Заклятый враг

      Из перелеска следы уводили к полям.       Здесь по рыхлому снегу бежать стало тяжело, Ян то и дело проваливался по самое брюхо, вылезал и проваливался снова, сбивая дыхание, тратя драгоценное время и не бесконечные силы.       Судя по постоянно попадающимся на пути ямам, пума, шедший впереди него, страдал от той же проблемы – слишком большой вес. Это давало приличную фору мелкому лёгкому волку. Тот летел, не ломая тонкой корки, образовавшейся поверх сугробов за ночь, не застревал.       Погоня была бы обречена, Фа-Рид, – а это был он, если Яна не подводил нюх, – таким темпом выдохся бы раньше, чем смог схватить Вилле за хвост. Но вдруг цепь следов резко ушла влево, туда, где в скором времени заканчивалось открытое пространство, к склонам, покрытым кустарниками и редкими деревьями. Где у самой вершины из-под голых серых камней бил ключ и, набирая приличную скорость, спускаясь в долину, превращался в неспокойную, ворчливую речку, на которой даже в самую суровую зиму не до конца ложился лёд.       Ян напрягся, меся лапами снег. Ему стоило поспешить – Вилле, кажется, не знал куда бежал, сам загонял себя в опасную ловушку. Стоит пуме выбраться на ровное относительно твёрдое место, как расстояние между ними быстро сократится. А переплыть полынью, отгораживаясь от кота водой – гиблое дело. Смельчака, или дурака, рискнувшего на такое, попросту задавит шугой. Если тот не потонет раньше, околев от холода.       Отраженный солнечный свет мерцал и слепил глаза, Ян почти ничего не видел сквозь проступавшие слезы. Усатая звериная морда была облеплена снегом. Стряхнуть его удалось только после того, как свалился с берега, нависшего небольшим уступом, над рекой. Лёд стоял. С десятка два метров вперёд, а дальше темнел провал. У самой кромки что-то шевелилось. Ком чёрного-серого меха ползал у воды, юлил из стороны в сторону, не отходил от опасного места.       Ян ринулся к нему. Лёд затрещал, заставив умерить прыть.       Сначала ему показалось, что волк пытается вытащить Фа-Рида, хватает и тянет его на себя, рискуя каждую минуту оказаться рядом, проломив хрупкую кромку. И только подобравшись ближе, смог разобрать, что происходит.       Полу-морфнувшийся кот по самую грудь провалился в воду, распластался на краю льдины, широко расставив руки, одной крепко держал Вилле за лапу: посиневшие пальцы сжались мёртвой хваткой, кривые когти впились в собственную ладонь. Бурный поток норовил слизнуть его, закрутить, увести на дно. Рид хрипел и скрёб по льду, меся снежную стружку. Сил выбраться не хватало, на лице застыл дикий хищный оскал, он тщетно подтягивался, сползая всё ниже, тащил к себе скулящего волка.       Вилле упирался, как мог, дёргался и с воем грыз удерживающую его руку. Снег и лёд вокруг алел от брызжущей из-под клыков крови. Рид не отпускал.       Ещё немного и оба провалятся с головой.       Обдумывать свои действия было некогда. Ян шлёпнулся на брюхо, быстро орудуя лапами, проскользнул до самой воды. Вилле от неожиданности взвизгнул и шарахнулся в сторону, чуть не съехал. Лёд крякнул под ними, проседая, потемнел и пошёл пузырящимися трещинами.       Ян сунулся к Фа-Риду, лязгнул челюстями, сомкнул их, прокусывая плечо, и пятясь, рванул. Плоть затрещала рвущимися жилами, но крика он не услышал – только хриплый присвист из скованной холодом глотки. Крутясь и рыча, он потащил его назад от расползающейся мокрой жижи.       Почувствовав опору под ногами, Рид завозился, отпустил, наконец, волчью лапу, пару раз дёрнулся в сторону берега, размазывая под собой кровь, но на большее не хватило. Так и остался лежать, вздрагивая с каждым мелким судорожным вздохом.       - Вставай! – перекинувшийся в полу-форму Ян, отползая дальше к берегу, приложил кулаком под дрожащие рёбра.       Никакой реакции. Пара пинков по искусанным рукам возымела некоторое действие. Рид зашевелился.       - Вставай и беги! Беги!       