Невыразимое действие

      Три дня они шли через лес мимо Синей дороги. Хоть и выбирали для лежака место посуше, накрывали тентом, ночи ранней осени одолевали путников сыростью и прохладой. Спать приходилось спина к спине, кутаясь в одно на двоих одеяло. Когда же издалека показались острые шпили великой часовни Аркея, Рено вздохнул с облегчением. Адриано лечил его насморк исправно магией восстановления, но каджит все больше чувствовал, что отвык от походной жизни. Комфорт, который он стал принимать как должное, путешествуя с караваном Уэйна, изнежил его. Они вышли на холм, и весь Чейдинхол лег перед ними, как на ладони. – Останься здесь, пока я не вернусь, хорошо? Разбей палатку и не высовывайся, – распорядился Адриано, скидывая поклажу. – Необходимо разведать обстановку в Убежище. – Разве нас не ждут? – Возможно. Но я не дам тебе войти туда, пока не буду знать, что всё в порядке. – Тебя же послали вернуть меня, верно? – Верно, но ты не глуп, Рено, и сам знаешь, что тебя не было слишком долго. Они столкнулись взглядами. Мрачными, неприятными. – Я могу рассчитывать на твое благоразумие? Рено кивнул и занялся палаткой.

***

      Высокое дерево возле форта Фаррагут мерно покачивало ветвями. Адриано казалось, что его зеленая, чуть серебрящаяся с изнанки листьев, крона шелестит как-то особенно громко независимо от силы ветра, словно, это дерево было особенным – больше, чем другие, красивее и могло оставаться в осеннем и зимнем сне не теряя величия. Таким же для Адриано был Люсьен Лашанс – величественным. Они с ним попали в Братство примерно в одно время, но Люсьен был старше и имел за плечами какую-то темную, известную только ему, историю. Его дела быстро пошли в гору, и вскоре он занял должность уведомителя. Адриано до сих пор не понимал, почему тот приблизил его к себе, но вот уже полгода работал под его началом. Затаившись возле скрытого в корнях дерева люка, он подождал, пока заклинание Обнаружения жизни спадет. В нескольких сотнях шагов на поляне паслись олени, над головой чуть сердито, спасаясь от мороси, переговаривались птицы – больше ни души. Носком сапога Адриано подцепил крышку и спрыгнул. Едва не упустив момент, схватился за веревку и, затормозив, приземлился мягко, совершенно бесшумно, потревожив разве что пыль на полу, затем вскинул кулак, полыхнувший потусторонним светом, и закрыл люк. Стоило последнему лучу тусклого дня исчезнуть, из-за ширмы показалась фигура. Накидывая поверх элегантной, расшитой шелковой нитью рубашки балахон, Люсьен Лашанс приветствовал Адриано. – Пелармо! Что так долго? Я рассчитывал увидеть тебя еще два дня назад. Адриано согласно кивнул. – Ну? – усмехнулся Люсьен. – Нашел его? Хорошо. Впереди много дел. Много... Работы. Куда более важной, чем измена твоего брата. – Он... – Не перебивай. Адриано склонил голову. Хоть и был выше физически, он очень хорошо чувствовал свой рост перед Люсьеном Лашансом. – В Братстве завелся предатель. И я имею в виду не всякую, кхм... Ерунду, вроде “игр с добычей” и задержек выполнения задания, чем грешен некто всем нам небезызвестный, но вещи куда более серьезные. Адриано ждал. – Возможность твоей причастности была тщательно проверена и исключена, как и причастность Рено Жаккара ввиду его почти полугодичного отсутствия, – продолжал Люсьен, шагая из стороны в сторону. – Однако... С остальными членами Убежища не все столь однозначно. Задание следующее: ты выполнишь ритуал, называемый “Очищением”. Довелось слышать? – поглядев, как Адриано качает головой, Люсьен кивнул. – Это тайна, тщательно охраняемая Братством – ритуал, при котором скомпроментированное Убежище подвергается полной зачистке. Очива, Антуанетта Мари, Гогрон-гро-Болмог, Телиндрил, М'Радж-Дар, Тейнава и... Винсент Вальтиери. Все они должны умереть. Отойдя к столу, он наполнил низкий, с толстыми стенками стакан, и пригубил, оставив позади пораженного до глубины души Адриано – тому требовалась минута. Рядом, скраю столешницы, лежал аккуратно сложенный шелковый серый платок. Люсьен коснулся его, ткань заскользила по самой себе, сместилась, и почти сразу он отдернул руку. – Догматы более не помеха. Ситис простит тебе любое деяние и любое убийство, какое только потребуется. Иди, дитя Пустоты. Адриано склонился в низком поклоне и покинул форт Фаррагут, по обыкновению, не оборачиваясь.

