Невыразимое действие

      Они подошли к столице покрытые дорожной пылью – караван торговцев, слуг и наемников. Огромный мост, белый, как и все строения Имперского города, длиною в несколько сотен колес привел их к главным воротам. Стражники пригляделись, щурясь в ярких лучах светила, и признали обозы караваном Уэйна Лока. Сам Уэйн во главе процессии – высокий и статный редгард средних лет с прической из множества длинных темных косичек, спину которого прикрывал посеревший от дождей и пыли шерстяной плащ; зеленые глаза выделялись на темной, словно эбонит, коже. Он кивнул стражам и, не спешиваясь, передал небольшой мешочек старшему из имперцев-латников, затем, дождавшись отмашки, дал знак своим людям. Караван тронулся. Двери столицы были для них открыты. Воин-каджит, державшийся чуть позади, лениво пустил коня следом. Один из постовых проводил заинтересованным взглядом его кожаные доспехи, оценил уплотнения и металл поверх широкого разворота плеч, не упуская из виду лук за спиной, меч и несколько кинжалов на поясе. Вооруженный до зубов, крупный и откровенно скучающий, каджит, по опытному взгляду стражника, был из тех, от кого были одни неприятности. "Наемник. Может, телохранитель", – подумал имперец, чуть хмуря брови под кромкой форменного стального шлема. Обозы пересекли ворота и двинулись вглубь Талос-плаза, района знати. Их маршрут – небольшая реклама, за которую Уэйн не скупился отстегивать страже септимы. После они отправятся на Торговую площадь, как и положено, но перед этим их гордая вереница из телег, людей и животных покажет состоятельным жителям Имперского города, что они здесь – "Великолепный караван разнообразных товаров Уэйна Лока" в столице и ждет своих покупателей! Всех остальных странствующих торговцев, лишённых столь вопиющего влияния и связей, пускали только через восточные ворота, прямиком в Торговый район. Наблюдая за периметром рассеянным периферическим зрением, каджит кивает одному из охранников и приказывает всадникам спешиться. За исключением тягловых, лошадей необходимо было отправить в конюшни, где о них могли позаботиться, наемникам же следовало сложить свои копья, отлично подходящие для обороны вне городских условий в одну из повозок и переключиться на легкое оружие. Слуг, ремесленников и торговцев данные распоряжения не касались, и те, весело болтая, продолжили ехать на повозках, идти пешком и откровенно наслаждаться ровной дорогой. Горожане, мимо которых караванщики проезжали, шептались, восклицали, оживленно обсуждали шествие. Богато одетые дамы и господа, спешащие ли по своим делам или же просто прогуливающиеся, предвкушали: ежегодная неделя торгов редко обходилась без Уэйна, но его появление всегда становилось сенсацией, гарантией, что столица увидит нечто удивительное. Необычайное. – Рено! Воин вскинул нечеловеческие с вертикальными зрачками глаза и подвел лошадь. Теперь его гнедая и вороной Уэйна шли нога в ногу, а караван неспешно следовал за ними к воротам внутреннего кольца, где Лок то и дело приветствовал восторженных горожан, словно старых знакомых. Кого-то из вежливости и корыстного интереса, а кого-то действительно знал. – Остановимся в "Купеческом трактире", – сообщил Уэйн своей "тени", на что Рено, молча, кивнул. Впервые Лок и его свита столкнулись с Рено в конце прошлого лета близ Анвила, когда