Он реагировал заторможено. Раскачиваясь, с трудом приподнялся и тут же рухнул обратно. Ян сплюнул, но задерживаться больше не стал. Вытащил и хватит с него, остальное не обязан – совесть не заест, если подохнет. Не держись тот за Вилле, вообще бы сам окунул его глубже под лёд и придержал, пока не перестанет барахтаться окончательно. Ян обернулся. Волк морфаться не собирался. Правильное решение. У Яна шаровары офицерские и то от холода не спасали, а тот так совсем голым бы оказался.       - Иди. Я за тобой. – Ян перекинулся обратно в пуму.       Вилле заскочил на берег, и потрусил вдоль него, изредка прихрамывая. На излучине вильнул правее, к завалу из старых деревьев, принесённых когда-то течением. Ян следовал за ним, не отрывая взгляда от чёрного пушистого хвоста с редкими белыми волосками. Один раз лишь оглянулся.       На льду никого не было, вдалеке в сугробах полей неровным галопом двигалось бурое пятно. Всё-таки Рид сообразил вызвериться и попытаться добежать до посёлка, пока не замёрз насмерть.       ****       Волк свернул не к пасеке, широкой дугой забрал в сторону и продолжал бежать вдоль реки, иногда оглядываясь на Яна. Уводил от границы. Если б не уверенный шаг, можно было бы подумать, что заблудился.       В любом случае к ночи следовало где-нибудь схорониться, хотя б нору вырыть в снегу, всё теплее будет. А в идеале – разжиться какой-нибудь едой. Ян обогнал, заставил остановиться, и боднул головой в нужную сторону. Вилле только боком обтёрся, обойдя. Пришлось повторить.       В звериной ипостаси не разговаривали, всё общение у котов в этой форме происходило давно выверенными и однозначными жестами, привычными. И сейчас Ян категорически не понимал, что хотел ему показать Вилле.       Тот мялся на месте, перебирая лапами, фыркал, тыкался в него чёрным носом, что-то выскуливая. Ни поза, ни звуки, ни на что не намекнули. В конце концов, Вилле коротко тявкнул, и, задрав высоко хвост, припустил дальше, покачивая изогнутым кончиком. Замедляться, поджидая его, кажется, не собирался.       Пробежка оказалась гораздо короче, чем Ян себя настроил, решив полностью довериться волку.       Они прошлись по краю заснеженной опушки и на очередном повороте реки свернули от неё в сгущающийся лес. Среди нагромождения валежника, трухлявых стволов поломанных деревьев слабо угадывался старый уже присыпанный след – Вилле был тут, вёл по своим меткам двух или однодневной давности. К схрону, угадал Ян. На маленькой утоптанной полянке под кучей веток, которые в изобилии мешались под лапами, был спрятан довольно туго набитый мешок и какой-то объёмный свёрток.       Вилле бухнулся на колени, полу-морфнувшись, поджал под себя куцый хвост, вытряхнул на снег подаренные в дорогу шмотки. Не густо. Куртка, как и пара сапог, одна, и штаны шерстяные тёплые – все, в чём сам ушёл из клана. Сверх этого были только длинные рубахи, три штуки. Шарф да варежки с шапкой можно не считать, от них толку нет. От комплекта лёгкой летней одёжки, состоящего из безрукавки, сандалий и шорт до колена, тоже.       - Всё, больше ничего нет, – Вилле поднял глаза на Яна, – кому-то придётся в-звере.       - Одевайся шустрей. А это что? – ткнул в прикопанный лапником куль.       - Тюрхан.       - Хорошо… – запнулся, вспоминая слово, слышал уже от волка такое, – но лучше б ещё куртку дали.       - Так и это не дали, – буркнул в застёгиваемый ворот Вилле, – это я сам… спёр.       Омега возвращался в Ольховку каждый вечер, прятался то в бане, то в сарае. Улучив момент, когда в доме никого не было, пробирался через подпол, проверял состояние Яна, и, боясь попасться, снова скрывался в лесу. Человеком мотаться туда-сюда было слишком долго, потому поживиться в чьём-то дворе получилось только один первый раз, утащив с верёвок тяжёлое одеяло из шкур.       Все остальные набеги совершал в-звере, так было удобнее, быстрее и безопаснее. Скудные пожитки, правда, пришлось припрятать.       - Хозяйственный какой, – Ян зафыркал, притягивая его к себе, приложился губами в висок, – Ничего, сейчас разберёмся.       Хотелось вцепиться в Вилле, обнимать его и гладить от избытка чувств, но первым делом стоило обеспечить себя источником тепла, развести костёр.       - Давай рубахи.       Ян натянул все три сразу, от последней предварительно оторвал рукава, намотал на ноги. Его уже начало передёргивать от холода. Хоть полу-форма и была гораздо менее восприимчива, а температура давала о себе знать.       Одеяло оказалось большое, на широкую кровать, обоим можно было спокойно завернуться. Как это можно использовать сразу пришло в голову – похоже, ночь они проведут с максимальным возможным тут удобством.       - Ветки тащи, – распорядился Ян.       До темноты общими усилиями им удалось соорудить лежбище.       Между двух сосновых стволов на перекладинах из тонких деревцев собрали покатый навес, закрыли ельником, переплетая между собой длинные колючие лапы, его же пустили на подстилку.       С костром пришлось повозиться. На огниво старейшина расщедрился, но отсыревший трут никак не хотел заниматься и притащенные Яном брёвна разгорались долго. Все пальцы себе стесал, высекая искры, но результат того стоил. Жар от неспешно тлеющей нодьи* задерживался в их шалаше и скоро стало вполне терпимо. Вдвоём, укрывшись, не замёрзнут.       Есть только хотелось до урчания в животе. Те крохи, что остались в мешке – полколобка хлеба и задубевший кусок мяса – делить смысла не было. Ян заставил сопротивляющегося Вилле съесть всё одному. Сам потерпит, с утра пораньше поохотиться сходит.       Он залез поглубже под навес, оттолкал Вилле к краю, ближе к огню, натянул сверху одеяло. Обнял, прижимая к себе спиной, засопел во взлохмаченный затылок. Так бы и лежал дальше, не шевелясь. События слишком насыщенного дня ещё не до конца уложились в голове, ознобом прошибло от осознания, что мог ведь и не успеть, не догнать. Не найти под толщей воды и льда, опоздай на немного. Ян стиснул Вилле сильнее.       - Задушишь! – холодные пальцы сжались поверх его, расцепляя. – Не дави так.       Ян расслабился, с облегчением вздохнул, прогоняя тревожные мысли. Хорошо всё закончилось, не стоит себя накручивать.       От Вилле в полу-форме пахло немного по-другому, Ян шумно втянул в себя воздух, пытаясь разобрать какой угадывается запах, кроме яблочного. Волчьи уши, сшитые нитками из волос, дрогнули. Они уже поджили, не топорщились веером, но и торчком пока не стояли, свешивались полусогнутые. Ян расправил уголки, прощупывая шрамы.       - Почти как новые.       Вилле хмыкнул, тут же морфнулся в-человека, убирая их вместе с хвостом.       - Щекотно.       Ян тоже перекинулся. Недолеченное тело сразу отозвалось в мышцах тупой ноющей болью. В идеале бы ещё хоть пару дней в других ипостасях побыть, дать восстановиться, раз настоек больше пить не получится, но Ян ждать не хотел. Зарылся носом под воротник куртки Вилле, пытаясь добраться до шеи. Туда, где должны были красоваться бордовые отметины его клыков. Заурчал от накативших мурашек.       Всё, что ему якобы привиделось, захотелось немедленно повторить.       Вилле неожиданно резко дёрнул плечом:       - Не надо так, – сам не отстранился, но прокрутился на месте, перевернулся на спину, уходя от настойчивых губ.       - Что? Неприятно?       - Я говорил. Помнишь?       - Не всё. Немного не в себе был.       - Не умею я по-вашему.       Ян приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. Хоть традиции и законы были разные, а сексом занимались все виды одинаково. Коты, волки, лисы – у всех одно и то же. Ничего особо нового не придумали. Во всяком случае, он лично не знал ни о каких «штучках».       - Ты об этом, что ли? – Ян улыбнулся, внезапно поняв, и коротко лизнул в уголок рта. – Никогда не видел, чтоб целовались? Волки так разве не делают?       