Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Когда в среду во второй половине дня Марлин вернулась в замок после ухода за магическими существами, заледеневшая на шотландском ветре, в гостиной перед доской объявлений собралась настоящая толпа.       – Что там такое? – поинтересовалась она у устроившегося на диване Джеймса и села рядом, протягивая красные от холода руки к огню.       – Дирекция организует дополнительные курсы, - объяснил он, отпуская ручной снитч на пару футов и тут же вновь сжимая золотой мячик в ладони, так что Марлин на мгновение против воли задумалась о том, как Поттер умудрился стащить игрушку из тренерской. – Я так понял, Грэйволф будет учить нас вызывать патронуса.       Внутренне запнувшись, Марлин заправила волосы за уши и украдкой оглядела заполненную Общую гостиную. Блэка нигде не было видно, что и к лучшему, поскольку она вовсе не была уверена, что, случись им заговорить, она сумеет держать себя в руках. До сих пор он, кажется, никому не рассказал, куда они отлучались, да и о том, что были они вместе, помалкивал, но Марлин не спешила ему слишком-то доверять.       – Вовремя же они спохватились, - отметила она, чтобы как-то сгладить повисшую неловкую паузу. – И что, факультатив обязательный? Или опять соберётся три калеки?       – А сколько бы ни собралось, - заметил Джеймс справедливости ради и, ринувшись вперёд, схватил снитч. – Лично я пойду. До сих пор у меня получалось так себе, только облако. Вот Сириус – он молодец, - внезапно похвалил он отсутствующего друга. – У него с пятого курса телесный патронус выходит по щелчку пальцев.       Результат был впечатляющим, и Марлин уважительно хмыкнула, но всё же не удержалась от замечания:       – Ни за что бы не подумала. Он иногда такой... мрачный.       Смерив её взглядом поверх очков, Джеймс сел ровнее и признал:       – Не думал, что кто-то ещё это замечает. Вообще да, - фыркнул он, качая головой, - на него иногда находит. Просто важно не дать ему разойтись – сразу отвлечь, а лучше удивить или напугать. Иногда шоковая терапия реально работает.       Лицо Марлин удивлённо вытянулось. Она не считала себя специалистом в вопросах психологии, но ей почему-то казалось, что не стоит пугать человека, который и без того не в себе – всё равно, по какой причине. Быть может, если не удаётся утихомирить буяна лаской, стоит просто побыть рядом и какое-то время не вмешиваться?       – Зачем мне это знать? – уточнила она. Джеймс молчал, буравя её многозначительным взглядом, и она вспыхнула. – Кончай выпендриваться со снитчем, Поттер. Лили уже ушла в спальню.       Он порывисто обернулся в сторону лестницы, ведущей на половину девочек, и Марлин прыснула в кулак.       – МакКиннон! – окликнул её только что вошедший сквозь портретный проём Фабиан. – Там тебя твой суженый дожидается, выйди!       – Спасибо! – махнула она в ответ и поспешила в коридор, где возле рыцарских доспехов её ждал Берти. – Привет! Что случилось?       Коротко поцеловав её в щёку, Бертрам уточнил:       – Разве я не могу просто захотеть увидеть тебя? – Марлин с сомнением качнула головой, и он сознался: – Вообще ты права, есть кое-какое дело. Что ты делаешь в пятницу вечером?       Покопавшись в памяти, Марлин пожала плечами:       – Кажется, ничего. А что, есть предложения?       Отвечая, Берти невольно приосанился; было видно, что он очень горд случившимся, хотя и старается не подать вида. О возможных причинах Марлин и понятия не имела, но невольно забеспокоилась, потому что в последнее время любые потрясения не сулили ничего хорошего.       – Слизнорт пригласил меня на собрание Клуба Слизней, - сообщил он, и у Марлин немного отлегло от сердца - она уж опасалась чего-то покруче. – Лично, представляешь? Мало кто удостоился подобной чести в этом году. Приглашение на две персоны, так что я подумал, будет логично, если мы придём вместе.       