Заклятый враг

      Хлынувший как из ведра дождь хлестал в лицо, всё сильнее размывал под ногами дорогу, безжалостно лупил по прилипшей к телу рубахе и штанам. Тучи заслонили и звёзды, и луну, лишив источника света. Ян едва видел.       Он шёл практически наугад, желая лишь, чтобы никто ему на пути не встретился, чтобы похолодало ещё сильнее и плещущая с неба вода, наконец, превратилась в снег и чтобы омега на его руках не сдох.       Волк. Один из тех, кто участвовал в разорении здешних кланов, кто грабил и убивал мирных котов. Враг. Раненый омега, закутанный в куртку, дышащий так слабо, что можно подумать уже помер.       Ян тащил его, поскальзывался, черпал сапогами жидкую грязь, падал и вставал, продолжая упрямо двигаться к своему дому.       До Ольховки он добрался с рассветом.       Темень перед глазами расплывалась алыми пятнами, деревья возникали перед лицом внезапно, когда грязевая тропа вдруг стала бугриться кочками, проваливаться какими-то ямами и норами. Ян едва успел испугаться, что заблудился, сбился с пути, как наткнулся на едва различимый покосившийся забор. Дальше сориентировался быстро, пригибаясь и оглядываясь, прокрался к себе, ввалился в избу, дрожа от усталости.       Почти сутки на ногах не прошли даром. Он успел уложить омегу на стол, похлебать воды из ведра, прямо так, опустившись над ним лицом, и съехал по стене рядом. Навалилась такая усталость, хоть на полу вытягивайся, только бы не шевелиться. Заставить себя встать Ян не смог, глаза закрылись сами.       Непродолжительный полуобморочный сон был прерван варварским образом – в дверь снаружи колотили что было сил.       Ян подскочил, дико таращась, пытаясь сообразить, где он находится, почему спал сидя, да ещё в мокром, почему вообще весь в грязи, а сапоги щедро облеплены глиной вперемешку с листьями и хвоей. События прошлого дня мгновенно всплыли в памяти, стоило ему наткнуться взглядом на стол, где горой возвышались шкуры. Что находится под ними, альфа знал.       Ян сдернул с себя одежду, запахнулся в первую попавшуюся под руки тряпку, кажется скатерть или занавеску, вышел на улицу.       На пороге стоял тот же гонец, что приходил звать жителей разбирать могильник.       - Что? – Ян зыркнул по сторонам.       Никого кроме них в округе не наблюдалось, через пару дворов кто-то копошился, остальная улица была чиста, альфы ещё не вернулись с Уречного.       - Фа-Рид тебя искал, – если гонец и удивился его внешнему виду, то не показал этого.       - Здесь я. Решил не ждать всех. Сразу домой пошёл вчера.       Тот кивнул:       - Я передам. – На этом его задание было окончено.       ****       Ян закинул дров в топку, развёл огонь. В комнате сразу зачадило, пришлось заслонку вытащить полностью, чтобы дым быстро уходил по трубе. По-хорошему, печь следовало починить, замазать появившиеся от времени трещины, но этим можно было заняться и потом. Он притащил несколько вёдер воды, поставил одно греться и, застелив пол всякой ветошью, какую не жалко будет выбросить, развернул волка, распластал на широком столе.       Тело под шкурами не двигалось, но было тёплым. Точнее, не в пример вчерашнему, горячим. Отогревшийся омега теперь пылал в лихорадке. С этим нужно было срочно что-то делать.       Воспользоваться когтями в полу-форме Ян не мог, это было большим неудобством. Именно тут он почувствовал себя беспомощным как никогда раньше, и пожалел, что не стал в столице выменивать «нож» - кусок заточенного железа с деревянной рукояткой. Посмеялся ещё тогда над этим изобретением лисов, мол, им, котам, такое было не надобно, своего богатства хватает – продемонстрировал даже рыжему торгашу. А вот сейчас бы очень пригодилось.       Идти к лекарю за набором инструментов не рискнул, вряд ли старик даст ему их без объяснения, да и с объяснениями тем более.       Одежду, её жалкие остатки, Ян сдирал с серого голыми руками, благо она расходилась по швам почти сама. Как и предполагал, омега был располосован весьма жестоко. Четыре неровные вспухшие полосы тянулись от низа живота к правому боку. Вывернутые на краях, они уже не сочились, наоборот, оказались крепко схваченные твёрдой коркой. Поначалу Ян посчитал это хорошим знаком: очень глубокая рана так быстро бы не подсохла.       