Опыт, конечно, у Вилле был. Какой только – в отряде альф, в походных условиях. Вряд ли там разменивались на нежности. О ласке и удовольствии для омеги речи вообще могло и не идти, если сам не озаботится. Не располагала обстановка на большее, чем под каким-нибудь кустом, не сильно на виду у других по-быстрому потрахаться.       - Видел. Пока в стае жил.       - Почему тогда «кошачьи»?       - Дядька так говорил.       - Дурак твой дядька. Хрен бы с ним… Научиться хочешь?       - Ну, давай, покажи, – робостью Вилле не отличался и немного помедлив принялся отвечать ему без какой-либо неловкости.       Неумело, но напористо и искренне.       Надолго, правда, Яна не хватило, он свалился боком обратно на колючий лапник, зажмурился, пытаясь избавиться от замелькавших перед глазами ярких пятен, застонал с досады.       - Ты чего?       - В ушах шумит. Похоже, придётся отложить обучение, – Ян невесело фыркнул.       - А вчера ты не сильно напрягся? – спросил Вилле после небольшой паузы.       С хитрой усмешкой скрылся под одеялом, зашуршал там и через несколько минут задрал ему все надетые рубахи до самой шеи. Повернулся сам, прижимаясь к оголившемуся животу.       - Ремни только свои расстегни, с остальным я справлюсь.       Ян со свистом втянул воздух. Никак не ожидал, что Вилле, спустив немного штаны, прислонится к нему прохладными ягодицами и, заведя за спину руку, начнёт довольно по-хозяйски ощупывать его сквозь ткань шаровар.       - Тише, тише, я так раздеться не успею…       Успел – щёлкнул офицерским ремнём, освобождая восставшую плоть, и подался вперёд, навстречу призывно отставленному задку.       Дальше Вилле действительно разобрался сам. Перехватил упёршийся в поясницу член, размазал выступившую липкую каплю, направляя, и в несколько слитных уверенных движений насадился до самого основания.       У Яна в голове опустело моментально, вся кровь отлила, концентрируясь тяжёлым жаром внизу живота, запульсировала, распирая. Ощущения, прокатившиеся по телу, ни в какое сравнение не шли с теми, что он едва помнил с прошлой ночи. Не размазанные, острые, пробирающие до поднявшихся дыбом волос на загривке.       Смазки было достаточно. Вилле скользил, извивался, каким-то непостижимым образом, то затылком упираясь в широкую грудь, то для поцелуя подставляя губы – быстро распробовал эту немудрёную ласку.       Хвоя под боком кололась немилосердно. Завтра оба будут чесаться, исцарапанные мелкими иголками, но плевать было на это.       Вилле раскачивался рваным темпом, постоянно сбивался, приостанавливался в самое неподходящее время. Так, что Ян чуть не рычал от желания навалиться сверху, забрав инициативу, но не подгонял, полностью отдавшись в его власть, лишь слегка придерживал за бедро. А тот всё чаще замирал на пару-тройку секунд, балансируя на грани. Ещё немного и сорвётся в сладостной судороге.       Ян тоже не собирался затягивать. Нужно было помочь, не валяться же кулем, как на лавках – скользнул рукой под дрожащий живот, переплёл сжатые на мокрой головке пальцы. Вилле зашипел совсем по-кошачьи, заёрзал усерднее, втираясь ему в пах и мелко толкаясь в кулак. Задышал как загнанный зверь, перед тем как, охнув, поджать под себя ноги.       У Яна аж в глазах потемнело от раздавшегося тихого довольного стона. Он впечатался сильнее, дёрнув обмякшего омегу на себя, и заурчал от скрутившего пах удовольствия. Отстраниться даже не подумал. Завести детей им не грозило, а сковывающая теснота из-за налившегося на члене крепкого узла продлила обоим приятные ощущения.       Вилле пошевелился.       - Опять, да? – Ян, даже не видя, знал, что тот улыбается.       Может, и не стоило, не самое удобное место, но поздно. Оставалось лежать, ожидая пока напряжение спадёт. И что-то было в этом – куда более интимное, чем просто секс. Ян гладил везде, где мог дотянуться, ластил каждый сантиметр разгоряченного тела, пока не услышал, что разморенный Вилле тихо засопел, окончательно расслабившись в его руках.       