Ксимелион. В глазах огонь войны

— А… Взаимно. Я-я думал, что вы будете выглядеть лет на десять младше… Инвектус не умолкал, рассуждая о внешности парня. Он так увлёкся, что не заметил как замедлился. Буквально через минуту хозяин таверны свалился на землю и, как говорил его проводник, Фемистокл поволок его по земле. — Я же предупреждал! — шипя воскликнул парень и сильнее впился рукой в локоть Инвектуса, — У Вас язык как помело. Молодой человек всё же остановился и позволил мужчине встать, параллельно осматриваясь по сторонам. Хозяин таверны встал и начал стряхивать с одежды пыль и грязь, косо посматривая на Фемистокла. — Мог бы сразу остановиться. Я уже не молод и такого вида ситуации повлекут за собой неприятности, — недовольно буркнул Инвектус, потирая ушибленные и стёртые места. — Я мог не останавливаться вовсе и тащить Вас по земле до самого дома, — со вздохом проговорил Фемистокл, — Простите, но нужно продолжить идти, осталось немного. Дома Вы сможете отдохнуть и оправиться от падений. Оба человека пошли дальше по тропинке, но парень заметно замедлил шаг, что заставило Инвектуса улыбнуться. «Я думал, что он злой по натуре», — подумал мужчина и медленно покачал головой, — «Нужно переставать судить людей по первым поступкам». — Ты просил меня не заводить разговор о волосах, но позволь поинтересоваться. Почему они в темноте не светятся? Я впервые вижу у какого-либо существа такие волосы и сделал предположение, что они должны были освещать путь. Фемистокл вздохнул. — Как видите, они и сейчас отсветов не оставляют. Мои волосы не имеют свойства светить как пламя, но зато они могут другое, — парень замедлился и немного запрокинул голову, — Дотроньтесь до них. Инвектус с опаской посмотрел на своего проводника. Молодой человек ещё не внушал доверия, однако хозяин таверны решил рискнуть, тем самым проверив парня. Аккуратно притронувшись к волосам Фемистокла, мужчина почувствовал холод и едва ощутимое покалывание. Оно постепенно нарастало и в конечном итоге Инвектус отдёрнул руку. Ладонь была покрыта тонкой корочкой льда, которая постепенно таяла от тепла плоти. Молодой человек выпрямил голову и похрустел шеей, немного повертев головой. — Именно поэтому я не люблю свои волосы. Всё это — магия, а я её на дух не переношу. — Что же, в этом мы похожи, — хозяин таверны потряс рукой, тихо посмеявшись. Посмотрев вперёд, он заметил, что они уже практически вышли из леса. Уже можно было рассмотреть особняк. Судя по его высоте и расположению окон, у него было два этажа и чердак. Также, вспомнив записку Григория, Инвектус сделал вывод, что у особняка четыре этажа, считая подвал и чердак. Само здание было сделано из тёмного дерева и кое-где проглядывали камни, которые подпирали балки. Окна были обрамлены более светлой древесиной и сильно выделялись. Казалось, что они светились тёплым, приятным глазу светом. Особняк окружал очень красивый сад. Чего в нём только не было: фруктовые деревья, кусты с ягодами и без, редкие растения и насекомые. — Фроллер меня побери! — ахнул Инвектус, — И вы живёте рядом с такой красотой?! — Эту красоту сотворила наша мать, — с теплотой в голосе ответил Фемистокл, — Этот сад позволяет нам чувствовать единение с природой и отдыхать там. И что самое интересное, он цветёт в любое время года. Наверняка и тут задействована магия, но тогда это единственный её вид, что мне по нраву. Парень отпустил локоть Инвектуса и вышел из леса. Мужчина последовал примеру. Дойдя до входа в особняк, Фемистокл открыл дверь и протянул руку ко входу. — Не знаю дома ли сейчас брат, но чувствуйте себя как дома. — Это