Ткань местами пристыла к телу, и, стаскивая рубаху, Ян оторвал часть струпа. На стол плеснуло тёмной кровью вперемешку с гноем. Теперь стало понятно, откуда у омеги жар, но это было неожиданно и странно. Бой же был совсем недавно, не могло за неполные двое суток так сильно загноиться.       Немного подумав, Ян сообразил, что если б серый участвовал в недавнем сражении, то в могильнике он бы точно не лежал. Никто из солдат не стал бы перетаскивать туда трупы врагов, пока местные не разобрали бы своих. Валяющиеся в общей куче волки попали туда задолго до боя. Значит, давнишние раны.       Сколько же омега лежал на той поляне? Почему его не лечили? Почему свои бросили, не оказав помощи? Может, у волков не было лекаря или просто не захотели возиться, посчитали, что не жилец?       - Как дикие… твари… – собственный голос в пустой комнате звучал глухо, неестественно, но всё лучше, чем стоять в тишине.       Ян, бормоча себе под нос, смыл с омеги всю грязь и кровь, выскреб тщательно волосы, осматривая на наличие вшей. Было бы чем, обрезал бы, конечно.       Чистые они оказались мягкими, интересного цвета: чёрные с каким-то отливом в коричневый и с тонкими прожилками седых прядей. Последнее вряд ли было от рождения, а Ян невольно заметил: волчок ладный, если б не болезненная худоба, раны, да общий бледный вид, вполне симпатичный. Роста среднего, судя по рукам, не неженка, и пах приятно. Вне страшной поляны удалось запах распознать – от омеги шёл легкий яблочный аромат.       Был бы ещё котом, так не зазорно и познакомиться. Ян хмыкнул на дурацкие, неуместные мысли, сосредоточился.       Особых навыков врачевания у Яна не было, но за годы войны успел нахвататься, получил кое-какой опыт. Хватило оценить состояние и выбрать верный вариант решения. Значительный кусок кожи от брови до уха, почти весь правый висок, держался на тонкой полоске, тут без вариантов, обратно такое не приживётся.       - Хорошо, что ты сейчас ничего не понимаешь, – Ян решительно взялся за склизкий лоскут и дёрнул.       Узкая перемычка лопнула с противным звуком, во все стороны брызнули свежие красные капли. Омега не отреагировал, только под полупрозрачными веками беспокойнее заметались зрачки.       Все открытые раны Ян вымыл несколько раз, проложил вымоченными в крапивном соке чистыми тряпочками – этого добра на каждом шагу росло кустами даже осенью, не сложно нарвать, размять и выжать получившуюся кашицу. Так себе средство, больше от кровопотери, но на первое время должно подойти.       Немного поколебавшись, Ян вытащил из походного мешка маленький пузырёк, на дне которого блестели остатки прозрачной жидкости. Несколько её капель на язык могли усмирить самую жестокую лихорадку. Средство выдавалось солдатам в столице кураторами, он понятия не имел, что входит в состав, но в эффективности не сомневался: оно буквально вытаскивало с того света. Возможно, на волков лекарство могло действовать как-то по-другому, всё-таки делали его не для них, но выяснять это было не у кого, стоило рискнуть.       Ногу, показавшуюся ему повреждённой, Ян ощупал со всех сторон и не понял, есть перелом или нет. На взгляд без явных деформаций, не опухла, но когда он попытался согнуть в колене, волк, до этого лежащий безмолвно, тихо застонал.       Ян на всякий случай наложил лубки: плотно примотал куски коры с поленьев длинными полосами ткани, ограничивая движения. На данный момент это всё, что он мог сделать.       ****       Старейшина Кей-Ома и лекарь Кей-Ичи были братьями. Первый мужик рассудительный, умный, всегда досконально разбирался в вопросе, перед тем как выносить своё решение, второй тоже далеко не дурак, но вредный, ворчливый и упёртый как стадо баранов. Понятное дело, особой любовью среди местного населения не пользовался. А Ян его на дух не переносил, но никто больше помочь не мог, потому он битый час околачивался у дома лекаря, выпрашивая снадобье.       - Не дам, мало, сам знаешь, какое сейчас положение, – бубнил с порога Ичи, – я скажу как, а ты сделаешь сам.       Ян цыкал сквозь зубы. Ему и говорить-то не нужно было, рецепт простой вытягивающей мази каждый ребенок знал. Ингредиентов не хватало.       - Я вообще хоть раз что-то просил раньше? Тебе жалко? Маленькую склянку, мне больше не надо.       - Одному склянку, другому, уже двух нет. Так не напасёшься.       Ян чуть не рычал, только преклонный возраст кота сдерживал желание схватить за загривок и встряхнуть хорошенько.       - Ну как знаешь! – решил использовать последний довод. – Не дашь, я тогда в отряд пойду, там точно найдётся, и лекарь не такой скаредник. А начнёт командир спрашивать, почему я вместо того, чтобы отлёживаться между посёлков шастаю, сам отвечать будешь.       Такая перспектива Кей-Ичи заманчивой не показалась.       - Вот и шёл бы сразу с ними, там и лечился, – недовольно заскрипел кот, потащился в дом, махнув за собой, – иди, показывай, что там у тебя, помажу.       Ян закатил глаза, не зная, как уже с этим заразой бороться.       - Просто дай мне банку жира!       Лекарь обернулся на него, подозрительно сощурился.       - Показывать не хочешь? И что это там у тебя такое, интересно?       - Член, блять! – рявкнул, уже зверея, никогда не ругался, особенно при старших, но сейчас просто сорвался. – И я сам его намажу! Хорошо?!       Ичи округлил глаза, поднял ладони в примирительном жесте.       - Хорошо, хорошо, зачем так орать? Сразу бы и сказал. – Вытащил из закромов пузатую баночку, и крикнул уже в спину уходящему с трофеем коту: – Склянку потом верни!       ****       Пара лавок, для верности скреплённые между собой верёвками, брошенный на них старый матрас, неизвестно каким образом сохранившийся у Яна на чердаке, стали местом обитания притащенного с могильника волка. Так за ним было удобнее следить, а если бы свалился, когда альфы не было дома, то не настолько высоко падать, как со стола.       Ян старался по мере своих сил и опыта.       Жгучая головка дикого лука была растёрта с солью и замешана на отвоёванном у лекаря овечьем жиру. Этой мазью он натирал промытые отваром дубовой коры раны, перетягивал сверху чистыми тряпками и менял раз в сутки.       Первые из них пришлось сидеть с волком буквально в обнимку, прижимая выгибавшееся в корчах тело. Ян ему искреннее сочувствовал – с действием снадобья был знаком не понаслышке. Оно въедалось с жуткой болью. Место, куда его наносили, горело как в огне, зато полностью вытягивались грязь и гной. Это заканчивалось обычно на третий-четвёртый день, и раны начинали потихоньку заживать. Нужно было только перетерпеть. Омега скулил и пускал слёзы из-под сомкнутых век. Находился ли он в сознании, Ян с уверенностью сказать не мог.       Когда сильная боль ушла, волк успокоился, затих. Практически всё время лежал, не двигаясь. Несколько раз в день шарил мутным взглядом по потолку и вокруг, явно не понимая, где находится, и, возможно, даже не осознавая, кто он. Этих минут, если замечал, хватало Яну, чтобы запихнуть в него пару ложек бульона из куры или кролика, напоить, разжимая стиснутые зубы, – тот давился, кашлял, плевался и закатывал глаза. На большое сопротивление не хватало сил, да и это было, скорее, рефлекторное.       ****       На Лебяжий Бор отряды котов пока не выступили.       Фа-Рид объявился в Ольховке на шестой день после захвата Уречного. Злой, нервный, вроде как узнать, что тут за дела, а на самом деле подальше от офицера, который его за это время просто выбесил.       - Кошак драный! Ходит, смотрит, как на блох. Задрал нос, будто порода его выше всех делает. Что б ему пусто было!       Ян про себя посмеивался.       Офицер высшего ранга точно не терпел неповиновения и по факту в Уречном командовал сразу всеми солдатами. Понятно, почему Рид шипел и щерился, ну и преувеличивал, конечно. Не думал Ян, что элитный командир с пренебрежением относится к остальным. Скорее, его бывший помощник успел повздорить с мрачным типом и тот быстро поставил его на место. Ещё и на глазах у пум.       