***

      Оказавшись в Убежище, первое, что он услышал были скрипы костей: страж – восставшая нежить – расхаживал взад-вперед по холлу потрясая ржавым топором и издавая длинные неприятные звуки. Проскользнув мимо, Адриано задержался у двери в тренировочный зал. Ничего из-за нее не услышав, спустился в столовую. Там-то все и были. – Я говорил тебе, брат, всю дорогу твердил, что этот Рено – наглый выскочка! – тот еще фрукт. Скрылся! Бездействует! Его предательство очевидно! Адриано отправился на его поиски и до сих пор не вернулся, может и он... “М'Радж-Дар”, – узнал голос Адри, стоя в тени. – Не говори ерунды! Брат Адриано – надежнейший член Семьи и наш старший товарищ! Негоже позорить его доброе имя, котяра, – прогрохотал Гогрон. – Однако, странно, что прошло столько времени, а за Рено еще не послали дух Возмездия Ситиса. – Тебе почем знать? “Телиндрил”. – Спросил у Очивы, – Адриано буквально видел, как огромный орк переступил с ноги на ногу в своих тяжелых доспехах под взором эльфийки в летах. Его догадка подтвердилась звуком короткого лязганья. – Говорит, распоряжения не было... – Что ж, – проговорил нараспев женский голос. – Это не значит, что мы должны сидеть, сложа руки. “Антуанетта Мари”. – Сестра! Говоришь ли ты, что... – Я ничего не говорю, дорогой Винсент! – в голосе Антуанетты послышалась улыбка. – Так, мысли вслух. Возможно, наш молодой брат Рено мог или еще может попасть в беду. Винсент Вальтиери мягко, как умел только он, рассмеялся. Этот человек всегда был тихим, приятным – тем, чьей улыбки невольно ждешь и надеешься на похвалу, но Адриано, несмотря на невольно возникающие, будто не свои, чувства при взгляде в размытую красноту глаз, неизменно сковывал ледяной холод. С самого начала своего пребывания в Убежище он видел, что Винсент едва ли часто выходит, возможно, не выходит вообще, однако для представителя своего вида выглядит весьма и весьма сытым, довольным, оказывающим всякому нуждающемуся поддержку советом, улыбкой, теплым прикосновением. Иногда кто-то из братьев и сестер чувствовал недомогание, может, недосып, но Адриано не видел следов ни на своей, ни на чужих шеях, хоть и чувствовал не раз навязчивую слабость. – Не думаю, что Очива будет с вами согласна, – протянул Тейнава. – Так мы ничего такого не говорим. – Верно! Просто беседа... – Не перебивай, Гогрон! – отрезала Телиндрил. Только она могла быть настолько резка с орком, оставаясь в живых. Любого другого Гогрон-гро-Болмог без единого лишнего слова насаживал на секиру и вертел до кровавой каши. – Может, спросим у нашего дорогого брата? – О ком ты, Винсент? – Об Адриано, конечно. Он стоит под дверью. Все рассмеялись. – Ах, брат Адриано! Выходи! – воскликнула Антуанетта. Кованая дверь, до того претворенная, распахнулась настежь. – Ты, наконец, вернулся! Винсент, ну что за тайны? Ведь не сказал, не обмолвился ни словечком! – Тише, Антуанетта, ты шумишь. – Прости, Телиндрил. Так что же, Винсент? Бледное, испещренное неестественным количеством морщин лицо Винсента Вальтиери осветилось улыбкой. – Мне было интересно, когда он соизволит выйти. Да и стоит заметить, что не будь мои чувства столь тонки, я не обнаружил бы его присутствия ни по шагам, ни по дыханию. Брат Адриано не зря уважаем столько лет. Он, словно сама тень, может следовать за каждым, и никто не отличит его от собственной, идущей по пятам. – Как ты красноречив! – И вправду, – Винсент кивнул Тейнаве, виновато улыбнувшись, затем его взгляд вернулся к Адриано. – Ты с дороги. Присядешь? Адриано занял место за столом. Мгновение и перед ним оказалась миска ароматного жаркого. – Спасибо. Я только прибыл. – Подслушивал? – Хотел быть в курсе всех последних сплетен. Вновь раздался смех. – Рассказывай! – вскричал М'Радж-Дар. – Что насчет Рено? Нашел предателя? Смех каджита-мага прервала опустившаяся на плечо ладонь, бледная практически до синевы: – Быть может, брат устал, – Винсент блеснул клыками в свете пляшущего огонька свечи. – Или детали миссии указано не разглашать. Ты об этом не подумал? М'Радж-Дар нахмурился. Остальные, понимающе заулыбавшись, начали постепенно разбредаться. Когда все, кроме Винсента вышли, он и Адриано остались вдвоем друг напротив друга по разные стороны тяжелого длинного стола. – О чем ты хотел поговорить? – Сейчас Тейнава прекратит подслушивать, и я поделюсь своими мыслями. Магия вспыхнула в глазах имперца, и действительно – за дверью в том же месте, где ранее он сам, притаился