыслям, Вэй Ин полез за тетрадью, которую вчера почти всю успел исписать нотами. Он исполнит ту мелодию так, что даже боги будут ему аплодировать!       В таком виде его и застал вернувшийся Цзян Чэн: со смятой подушкой под боком, серьезно нахмуренным лицом и уже обтрепавшейся тетрадью в руках. «Глава совета комнаты» поглядел на чужую сумку, впервые оказавшуюся хоть как-то прибранной, а не кинутой куда попало, на отсутствовавший в обозримом пространстве телефон. Со вздохом взял стул, придвинул его ближе к чужой кровати, тяжело сел.       — Ну, — грозно произнес он. — Я слушаю.       — Ты о чем, Цзян Чэн? — Вэй Усянь даже головы не поднял, сосредоточенно изучая ноты.       — Слушаю, что за фигня с тобой происходит! — нетерпеливо рявкнул друг детства. — Выкладывай, а то и тебе по голове дам, и еще кому-нибудь.       — Вот она, знаменитая психологическая помощь от старины Цзян Чэна, — с остатками веселости пошутил Вэй Ин. — Называется волшебный пендель. Волшебный пендель — и тебя заботят уже совсем другие проблемы.       — Так, я тут в следователи не нанимался, — Цзян Чэн даже не разозлился на поддразнивание. — Чего стряслось? Опять до Лань Ванцзи докапывался и заслуженно огреб за это?       — Ну… вроде того, — Вэй Усянь пожал плечами. — Я немного переборщил с шутками, вот и все.       Цзян Чэн, внимательно вглядевшись в его совершенно искреннее лицо, медленно произнес:       — Слушай, я, может, ерунду скажу, но… Ты что, правда, запал на него? На Лань Ванцзи. То есть… ну, в том смысле, как все думают.       Подумав, Вэй Ин кивнул.       — Да, так и есть.       — Вот оно что, — нейтрально сказал Цзян Чэн. — Я догадывался, что наши неспроста сегодня эту тему подняли. Ты бы и сам их одернул, чтобы глупостей не говорили, особенно в присутствии Лань Ванцзи. Но вместо этого, наоборот, вроде бы даже подначивал их.       — Я уже попросил их прекратить, — Вэй Ин вернул свое внимание тетрадным листам, но не смог вчитаться ни в одну строчку.       — То есть, это Лань Ванцзи попросил. Тебя, — прозорливо заметил Цзян Чэн. — Ему это все не понравилось, надо полагать.       — Ага, совсем.       — Он тебя послал? — с нотками подступавшей грозы спросил Цзян Чэн.       — Да он и не понял, что я всерьез, — Вэй Ин качнул головой. — Лань Чжань думает, что я просто веселился, как всегда.       Цзян Чэн мрачно кивнул.       — Если тебе не верит, то я ему все скажу, — решительно заявил он. — И пусть только попробует отмолчаться!       — Боюсь, Цзян Чэн, сломать ноги Ханьгуан Цзюню ты не сможешь, — Вэй Ин невольно улыбнулся напору друга. — И не надо ничего говорить. Зачем усложнять, сам подумай, как нам общаться потом? Я догадываюсь, что сейчас он меня просто вежливо отошьет. И мы оба после такого выяснения отношений будем чувствовать себя очень неловко. Нет уж, лучше пока оставить все как есть. Меня так просто за бортом не оставить, я еще поборюсь. Вот, видишь? — он помахал тетрадью с нотами. — Буду через музыку намекать, раз уж слова Лань Чжаню не нравятся.       Цзян Чэн, поджав губы, скрестил руки на груди, еще и кулаки сжал. Посопел недовольно, а потом рявкнул:       — Да что ты вообще в нем нашел, Усянь? С самого первого дня в Гу Су хвостиком за этим истуканом таскался! Я уж не говорю, что раньше ты только за девчонками ухлестывал — мало тебе их было? Вот нужен Лань Ванцзи тебе?       — Я считаю, что да, — мирно ответил Вэй Усянь. — Подумаешь, неразговорчивый, я могу болтать за двоих, да хоть за троих! Он замечательный, с ним уютно и тепло. Как поглядишь на него — сердце радуется, будто и не надо для счастья больше ничего. И это я еще молчу о том, что он исключительно надежный, заботливый, ответственный…       — Так, стоп! — оборвал замечтавшегося парня Цзян Чэн, выставив вперед ладонь. — Лань Ванцзи классный, я тебя услышал. Но почему он просто другом-то не может быть?       — Мне этого мало, — категорично заявил Вэй Ин. — Хочу, чтобы у него был только я, чтобы он смотрел только на меня, не был ни с кем, кроме меня. И сам хочу быть рядом с ним всегда, что днем, что ночью — где угодно. Если у меня такие чувства к человеку, не все ли равно, какого он пола? В наш век даже странно из-за чего-то подобного комплексовать, а я и подавно от лишнего стыда никогда не страдал.       Цзян Чэн промолчал, о чем-то надолго задумавшись. После паузы он, наконец, угрюмо спросил:       — А мне ты говоришь в это не вмешиваться?       — Был бы очень тебе за это признателен, дружище, — Вэй Ин кивнул.       — Даже если Лань Ванцзи тебя все-таки пошлет куда подальше? И извращенцем еще назовет?       — Вообще-то, Лань Чжань так говорить точно не станет, ибо воспитание, приличия и все такое прочее. Но да, суть ты понял верно, — подтвердил Вэй Усянь.       Цзян Чэн, услышав это, прямо-таки взорвался:       — Да какого черта!! Сначала сестра со своим павлином носится, теперь ты с этой ледяной статуей! Да что с вами такое? Нашли, кого выбрать, еще и от помощи отказываются! — друг клокотал от ярости. — А мне, значит, просто смотреть на это все? Терпеть тебя не могу, идиотина!       — Вот и правильно, выпусти пар, Цзян Чэн, — с одобрением попросил Вэй Ин. — А то нам в столовую скоро идти. Не кидайся на Ханьгуан Цзюня, будь так добр.       — Да я лучше тебя придушу, чтоб не мучился, балбес! — гневно рявкнул Цзян Чэн. — Как всегда, нашел себе неприятности! Просто превзошел сам себя на этот раз!       — Это потому, что я люблю выбирать невозможные задачи, — с улыбкой объяснился Вэй Усянь. — И всегда любил, ну а с возрастом они, естественно, усложнились.       — Вот так тебе и надо, дурачина! И чтоб сказал, когда помощь нужна будет, ясно? Иначе я тебе так по шее надаю, что головы поднять не сможешь! — грозно посулил злой Цзян Чэн.       — Конечно-конечно, глава. Включи свет, пожалуйста, темно уже, — с невинной мордахой попросил Вэй Ин.       — Сам бы встал и включил, — буркнул друг, поднимаясь со стула и подходя к выключателю. Вэй Усянь хихикнул.       Еще через полчаса в комнату вернулся Не Хуайсан и с порога удивленно ойкнул, встретившись с как никогда хмурым взглядом Цзян Чэна, который в нетипичном для себя безделье лежал на кровати.       — А что случилось? — робко спросил отработчик.       — Ничего, — проворчал хмурый парень.       — Он знает, — подал голос Вэй Ин, не отрываясь от нотных записей.       — А почему я тогда только сегодня узнал? — немедленно возмутился Цзян Чэн.       — Да я и сам осознал не далее как позавчера. Не дуйся, Цзян Чэн, — миролюбиво попросил Вэй Усянь. — Просто Не Хуайсан был одним из первых наших с Лань Ванцзи шипперов, поэтому, в некотором роде, заслужил узнать все первым.       «А еще потому, что я предполагал, как именно ты на это отреагируешь: начнешь переживать за меня и злиться на Лань Чжаня. Ни к чему это».       — Да что случилось-то? Вэй-сюн, вы с Ханьгуан Цзюнем поругались, в этом все дело? — деловым тоном спросил Не Хуайсан, боязливо отступив от все еще недовольного Цзян Чэна. — С виду же вроде нормально общаетесь.       — Лань Ванцзи балбесину с романтикой послал, — мрачно сообщил последние новости Цзян Чэн, принимая сидячее положение. — Сделай хоть ты с этим что-нибудь, потому что я без понятия, как быть.       — Третья идея тоже не сработала, Не Хуайсан. А еще я выяснил, что меня не воспринимают всерьез и считают все мои намеки шутками. Еще и выговор сделали, с настойчивым требованием, чтоб таких неприличностей больше не было, — более развернуто поделился своей заботой Вэй Ин. — Зря я поспешил, испортил вот теперь все.       — Не боись, — подобрался Не Хуайсан. — Никто и не говорил, что цель у нас легкая. Даже основная идея не смогла сработать, хотя я был полностью уверен в ее успехе. Ну, будет мне урок на будущее: не стоит недооценивать таких людей, как Ханьгуан Цзюнь. Надеюсь, Вэй-сюн, ты тоже сделал выводы из своего провала. Как четвертая идея?       — В работе, — Вэй Ин помахал тетрадью.       — Молодец, держишься. Так, — Не Хуайсан на мгновение задумался. — На ужин все пока идем, как обычно, у каждого должен быть вид, будто ничего особенного не произошло. В актерском мастерстве Вэй-сюна я не сомневаюсь, а вот тебе, Цзян-сюн, может быть тяжело. Если ты при одном только упоминании имени Ханьгуан Цзюня так хмуришься, то что же будет, когда ты его вживую увидишь? Если не сам Ханьгуан Цзюнь, то хотя бы его брат заподозрит неладное, а этого нужно всеми силами избегать. Лань-сюн ведь наверняка все расскажет брату, и, если они вместе слишком быстро додумаются до правды, то как бы нашему делу не оказаться проваленным. Время для признания еще не пришло. Так что, Цзян-сюн, сосредоточь-ка ты лучше все свое внимание на Лань-сюне, а в сторону Ханьгуан Цзюня пока даже не смотри.       — Ладно, — проворчал Цзян Чэн. — Хотя мне очень хочется сказать Лань Ванцзи кое-что неласковое!       — Лучше не надо, Цзян-сюн, молчаливость принесет больше пользы. Вэй-сюн, тебя это тоже касается, — деловито продолжил инструктаж Не Хуайсан. — Если сейчас продолжишь вести себя совсем как обычно, то тем самым позволишь Ханьгуан Цзюню думать, будто он был прав, и что у тебя действительно нет никаких серьезных чувств к нему. Нет уж, будем его в этом разубеждать, а для этого тебе придется изменить свое поведение. Не слишком сильно: просто перестань говорить на счет Ханьгуан Цзюня любые двусмысленности, раз уж он так настаивал на этом. Но лучше пойти еще дальше: прекратить навязывать ему свою компанию вовсе, даже в гости больше не напрашиваться. Сам пригласит — другое дело, можешь согласиться. Ханьгуан Цзюня наверняка удивит, с чего вдруг ты стал таким молчаливым и отстраненным, и то, что это случилось сразу после сделанного им выговора, подскажет ему верное направление для размышлений. А размышлять об этом его заставит хотя бы чувство вины. И вот тут-то подключусь я и направляемое мною общественное мнение. Вряд ли Ханьгуан Цзюнь, когда захочет узнать ответы на свои вопросы, сразу подойдет с ними напрямую к тебе или к кому бы то ни было еще, за исключением, разве что, брата. Рано-то или поздно подойдет, но случится это не скоро. Для начала ему нужно будет все хорошенько обдумать, а попутно он может захотеть послушать чужие разговоры на интересующую его тему, особенно если те будут вестись не слишком далеко от него, но и не совсем близко. Я позабочусь о том, чтобы через них он получал осторожные намеки об истинной причине твоего поведения. И о том, что тебя расстроило, и о том, что ты на самом деле к нему чувствуешь. А еще под это дело станем впихивать ему в голову мысль о том, что из вас вышла бы отличная пара, и что для этого буквально пары шажочков не хватает. Как услышишь такие разговоры, сразу обрывай их, Вэй-сюн. Без промедлений! И попутно как-нибудь намекни Ханьгуан Цзюню, что ты скорее би, чем исключительно гетеро. Но только очень, ОЧЕНЬ осторожно! Дождись подходящего момента, не спеши, ни в коем случае не спеши! Времени для получения нужного результата придется потратить много, но зато в твоей искренности больше не будут сомневаться.       — Да, виноват, поторопился, — вздохнул Вэй Ин. — Зря я сразу не прислушался к тебе, облажался же из-за этого по полной.       — Да ты же дурень влюбленный, тебе простительно, — великодушно отмахнулся Не Хуайсан. — Но теперь слушайся меня, как солдат своего генерала, и все будет хорошо. Сразу скажу: какое-то время придется непросто, Ханьгуан Цзюнь еще не скоро придет к нужным мыслям. Но не переживай, нашими совместными усилиями когда-нибудь это обязательно произойдет. И нужно понимать: Ханьгуан Цзюнь не начнет разговора на эту тему, пока не будет хотя бы наполовину уверен во взаимности ваших чувств. Узнай он только о твоих или осознай только свои — наиболее вероятно, что предпочтет промолчать. Поэтому в тот момент, когда он, к примеру, задаст вопрос о правдивости слухов, смело признавайся! И чтоб никаких дурачеств или трусости, понял?       — Понял, понял, — закивал парень.       — Что касается четвертой идеи. Я подскажу, как найти подход к преподавателям, чтобы выпросить ключ от нашего классного кабинета.       — И после ужина я буду там упражняться в игре на флейте, — широко улыбнулся Вэй Ин.       — Точно, в это время в учебном корпусе никого нет, и поэтому никто про сюрприз не узнает, — кивнул Не Хуайсан. — Только до отбоя нужно будет и ключ вернуть, и самому в комнату вернуться.       — Не дурак, сам понимаю!       — Отлично. Твоя флейта определенно может ускорить процесс, так что постарайся хорошенько.       — Так точно! Это будет лучшая мелодия из всех, что слышал Лань Чжань! — воодушевленно воскликнул Вэй Ин. — Никто ее не исполнит так, как я, никто не сможет сказать через музыку больше, чем я! Это будет очень, очень красивое ухаживание!       — Ну да, раз вариант с напористостью не сработал, пробуем это. А если не получится, придумаем еще что-нибудь, благо, опыт уже начинает накапливаться. Неважно, насколько сложна наша цель, раз мы ее хотим, мы ее добьемся, — подытожил Не Хуайсан с непоколебимой уверенностью в голосе. Вэй Ин кивнул, полностью согласный с таким подходом.       Наблюдавший за этой беседой Цзян Чэн только головой покачал, уважительно протянув:       — Вы Лань Ванцзи прям в осаду берете. Я надеюсь, у него нет шансов?       — Да какая разница, сколько у него там шансов, — небрежно махнул веером Не Хуайсан. — Пусть хоть миллион, рано или поздно мы все равно лишим его всех. И он за это потом еще спасибо скажет.       Существенно воспрявший духом Вэй Усянь задорно прокричал здравницу генералу Не, а тот скромно спрятал половину лица за красиво расписанным куском ткани.       — Ну, пожалуй, теперь я за тебя почти спокоен, балбесина, — подумав, пришел к выводу Цзян Чэн и с довольным вздохом полез в сумку за учебниками.       ***       — Так, все готовы? — тихонько спросил Вэй Ин, оглядев столпившихся у нужной двери одноклассников, в том числе тех, что прибыли из Юньмэна. Удивительно дисциплинированное, а потому молчаливое сборище кивнуло. — Тогда начали. Цзян Чэн! — в полный голос позвал заводила. — Цзян Чэн, ты там еще спишь, что ли? Вставай давай, на линейку скоро!       — Сам знаю! — приглушенным голосом отозвался друг. — И чего орешь через дверь, зайди нормально!       — Иди, что покажу.       — Очередная твоя еру… — дверь открылась, и в коридор выглянул заспанный именинник. Завидев там внушительную толпу из нарядно одетых людей, Цзян Чэн в изумлении осекся.       — С днем-ро-жде-нья! — хоровым шепотом (кричать нельзя, ибо дисциплинарный комитет бдит!) поприветствовали его старшеклассники. Но даже так эффект получился впечатляющим — еще бы, более тридцати одновременно прозвучавших голосов! — С днем-ро-жде-нья, с днем-ро-жде-нья!       — Долгих лет наследнику семьи Цзян! — звонким голосом, преисполненным торжественности, воскликнул Вэй Ин и размашисто осыпал голову ошарашенного Цзян Чэна конфетти. На коротких волосах именинника сразу же появилась разноцветная аляповатая горка; конфетти задержалось также и на его широких плечах.       — Да будет славен он в веках! — присоединился к грязному делу Не Хуайсан.       — Пусть будет благословлен небесами его путь, — красивыми нежными голосами прожурчали девушки, очаровательно улыбаясь и кокетливо обмахиваясь одолженными у Не Хуайсана веерами.       — Пусть устрашатся его гнева враги, — произнесли парни стройным негромким хором, уважительно поклонившись — так, как было принято в древнем Китае.       — И да укрепят его силу верные друзья, — закончили Вэй Ин и Не Хуайсан, также поклонившись.       Цзян Чэн стоял, молча открывая и закрывая рот, и все никак не мог определиться с ответом. Преодолеть это изумление и не находившую выхода благодарность ему помог большущий плакат, который из-за своих спин достали одноклассники. На нем с поразительной достоверностью был изображен одетый в красивое фиолетовое ханьфу именинник, имевший вид грозный и внушительный; этот эффект усиливали змеившиеся за его спиной молнии. Надпись над головой нарисованного Цзян Чэна гласила: «Немедленно поздравь многоуважаемого Цзян Ваньиня с днем рождения! Иначе он придет за тобой, чтобы сломать ноги!». Судя по количеству надписей, сделанных разными почерками, «угрозы» устрашилась половина школы, не меньше. Одно стихотворное поздравление было кем-то заботливо обведено в изящную рамочку. Присмотревшись, Цзян Чэн узнал почерк Лань Сичэня.       — Как вы это все сделали вообще? — возопил он.       — Эхе-хе, два месяца подготовки творят чудеса, Цзян Чэн, — усмехнулся Вэй Ин. — Нравится? Тут даже учителя расписались, только Лань Цижэня и директора я уговорить не смог, уж не серчай, глава. Вот в следующем году…       — Хватит людям надоедать, бестолочь! Устроили тут!.. — Цзян Чэн бережно взял в руки протянутый плакат. — Спасибо.       — Глава поблагодарил нас! Глава сказал «спасибо», вы слышали? — восторженно прокричал Вэй Усянь и пустился в пляс, что было слегка затруднительно в коридоре, где сгрудилось слишком много людей. Но самозабвенно веселившийся парень справился.       — А ну, цыц! — рявкнул на него Цзян Чэн. — Опять наказание огребешь, ну что ты за человек!       Цзян Чэн никогда не умел хорошо выказывать благодарность или даже просто хорошее расположение, поэтому просто кивал в ответ на теперь уже нестройные поздравления и поспешил вернуться обратно в комнату под хоть немного благовидным предлогом. Зато Вэй Ин, на пару с Не Хуайсаном, очень многословно поблагодарили своих добровольных помощников, после чего также поторопились собраться на линейку.       В столовой Цзян Чэна ждал еще один сюрприз: едва только троица вошла в зал, как находившиеся там ученики с каждого столика подняли крупные таблички с крепившимися на них забавными картинками с виновником торжества в главной роли. На одной из таких Цзян Чэн, в виде умилительного, но узнаваемого малыша с комично хмурым лицом, говорил: «Я родился, где мои подарки?». На второй старшеклассник был изображен маленьким мальчиком, сердито забиравшим коробку конфет: «Мне не нравится, но дай еще». На третьей малыш Цзян Чэн уже молча принимал букет цветов, утомленно закатив глаза, но при этом очаровательно заалев щечками. Над головой у каждого из нарисованных именинников аккуратными иероглифами, которых и маститый каллиграф не устыдился бы, были написаны пожелания счастья и благополучия разной степени серьезности. Всего табличек было много — аж глаза разбегались читать. И, как Цзян Чэн ни вглядывался, он нигде не смог заметить повторения! С молчаливым недоумением парень обернулся к довольно жмурившемуся Вэй Ину.       — Да-да, это все я нарисовал, — промурлыкал он. — И раздал тоже я.       — А я достал материалы и подсказывал идеи, — гордо добавил Не Хуайсан.       — Когда успели только? — Цзян Чэн покачал головой. — Ни разу не видел, чтобы вы что-то такое готовили!       — Это все учебники виноваты, — со знанием дела сообщил Вэй Ин, направляясь к раздатке. — Ты даже не замечал, как мы с Не Хуайсаном таинственно исчезали из комнаты, и как также таинственно возвращались обратно.       — Вот нравится тебе заниматься всякими глупостями, — покачал головой Цзян Чэн. Но при этом обрадованную улыбку сдерживал с очевидным трудом.       Набрав еды, старшеклассники подошли к своему столу.       — И вовсе это не глупости, — с полным убеждением заявил Вэй Ин, когда аккуратно ставил поднос на место рядом с Лань Ванцзи. — Для моих условий это лучшее, что я могу тебе презентовать. Ты ведь уже понял, что каких-либо еще подарков на свой день рождения от меня сегодня можешь уже не ждать?       — Ясное дело. Ты ведь даже тетрадь лишнюю купить не можешь, — отмахнулся Цзян Чэн. — Краски и те у Не Хуайсана выпросил.       — Ну а что, если в уговорах я исключительно хорош, — приосанился Вэй Ин.       — Надоеда, — беззлобно фыркнул Цзян Чэн.       Вэй Усянь хихикнул и принялся неторопливо поглощать завтрак. И осторожно глянул на своего соседа, безразличного к их пустяковому разговору.       Как и советовал Не Хуайсан, парень теперь старался общаться с Лань Ванцзи как можно более нейтрально, в рамках приличий. И, если раньше Вэй Ин в подобной ситуации бодро начал бы интересоваться у Второго Нефрита, понравились ли ему рисунки и не желал бы он увидеть несколько своих портретов в том же стиле, то сейчас отвергнутый ухажер счел за благо промолчать. Вообще, еще с прошлого вечера он заметил, что теперь его общение в Лань Ванцзи сократилось чуть ли не вдвое. В принципе, все закономерно: если избегать всех двусмысленностей, подколов и намеков в определенную сторону, в распоряжении Вэй Усяня оставалось крайне мало разрешенных тем для содержательных бесед с благочестивым юношей. «Похоже, я с первого же дня в Гу Су начал напропалую флиртовать с Лань Чжанем, и даже сам этого не осознавал, — пришел к выводу Вэй Ин. — И уже настолько привык к такому стилю общения, что сейчас мне как будто конечность ампутировали, а то и две». Такое положение дел не могло не огорчать. Даже с совместными походами к школьному психологу, на которых с непоколебимостью бронетехники настаивал Лань Ванцзи, не повезло: единственный на всю школу специалист, как вчера сообщил Первый Нефрит, еще на прошлой неделе ушел на больничный из-за больной спины и, по предварительным прогнозам, ушел надолго. То есть, минус еще один законный повод посидеть рядом с Лань Ванцзи и вдоволь поболтать с ним по важному делу. Вэй Усянь в целом держался хорошо, поскольку верил в успех плана Не Хуайсана, но все же периодически сожаление и тоска нет-нет, а прорывались в его мысли.       — Цзян-сюн, а ты по-прежнему не собираешься отмечать? — между тем с оттенком разочарования спросил Не Хуайсан.       — Да какой там отмечать, — Цзян Чэн тяжко вздохнул. — Завтра же еще одна контрольная.       — Ага, по химии. Даже я собираюсь поучить, полчаса-то точно, — кивнул Вэй Ин. — Я на эту тему на днях некоторые свои реакции придумал, каких ни в одном справочнике еще не нашел. Лань Чжань, — с улыбкой обратился он к Второму Нефриту. — Посмотришь формулы? Я собираюсь уговорить учителя проверить мои задумки на практике, но хочу сначала узнать твое мнение.       — Хорошо, — быстро согласился Лань Ванцзи.       — Чудненько! — обрадовался Вэй Ин и деловито продолжил: — Тогда после обеда тетрадку принесу. Перемены же нам хватит?       «Мда, а раньше я бы по-любому использовал этот повод, чтобы напроситься в гости, — мрачно подумал Вэй Усянь. — А теперь так и придется довольствоваться тренировками. Сам-то Лань Чжань когда еще просто так меня в гости к себе позовет».       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. На мгновение Вэй Ину показалось, что старшеклассник хотел добавить что-то еще, но это предположение долго не продержалось: уже через секунду Второй Нефрит спокойно, молча, принялся доедать свой омлет.       — Цзян Чэн, не лишай себя праздника из-за одной только учебы, — мягко, но крайне убедительно произнес Лань Сичэнь, обращаясь к имениннику. Тот прекратил жевать. — Думаю, час перед ужином мы все смогли бы уделить твоему дню.       — Да-да, я конкурсы подготовил, — ненавязчиво сообщил Не Хуайсан. — Не пропадать же стараниям.       — Соглашайся, Цзян Чэн, час-то можно похалтурить, — искушающе улыбнулся Вэй Усянь. — Вливайся в наши дружные безалаберные ряды, мы с Не Хуайсаном давно тебя там ждем.       — Ну, можно, наверное, — на лице у усердного старшеклассника отчетливо была видна внутренняя борьба.       — Чтобы провести это время с пользой, предлагаю устроить нечто вроде образовательной викторины, — с улыбкой произнес Лань Сичэнь. — Будет и познавательно, и весело.       — Если по химии, то я вас всех под орех разделаю, готовьтесь, — встрял Вэй Ин, ухмыляясь. — Меня даже Лань Чжань не обойдет.       — Вэй-сюн, с твоей стороны это чересчур смелое заявление…       — Да я поспорить готов! Так, Цзян Чэн, дело можно считать уже решенным. Я намерен показать класс, и твои вялые топтания на месте меня не остановят! — самозваный распорядитель рубанул ребром ладони воздух и ненароком попал по краю своей тарелки, чуть не вывалив ее содержимое на поднос. — Так. Вы этого не видели, ясно?       — Балбес, — устало вздохнул Цзян Чэн, закатив глаза. — Ладно, уговорили.       — Вот так бы сразу! Лань Чжань, ты же пойдешь с нами? Я обещался тебя обыграть, я ни за что не успокоюсь, пока не обыграю! — Вэй Усянь с блестевшими от воодушевления глазами развернулся к соседу. Тот кивнул.       — Мгм.       — Отлично, все в сборе!       — Ты определенно проиграешь, Вэй-сюн, поэтому не радуйся так.       — Поспорим?       — На обычную ставку? — вроде бы незаинтересованно уточнил Не Хуайсан.       — Ага, — азартно подтвердил Вэй Ин, и его противник неспешно кивнул. Друзья пожали руки.       — Разбей, — обратились они к Цзян Чэну, скептически за ними наблюдавшему.       — А на что вы спорите? — вежливо поинтересовался Лань Сичэнь.       — На очередность уборки комнаты, — ответил за друзей Цзян Чэн. — Эти лентяи вечно ищут, на кого бы ее свалить. Чаще всего эта работа достается кому-то вообще постороннему, частенько даже не из нашего класса. Превратили комнату в проходной двор, и все из-за какой-то ерунды, — сварливо укорил соседей парень.       — Зато у нас всегда так чисто, Цзян Чэн! — праведно возмутился Вэй Ин. — Я, например, очень тщательно отбираю своих жер… э-э-э… то есть, кандидатов в помощники! Благодаря этому у нас идеальный порядок, почти идеальный, но сам я и так никогда бы не смог.       — А еще благодаря нам тебе и самому почти не приходится убираться, Цзян-сюн, — добавил Не Хуайсан. — Можно спокойно заниматься своими делами, не отвлекаясь ни на что.       — Вы только посмотрите, как они оправдываются, даже сейчас. И что я только в компании этих раздолбаев забыл, — Цзян Чэн сокрушенно вздохнул. Его соседи по комнате синхронно захихикали.       Уроки промелькнули быстро и относительно спокойно. Гости из Юньмэна, предупрежденные Вэй Ином, почтительно обходили Лань Ванцзи стороной и старательно избегали любых тем, что связывали бы вместе строгого юношу и его взбалмошного одноклассника. Второго Нефрита такое поведение, похоже, вполне устроило. Во всяком случае, во время обсуждения придуманных Вэй Усянем формул он держался в своей привычной спокойной манере, скупой на слова, но без каких-либо ноток недовольства. Правда, Лань Ванцзи слишком уж затянул разговор, въедливо придираясь к каждой неточности. Вэй Ину даже показалось, что некоторые вещи он объяснял Второму Нефриту по нескольку раз, снова и снова доказывая состоятельность своих теорий. В итоге на чересчур подробную беседу ушли все перемены до конца занятий, и даже после них они не успели просмотреть все формулы.       — Ладно, завтра закончим, — почесав затылок, решил Вэй Ин. — Я пока с тем, что мы уже утвердили, к учителю подойду. В школе однозначно есть такие реактивы, я видел! — он резво сорвался с места, собираясь сейчас же наведаться в учительскую.       Лань Ванцзи молча проводил беспокойного парня взглядом. Когда тот скрылся за дверью, Второй Нефрит опустил глаза на парту и резко, как будто с досадой, выдохнул.       От Не Хуайсана Вэй Ин уже знал, какие аргументы в беседе с учителем химии помогут получить от него положительный ответ. Так что парень, включив все свое обаяние, очень уверенно приступил к уговорам, старательно выпрашивая в свое распоряжение свободное помещение и необходимые для проверки придуманных реакций реактивы. Вэй Усянь был у этого преподавателя на хорошем счету как самый талантливый и наиболее нестандартно мыслящий ученик; кроме того, на этих уроках парень проказничал довольно-таки редко, поскольку был всерьез занят наукой и не хотел лишний раз отвлекаться. Исходя из всего этого, учитель с некоторым сомнением, но все же позволил ему испытать свои теории на практике. Конечно, одного согласия было мало: пришлось еще решить несколько ожидаемо возникших вопросов со временем и местом для подобных занятий. Время сразу после уроков Вэй Ину по уважительной причине не подходило — с этого часу и до самого ужина в кабинете его класса постоянно проходили факультативы, каждый день разные. Собственно, как и во всех других учебных кабинетах, а иные не подходили: для безопасного проведения химических опытов требовался специально оборудованный стол, изолированный стеклом и с наличием подведенной к нему сверху вытяжки. Раз до ужина кабинет был занят, значит, оставалось только время после ужина. Но тут вставала новая проблема. Учитель химии с восьми утра и почти до шести вечера вел занятия у разных классов, с краткими