Жалко не было, наоборот, позлорадствовал, потому как головой нужно думать, кому можно поперёк слова лезть, а где полезнее промолчать.       Наконец, Рид выговорился, прекратил поносить неугодного ему кота.       - Ладно, хрен с ним, выбьем волков из Лебяжьего и свалит. Как тут у вас? С продуктами нормально?       Ян пожал плечами, не жаловался. Ему, временно неспособному охотиться, не нужно было ходить в леса за дичью, выделяемую долю домой приносили. Но о проблемах с продовольствием знал.       - Старейшина сказал, на зиму запасов хватит, не успели серые ничего разорить сильно. Даже кур со скотиной не увели. Но всё впритык, жировать не придётся. Общий склад строить собираются и доли выделять.       - С Уречного потом всё, что найдётся, вам оставим, – кивнул Рид.       В освобождённом клане солдаты пока сами использовали уцелевшее хозяйство.       - С добычей, конечно, хуже.       Вездесущие кролики, основа питания котов, туповатые животные, которые только знали жрать траву и размножаться, с наступлением холодов попрятались в глубоких норах. А часть так вообще разбежалась, напуганная непривычной для этой местности активностью.       Прогулка до ближайших частично собранных, частично загубленных посевов была вынужденной – пускать Рида домой Ян не собирался ни под каким предлогом. Объяснить внятно присутствие там волка он не мог даже себе. Пришлось сделать вид, что собирался пройтись, оглядеться по знакомым местам. Таскались по холоду, по сути, бессмысленно, но хоть альфа получил информацию о дальнейших действиях отряда.       Пришлый офицер посылал в Лебяжий Бор разведчиков, и те вернулись с неутешительными новостями. Группу серых, осевших в том клане, внезапным ударом уже было не взять – упустили часть с Уречного, дали предупредить.       - Их там хуева тьма! Сами не нападут, но лезть туда бессмысленно, не справимся.       Ян не представлял, как волки смогли пересечь перевал, тем более в таком количестве, что хватило занять два поселения, но сейчас они не могли удрать таким же путём – здесь, у подножия, заканчивалась осень, а в горах уже давно царила зима. Оказавшиеся в ловушке серые готовились дать яростный отпор. Предстояла серьёзная свара, и коты по решению командира, ясно, что не Фа-Рида, не торопились, ждали подмогу.       - Гонца отправили? – Ян не видел, чтобы кто-то проходил через Ольховку, но он мог и не заметить, занятый омегой.       - Нет, неразлучник у них есть. Тут недалеко ещё элитные где-то. С севера шли, как раз от недобитков и приблудных групп волков зачищали.       Ещё одной причиной резкой неприязни Фа-Рида к пришлым альфам оказалась банальная зависть. Мало того, что отряд наполовину состоял из самых сильных бойцов, пантер, так ещё и в своём составе имел солдата с мысленной связью к другому такому же. Просто невиданная роскошь.       - И, Ян… Разведчики сказали, что котов в Бору не видели.       - Я понял.       Как бы ни было горько, а Яну пришлось признать, что его родственников больше в живых нет.       Помотавшись несколько часов, Рид засобирался обратно к отряду. Разошлись у края посёлка.       - Ты же не злишься, что я за тебя верховожу? – спросил внезапно, уже практически отойдя на дорогу.       - А похоже?       Ян не хотел это обсуждать, и не понимал, зачем альфа спросил.       Конечно, не злился, нормальная ситуация: он свой пост сдал по понятным причинам, а как только придёт время, оспорит право Фа-Рида на командование. Единственным возможным в этой ситуации способом, вызвав на поединок, если тот не отступит по своей воле.       Зачем сейчас выяснять отношения?       Ян предпочитал хранить нейтралитет в этом вопросе, не проявлять агрессию раньше, чем нужно, и не изображать чрезмерное дружелюбие. Так было бы сподручнее.       ****       Волку становилось лучше, его состояние стало больше похоже на глубокий сон, чем на затяжное беспамятство, с лица сошла нездоровая бледность, дыхание перестало срываться и замирать, но по ночам он все равно стонал и скрипел зубами, заставляя Яна свешиваться с лежака печи, проверять, что происходит. Хорошо, хоть днём вёл себя тихо.       