ящер. С тихим хмыканием Тейнава удалился. Винсент, проведя по засыпанному редкими крошками столу ладонью, вновь поглядел на Адриано. – Прогуляемся? Глоток свежего ночного воздуха не помешает. Они выбрались через заброшенный колодец на поверхность почти у самой городской стены. Не сговариваясь, оба применили заклинание невидимости, проскользнули мимо стражников у главных городских ворот, и минуя виноградники, двинулись в сторону деревьев. Адриано было интересно, насколько далеко решил пройтись Винсент. Дойдя до поляны с низкой молодой травой – своеобразной границей, отделяющей лес от угодий чейдинхолских фермеров – тот остановился. Невидимость давно спала, но шаги и фигуры скрывала густая, не рассеиваемая слабым светом звезд, темнота. Громко вздохнув, словно это было ему действительно необходимо, Винсент раскинул руки и повалился на траву. Несколько встревоженных им одуванчиков взметнулись в воздух призрачным беловатым пухом. Адриано последовал его примеру. Теперь оба лежали на мягком зеленом ковре, запрокинув головы, а звезды, выглядывающие из-за лениво плывущих облаков, притягивали, звали себя сосчитать. На минуту-две Адриано смог забыться. – Где он? Обернувшись, он наткнулся на розовый, цвета бледного мяса, взгляд. Винсент смотрел, не мигая. – Я так близко, что чувствую след его запаха на твоей броне. На самом деле, почувствовал еще дома. Не трудись врать, я узнаю по сердцебиению. Адриано тяжело вздохнул, отворачиваясь. – Неподалеку. – Хм, – усмехнулся бретонец, – но не в Убежище. Умный мальчик. Боишься за него? И правильно, стоит бояться. Зачем только подпустил? Теперь он – ноша, с которой не расстаться. – Ты и вправду красноречив сегодня. – Посмотри вокруг! – Винсент обвел широким жестом бархатную синеву. Светлячки дрейфовали на ее фоне, мерно жужжа и мигая золотом. – Это ли не ночь для изящных слов и откровений? Но не меняй тему. Рено давно не новичок и в твоей опеке не нуждается, если я, конечно, вижу всю картину целиком. – Картину? Понимаю в ней не больше твоего. – Так нагло лжешь? Мне? – Винсент. – Если наши отношения перешли к такому, то мне не интересно. Адриано улыбнулся, едва не рассмеявшись, но всё же ему стало стыдно. – Виноват. Прости. Винсент немного помолчал. – Когда я нашел тебя на улице десять лет назад – грязного, долговязого подростка, без гроша в кармане, замерзшего едва ли не до смерти, то не думал, что так сильно привяжусь. – Ты дал мне работу. – Верно. А еще воспитание, образование, родительскую любовь, в конце концов. Адриано затошнило. Он не хотел ничего на это отвечать. – Странно, что теперь всё изменилось, – задумчиво продолжал Винсент. – Может быть, начало меняться, когда пришел этот заносчивый сопляк, а ты стал с ним носиться... В его возрасте ты был умнее. Не так сноровист, но умнее, тоньше, тише. Я был горд тобой и до сих пор горжусь, даже попросил Люсьена приглядеть за тобой в начале, но, объективно, не было нужды. Ты был одним из лучших. – Это ты попросил его взять меня к себе на службу? – Мог бы, но зачем? Он всё разглядел сам и понял, что на тебя, мой милый, можно положиться. Все мы – Семья, и то, кем ты теперь являешься – наша заслуга. Конечно, ты мог бы возразить, что попал к нам почти взрослым, но стоит заглянуть в себя поглубже и поймешь, насколько меняет наше дело. Адриано понимал. Понимал также и то, что никогда не раскроет причин своей опеки, столь интересной для Винсента, не расскажет, что в далеком прошлом они с каджитом были в одной приемной семье, но ему как более взрослому удалось сбежать раньше. Жизнь их сильно разминула, и Адриано не надеялся встретиться вновь, однако это произошло. Единственное, что несколько омрачило радость от их воссоединения было то, что Рено его забыл, не помнил об их прошлом совершенно ничего, и это... До сих пор заставляло теряться в догадках. – Твои мысли далеко. Адриано вздрогнул. – Возвращайся, когда будешь готов, дорогой брат, и, если захочешь, мы поговорим снова. С этими словами Винсент поднялся. Адриано лежал, не шелохнувшись, напрягая слух, но едва ли был в силах уловить звук удалявшихся шагов. Многому, если не всему, что знал, он научился у этого бледного с прозрачной кожей существа, бродившего по миру вот уже больше двухсот лет, если верить слухам. Но, несмотря на всю свою признательность... “Как же сильно я его ненавижу”, – подумал Адриано и, сотворив новое заклинание невидимости, пошел прочь от поляны, привычно проверяя ауры и путая след.