Ян тоже бы сейчас был не против заснуть, но продержался ещё полчаса, отчаянно зевая в щекотавшие волосы. Когда, наконец, смог отцепиться, осторожно, чтобы не разбудить, протёр обоих подолом рубахи, безнадёжно его пачкая. И, подоткнув плотнее одеяло, позволил себе забыться.       Глаза открылись от надоедливого солнечного лучика, слепившего красным сквозь приоткрытые веки.       Ян цыкнул, зашуршал под одеялом, поправляя одежду. Хорош же альфа – до полудня валяется, когда жрать нечего и вообще бы лучше на одном месте не задерживаться.       - Проснулся? – Вилле немного помятый, но весьма довольный на вид, сидел рядом на лапнике, разминая колено.       От обычного маленького костерка, сооруженного на чёрных угольных остатках нодьи, исходил изумительный запах жареного мяса. Несколько кроличьих тушек висели, нанизанные на палочки. Уже успел сбегать поохотиться.       Ян покосился на него, внезапно осознав один момент:       - Ты же мог попроситься уйти из клана в любое время. Зверем-то!       Не в любое, конечно, пока человеческое тело ослаблено от ран это на всех ипостасях сказывается. Но с тех пор, как Вилле мог более или менее передвигаться по избе, не заваливаясь от головокружения, покинуть Ольховку ему бы не составило труда. Перекинулся бы и умотал, махнув хвостом на прощание.       Вилле покачал головой.       - Боялся, что выследят поначалу. Ну, а потом не особо-то хотелось уходить…       Звучало как признание.       Ян подцепил его за куртку, подтащил к себе, заваливая рядом.       - А я бы тебя никуда и не отпустил!       Вилле фыркнул.       - Ешь и пойдём. Не хочу тут задерживаться.       В этом он был прав, пока день на дворе, следовало уйти подальше, не торчать рядом с поселениями, не провоцировать народ.       - Хорошо. Куда направимся?       - Туда, где всем плевать. К рыжим пойдём.       Хорошая была идея. Лисы, хранившие нейтралитет во всех территориальных конфликтах между волками и котами, точно не станут к ним цепляться.       Ян быстро похрустел предложенным завтраком, скинул с себя рубахи, оставаясь в одних шароварах.       - Веди. Устанешь, говори сразу.       Вызверился, и, боднув головой поднявшего мешок Вилле, потопал вглубь леса.       Путь предстоял неблизкий.       ****       Уже давно солнце прогревало землю настолько, что она не успевала остыть за ночь, и можно было спокойно спать под открытым небом – угнездившись в высоких травах, вытоптав себе ровное место, в густых кустах, закрывавших со всех сторон или под разлапистыми ветвями деревьев, постелив на корни потасканное одеяло. Но больше такого они позволить себе не могли. Ян не мог, хоть Вилле и утверждал, что всё нормально, что чувствует себя отлично.       Потому сейчас он с замиранием сердца ожидал решения местного кнеса*.       Лисы, хитрые рыжие морды, никогда не занимали ничью сторону, не помогали ни котам, ни волкам. Сложив лапки, наблюдали за яростными сражениями у себя под боком. Ладно бы только это. В принципе было вполне логично, пока до них самих не докатывалась волна разрушений. И как оказалось беженцев принимать тоже не спешили.       В одних кланах, общинах по-ихнему, сразу на ворота указывали, хорошо хоть без агрессии, в других – мялись, городили чушь и тоже не пускали, а где-то попросту игнорировали, даже не слушали. Так что с того момента, как Ян с Вилле перешли границу, они безуспешно пытались прибиться в любом мало-мальски приспособленным для житья месте. В столицу с таким отношением путь был заказан – сразу поняли, что попытаться, конечно, можно, но надеяться особо не на что.       Пожилой кнес посёлка Заборье лис Жи Ки-Аунг цокал и сетовал вполголоса, что сейчас и домов-то свободных нет, одни хибары остались, в которых оставаться опасно, как бы не придавило. Ян поднялся с предложенного ему стула, понятное дело – раз зашла речь про избы-развалюхи, ждать тут нечего. Не в первый раз ему так отказывали, мол, не собираются отвечать, если они под завалом погибнут. То, что никто спрашивать за них не придет, пропускали мимо ушей.       