Согласно кивнув, Марлин ничего не ответила. Откровенно говоря, ей не слишком-то хотелось идти на вечер, где будет полно слизеринцев и заносчивых когтевранцев – как нынешних, так и выпускников Хогвартса. Обыкновенно Марлин держалась в стороне от межфакультетских распрей, но всё же втайне была уверена, что лучше дома Годрика Гриффиндора не найти на всём свете. Она сама ненавидела себя за эту фанатичную твердолобость, но ничего не могла с собой поделать.       Очевидно, она молчала слишком долго, потому что Берти обеспокоенно нахмурился.       – Так ты согласна? – уточнил он. – Понимаешь, я в любом случае должен буду пойти – в числе приглашённых будет много людей, с которыми мне полезно было бы познакомиться...       – Нет-нет, я... – начала Марлин и, кашлянув, чтобы прочистить горло, бодро прибавила: – Конечно, я пойду с тобой. Говорят, будет весело.       Она вновь закашлялась – слова скребли горло. Пригладив ей волосы, Берти обеспокоенно предложил:       – Может, стоит сходить в Больничное крыло за Бодроперцовым зельем? Мне не нравится твой кашель.       Смерив его взглядом, Марлин недоумённо нахмурилась.       – В чём дело? – уточнила она и объяснила собственное замешательство: – Ты стал таким внимательным в последнее время.       Обняв её за плечи, Берти некоторое время молчал, в потом признался:       – Я иногда бываю несправедлив к тебе. Мне кажется, пора это исправлять.       Марлин опустила голову, пряча улыбку. Конечно, Берти был невозможный зазнайка, но всё же иногда – вот как сегодня – он бывал очень милым и заботливым. Возможно, со временем он смог бы побороть собственный снобизм и тягу к дешёвым эффектам, и Марлин искренне надеялась, что у неё хватит терпения дождаться того самого дня.       – Пожалуй, ты прав, - кивнула она. – Пойду в Больничное крыло, пока дежурство Арвин не закончилось – от мадам Помфри ведь так просто не вырвешься.       Подставив губы под невесомый поцелуй, она поспешила прочь по коридору, стараясь унять волнами поднимающуюся панику. Она была не большой любительницей собраний больше пяти человек, чувствуя себя неловко, а потому обычно держалась в сторонке, по большей части отмалчиваясь. С Берти такое было практически невозможно – он слишком любил быть в центре внимания, а кроме того имел ужасную, просто отвратительную привычку кичиться обществом Марлин, будто её красота была его личной заслугой.       Поэтому, переступив порог Больничного крыла, Марлин уже стучала зубами от волнения.       Арвин она нашла в сестринской; в отсутствие пациентов она коротала время до конца смены, заплетая косы сидевшей тут же Авроре. В руках Синистра держала корзинку с белыми маргаритками, часть из которых уже украсила её волосы.       – Привет, Марлин! – улыбнулась она, скосив глаза, поскольку сидела полубоком к дверям.       Подняв голову, Арвин смерила студентку взглядом и передала Авроре пряди, которые держала в пальцах.       – Подержи-ка, малышка. Марлин, ты в порядке?       – Д-да, - ответила она, обхватив себя руками. – Просто перемёрзла на уроке у Кеттлберна.       С пониманием кивнув, Арвин подошла к стеллажу у стены и тихонько загремела там переставляемыми склянками. Пару минут спустя она вернулась и протянула Марлин высокий стакан:       – Выпей. Это лучше Бодроперцового зелья – хотя бы дым из ушей не идёт.       Вдохнув мягкий аромат мяты и мёда, Марлин пригубила питьё и благодарно выдохнула:       – Спасибо. И вправду, вкусно.       – Присядь, посиди с нами. – Арвин кивнула ей на ближайшее кресло. – Мы тут подбираем для Эви причёску на вечер у профессора Слизнорта. Что такое? – забеспокоилась она, когда Марлин прерывисто вздохнула и поспешила сделать ещё глоток.       – Берти только что пригласил меня на этот чёртов вечер, - поделилась она, и Арвин удивлённо хмыкнула:       – Так это ведь здорово. Ты что же, не рада?       Марлин, цедя отвар, прислушалась к себе.       – Наверное, рада, - с сомнением откликнулась она. Арвин продолжала смотреть на неё, приподняв изящно изогнутые брови, и, чтобы как-то сгладить неловкость, она поделилась: – Всё равно мне надеть нечего.       Грэйволф в ответ лишь тихо рассмеялась, вплетая Авроре в волосы очередной зачарованный цветок:       – Ох, эти вечные девчоночьи проблемы! Пусть это будет самым большим твоим горем, милая, - прибавила она, на мгновение обернувшись к Марлин. – До вечера ещё достаточно времени, чтобы присмотреть что-нибудь в Хогсмиде или отправиться в Косой переулок. Я, например, тоже с нарядом не определилась, так что завтра после обеда отправлюсь в «Твилфитт и Таттинг».       Марлин хотела уже напомнить, что в отличие от Арвин для них с Авророй выход с территории школы ограничен, но не успела, потому что в этот самый момент в сестринскую без стука вошёл профессор Грэйволф.       – Я вас приветствую, - кивнул он немного удивлённо, явно не ожидав такого скопления представительниц прекрасного пола на квадратный фут. – По какому поводу собрание, милые леди?       – Мы тут обсуждаем предстоящее собрание Клуба Слизней, профессор, - призналась Арвин и странно щёлкнула языком в конце фразы. – Печально, но я, кажется, осталась без кавалера. Того и гляди, придётся идти с Вами.       В лице Грэйволфа не дрогнул ни единый мускул.       – Боюсь, старшая миссис Грэйволф будет против, - заметил он, но не сдержался и всё же спросил: – А что Аласер?       – Занят на службе, - пожала плечами Арвин и, подавшись вперёд, проникновенно попросила: – Ну же, пойдём... Я уже больше трёх лет никуда не выбиралась! А у Слизнорта ведь всегда так весело. Он говорил, на приёме будет вампир.       – Влад? – уточни профессор, но Арвин покачала головой. – Тогда что же в этом весёлого?       Его скепсис мог сломить кого угодно, но она смотрела так отчаянно, что Грэйволф сдался и уточнил:       – Во сколько начало?       – В семь, - быстро ответила Аврора и рассмеялась, легонько хлопая в ладоши: – Винни, вот здорово! Знаете, что я придумала? – выпалила она, вырываясь из ласкающих рук Арвин. – А давайте все вместе отправимся выбирать платья? А что? Будет весело!       У Марлин от её безудержного энтузиазма голова пошла кругом, но всё же она сумела взять себя в руки и напомнила:       – Может, это и весело, но кто выпустит нас с тобой из школы, Аврора?       – За этим дело не станет, - пообещала Арвин и, обернувшись к свёкру, с лукавой улыбкой уточнила: – Верно, профессор?       Грэйволф в ответ лишь покачал головой, но всё же усмехнулся.       – Пусть девочки веселятся, - напутствовал он и пообещал: – Я лично подпишу разрешение. Не могу же я допустить, чтобы мисс МакКиннон вновь выбиралась с территории потайными ходами через лес.       В ту же секунду Марлин ощутила, что её лицо полыхает огнём. На Грэйволфа она старалась не смотреть, но ощущала его взгляд на собственной правой щеке. Разумеется, Блэк не мог смолчать об их вылазке, но Марлин и подумать не могла, что он решит открыться не кому-нибудь, а Грэйволфу. Она и понятия не имела о степени доверительности их куда как своеобразных отношений, но это, на её скромный взгляд, было уже чересчур.       Лицо Авроры удивлённо вытянулось, когда она переводила взгляд с профессора на Марлин, но в конце концов она тронула туго заплетённые волосы и философски изрекла:       – То, о чём профессор МакГонагалл не узнает, ей не повредит.