будет трудновато… — зайдя в особняк прошептал Инвектус. Внутреннее убранство выглядело непривычно и дорого. Посередине гостиной висел большой портрет Григория в рыцарских доспехах. Причудливая мебель, какие-то приборы на столах и незнакомая техника — всё это немного пугало мужчину. Только две лестницы слева и справа, что вели на второй этаж, выглядели старо и, казалось, чуть ли не разваливались. Их нелепо поддерживали железные балки, которые не вписывались в общее окружение. — О, брат! Ты уже дома? — послышался голос со второго этажа и в следующую же секунду показался молодой человек, который запрыгнул на перила лестницы и аккуратно скатился по ним. Завидев незнакомца, парень отошёл на пару шагов назад, удивлённым взглядом смотря на брата. Инвектус смотрел то на Фемистокла, то на другого молодого человека. — Обалдеть… Вы близнецы? — Близнецы, да… — буркнул Фемистокл и подошёл к небольшому столу, на котором стоял какой-то большой механизм. Начав в нём копаться, он продолжил, — Ситис является аномалией* из-за красного цвета волос, ведь он родился на синей территории Колоргамма. Думаю нас было бы не отличить, если бы он родился не с красными волосами… — Во-первых, мы ещё не представились друг другу, чтобы говорить о таких подробностях, — так названый Ситис подошёл к Инвектусу и приветливо улыбнулся, — Во-вторых, я сам в состоянии рассказать о себе. Парень протянул руку вперёд и практически сразу хозяин таверны сжал её в крепком рукопожатии. Молодой человек немного наклонил голову вниз. — Как Вы могли уже узнать, меня зовут Ситис, — он отпустил руку мужчины и отошёл на шаг назад, — А как Ваше имя? — Инвектус, — с улыбкой ответил тот и легонько кивнул, — Меня удивил тот факт, что вы близнецы, ведь их редко встретишь в наших краях. — Отец похоже хорошо постарался, — со смехом сказал Фемистокл и прикрыл рот рукой, дабы не рассмеяться сильнее. Ситис отстегнул заклёпки, что держали на нём плащ, подхватил сам плащ и кинул его в брата. — За словами следи, извращенец, — недовольно проговорил красноволосый и медленно пошёл куда-то, — Инвектус, пожалуйста, следуйте за мной. Хозяин таверны пошёл за парнем, параллельно осматривая декорации дома. И судя по наличию мелкой печи в следующей комнате, они шли в кухню. Посередине стоял большой деревянный стол и рядом с ним высокие скамейки. В четырёх углах находились ящики, которые были похожи на морозильные камеры, и спереди к ним были присоединены обычные. Наверняка там хранились овощи, фрукты и другие вкусности. Также на всех стенах были приделаны полки и развешены разные пучки трав, от чего при нахождении в кухне весьма неприятно щекотало в носу. Инвектус расчихался. — Надеюсь чихание вызвано не аллергической реакцией, иначе придётся есть в гостиной, — открывая окно сказал Ситис. — У меня нет аллергии на подобного рода вещи, — оправившись от чихания сказал мужчина, — Я хозяин одной таверны и у меня такого добра там навалом. В первое время тоже от них чихал. — Правда? Тогда всё хорошо. Красноволосый налил в причудливый сосуд воду и поставил на подставку. Щёлкнув переключателем, который был размещён рядом с печкой, вода начала кипятиться. — Позволь узнать, что это за сосуд такой? — садясь на скамейку спросил Инвектус, не сводя взгляда с причудливого прибора. — А, это? Как там его… Кажется брат называл это электрическим чайником. Удобная и эффективная штука, но они часто взрываются. Брат таки и не может довести всё до совершенства. И его это крайне сильно бесит. Оба собеседника вздрогнули от внезапно громко закрывшейся двери. Ситис вздохнул. — Брата похоже опять на работу