***

      Позже тем же утром, едва горизонт забрезжил рассветом, каджит и имперец проскользнули в город и закоулками добрались до района с особняками. Башенки и коньки пестрели над выбеленными, словно первый снег, стенами резиденций, украшали каменные с деревянной отделкой конструкции, и всё вокруг утопало в лозе и цветах с балконов до самых оснований. – Ты знаешь, кому он принадлежит? – поинтересовался Рено, пока они пробирались по мудреному лазу в подвал, уставленный полками, нагруженными бутылками с вином, пыльными и, насколько каджит мог судить, дорогими, а затем, будто не таясь, поднялись по лестнице. Рено отметил, что все окна на первом этаже плотно занавешены. Отодвинув краешек одной из штор, он обнаружил по ту сторону узорчатый металл решетки. Когда он появился на пороге второго этажа, Адриано уже перебирал какие-то вещи на дне огромного сундука, едва не залезая с головой внутрь. Рядом в ворохе разбросанной одежды и свитков лежали связки грибов, склянки с какими-то порошками, пучки свежих и сушеных трав. – Так... Чей это дом? – Мой. Хватит отвлекать. Каджит присвистнул: подвал с оборудованным тайным ходом, два этажа, несколько комнат, картины, сундуки с добром, и, конечно же, камин. Высокий, здоровенный! О, камины Рено обожал. Еще недавно они с Уэйном сидели перед таким же, может, не точь в точь, но похожим, разговаривали, смеялись. Рено перевел взгляд на висящую перед ним картину, но понял, что не разбирает ни сюжета, ни красок. – Брат? – позвал Адри, и тот обернулся. – Я буду занят какое-то время в лаборатории. – Да? Не видел здесь ничего подобного. – В подвале. Он больше, чем может показаться. Мне нужно, чтобы ты добыл несколько ингредиентов. Поможешь? А я пока займусь извлечением первичных экстракций. – Без проблем. Для кого угощение? Адриано вздохнул. Настало время посвятить Рено в то, что происходит, и как именно обстоят дела в Убежище.