***

      Марлин понятия не имела, что стоило профессору Грэйволфу отпросить их у МакГонагалл и Флитвика, но после пятничного урока защиты он отдал ей подписанное деканом разрешение на однократный выход с территории замка.       В коридоре её встретила сияющая Аврора.       – Ну как? – воскликнула она, размахивая в воздухе таким же разрешением, только за подписью профессора Флитвика. – Каков профессор Грэйволф, а? Арвин сказала, что будет ждать нас у ворот замка после пятого урока. Я давно искала повод, чтобы прогулять астрономию.       – Профессор Кёрри будет недовольна, - заметила Марлин, между делом прикидывая, что историей магии вполне можно пренебречь.       Аврора в ответ лишь капризно взмахнула маленькой ладонью.       – Я давно уже пришла к выводу, что астрономия – это не моё, - беспечно откликнулась она. – Так что, до встречи?       – До встречи, Аврора, - откликнулась Марлин, против воли улыбаясь – Синистра, конечно, была известной капризулей, но настолько хорошенькой, что противостоять её обаянию было практически невозможно.       Следующие два урока прошли как в тумане, и в следующую секунду Марлин обнаружила, что первой вниз по пригорку спешит навстречу поджидавшей их Арвин.       – Вы вовремя, - похвалила она, сверяясь с изящными наручными часиками и полушёпотом поделилась: – У меня уже руки чешутся купить что-нибудь красивое!       Трансгрессировав на задний двор «Дырявого котла», они прошли в Косой переулок и медленно зашагали по мощёной улочке, вдыхая ароматы весеннего ветра и выпечки из булочной мадам Девон. Говорила преимущественно Аврора, крайне взволнованная предстоящими покупками.       – Пришли! – радостно воскликнула она, когда из-за угла показалась вывеска магического бутика «Твилфитт и Таттинг».       – Разве мы не пойдём к мадам Малкин? – удивилась Марлин, и Арвин взглянула на неё со снисходительной улыбкой:       – Думаю, нас это не устроит.       – Но ведь там тоже продают хорошие платья, - настаивала Марлин, на что Арвин лишь коротко вздохнула:       – Не спорю, милая, но если меня увидят в этом магазине, наутро все соседи будут судачить о том, что у невестки Грэйволфов нет вкуса в выборе мантий, и моя обожаемая свекровь съест меня живьём. – Она тихо рассмеялась, когда Марлин свела брови, и поспешила успокоить: – Ничего не попишешь. Когда входишь в семью, вроде моей, приходиться держать лицо даже тогда, когда не слишком хочется.       Некоторое время они шли молча, а после Аврора, задумчиво хмуря чистый лоб, спросила:       – Неужели все свекрови такие уж мегеры? Как же так выходит, Винни?       Приобняв её за плечи, Арвин успокоила:       – Нет, Эви, не все. Но мой тебе совет – чтобы не рисковать лишний раз, выходи замуж за сироту.       В шикарном просторном зале, полном зеркал и золотой лепнины, скучали трое продавщиц; ещё одна, по виду самая старшая, возле стойки заканчивала обслуживать единственную посетительницу – высокую волшебницу с копной тёмно-каштановых волос, у ног которой вилась девочка лет пяти.       – Андромеда! – обрадованно воскликнула Арвин. – Какими судьбами, милая?       Обернувшись, волшебница смерила вошедших взглядом из-под тяжёлых век и спокойно улыбнулась:       – Привет, Арвин. За покупками?       – Да, у нас тут что-то вроде импровизированного девичника, - кивнула она на стоявших за её спиной девушек. – У вас, я погляжу, тоже?       – Да. – Андромеда опустила ласкающую руку на макушку дочери. – Решила прикупить Доре первую парадную мантию. Правда, хватит обновки ненадолго – она у меня такая неуклюжая.       Всё это время сама Дора, прячась за мамины ноги, с интересом наблюдала за взрослыми тётями. Перехватив её взгляд, Марлин скорчила малышке рожицу и тихо охнула – ещё секунду назад русые волосы девочки стали ярко-малиновыми.       – Дора! – с укором воскликнула Андромеда. – Нельзя так делать при посторонних. Мы пойдём, пожалуй, - заторопилась она, украдкой покосившись на зашептавшихся продавщиц. – Нужно ещё прикупить кое-что в лавке зелий. Всего доброго, Арвин.       – И тебе, Андромеда, - улыбнулась она в ответ и объяснила с интересом глядевшей Авроре: – Это кузина Сириуса.       – Серьёзно? – удивилась Марлин, но тут же одёрнула себя и напустила на лицо маску абсолютного безразличия. В самом деле, какая ей разница...       – Великий Мерлин, - вздохнула одна из продавщиц, обращаясь то ли к себе самой, то ли к старшему администратору, - а она ведь из Блэков... Как низко пала магическая аристократия!       Шикнув на коллегу, старшая по залу нацепила самую широкую из доступного ей арсенала улыбок и подплыла к клиенткам:       – Миссис Грэйволф! Чего бы Вам хотелось сегодня?       – Мне бы хотелось подобрать платья, соответствующие красоте моих очаровательных спутниц, - откликнулась Арвин, ласково подталкивая вперёд Марлин и Аврору. – Эви, не спорь, тебе мы тоже что-нибудь присмотрим!       – И не подумаю спорить! – со смешком откликнулась Аврора и бросилась к длинной вешалке-штанге, прогибавшейся под весом нарядов. – Винни, я вот это хочу!       Умилённо улыбнувшись, сотрудница магазина обернулась к Марлин:       – У Вас есть предпочтения, мисс? Длина, фасон, материал?       У Марлин голова шла кругом от пёстрого окружения, но всё же она взяла себя в руки и, что-то прикинув в уме, откликнулась:       – Думаю, платье должно быть средней длины. Может, на пару дюймов ниже колена...       – Нет-нет-нет! – запротестовала Арвин, которая уже успела присоединиться к Авроре и теперь увлечённо перебирала висевшие на вешалках платья, мягко шуршавшие под руками. – Только макси! Милая, при твоём росте...       – Что не так с моим ростом? – не поняла Марлин.       На мгновение оторвавшись от вешалок, Арвин ободряюще улыбнулась ей:       – Ничего, кроме того, что он прекрасен. Так что выбирай платья в пол – вот увидишь, тебе очень пойдёт. Возьми вот это, - протянула она ей что-то золотисто-белое и в блёстках. – И ещё вот это, это и... Мисс, вы не подадите мне вон то красное платье?       Приняв из рук ассистентки очередную вешалку, она сунула ворох ткани Марлин в руки с со смехом подтолкнула её в сторону примерочных. Судя по звукам, Аврора тут же скрылась в соседней.       – Мне вот это шоколадное нравится, - прокомментировала она.       – Зачем тебе ещё одно платье? – удивилась Марлин. – Ты ведь сказала, что уже определилась с нарядом.       – Так ведь платьев много не бывает! Я, конечно, пообещала Регулусу, что буду в чёрном, но такими темпами могу и передумать, - откликнулась Аврора из-за шторки и, судя по шороху, отодвинула плотную ткань в сторону. – Арвин! Посмотри – ничего?       Воюя с неподатливыми складками и неожиданными разрезами, Марлин окликнула:       – А ты состояла в Клубе, Арвин?       Она в ответ лишь рассмеялась:       – Ну что ты! Слизнорту и в голову бы не пришло связываться со мной. Он приглашает меня исключительно из-за Аласера и профессора – тот в своё время входил в число любимчиков милейшего Горация, - объяснила она, и Марлин удивлённо уточнила:       – Профессор Грэйволф был в Клубе Слизней?.. Мерлинова борода, сколько же лет Слизнорту? – рассмеялась она.       – Ну ты готова там? – нетерпеливо воскликнула Аврора. – МакКиннон, выходи!       Дёрнув вниз задравшуюся юбку из мягкого шифона, Марлин отодвинула штору и вышла в зал.       – Становись вон туда, - указала Арвин и, придерживая за руку, чтобы не споткнулась о длинную юбку, помогла ей взобраться на невысокий постамент в центре зала. – А что, хорошо!       – Фантастика! – оценила Аврора, обходя постамент кругом. – Дьявол, мне бы такую фигуру...       – Твоя-то тебе чем не угодила? – хмыкнула Марлин и вновь повернулась к зеркалу, разглаживая лёгкие складки рассеянными руками. Платье ей понравилось и даже очень, хотя такой фасон был не в её стиле – слишком помпезно, вычурно, но почему-то красиво.       – Надо брать, - со знанием дела посоветовала Арвин, ласковыми руками приглаживая украшавшее лиф тонкое кружево. – Светло-серый тебе безумно идёт, милая. Даже странно – при таком холодном оттенке ты должна казаться нездоровой, но...       Она не смогла найти слов и лишь восхищённо развела руками.       Пошарив пальцами, Марлин выудила ценник и грустно вздохнула.       – Мне оно не по карману, - с сожалением признала она, но Арвин лишь спокойно покачала головой:       – Значит, точно берём. Брось, - улыбнулась она, когда МакКиннон нахмурилась. – Я не пытаюсь играть в фею-крёстную. Рассчитаешься, когда окончишь школу и начнёшь зарабатывать как приличная женщина.       Внимательно прислушивавшаяся к их диалогу Аврора, обрядившаяся в светло-кофейное платье длиной до колена, задумчиво потёрла подбородок кончиками пальцев.       – Мне казалось, приличные женщины вообще не должны работать, - протянула она, и обе её спутницы согнулись пополам от хохота.       – Ах ты хитрый-хитрый лисёнок... – протянула Арвин, ласково поцеловав девушку в щёку. – Всё-то ты знаешь!       Поначалу сконфузившись, Аврора всё же расправила плечи и совсем взрослым тоном заметила:       – Ну надо же готовиться к роли почтенной матери семейства, верно? Вот я между делом и прикидываю, что и как будет.       – Разве возможно такое представить? – поразилась Марлин и, поддавшись общей атмосфере истинно девчоночьей болтливости, призналась: – Я вот понятия не имею, каким будет мой муж и как мы будем жить.       – А как же Бертрам? – спросила Аврора, удивлённо приподняв тонкие брови. – Ты разве не хочешь за него замуж?       Об этом Марлин не думала, что казалось странным. Ведь логично предположить, что они окончат школу, пройдёт ещё пару лет и тогда Берти вполне может сделать ей предложение. Почему бы и нет? Он ведь всегда говорил о том, что намерения его вполне серьёзны... Хотя, может быть так, что Марлин воспринимала его слова как надоевшую шутку именно потому, что он всегда только говорил. Язык у Берти был подвешен хорошо – этого не отнять, и для всех окружающих они были неплохой парой. Не умопомрачительной, конечно, но неплохой. Средней. Обыкновенной, повторила она про себя и болезненно поморщилась.       Она никогда не призналась бы в этом даже самой себе, но её до дрожи пугала перспектива прожить заурядную жизнь, обихаживая мужа и ораву детей... Нет, она в общем-то любила детей и была не против когда-нибудь обзавестись семьёй, но не хотела бы, чтобы у неё не было ничего больше. Наверное, было бы здорово получить профессию, заниматься тем, что приносит радость или хотя бы доход – да просто затем, чтобы было о чём рассказать за ужином, когда за столом соберётся вся семья. Её страхи возникли не на пустом месте, ведь перед глазами у неё был куда как красноречивый пример матери, которая буквально растворилась в собственном муже и четверых детях. Безусловно, миссис МакКиннон была отличной матерью и просто неподражаемой хозяйкой, с ловкостью ярмарочного фокусника удерживавшей в натруженных руках огромный дом, но представить себя на её месте Марлин не могла даже при большом желании.       – А ты, Арвин? – спросила она, отвернувшись от зеркала. – Ты всегда видела себя миссис Грэйволф?       Она ответила, ни на секунду не задумавшись:       – Да.       Арвин отвернулась, чтобы поглядеться в зеркало, но даже сквозь отражение Марлин видела, каким печальным стало её красивое лицо.