вызвали, — угрюмо подметил парень и начал доставать с полки чайный сервиз, — Думаю после того как вернётся, он будет не против показать Вам некоторые свои изобретения. А пока ответьте мне на вопрос: Вы пьёте чай? Красноволосый поставил сервиз на стол и посмотрел на гостя, ожидая ответа. — Да, конечно, — улыбнувшись ответил Инвектус и взглянул на сервиз. Золотые узоры будто плавно струились по чёрной структуре и образовывали изображения цветов. Было заметно, что он весьма старый, — Красивый сервиз. Семейный небось? — Вы правы, — звонко сказал Ситис и снял крышку с заварочного чайника, когда тот услышал громкое бульканье кипящей воды. Молодой человек поспешно выключил прибор, и снял чайник с подставки. Наливая воду в заварочный чайничек, он продолжил, — Этот сервиз передаётся будущим поколениям нашей семьи. Только дело в том, что до этого в роду рождалось лишь по одному мальчику, а тут я с братом. Сервиз должен был быть отдан брату, ибо у него был сын, но теперь я тоже могу претендовать на него. Мелочь, но… — Подожди, — перебил Ситиса хозяин таверны, — Что значит БЫЛ? Эмоции на лице парня заметно поменялись. — Его сын с женой погибли при странных обстоятельствах, — грустно ответил Ситис, медленно насыпая в чайничек заварочные листья, — До сих пор никто не может объяснить их гибель, но в их телах нашли около шестидесяти пуль суммарно. Причём они были обнаружены только после вскрытия, ведь пули не оставили за собой ранений на теле. Всё происходило внутри организма. Брат тогда очень долго пребывал в своей комнате, копаясь в своих мыслях и механизмах. — Какой ужас… — прошептал Инвектус, — Я что-то слышал об этом, но думал это всего-лишь байка. — Ну, как видите, нет, — немного улыбнувшись проговорил Ситис и пододвинул мужчине чашку с уже налитым чаем, — Благо прошло уже достаточное количество времени и брат более-менее оправился. Даже умудрился влюбиться. Знаете Сайофру? — Да ну не-е-ет, — протянул гость и сдвинул корпус чуть назад, — Серьёзно? За ней же пол Колоргамма бегает. — И это её сильно бесит, — с задоринкой в голосе ответил Ситис и тихо посмеялся, — Ей, как я знаю, нравятся парни, которые наблюдают за ней издалека и особо не пристают. Брат как раз из таких. Но он так сильно боится к ней подойти, будто думает, что она его изобьёт или того хуже съест. — Забавно. Так ты общаешься с ней? Сайофра ещё не думает, что ты собираешься за ней ухаживать? Ну, сам понимаешь как именно. Ситис вопросительно посмотрел на мужчину. — Она знает о моей ситуации и то, что я не стану к ней приставать с этим, — холодно сказал парень и кивнул на чашку, — Чай стынет. — Ах да… — Инвектус растерялся и взял в руки чашку. Чувствуя что краснеет, он опустил взгляд вниз, — А что у тебя за ситуация? Прости, что спрашиваю. — Хм, Вашему любопытству нет границ… Сначала чай, — молодой человек отошёл от стола и нервно достал с полки коробку. Поставив её на стол, он продолжил, — Тут выпечка и её обязательно нужно съесть с чаем. Пронзительный взгляд Ситиса начал пугать Инвектуса. — Хорошо… — подозревая что-то, гость сделал глоток. В следующий же миг выпитое оказалось на полу, — Это же эктигран**! — вскрикнул Инвектус и поспешил поставить чашку на стол. — Верно. Но если знать, как и с чем его заваривать, то он теряет свой дурманящий эффект, — спокойно заверил мужчину Ситис и сел на противоположную от гостя скамейку, медленно крутя свою чашку вокруг своей оси, — Поэтому я и сказал что нужно есть выпечку вместе с чаем. Инвектус нервно дышал, отходя от небольшого потрясения. — Что же, ладно, — гость открыл коробку и взял оттуда булочку с белой пудрой. Откусив