тот сражался с парой голодных пум под палящим полуденным солнцем. Кое-где доспехи были рассечены, но крови на нем почти не было – только лицо украшали несколько длинных царапин, сочащихся красным. С животными было покончено, когда караванщики подъехали ближе, и Уэйн, наконец, смог пристально вглядеться в пытающегося отдышаться каджита: воин был сложен мощно, достигал среднего роста. Черная шерсть кое-где светлела, переходя в тёмно-серый, преимущественно на внутренней стороне плеч, предплечий и шее. От линий челюсти и до ключиц виднелись агрессивные росчерки – боевой раскрас Эльсвейра, а от середины обнаженной спины к бокам расходилось десятки небольших пятен. – Как ты умудрился продержаться так долго? – всплеснул руками Лок, спешиваясь. – Эти твари даже латников способны выковырять из доспехов! Глаза редгарда бегло оглядывали залитое кровью животных поле боя, пока не впились наконец в воина с зажатыми в руках кинжалом и коротким мечом. Он почти восстановил дыхание; лицо запрокинуто к солнцу. Уэйн рассмеялся, молчаливым жестом велев охранникам отдалиться к каравану, а сам остался рядом с... – Рено, – назвался каджит. Мгновение он стоял, зажмурившись, в той же позе, пока не опустил подбородок и внезапно не посмотрел на Уэйна. Глаза на красивом с резкими чертами лице были зелёного, очень светлого, цвета – почти такие же, как у самого редгарда. – Наймешь меня? – спросил он, и задав вопрос, стал аккуратно вытирать окровавленные клинки о тушу большой кошки, поглядывая искоса. Уэйн удивился. – В качестве кого же? – Защитника, – пожал Рено темными, покрытыми блестящей шерстью, плечами, на что Уэйн хохотнул. Ему нравился новый знакомый и то, как он разговаривал – просто, коротко и без акцента. Чистый сиродильский выговор. – Имеешь ввиду охранника, м? – решил уточнить он на всякий случай. – Нет, – покачал головой Рено, и отвернулся подобрать брошенный неподалеку рюкзак. – Вижу, охранников хватает. – Лок не мог с ним не согласиться, каравану больше не требовалось. – Я буду только для тебя. Уэйн замер, а каджит продолжал: – Буду защищать от любой угрозы. От смерти. Буду хранить твою жизнь ценою своей. И так до конца. Уэйн тяжело сглотнул и спросил чуть хрипло: – Это... Какая-то клятва? – Да, – ухмыльнулся Рено краешком губ. – Что-то вроде того. Уэйн неловко прочистил горло. Каджит смотрел на него, не мешая, и ждал решения, и, справившись наконец со смущением, тот кивнул: – Хорошо. Рено приблизился, не отрывая прямого, немного давящего взгляда, и, словно не в первый раз, легко накрыл чужое плечо ладонью: – Не оборачивайся, никогда не смотри назад. Я с тобой, и... Дальше Уэйн не запомнил. Нечеловеческие, но столь схожие с его собственными, глаза отвлекали. Лицо воина, до того отстраненное, сейчас казалось Уэйну практически безмятежным. Он понял, что все это время ждал, когда же Рено ему улыбнется, и, спустя месяцы после той встречи, Уэйн погруженный в воспоминания страстно желал воспроизвести в памяти ту фразу. Что же он тогда сказал? “Я с тобой. Я с тобой, и...”. – Босс, – послышалось откуда-то из-за плеча. Голос одного из подчиненных выдернул его из глубоких раздумий. – Мы на месте! Очнувшись, Уэйн оглядел знакомые до мелочей здания, мостовую, выглядывающие арками внутренние дворики и закоулки. Они были в самом сердце Торгового района. Прибыли.