Конечно, он мог понять главу, кому же охота возиться с пришлыми, притащились неизвестно откуда, чего ждать от них неизвестно, но мысленно поносить старика перестать не мог. Значит, снова придётся топать в неизвестном направлении и надеяться на хорошую погоду. Разразись сейчас дождь затяжной, им придётся туго. За себя не боялся, а вот Вилле…       - Спасибо за уделённое время, – скрипнул зубами.       Кнес посмотрел на него задумчиво.       - Да не спеши, резвый какой… Пума, говоришь?… Хунхузы* в округе шалят. Поможешь с ними, так и быть, оставайтесь в посёлке.       Ян закивал. Обязательно поможет, как тут не согласиться – первый раз хоть какое-то предложение. А уточнит, что за хунхузы такие, потом.       - Дом вам покажут сейчас, про работу завтра с утра придешь узнаешь, – кнес махнул на дверь. – Договорились?       - Да. Ещё бы лекаря, – Ян не мог не спросить.       - У тебя проблемы? – насторожился тот.       - Нет. Омеге моему надо.       - Хорошо, подойдёт к вечеру.       Избу им выделили вполне приличную.       Прибираться, естественно, придётся не один день, и ремонт требуется, но крыша над головой, уже хорошо, а с остальным Ян справится: и печь потрескавшуюся поправит и двери новые навесит, стеклом для пустых окон разживётся. В первую очередь вот хлам разобрать, по углам валяющийся, да спальное место приготовить.       В сенях, загремев чем-то, ругнулся Вилле.       Ян вылетел к нему:       - Не упал?       - Нормально всё.       - Уверен?       Вилле усмехнулся, разводя руками:       - Я теперь вообще ни в чём не уверен.       Ян хмыкнул в ответ, пряча улыбку.       Течки как не было у Вилле, так и не пришла, ни в чём себе по дороге не отказывали, любились от души, и кто бы мог подумать – четырёх месяцев не прошло, как из Ольховки умотали, а живот у омеги буквально на нос лез. Потому-то вопрос осесть где-нибудь на постоянное место жительства стал так остро.       Ян вытряхнул меховое одеяло, кинул его прямо на пол. Завтра начнут устраиваться со всеми возможными удобствами, а сейчас чем богаты.       - Прошу, – помог опуститься, – только не засыпай. Лекарь должен подойти.       Вилле зыркнул на него недовольно, но промолчал. На эту тему они не один раз препирались. И Ян всегда за собой последнее слово оставлял: откуда бы их не гнали, осмотра своего омеги он всегда добивался. Даже если тот сам сопротивлялся.       Лекарь – худощавый вертлявый малый, по мнению Яна, слишком молодой – долго крутился у растянувшегося звездой Вилле, ощупывал и вынюхивал. Наконец, почесал свой длинный нос, поднимаясь.       - Сердечки вполне явно определяются, – он убрал в котомку инструмент в виде дудочки, которым не меньше пяти минут выслушивал круглый живот, – отклонений не видно. Но хочу предупредить, что никаких нагрузок, никаких походов. С таким количеством малышей все может произойти внезапно и гораздо раньше, чем обычно бывает       - С каким таким количеством?       Ян замер, не дыша. Ещё на словах о сердечках почувствовал, как собственное чуть не выскочило из груди.       Лекарь полу-морфнулся, дёрнул мохнатым рыжим ухом, снова умащиваясь около Вилле.       - Три… Однозначно три.       Ян привалился к подоконнику, рассеянно уставился на улицу.       Прямо за небольшим заросшим сиренью садиком начинался пологий берег, широкая спокойная река, вдоль которой они шли последний месяц, поворачивала, сверкая жёлтыми полосками песчаных пляжей. Тут и там в хаотичном порядке торчали домики, светились в наступающих сумерках окошками, дымили печными трубами, разнося по округе вкусные притягательные запахи.       Отличное он место нашёл. И главное – вовремя.       И он сделает всё, чтобы им позволили остаться.