её и неуверенно выпив полчашки чая, Инвектус удивился. Вкус значительно поменялся, от чего хозяину таверны хотелось выпить весь чай в чайничке. — А я говорил, — грустно улыбнувшись сказал парень и залпом выпил весь чай из чашки. — Почему ты пьёшь его просто так, без выпечки? — Потому, что мне сейчас нужен тот самый дурманящий эффект… Ситис подпёр голову рукой и посмотрел на заварочный чайник, не сводя с него взгляда. — Н-но он же вреден, особенно для молодого тела, — недоумевал Инвектус и тревожно смотрел на парня. Ситис же продолжал пялиться на чайник, зрачки его заметно уменьшились. — Да, но он помогает мне держать себя в руках, когда я рассказываю какие-то истории. И, поверьте, это бывает не так часто. Взгляд красноволосого устремился на Инвектуса, из-за чего у того по телу прошёлся неприятный холодок. — Так ты мне всё-таки расскажешь о своей ситуации? — настороженно спросил гость, сделав очередной глоток чая. Ситис несколько минут смотрел на Инвектуса пристальным, пустым взглядом, что не могло не пугать. И вот, наконец медленно отведя взгляд, парень начал свой рассказ. «У этой истории две части и, отнюдь, они весьма печальные… Я влюбился в одну девушку. Ей на тот момент было лет шесть. Она была больна какой-то неизвестной миру болезнью и я, почувствовав её душевные страдания, решил помочь и «запечатать» болезнь в стеклянном сосуде. Девочка выздоровела, обрела необычную силу, а также изменилась слегка её внешность. Она росла, крепчала и хорошела с каждым днём. Я пристально следил за ней, чтобы не дай Бог случилось чего. И вот в один день она нашла себе молодого человека, который мог ухаживать за ней так, как не могу я. Невзирая на это, я преподносил её подарки, говорил красивые комплименты. Но я был противен ей. Многие подарки были выброшены, а комплименты пропускались мимо ушей. Порой она кричала на меня, но мне было всё равно. Я не отступал от цели и надеялся заполучить её. В один ужасный и в то же время прекрасный день, моя возлюбленная решила в тайне ото всех выйти замуж за своего избранника. Так как в то время не было официальных заведений, где бы проводились бракосочетания, она позвала меня для совершения сего действа. Она знала, что я могу сделать всё для неё. И в тот день я всю церемонию вёл себя спокойно, но что-то не давало мне нормально дышать. А когда я подумал о том, что кто-то будет прикасаться к её телу, началось самое интересное. Я до сих пор чувствую себя самым настоящим подонком после содеянного. В любом случае, Боги мне судьи. Охваченный ревностью, я заколдовал парня моей возлюбленной и он пошёл в кухню под предлогом того, что ему нужно подготовиться к первой брачной ночи. Было забавно, когда Сэм прогоняла меня. В тот момент я улыбался как-то ненормально. Я ушёл в своём облике, но вернулся с внешностью того парня. Он бы точно не помешал, ибо я вырубил его и наложил заклятье, которое заменяло воспоминания. Тогда не парень Сэм разделил с ней ложе, а я. И, чёрт, это было прекрасно. Я не задумывался о том что делал, а лишь отдавался моментам зная, что такого больше не повториться. Каждой подушечкой пальцев я чувствовал гладкость и упругость её кожи, вслушивался в тяжёлое дыхание и смущённые стоны. Это всё пьянило и продлевало желание владеть ей. Увы, но ночи не бесконечны. Поцеловав Сэм уже в своём обличье, пока та спит, я собирался уходить, но сначала мне нужно было разбудить того парня, чтобы всё сработало. И всё сработало отлично. Но буквально через пару дней муж Сэм пропал. Я не появлялся ей на глаза, но слышал, как она винила меня в его исчезновении и проклинала. Я не был