***

      Переговоры с тавернщиком прошли гладко. Хозяин Купеческого трактира определил им в пользование целый этаж, настояв лишь на солидном авансе. После этого глава каравана раздал указания по размещению в комнатах и устройству на Площади. Когда с делами было покончено, а с дежурствами охраны определились, Уэйн дал добро на отдых. До Недели Торгов оставалось три дня, включая этот вечер. Необходимо было дать людям возможность расслабиться. – Ты тоже можешь идти, – улыбнулся Лок телохранителю немного устало. Хотелось спать. Может быть выпить чего покрепче, наслаждаясь каминным теплом, а после – да, вздремнуть до самого утра, пусть бы и в кресле. Рено без выражения глянул сначала на Уэйна, потом на занявшиеся огнем поленья. Камин разожгли минуты назад. Он ещё не успел растопиться, как следует. – Не хочу, – пожал Рено плечами, заглядевшись на пламя. Уэйн опустился в кресло неподалеку, удовлетворенно вздохнув. – А чего хочешь? Рено щурился и молчал, размышляя. – Ванну, – выдал он, наконец, прикрыв свои невозможные глаза. Уэйн улыбнулся. – Всего-то? Будет. Сходи передай хозяину, чтоб притащил лохань. Каджит быстро вышел из комнаты. Когда через четверть часа перед камином стояла глубокая металлическая посудина с подогретой водой и парой ведер рядом, Рено запер дверь. Быстро ослабив крепления, он стянул через голову нагрудник, сбросил на пол. Поножи и сапоги полетели следом, как и легкий темный поддоспешник. Рено быстро шагнул в воду, поежившись. Было горячо с непривычки, но он знал, что уже через минуту вода покажется ему жгуче-приятной, идеальной. Глубоко вздохнув, он сел. Дрожь от смешанных ощущений прошлась от загривка до самых ступней, когда тело погрузилось в воду по шею. Подождав несколько мгновений, Рено наконец выдохнул, расслабляясь, и буквально растекся по стенкам лохани в блаженстве. – Как оно? – услышал он сквозь редкий плеск и потрескивание поленьев. Не хотелось размыкать веки. Рено и так знал, что увидит перед собой Уэйна все в том же кресле, потягивающего Сиродильский бренди. – Ты не-е-е представляешь, – протянул воин низко на выдохе. Уэйн лукаво заулыбался, и покачал головой. Они провели тихий вечер, наслаждаясь теплом очага, тишиной и уютом.

***

      Пробуждение было мгновенным и неприятным: сердце заходилось в ударах, дыхание сперло, холод острыми иглами впился в кожу. На секунду Рено был полностью ошеломлен и дезориентирован. Замерев на своей половине кровати, каджит не двигался. В комнате было темно и тихо. Шторы покачивались тяжёлыми складками под дуновением летнего ветерка, лунный свет слабо пробивался сквозь щель между между ними, падая на полированные половицы. Тревога накатила с удвоенной силой от осознания, что без открытого окна сквозняка бы не было. Воин помнил абсолютно точно, что перед сном все запирал. – Не двигайся, – послышался сверху шепот. Уловив направление, Рено мгновенно скользнул рукой под подушку. Меньше половины секунды ему потребовалось, чтобы метнуть спрятанный на такой случай клинок, и скатиться с кровати, затем, воин выхватил меч из перевязи, лежащей у ног. Не давая противнику перегруппироваться, он кинулся в атаку почти в кромешном мраке. Звон сошедшейся стали в их тихой обители казался почти оглушительным. Уэйн запутавшийся в одеялах издал сонный встревоженный звук, не до конца понимая, что происходит. Рено, уже имевший опыт сражения в подобных условиях, не давал врагу даже вздохнуть под градом молниеносных ударов и коротких тычков меча. Заставил уйти в глухую оборону. Трясущимися руками Уэйн попытался зажечь свечу. С третьей попытки ему удалось. Свет разлившийся по комнате на секунду отвлек обоих – каджита и незваного гостя. Этого мгновения хватило, чтобы фигура, с ног до головы закутанная в чёрное, выхватила из-за пояса небольшой тонкий нож и метнула за спину Рено. Не останавливаясь и не пытаясь думать о том, что произошло, воин вновь перешел в наступление, а человек в черном, парируя и уклоняясь, начал отходить. Невероятным движением избежав, казалось бы, смертельного удара, убийца крутанулся и выпрыгнул из окна в ночь. Рено откинул взметнувшиеся шторы, но внизу на улице уже никого