перерывами на еду. Хоть Лань Ванцзи, младший сын директора, и заявил как-то раз безапелляционно, что время до отбоя является рабочим, по факту мало кто еще так считал. Когда-то же учителям надо было тетради проверять, отдыхать, немного пожить для себя, в конце-то концов! Поэтому присматривать за юным дарованием во время проведения непроверенных умными книжками, пусть и кажущимися безопасными, опытов, как велели в подобных случаях правила, в свое условно нерабочее время учитель совсем не горел желанием. И из-за этого факта Вэй Ин чуть не получил отказ. Но опытный переговорщик, еще и располагавший точными разведданными, знал, что и как сказать, чтобы добиться желаемого. Путем долгих упрашиваний учитель согласился пускать его в кабинет одного (но до первого ожога, Се Вэй Усянь!) и давать ему для этой цели ключ. Разумеется, не от хранилища с реактивами — только от классной комнаты. Они договорились, что около семи вечера Вэй Усянь будет подходить к учителю, набирать нужные материалы и мирно химичить в классе до половины девятого, но не дольше. И так недели две.       Хотя, на самом-то деле, для проверки своих теорий Вэй Ину хватило бы и пары дней. Мог бы и одним ограничиться, вот только некоторые опыты требовали передержки, которую он пока не придумал, как ускорить, поэтому да, требовалось как минимум два дня. Но ведь цель-то была именно в том, чтобы на как можно более долгий срок получить в свое распоряжение свободное, непрослушиваемое убежище! Парень даже мимоходом подумывал о том, как бы сказать учителю, что «сложные опыты» у него могут и на месяц затянуться.       Уговоры учителя, прерываемые внеклассными занятиями под его руководством, длились так долго, что Вэй Ин чуть не опоздал на празднование дня рождения друга. Сунувшись к себе в комнату, парень первым делом обнаружил там компанию из четырех человек, которые уже хотели начинать без него.       — Это что такое, это еще что? — помня, что лучшая защита — нападение, парень первым напустился на всех с претензиями. — А как же я, ваше самое ценное звено?       — Ты где шатался так долго? — Цзян Чэна было так просто с толку не сбить. — Полчаса уже ждем, сколько можно!       — Я готовился к научной викторине, консультировался с учителем химии по сложным вопросам, — с великолепной небрежностью отмахнулся Вэй Ин. — О, вы мне стульчик приготовили? Очень мило с вашей стороны, я вас почти прощаю, так уж и быть, — он с удовлетворенной улыбкой уселся между Не Хуайсаном и Лань Ванцзи, с трудом подавив порыв придвинуться поближе к последнему. Лань Сичэнь и Цзян Чэн устроились на кровати виновника торжества, а остальные — кружком вокруг них.       — В самом деле, Вэй-сюн? — усомнился Не Хуайсан.       — Я решительно намерен выиграть, — сурово подтвердил Вэй Ин, но тут же проказливо подмигнул и без лишней осторожности кинул сумку на свою кровать. — Все, вот теперь можно начинать.       — Хорошо, — кивнул дружелюбно улыбавшийся Лань Сичэнь. — Но вопросы будут не только по химии, Вэй-шиди. Это было бы необъективно и неинтересно.       У Вэй Ина вытянулось лицо.       — Поэтому задерживался ты напрасно, Вэй-сюн, — «сочувствующе» сказал Не Хуайсан. — И я, конечно, не давлю, но мы, если помнишь, поспорили… Надеюсь, ты в курсе, где у нас лежит совок и как пользоваться веником?       — Даже не знал, что они тут есть, думал, их приносят, — буркнул приунывший парень.       — Надеюсь, по условиям вашего пари свалить на кого-то свою работу нельзя? — уточнил ухмыляющийся Цзян Чэн.       — Обижаешь, Цзян-сюн, — степенно произнес Не Хуайсан. — Иначе не было бы смысла спорить.       — И снова Усянь нашел себе проблемы из-за чересчур болтливого языка, — с ехидной насмешкой заметил Цзян Чэн.       Вэй Ин показал ему язык и, быстро вернув свой привычный жизнерадостный настрой, заявил:       — Не спешите меня в утиль списывать, я еще поборюсь! Лань Сичэнь, прошу начинать.       Переглядывавшийся с братом Первый Нефрит согласно кивнул и, даже не сверяясь с заготовленными карточками, задал первую задачу.       По итогам долгого, мучительного (для Вэй Ина) противостояния убедительную победу одержал Лань Ванцзи, который в совершенстве знал мельчайшие тонкости любого из представленных вопросов, а также без долгих раздумий мог ответить на любые уточняющие, задаваемые Цзян Чэном. Именинник, несмотря на свой же праздник, действительно рассматривал эту викторину как редкую возможность получить наиболее полную и достоверную информацию, не перелопачивая для этого кучу учебников. Он еще и конспектировать не ленился. А вот Вэй Ин, который в любой теме по любому предмету, кроме, разве что, химии и частично физики, довольствовался ухватыванием основной сути, занял не менее убедительное, но все-таки второе место. И при оглашении очевидных результатов кого веселил, а кого доставал своим горестным многословным нытьем.       — Но ты же понимаешь, Вэй-шиди, я не мог составлять вопросы по одной только химии, — увещевал его немного растерявшийся Лань Сичэнь. — То есть, поначалу у меня и правда была такая мысль, но Не Хуайсан верно заметил, что у нашей викторины еще и обучающая цель, во многом из-за этого я и предложил ее Цзян Чэну. И мы действительно однозначно не определяли, что все вопросы будут только по химии, поэтому…       «Так и знал! — мысленно зарычал Вэй Усянь, смерив лениво обмахивающегося веером друга испепеляющим взглядом. — Вот ведь жулье!».       — Что ты на меня так смотришь, Вэй-сюн? Разве я виноват, что ты чего-то не знаешь? — Не Хуайсан боязливо отодвинулся. — Учить надо было, а не валять дурака! Может, тебе уже хватит на компьютере играть?       — Да, ты прав, я сам виноват, — устрашившись непрозрачной угрозы, Вэй Усянь мигом присмирел. — Это все потому, что я безнадежный лентяй. Нет никаких сил исправиться, даже пытаться не буду, просто молча пойду вытирать пыль. А потом хотелось бы разбить пару пиксельных танков с горя, если можно.       — Можно, можно, Вэй-сюн, — великодушно разрешил Не Хуайсан.       — Наконец-то ты перестал ныть, — утомленно вздохнул Цзян Чэн. — Ладно, пойдем поедим, что ли?       — Как пожелает наследник семьи Цзян, да будет его слово непререкаемо, как воля небес! — хором прокричали два обормота, скоординировавшись после одного быстрого обмена взглядами.       — Захлопнитесь, бесите уже!       — Да, глава!       — Как прикажешь, глава совета Цзян-сюн.       — Бессмертными себя возомнили, балбесы? — с угрозой протянул Цзян Чэн, и хохочущие напарники поспешили скрыться за дверью.       После ужина Вэй Усянь, исполняя свое обещание, поспешил на вечернюю тренировку к Лань Ванцзи. Во исполнение другого обещания он эти полтора часа вел себя самым примерным образом, без единого намека на двусмысленность. Когда время подходило уже к семи, парень с неохотой засобирался уходить: сегодня ему еще предстояло испытание одной формулы и пробное исполнение выученного куска выбранной мелодии.       — Вэй Ин, — обратился к нему Лань Ванцзи. Парень, вздрогнув, очнулся от своих дум. — Я мог бы помочь тебе с уборкой.       Вэй Усянь заморгал, поначалу не сумев определиться с ответом.       — Э-э-э… Лань Чжань… спасибо огромное, это очень приятный сюрприз! Но даже если бы я посмел отвлечь тебя от учебы, то этим нарушил бы условия пари. Мы с Не Хуайсаном договорились, что проигравший должен убираться сам, без помощников.       Лань Ванцзи, отведя взгляд, кивнул.       — Верно.       — Давай лучше я тебе как-нибудь с уборкой помогу, — Вэй Ин все-таки не удержался и решил немного, самую малость, предложить/навязать свою компанию. К тому же, он отчего-то подумал, что Лань Ванцзи расстроился из-за его отказа. Показалось, наверное, но вдруг правда? — Я как раз приобрету нужные знания, наберусь опыта, так сказать. Из меня выйдет ценный помощник, ты не пожалеешь, Лань Чжань! Ну… наверное, — парень беспечно рассмеялся.       — Буду признателен, — в голосе Лань Ванцзи прозвучал намек на радость.       Вэй Ин тепло улыбнулся.       — Тогда как надумаешь помахать веником, зови, я возьму это простолюдинное дело на себя. До завтра, Лань Чжань. Не засиживайся допоздна, будь хорошим мальчиком! — Вэй Усянь подмигнул и вышел за дверь.       В своей комнате он, достав откуда-то с пола свою сумку, вытряхнул из нее все лишнее, после чего небрежно покидал в общий отдел нотные записи и флейту, а также тетрадь с химическими формулами, а в один из внутренних карманов аккуратно положил подаренный плеер. Помахал друзьям, сообщив, что уходит взрывать класс.       — Чтоб до отбоя вернулся, Усянь! — грозно распорядился Цзян Чэн, оторвав взгляд от учебника.       — Не дурак, сам знаю, — хмыкнул Вэй Ин и умчался в учебный корпус.       В первый день у него все прошло не так гладко, как он надеялся. Нет, с химическим опытом он справился великолепно, без сучка и задоринки, точно по расчетам, а вот с музыкой вышел затык. В исполнении Лань Ванцзи выбранная мелодия звучала настолько гармонично, настолько нежно и чувственно, что становилась похожа на признание в любви. Оттого после первого же прослушивания она и запала Вэй Усяню так глубоко в душу, что парень готов был часами ее слушать, днями даже, еще и без перерывов на сон. Второй Нефрит при вручении своего подарка пообещал повторить вживую ту мелодию, что больше всего понравится получателю, однако Вэй Ин захотел сыграть ее сам, причем в улучшенном виде. Это покажет, насколько он ценит как самого Лань Ванцзи, так и то, что тот ему дарит, а также сколько сил Вэй Усянь готов потратить, чтобы сделать ему приятное. Чем не бессловесное доказательство серьезности его чувств?       Однако на данный момент то, что выдавала его флейта, не смогло бы порадовать даже самого непритязательного человека. Лучше бы Лань Ванцзи пока не слышать это безобразие, чтобы не возмущаться тому, что творят с прекраснейшей из мелодий! Нет уж, первое исполнение перед ним должно сразу же стать и наилучшим из возможных, а потом на том же уровне и держаться. Пожалуй, с учетом такого подхода дело грозило затянуться.       Вэй Ин и так, и эдак менял интонацию, но полученный результат его все равно не удовлетворял. Тогда он проиграл всю мелодию, периодически сверяясь со шпаргалкой, отметил наиболее трудные места и до посинения играл только их, раз за разом, пока на часах не наступила половина девятого. «Золушке пора домой», — прокомментировал это парень, хихикнув. Завтра он сделает лучше.       И-и-и… нет, лучше стало получаться только ближе к концу недели. Вэй Ин, как одержимый, сразу же после занятий торопился к себе в комнату, по десять раз пробегал глазами ноты, заучивая их крепко-накрепко, и одновременно слушая их звучание через наушники. Попутно он думал, что в своем исполнении можно улучшить, что добавить или убрать, с учетом особенностей звучания флейты, чтобы получилось еще мелодичнее, еще нежнее. Вечером в учебном кабинете он проверял все свои задумки, и даже телефон на это время стал отключать, чтобы ничто не отвлекало его от важного дела.       Флейтист был так сильно погружен в свои музыкальные размышления, что даже почти не страдал от временного (он очень надеялся, что временного) отстранения от Лань Ванцзи. На уроках Вэй Ин чаще всего сосредоточенно размышлял над нотами, на переменах — болтал с одноклассниками, тем самым давая свою мозгу немного отдохнуть. В столовой — по большей части молча ел, торопясь поскорее убежать туда, где сможет спокойно послушать мелодию в сто тысячный раз. Не Хуайсан срежиссировал объяснение этих перемен в его поведении немного озадаченным братьям Лань. По официальной версии, Вэй Усянь был занят теми самыми пресловутыми научными изысканиями. По неофициальной — был расстроен и искал поводы уединиться. Про то, что Вэй Ин выпросил себе право посещать кабинет во внеурочное время, двое заговорщиков и один их соучастник говорить не стали. Мало ли, вдруг кто-то из братьев Лань решит проверить, не безобразничает ли там предоставленный самому себе известный разгильдяй, и некстати услышат, как тот упражняется там в музыке?       По сути, Вэй Ин теперь более-менее продолжительно общался с Лань Ванцзи только на утренних и вечерних тренировках, да и тогда это чаще всего было по типу: «Сделай так» — «Хорошо»; «Неправильно» — «Как скажешь, Лань Чжань, исправлюсь». Вэй Ин все ждал, когда же заскучавший Второй Нефрит сам предложит ему остаться у себя после тренировки под каким-нибудь предлогом. Сам начнет разговор, да хотя бы просто слово лишнее скажет — а там уж Вэй Усянь подхватит, ой, как подхватит! Но нет. Единственный раз на этой неделе, когда парень сунулся в чужую комнату не по причине совместных тренировок, произошел благодаря обещанной помощи в уборке. Да и то, продлилась эта уборка минут двадцать — в комнате у Лань Ванцзи было просто преступно чисто, все вещи всегда находились на своих местах, и, по сути, требовалось только разок пройтись тряпочкой по полкам шкафа да протереть пол.       Видимо, не так уж сильно Лань Ванцзи скучал по их частому общению. Возможно, даже с облегчением вздохнул, не слыша больше каждый день всяких глупостей и неприличностей. Вэй Усяню из-за такого молчания то и дело приходила в голову пугающая мысль: а вдруг все то время, что прошло с начала учебного года, Лань Ванцзи только из вежливости терпел чужую навязчивость? После утомительных уговоров смирился с тем, что никуда ему от этого назойливого идиота не деться, и из благородства даже решил взять над ним опеку, но не более того; на самом деле он был бы рад и дальше держаться ото всех особняком и сохранять таким образом свое внутреннее спокойствие и равновесие. Иначе с чего бы Второй Нефрит так просто смирился с тем, что они на этой неделе и пары десятков слов друг другу толком не сказали? Да, Лань Ванцзи мало говорит, но он ведь говорит — неужели ему так сложно было самому завязать ни к чему не обязывающую беседу, предложить попить вместе чаю? Вэй Усянь понимал, что причин у такого поведения могло быть много, однако в его голове постоянно крутилась только одна, самая нежелательная — Лань Ванцзи был в полной мере самодостаточен и вовсе не нуждался в компании Вэй Ина, как сам надоеда раньше если не считал, то уж надеялся-то точно. Думать так для влюбленного парня было… больно. А еще чувствительно ударяло по его самомнению, но это были уже мелочи.       