причастен к этому. Меня самого удивляло таинственное исчезновение паренька. Это всё не давало мне покоя, а новость, о которой я узнал спустя месяц, добила меня окончательно. Сэм была беременна. Весь период беременности я пытался выстраивать всё так, чтобы Сэм чувствовала себя хорошо. Я подговаривал людей, чтобы они что-то ей приносили, просил следить и ухаживать за ней на поздних стадиях. И делал это так, чтобы всё выглядело естественно. Сам же ни разу не приходил к ней до того как я узнал, что Сэм родила девочку. В первую очередь я обратился к лекарям, чтобы узнать о её состоянии и сказанное меня шокировало. Во время родов Сэм потеряла много крови и была в критическом состоянии. Я мог вылечить болезнь! Но улучшить состояние после сильной кровопотери было не в моих силах. Я молил Божество Души, чтобы Оно спасло Сэм, позволило выжить. Оно не услышало меня. Каждый раз, когда ходил к Сэм, я брал с собой дочь. Лекари неохотно доверяли её мне ведь не знали, кто её отец, но делали исключение с мыслями о том, что девочка будет в безопасности в стенах госпиталя. Я говорил ей, что дочь сильно похожа на неё. Сэм лишь улыбалась и смотрела на меня. В последний день моего визита она сказала «Я знаю, что тогда в постели был ТЫ». Я был в ступоре… Моё тело будто потяжелело и я стоял неподвижно, недоумевающе смотря на Сэм. Сердце и так быстро билось, а после того, как она сказала, что любит меня, и вовсе готово было выпрыгнуть из груди. Не успел я ответить как заметил, что в глазах моей возлюбленной померк свет и я перестал чувствовать присутствие родной души. Божество не услышало мои мольбы и забрало Сэм к себе. Я кричал. В порыве горя я готов был разнести абсолютно всё. У меня кое-как забрали дочь, а по пути к выходу я успел подраться со стражами. По словам родителей и брата, я молчал практически год, почти не ночевал дома и если и приходил, то выглядел отвратительно. Матушка всё беспокоилась о мутности моих глаз и меня это нервировало. Один раз я даже неконтролируемо отпихнул её давая понять, что мне это не нравится. Тогда она перестала ко мне подходить, а когда я оправился от горя, мне пришлось извиниться. И вот сейчас я до сих пор храню верность Сэм, но не знаю в какую семью отдали мою дочь. Никто так и не предоставил мне достоверную информацию». Ситис до сих пор нервно крутил чашку, пялясь на чайник. Его лицо было бледным и, казалось, не имело вообще никаких эмоций. Однако Инвектус приметил гримасу страдания и те самые мутные, синие глаза. — Мне очень жаль, — тихо сказал мужчина и неловко поёрзал на скамейке. Услышанные слова вывели Ситиса из раздумий и тот посмотрел на Инвектуса. — Всё в прошлом, — улыбнувшись одним уголком губ проговорил красноволосый и, убрав руку от головы, выпрямился. — И всё же… Зачем нужно было портить ей жизнь? Эти слова не понравились Ситису, от чего тот напрягся и немного нахмурил брови. — Я делал для неё всё, хоть и поступил как самая последняя тварь во всём Ксимелионе. И Вы ещё смеете говорить, что я портил ей жизнь?! Она умерла с улыбкой на лице и взглядом, устремлённым на МЕНЯ! Ситис сильно ударил ладонью по столу, от чего тот сильно пошатнулся. Инвектус молниеносно слез со скамейки и отошёл подальше, злобным, но понимающим взглядом смотря на парня. Волосы молодого человека приобрели более насыщенный красный оттенок, а на лице его читалась явная злоба. Мужчина предполагал, что из-за некой вспыльчивости Ситис мог бы устроить драку, если бы не Фемистокл, который в этот момент заходил в особняк. Держась за окровавленный бок, парень тяжело дышал. Его тело парализовало, и он свалился на пол.