не было. Замерев, он напряженно вглядывался в очертания зданий, темные окна и запертые, как и положено двери. Убийца исчез. Выдохнув, Рено вернулся к кровати, встретившись взглядом с посеревшим от бледности Уэйном. У того из груди рядом с шеей торчал брошенный нож. Уэйн часто дышал, прикрывая глаза. На лбу и щеках выступили мелкие капли пота. Сев рядом и приложив руки к ране, Рено внимательно осмотрел повреждение. – Я его выну. Зелье с собой? – В поясной сумке, на стуле. Рено обошел кровать, достал связку крошечных бутылей, вытащил один из них, протянул Уэйну и аккуратно взялся за торчащую из плоти рукоять. – Когда потяну, сразу пей, понял? Кисть Уэйна дернулась в судорожном торопливом движении мол "давай поскорее". После короткого "Сейчас!" воин потянул, и клинок оказался снаружи. Уэйн, болезненно охнув, приложился к бутыли с зельем. Пока рана затягивалась, Рено принялся осматривать кинжал. – Не трудись, - устало пробормотал Уэйн. – Отравлен. Я сразу почувствовал. Рено зарычал. Вскочив и сделав пару кругов по комнате, он в бессильной злобе отшвырнул попавшееся на пути кресло. Нужно было противоядие, но не факт, что стандартное будет пригодно. Тогда... Тогда нужно... – Эй, – позвал его Уэйн. Редгард полулежал на кровати часто-часто дыша. Бледность начала распространяться с лица на тело, к конечностям. – Подожди немного! Я достану что-нибудь... Рено остановил звук тихого смеха. Красивые черты Уэйна осветила мягкая улыбка, и он протянул руку, поманив к себе. – Знал бы ты, насколько все это забавно, – улыбнулся Уэйн своими красивыми полными губами. – У меня чертов иммунитет. Иммунитет! – он хрипло хохотнул. – Ко всему кроме Черной Иглы, и именно ею смазал свою зубочистку этот ублюдок. Рено втянул воздух, желая что-то ответить, но Уэйн опередил его, приложив к чужим губам дрожащие пальцы. – Побудь со мной, хорошо? – попросил он. – "Только для меня", прямо как тогда. Не сумев выдавить ни слова, Рено шумно выдохнул и кивнул, аккуратно улегся рядом, устроившись в кольце чужих рук. Адреналин после схватки смешался с отчаянием и страхом, выдавая его тремором конечностей. – Эй, – позвал Уэйн вновь. – Знаешь, я, наконец, вспомнил. "Не оборачивайся, никогда не смотри назад. Я с тобой и твоя спина под моей защитой. Отныне для нее...". – "...не существует угрозы", – закончил за него Рено, с хриплым смешком. Уэйн обнял его крепче, не давая заглянуть в свое улыбающееся, но такое бледное лицо. – То, что произошло – случайность, – продолжил он уже серьезно. – Я не уклонился во время, а ты... Ты был великолепен, Рено. Воин почувствовал, как разжимаются объятья. Побледневшие руки Уэйна скользнули по бокам от тела, безвольно опав, а глаза, широко открытые, смотрели прямо перед собой. – Как темно, – проговорил Уэйн растерянно, еле слышно. – Наверное, свеча догорела... Его дыхание прервалось на последнем слове. Продолжая вглядываться в знакомые черты под пляшущим неровным светом, Рено пытался уяснить для себя, что это всё – больше ничего нельзя сделать. Когда он медленно встал с зажатым в руках клинком, поблескивавшим красным – кровью Уэйна – дверь распахнулась. С грохотом она ударилась о стену, замок, выломанный в щепки, неровно повис. – Стой, где стоишь, преступное отродье! – заорал ворвавшийся в комнату имперский латник. Позади него с испуганными лицами несмело высовывались торговцы каравана, ночевавшие на этаже. Кто-то из них, наверное, Борго, произнес его имя, разглядывая сцену: развороченные по всей комнате вещи, мертвый Уэйн, Рено с ножом в руках, с которого, медленно скатившись, сорвалась темная красная капля. – Именем закона, ты арестован! – прогрохотал стражник, увидев все, что ему нужно.       Каджит позволил связать себе руки, и, без возражений, отправился следом как был – полуголый и босой. Следующим, что Рено осознал, было его заключение. После короткого оформления в ближайшей к ним сторожевой башне, его отвели в тюрьму Имперского города. Словно в насмешку, она была недалеко от Торгового района, а потому путешествие для Рено вышло коротким. Сидя в камере в выданных холщовых рубахе и портках, он слушал завывание сквозняков, пока не забылся.