Только стальная воля не позволяла Вэй Усяню расклеиться и продолжала гнать вперед. Воля и вера в лучшее, основанная на тех словах, что на выходных сказал ему Лань Ванцзи. Второй Нефрит сам пообещал, что будет заботиться о беспутном парне долго-долго, всю жизнь, тем самым не позволяя тому ступить на кривую дорожку. Это ведь серьезное обязательство, свидетельствующее о немалой привязанности, разве нет? Никакое благородство не может заставить даже такого правильного человека, как Лань Ванцзи, исключительно из чувства долга посвящать свою жизнь какому-то разгильдяю. Все не так безнадежно, убеждал Вэй Ин себя. Подумай сам, говорил он себе, Лань Ванцзи потратил столько времени, чтобы наилучшим образом сыграть для какого-то надоеды аж семьдесят шесть мелодий и записать это все в студии. Еще и позволить подарить навязавшемуся ему на шею парню собственноручно переписанный труд какого-то философа: те записи должны быть очень важны для Лань Ванцзи, раз их столь бережно хранили более десяти лет. Никакой долг, никакое благородство не заставят так поступать; будь дело только в них, вполне достаточно было бы подарить один только плеер и на этом успокоиться! Нет, они с Лань Ванцзи определенно были близки. А то, что Второй Нефрит был столь неразговорчив, объяснялось лишь его привычками, не более того. Ну не умел он общаться, не любил и не умел — что ж теперь с ним сделаешь? Не надумывай то, чего нет, убеждал Вэй Ин себя. Даже если он в данный момент являлся для Лань Ванцзи всего лишь другом — что с того? Надо же с чего-то начинать, и лучше уж с дружбы, чем с ненависти или презрения.       В общем, в душе у Вэй Усяня царил тот еще раздрай, однако парень находил в себе силы тщательно скрывать свои душевные метания и убедительно врать не только своему окружению, но и даже Не Хуайсану. И, насколько старшеклассник мог судить, его повернутый на интригах друг еще не засек у своего подопечного каких-либо сомнений в победе. Как и не понял, с чего вдруг Вэй Ин начал повсюду таскать с собой подаренный плеер и конверт с листами, исписанными чужим детским почерком, хотя один раз точно увидел все это в его сумке. Сам Вэй Усянь никому не собирался говорить о том, что черпал из этих подарков уверенность в себе и надежду на достижение желанной цели.       На выходные парень решил остаться в школе. Во многом потому, что этим он увеличивал себе время на «опыты» в классе — своим усердием и аккуратностью Вэй Ин уже смог убедить учителя химии в том, что ему можно доверить кабинет на большее время. К тому же, парень ведь пригласил к себе домой Лань Ванцзи, но теперь эта идея все больше казалась ему немного неуместной и преждевременной. В самом деле, зачем мучить и любимого человека, и себя неуклюжими попытками завязать разговор? Вэй Ину слишком уж о многом приходилось молчать, а Лань Ванцзи было привычней отдавать инициативу в беседе в чужие руки. Неудобная ситуация, которая неизбежно приведет к неловкому молчанию. Нет уж, сначала они выяснят все между собой, а потом можно уже будет ехать куда угодно.       Приемному отцу Вэй Ин сообщил, что намерен в эти выходные вплотную заняться учебой, но тот, кажется, решил, что сын с помощью такой отговорки решил сбежать на время от Хуа Чэна. И к лучшему — еще одного допроса Вэй Ину всеми силами хотелось бы избежать.       — И правда не поедешь? — недоверчиво переспросил Цзян Чэн во время пятничного обеда.       — Неа, — легкомысленно улыбнулся Вэй Ин. — Я так сильно наукой увлекся, не хочу сейчас настрой себе сбивать.       — Ну да, ну да, — друг детства нахмурился, коротко зыркнув в сторону бесстрастного Лань Ванцзи, сидевшего рядом с начинающим ученым. Цзян Чэн не мог по виду Вэй Ина разобрать, о чем тот на самом деле думал, однако неглупому старшекласснику вполне было по силам догадаться о настоящих чувствах профессионального вруна по его поступкам — уж смог научиться этому за все те годы, что был близко с ним знаком. И то, о чем Цзян Чэн догадывался, ему категорически не нравилось. — А выставка как же?       — Ну нет, я не могу заниматься двумя увлечениями сразу, — Вэй Ин отмахнулся. — Давайте без меня.       — Ну, смотри… — друг со вздохом смирился. Не орать же при всех. Он оглянулся на остальных. — А как насчет вас?       — Я пойду, — Не Хуайсан помахал рукой.       — Я с удовольствием составлю тебе компанию, Цзян Чэн, — с ласковой улыбкой произнес Лань Сичэнь.       — Я не иду, — холодно произнес Лань Ванцзи, бросив быстрый взгляд в сторону Вэй Ина.       «Правильно, ты не можешь без меня куда-то идти, Лань Чжань, и гостить ты можешь только у меня!» — привычные слова чуть не слетели с болтливого языка Вэй Усяня, но тот с огромным трудом подавил этот порыв души, заев его тушеной картошкой. Уже в который раз за эту неделю несчастный парень просто промолчал.       — Значит, решено? — Лань Сичэнь как-то виновато посмотрел на брата и перевел взгляд на беззаботного (идеальное притворство!) Вэй Усяня, увлеченно уплетавшего обед. — Вэй-шиди, а тебе не будет скучно в школе?       — Нет, конечно, — хмыкнул Вэй Ин. — Я развлечение себе всегда найду. А если все-таки заскучаю, то начну доставать вас звонками. Так что в художественной галерее будьте умницами и отключите телефон!       Лань Сичэня такой ответ, похоже, не очень-то устроил.       — Ты мог бы позаниматься живописью, Вэй-шиди. Ты же хотел написать портрет Ванцзи, но пока даже за эскизы не брался. Если и правда намерен отнестись к этому делу со всей серьезностью, советую тебе уже сейчас начать тренироваться и набивать руку в зарисовках. Хотя бы по часу в день, ты сам об этом говорил. Ванцзи, тебе ведь нетрудно будет уделить это время Вэй-шиди?       — Да, — быстро ответил тот и вроде бы с благодарностью посмотрел на Первого Нефрита.       — Ух ты, здорово! — восхитился Вэй Усянь. Удача сама в руки шла! — Тем более, что мне тогда на той выставке делать! Ну все, Лань Чжань, готовься, завтра приступаем к серьезному делу. Займись сегодня вплотную учебой, чтобы потом не отвлекаться! Хотя ладно, завтра тоже можешь учить, для создания разных ракурсов я и сам смогу пересаживаться. Но часа мало, может, два? Или даже три? Дело-то серьезное!       Лань Ванцзи кивнул.       Перед ужином трое из их компании уехали. Вэй Ин вполне бодро помахал им на прощание, а потом, отправившись в столовую, понял, что у него появилось одно затруднение, о котором непредусмотрительный парень изначально не подумал. С Лань Ванцзи-то он на все выходные оставался за столом наедине! Мда, от чего убегали, к тому и пришли — Вэй Ин крайне плохо представлял себе, о чем будет разговаривать со своим недоступным крашем на протяжении минимум трех часов в день, да еще и без поддержки со стороны. И еще занятия живописью… Парень так обрадовался появившейся возможности проводить больше времени с Лань Ванцзи, что совсем забыл о неизбежных сопутствующих проблемах. Обычно неловкое молчание бежало прочь от одного только присутствия Вэй Ина, но вот пришло время, когда неисправимый болтун сомневался в своей способности поддержать разговор. «Ну, молчать точно не вариант, — прикинул Вэй Ин, направляясь в столовую вместе в Лань Ванцзи. Молчаливый юноша одновременно с ним выходил к воротам проводить брата, уехавшего вместе с Цзян Чэном. — Значит, просто начну болтать всякие глупости, как всегда. Разве что повнимательней за языком буду следить, чтоб неприличностей не ляпнуть. Авось получится».       — Лань Чжань, — с улыбкой обратился он Второму Нефриту семьи Лань. — Тебе не показалось, что охранники сегодня какие-то странные?       — Я не заметил, — откликнулся Лань Ванцзи.       — По-моему, их как будто придавило чем. Обычно я с ними хотя бы парой слов перекидывался, а сейчас что? Даже не поздоровались толком. Им там зарплату случаем не понизили?       — Повысили.       — Во-о-от оно как? — ухмыльнулся Вэй Ин. — Так может, хе-хе, кое-кто до сих пор это отмечает и по-тихой нарушает сухой закон?       — Этого не может быть, — Лань Ванцзи не выразил своего недовольства глупым предположением ни выражением лица, ни интонацией голоса. Возможно, он и не рассердился вовсе?       — Так не на работе. Дома, например? Ну, один бокальчик, — Вэй Усянь хитро подмигнул. — А сейчас с больной головой сидят. Так вроде логично, — парень небрежно пожал плечами.       — Их проверяют на входе, — терпеливо пояснил Лань Ванцзи. — И алкотестером тоже.       — Какая же у этих бедняг тяжелая и тоскливая работа, — сочувственно вздохнул Вэй Усянь и беззаботно закинул руки за голову. — Может, хоть пирожками их при случае угостить, а то смотреть на эти грустные лица больно. Хм-м-м, где бы мне их взять… О! Пойдешь со мной выпрашивать выпечку у госпожи Лю? Это было бы очень кстати, ведь, если она начнет распекать меня за наглость, я смогу спрятаться у тебя за спиной, — негодник весело рассмеялся. — Но потом честно поделюсь с тобой добычей, вот увидишь!       Серьезный не по годам старшеклассник, избегавший любых глупостей и строго следовавший приличиям, согласно кивнул. Вэй Ин пришел в восторг.       — Круто! Тогда завтра начнем, после завтрака, — парень воодушевленно начал обдумывать детали. — В прошлый раз, когда я пришел с такой же просьбой сразу после ужина, она полчаса ругалась, если не больше, а потом выделила во-о-о-от столечко еды, — он двумя пальцами показал расстояние не больше сантиметра. — В общем, вечером госпожа Лю слишком уж сердитая. Хотя с чего бы, домой же скоро? Я думаю, это все диеты, что насаждает интернет…       Вэй Ин привычно затарахтел, перескакивая с одной пустой темы на другую. Благодаря этому за их столом почти не ощущалось неловкости, но только почти. Время от времени ради поглощения ужина балаболу приходилось замолкать, и тогда как будто пропадало нечто вроде защитного барьера, который ограждал его от неуверенностей и тревог. Все оттого, что Лань Ванцзи почти не подхватывал эстафету в беседе, ограничиваясь простыми ответами на заданные напрямую вопросы. Но Вэй Ина все же подбадривал тот факт, что «ледяной принц» ни разу не проигнорировал ни один из его вопросов, отвечая даже на самые бестолковые и несуразные. Хотя бы даже в виде привычного «Мгм».       После тренировки Вэй Усянь, забежав ненадолго к себе в комнату за сумкой, привычно направился в учебный класс. Тетрадь по химии усердный музыкант в этот раз даже не взял с собой — он уже давно проводил в кабинете одни и те же реакции и успел выучить требуемую последовательность действий наизусть. Хотелось бы ему и вовсе прекратить тратить на это ценное время, но тогда у учителя появились бы к нему вопросы относительно неиспользованных реактивов. А там и ключа лишиться недолго. Так что в сумку по уже сформировавшейся привычке он положил только плеер, нотную тетрадь и широкий толстый конверт с чужими записями.       Когда парень шел по подземному переходу, ему почудился едва уловимый запах горелой проводки. Весьма специфический: Вэй Ин, которому неоднократно доводилось его чувствовать, не перепутал бы эту вонь ни с чем другим и почуял бы ее даже в самых незначительных количествах. Одно время этот запах даже мерещился ему повсюду — настолько он к нему привык и втайне опасался. Но ладно те старые квартиры, в которых парень успел пожить — там неудивительно было бы встретиться с чем-то подобным. Но обнаружить старую некачественную проводку здесь, в Гу Су, в школе настолько богатой, что она даже смогла позволить себе настоящий горизонтальный лифт на магнитной подушке? Это если еще не вспоминать про маниакальное следование здешними работниками огромнейшему своду правил Гу Су, куда в том числе входили правила противопожарной безопасности. Чтобы у руководства не хватило денег или чувства ответственности для соблюдения предписанных норм в столь важном деле, как электроразводка? Немыслимо. Для верности все-таки насторожившийся парень осмотрел видимые провода, мимо которых проходил, проверил пожарные извещатели и, тщательно принюхиваясь, осмотрелся в поисках дыма. Ничего подозрительного не нашел, да и потолочный свет горел ровно, ни разу не мигнув, что старшеклассника успокоило. А потом, ближе к учебному корпусу, намек на раздражающий запах и вовсе исчез. «Показалось», — пришел к выводу Вэй Ин и вприпрыжку поднялся на нужный этаж.       В этот раз парень прозанимался долго, почти до девяти часов. У него наконец-то наметился прорыв: флейтист смог исполнить всю мелодию от начала и до конца в превосходном ритме, выверено, чисто и вдохновенно. По сути, ему оставалось совсем чуть-чуть до уровня «Пресвятые небеса, это было БОЖЕСТВЕННО!». Требовалась буквально одна интонация, одна деталь, но она никак не желала находиться. Поняв, что сегодня к нужной мысли он уже не придет, Вэй Ин решил отложить это дело на завтра и возвращаться в общежитие.       Ключ от кабинета парень обычно оставлял под дверью учительской — его благодетель частенько приходил туда раньше всех и сам вешал одалживаемый ключ на стенд. По дороге к нужным дверям Вэй Ин краем загруженного сознания отметил нечто странное. Только положив ключ на привычное место, он понял — пожарные извещатели! В коридоре было привычно темно, и подмигивающие красные огоньки пластиковых «болванок» припозднившийся ученик, по идее, легко должен был различить. Сейчас же все они были безжизненны. «А когда я пришел, «дымовушки» еще горели? — задался вопросом встревожившийся старшеклассник. — В переходе точно да, а здесь не помню. Внимания не обратил, черт! Но сейчас-то я смог понять, что что-то не так. Значит, если бы в семь часов сигнализация была отключена, я бы это заметил».       Никакого запаха дыма Вэй Ин в данный момент не ощущал, как и вони горелой проводки, что почудилась ему ранее. Недоуменно хмурясь, парень направился к «тайному ходу», но, завернув за угол, заметил непонятный желтоватый отсвет на стенах неподалеку от некоторых коридорных окон. По спине Вэй Усяня пробежал холодок: не похоже на свет фонарей, тем более, что сейчас они должны были быть уже отключены. Парень поспешил подойти ближе и выглянуть наружу. Сквозь окна ему был смутно виден пришкольный парк, терявший свои очертания в вечерней темноте. Но та потихоньку отступала, прогоняемая янтарно-красным отдаленным светом, постепенно разгоравшимся, как болезненная заря.