***

      Постучав в дверь, отделявшую личные комнаты от сестринской, профессор Грэйволф вошёл и, закрыв за собой дверь, остановился на пороге. Арвин сидела перед зеркалом, причёсывая волосы, совершая этот простейший ритуал с той же обречённой неспешностью, с какой завершает свои земные дела смертельно больной человек. Она уже облачилась в купленное специально для вечера тёмно-синее бархатное платье, оставлявшее на виду её покатые плечи и хрупкие ключицы и изящно подчёркивавшее все прелести фигуры, и теперь он не мог оторвать взгляда от мягких переливов, игравших на ткани каждый раз, когда она взмахивала руками.       – Ты рано, - отметила она, взглянув на него сквозь отражение, и, так и не дождавшись ответа, обернулась, опустив голые белые руки на высокую спинку стула: – Всё в порядке?       Вместо ответа он коротко покачал головой и, пройдя сквозь комнату, опустил на стол перед ней аккуратный квадратный футляр.       Слегка припудрив лицо, она отложила кисть и, помедлив, открыла футляр, обнаружив внутри изящной ковки диадему – по виду, из платины, украшенную бриллиантами и мелкими продолговатыми бусинами жемчуга.       – По какому поводу подарок? – осведомилась она, не спеша принять украшение, на что Грэйволф лишь хмыкнул:       – С каких пор мне нужен повод, чтобы тебя побаловать?       Более чем довольная таким объяснением, Арвин широко улыбнулась, подхватила футляр и бросилась к большому овальному зеркалу, стоявшему тут же на столе. Глядя на то, как она радуется будто ребёнок, он улыбнулся и, зайдя со спины, осторожно опустил руки ей на голые плечи, стараясь не придавить ненароком змеящиеся по коже пряди.       Укрепив диадему в волосах, она довольно улыбнулась, а после взглянула на него сквозь отражение и запросто заметила:       – Ты красивый.       – Не так красив, как ты, - отмахнулся профессор, и она тихо засмеялась:       – Да уж конечно, Моргана-прародительница! Постой, - окликнула она, схватив его за запястья и удерживая руки на прежнем месте. – Дай посмотреть ещё.       Профессор послушно замер, сквозь отражение глядя ей в глаза и пытаясь хотя бы так выяснить, о чём она думает на этот раз. Напрасные попытки и чаяния – никто никогда не мог угадать, что творится у неё внутри. Хотя теперь, когда смотрел на отражающееся в её глазах свечное пламя, ему казалось, что он почти наверняка знает ответ.       – Нельзя, маленькая.       Склонив голову набок и прижавшись щекой к тыльной стороне его ладони, Арвин тихо вздохнула:       – Я знаю. Но ничего с собой поделать не могу... И не хочу, - прибавила она, глядя на него сквозь отражение с таким жаром, что он едва не вздрогнул.       Знал бы, чем всё закончится – ни за что в жизни бы к ней не притронулся.       ...Арвин было четырнадцать, когда она чуть не умерла.       Дело было не в страшной инфекции или наговоре, несовместимом с жизнью – просто с жизнью вдруг стала несовместима сама Арвин. Не сразу, но проводившие обследование целители догадались, что дело в крайней степени нервного истощения – Мерлина ради, как могло быть иначе, если это она, она нашла обезображенный труп брата, от которого мало что осталось после нападения оборотня... Она сама лишь чудом избежала когтей омерзительной твари – уснула в библиотеке и лишь на рассвете, прокравшись на цыпочках в спальню, узнала, что Уилла, её близнеца, родной кровинки до самой последней капли, больше нет.       В следующие недели после похорон она почти не выходила из библиотеки, отказываясь не только от прогулок или еды, но и от любого взаимодействия с окружающим миром, предпочитая общество книг. Малкольм и Дэвина, и сами убитые горем, заподозрили неладное далеко не сразу, а когда хватились, было уже поздно.       Как минимум половину весны того года Арвин провела в унизительной тягостной слабости, больше напоминавшей затянувшуюся простуду. И добро бы была зима с непереносимой слякотью и внезапным нечеловеческим, будто бы даже надмирным холодом – но нет, в распахнутые окна врывалось подкатывающее со всех сторон жгучее южное лето, но Арвин со своей аномально высокой температурой не замечала ни тепла, ни рвущегося в комнату аромата цветущего разнотравья и поспевающих плодов. Голова болела просто неприлично, но травяной чай не помогал, и зелья тоже, так что приставленная исцелять девочку молоденькая целительница, панически боявшаяся пневмонии, даже засуетилась было добывать дефицитнейшие пилюли с вытяжкой из лепреконского золота. Целительницу Грэйволф, к тому времени уже получивший статус профессора, хоть с трудом, но угомонил и даже запретил заходить чаще, чем раз в день, потому что – я понимаю, мисс Фогель, Вам охота поскорбеть у одра умирающей, но девочка, уж простите, будет жить.       