***

      На уровне, где держали заключенных было прохладно. Камера Рено – полутемное помещение с высокой кованой решеткой от пола до потолка была небольшой одиночкой. Примерно, шесть шагов в длину и пять в ширину. В такой же напротив пребывал темный эльф неизвестного возраста и происхождения. – Проснись, котёнок! Такими словами он встретил Рено неделю назад. – Эй! У меня тут бродит крыса, каджит, толстая, вкусная крыса. Котёнок хочет крысу? Котёнок голоден? Здесь тебе придётся полагаться только на то, что найдёшь сам, каджит. Новых заключенных не кормят. Ты знаешь это? Сначала тебя морят голодом. Затем тебя избивают. А потом, если повезёт, тебя убьют. Это точно. В один из вечеров Рено лежал, зажмурившись, на своей койке. Было поздно. Эльф свое "отыграл", охрипнув от тирад и побоев, а Рено, уставший вертеться на жестком сене, нашел, наконец, приемлемое положение. Внезапно рядом с головой послышалось тихое скрежетание, камень ушел в глубину кладки, и в образовавшемся проеме появилось лицо. Хоть и скрытое маской, Рено узнал его. Не мог не узнать. – Эй! – послышался окрик данмера, и он вздрогнул от неожиданности. – Эй, слышишь? Стражники идут. Теперь за тобой! Эльф был прав: спускалось не меньше трёх человек в тяжёлых доспехах, но не в стальных – облачение имперской стражи звучало иначе. Их голоса приближались, и Рено собирался притвориться спящим, когда поймал взгляд своего гостя. Камень плавно, почти бесшумно, вернулся на место, и в тот же момент, Рено закрыл глаза, заставив себя дышать глубоко и размеренно. – Баурус, что заключенный делает здесь? – тихо, но требовательно вопросил женский голос. – Эта камера должна была оставаться свободной! – Не знаю. Наверное, стража что-то напутала. Я... До Рено донеслось осуждающее цыкание. Дверь распахнулась, и три латника вооруженные до зубов вошли внутрь. Чьи-то руки содрали Рено с лежака и грубо швырнули к стене. Таких доспехов он никогда не видел, но понял, что перед ним что-то невероятно редкое. – Полно, командующая, – произнес вышедший из-за закованных в броню спин пожилой мужчина. Его голос был низким и сильным, совсем не сочетающимся с внешностью. Рено следил за воинами периферией, хоть и понимал, что в замкнутом пространстве против вооруженной охраны императора ему ничто не поможет. – Ваше Величество, нам надо спешить, – сказала командир настойчиво. Стена позади койки плавно откатилась в сторону, и Рено увидел открывшийся спуск – земляной проход, ведущий к катакомбам, за которым, конечно же, уже никого не было. Капитан Клинков, нажавшая на какую-то из скрытых пластин, неприятно поморщилась от скрежета камня о камень, а латник, что держал Рено, на секунду ослабил хватку. – Сегодня твой счастливый день, – коротко, размахнувшись, он вдавил узника спиной в неровности стены и без каких-либо усилий приподнял над полом, – но не вздумай следовать за нами, ясно? Поверь, ты не захочешь вновь попасться мне на глаза... – Баурус, – позвал его другой Клинок, – идём! Тот кивнул. Рено мешком свалился на пол, скрипнув зубами от боли. Клинки и император начали спускаться, и, когда тайная дверь за ними не закрылась, Рено понял, что её не собираются закрывать. Он был свободен, вот что имел ввиду здоровяк. Прислушавшись к шествию монарха и охраны, он крадучись, направился в проход, преодолев земляной настил, и замер у поворота. Выглядывать из-за угла не стал, полностью положившись на слух и ощущение пространства, и, выждав пару минут, двинулся дальше. У развилки из тени зала навстречу ему вышел Адриано, уже без маски, улыбавшийся своей особенной улыбкой, которую редко кому удавалось видеть. – Чудеса да и только, – покачал он головой, передавая туго затянутый куль с вещами. Сняв тюремные лохмотья, Рено, молча, экипировал имеющееся снаряжение – черненую кольчужную рубаху, потертые перчатки и поножи. Личный поддоспешник из приятной мягкой ткани Адри удалось урвать, как и острый полуторник с узорчатой рукоятью. Кинжалы он повесил на пояс, лук с колчаном закрепил на спине.       Когда все было готово, они устремились вглубь катакомб легчайшей поступью, лишенными всякого звука шагами, каким ходили лишь они и им подобные – хищники.