Зачастивший от безделья Фа-Рид уже сильно напрягал: Яну всё казалось, что тот учует запах омеги или услышит того с крыльца, дальше которого они не заходили, располагаясь на ступенях. Что делать, если так и произойдёт, он не знал. Понятно, за лечение и укрывательство врага ничего хорошего ему не светило. Ни ему, ни, тем более, волку.       Просиживая всё своё свободное время у лавок с раненым, Ян постоянно задавался вопросом – что омега делал в отряде? Зачем пошёл на войну?       Никак не мог себе представить этого волка в ряду солдат. Общей шлюхой почему-то тоже. Вполне красивый, здоровый, молодой, ему бы альфу под стать, щенков и уютный домик в стае. Вести хозяйство, выводок воспитывать, но никак не валяться растерзанным на стылом могильнике.       Впрочем, – одёргивал себя Ян, когда мысли вдруг заводили в совсем странное направление, – внешность часто обманчива. Отводил руку, тянущуюся провести по чёрным волосам, омега, беззащитный сейчас и беспомощный, мог с одинаковой вероятностью оказаться как безжалостным убийцей, так и распущенным блядуном.       Зачем он в таком случае пытается поднять его на ноги, ответить себе Ян не мог.       ****       Весть о том, что на борьбу с захватчиками собираются сразу три отряда и два из них элитные, быстро разлетелась по округе. С соседних кланов, докуда ещё не успели добраться волки, стали возвращаться жители Ольховки. Пока без маленьких детей, но подтягивались не только свободные альфы и омеги, приходили семейные разобраться, что у них сталось с хозяйством, наладить привычный уклад.       Ян не отходил далеко от дома, опасаясь, что в его отсутствие что-то случится с раненым или появится кто-то не в меру любопытный, и большую часть времени копался у себя во дворе. Числившийся солдатом на лечении, он мог не участвовать в общих работах. Никто и не настаивал. Военных готовы были на руках носить, лишь бы те выгнали окончательно серых с их территории.       - А я бы тебя не узнал! – Голос, раздавшийся за спиной, когда Ян тащил к крыльцу ворох проветрившихся на холодном воздухе шкур, заставил вздрогнуть от неожиданности.       - Шио!       Белокурый омега резво перескочил через низенький заборчик и, в два прыжка оказавшись рядом с ним, кинулся обниматься.       - Ян! Я так рад, что ты жив! Я так рад, что ты вернулся! Я так за тебя боялся!       Ян отшвырнул поклажу на ступеньки, обхватил его в ответ, стиснул, прижимая к груди, зафыркал, затягиваясь с детства знакомым цветочным ароматом. Как в лето окунулся от сладкого запаха водосбора.       С Шио он был знаком, сколько себя помнил. Шебутной омега, хоть и младше его на пару лет, был верным другом и напарником по всем проказам, которые сам и придумывал. Остальная их компания, ещё четверо котов, пока не вернулась в клан. Одни с границ, другие из окрестных поселений, куда успели убежать при нападении.       - А я рад, что вы все спаслись!       Шио отстранился, весело сощурился, заглядывая ему в лицо. Ян хмыкнул – омега вырос, не утыкался больше в подбородок макушкой, как было, когда он уходил в столицу, с лица спали смешные пухлые детские щёчки, за которые дразнили «пирожком». Заметно повзрослел за эти два года, его тоже можно было не сразу узнать. Из симпатичного подростка превратился в настоящего красавца.       - Нам очень сильно повезло. Этот старый ворчун Кей-Ичи в кои-то веки принёс пользу!       Удача на самом деле была невероятной.       Вредный лекарь, всегда гонявший за травками или другими составляющими снадобий своих учеников, в тот день почему-то решил выбраться сам и пошёл в сторону Уречного. Обратно в посёлок влетел, словно молодость обрёл, взмыленный, с безумным взглядом. Причина его дикого вида всех подняла на уши – волки в полдня пешего хода от посёлка – коты, в чём были, побросав дела, подхватили детей и врассыпную кинулись подальше от Ольховки. Никто с собой ничего не брал, ноги бы унести от приближающегося врага.       - Это капец был! – Шио, сверкая жёлтыми глазами, пересказывал, как всё происходило. – Я в жизни так не бегал! Даже когда мы с тобой у старейшины вишню таскали, а он нас заметил. Помнишь?       Ян продолжал его тискать, не в силах отпустить. Встреча давнего друга отозвалось одновременно и радостью, и печалью, получается, что теперь ближе Шио у него никого не осталось.       - Задушишь, пусти! – Шио выкрутился из его рук. – Вот ты здоровый стал! Теперь захочешь, не отобьёшься. Больше с тобой на сушила не полезу.       Ян фыркнул:       - Когда же ты это забудешь?!       - Когда от старости мозги усохнут.       Была между ними ситуация, которой впоследствии Шио не упускал момента поддеть – Ян то ли неправильно его понял, то ли сам нафантазировал, а сунулся как-то вечером приставать с вполне определёнными намерениями. За что и получил. Шио, несмотря на разницу в возрасте и комплекции, навалял ему знатно. Хорошо хоть не обиделся и извинения принял.       - Не страшно возвращаться-то было? – Ян быстро перевёл тему. – Серые ещё близко.       - Ну, вы же их передавите! Говорят, такие альфы в отрядах… – Шио показушно закатил глаза и зацокал. – Прямо стоит получше присмотреться. Да? Порекомендуешь кого?       - Дома тебе посидеть рекомендую. И приключений на задницу не искать.       Подрасти, может, Шио и подрос, а как был шкодой, так и остался. Засмеялся, хитро прищуриваясь.       - Пойду я, надо отцу помочь. Загляну, когда время будет.       Ян был только «за», забывая от радости, что в дом его пригласить не сможет.       ****       Момент, когда омега пришёл в себя, Ян чуть было не упустил.       Оделся сходить за водой до колодца, уже практически у двери обернулся, вдруг почувствовав на себе взгляд. Внимательный, серьезный, настороженный, впервые за прошедшую неделю с небольшим осмысленный.       Волк нервно облизал сухие губы, приподнялся на локте, ещё слишком слабый, чтобы встать со своего ложа. И сделал самое логичное из всего в его положении – полу-морфнулся, сразу отпрыгнул в сторону, вжался спиной в угол у печи, инстинктивно пытаясь защититься. Зажатая в колодку нога ему сильно мешала, ни согнуть, ни повернуть нормально, только опереться, рискуя свалиться на неловком движении.       - Эй, – Ян вскинул ладони в мирном жесте. – Не надо. Стой, всё хорошо.       Волк оскалился поломанными клыками, глухо зарычал, предупреждая.       Во второй ипостаси у омеги тоже было всё плохо, даже хуже, чем в-человеке. Хотя бы потому, что регенерация брала своё и раны, оставшиеся на долгое время без должного ухода, заживали как есть.       Его иссеченное лицо жутко скривилось. Глубокий порез, красный и неровный, уже зарастающий широким рубцом, перечёркивал левый глаз так, что непонятно, цел ли тот за слипшимся веком. Вряд ли. Правым тот часто смаргивал, пытаясь осмотреться, примерно понять, где он находится, и при этом не выпустить кота из виду.       - Я не причиню тебе вред, – Ян потянулся расстегнуть и снять куртку.       Омега на этом его движении, должно быть, сообразил, что сам стоит голый, и рефлекторно махнул хвостом в попытке прикрыться, но по дрожащей ляжке лишь звонко шлёпнул куцый обрубок. Волк, вздрогнув от звука, удивленно уставился на него, потом медленно перевел взгляд на руки, растопырил перед собой пальцы. Каждый с толстой бугрящейся линией от ладони и по всей длине заканчивался развороченной пустой подушечкой.       Яна передёрнуло, пара когтей, потерянных в полу-форме во время боя, отозвалась фантомной болью. Он собственной шкурой ощутил весь ужас, отразившийся на лице волка. Ладно, один, или два, но чтобы все и на обеих руках! Это чем нужно было заниматься, чтобы так изувечиться?       - Послушай, – Ян сделал к омеге небольшой шаг, – не бойся меня. Я помогу.       Он ожидал, что волк кинется на него в отчаянии или, наоборот, закатит истерику, но тот только рассеянно провёл пятернёй по голове, наткнулся на мохнатые уши, тоже располосованные и оттого не стоящие кверху, и с тяжёлым вздохом отвернулся, сполз по печи, проскрипев негнущимся лубком.