Впрочем, он был едва ли не единственным, кто в это ещё верил.       Когда совсем изведшийся тоской Аласер попросил отца о внеочередном визите в поместье МакГонагалл, профессор не стал отпираться. Для него не было секретом, что Ал неравнодушен к Арвин, но сам сын пока вряд ли это понимал – он был слишком погружён в собственную службу в Отделе тайн, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как любовь.       Тогда, оставив жену и сына в гостиной беседовать с родителями больной, сам он поднялся наверх и без стука вошёл, зная наперёд, что его не прогонят.       В комнате из-за задёрнутых гардин стоял красноватый полумрак, но окно было приоткрыто, и занавески колыхались на сквозняке, впуская внутрь очень гладкий тёплый аромат. Обойдя кровать, он увидел, что Арвин не спит, неподвижными глазами глядя на игру света на ковре спальни.       – Привет, - полушёпотом окликнул он, садясь на край и стараясь сильно не раскачивать матрас. – Как ты тут, маленькая?       – Привет, - откликнулась она, проигнорировав вопрос. – Сейчас утро?       – Да, половина десятого, - ответил он, сверившись с наручными часами, и взмахом палочки открыл одну половину штор. – Так ты у меня совсем зачахнешь... Ну-ну, не морщись, - пожурил он, когда девочка показательно скривилась. – Сейчас отдохни немного, а завтра мы с тобой пойдём в парк. Там сейчас хорошо, нарциссы расцвели.       – Я не люблю нарциссы, ты же знаешь, - напомнила она, и он с готовностью ухватился за возможное продолжение разговора:       – Тогда бери себя в руки, и поедем в Волчью яму. Габи говорит, первые розы распустятся уже через три недели. Будете с ней каждое утро собирать свежие букеты. А если будешь себя хорошо вести, я дам тебе почитать свой новый доклад о защите от Тёмных искусств в Древнем Египте.       Глядя на него от подушки, Арвин слабо улыбнулась.       – Это хороший доклад? – спросила она, и профессор самодовольно сообщил:       – Не то слово! Твой дядюшка Роберт галстук на себе готов сожрать от зависти.       – Дядюшка не носит галстуки, Гарри.       – Тогда сандалии, - покладисто согласился он. – Свои жуткие стоптанные сандалии. И не смотри на меня глазами раненного навылет оленёнка, - попросил он, когда Арвин тихонько всхлипнула. – Давно уже пора вывести тебя, подлую симулянтку, на воздух. А то ты такого приятного нежно-зелёного цвета – прямо как подтяжки у профессора Кеттлберна...       Протянув кажущуюся прозрачной руку, она едва ощутимо сжала ему пальцы, и он почувствовал, как она дрожит.       – Гарри, поцелуй меня, пожалуйста, - попросила она прерывающимся шёпотом. – Я не хочу умереть вот так, не узнав...       Он ощутил, как сердце стиснула когтистая ледяная лапа. Разумеется, он как взрослый должен был с жаром возразить, заверить её, что она, конечно же, не умрёт, а проживёт долгую счастливую жизнь, выйдет замуж и станет матерью троих детей... Но он не мог ей лгать. Никогда не лгал, не станет и теперь, глядя в её огромные влажные глаза, распахнутые навстречу подступающей со всех сторон смерти. Она не боялась, нет – Арвин всегда была сильной девочкой. Просто сожалела о том, что всё закончится вот так, быстро, больно и нелепо.       И тогда, отчаянно пытаясь хотя бы напоследок урвать своё, она выбрала его. Не от большой любви, надо думать, а потому что всегда приносила ему самые страшные тайны, которыми не могла поделиться даже с крёстным, даже с собственным близнецом. Только ему. Потому что доверяла.       От всколыхнувшегося в нём отвращения к прозвучавшей просьбе не осталось и следа. Это не извращение, а лишь ответ на просьбу измученного болезнью ребёнка. В конце концов, нужно просто дать ей то, что она хочет. Потому что она никогда не попросит лишнего.       Наклонившись совсем низко, он пригладил Арвин сырые волосы, а после, не дав себе времени опомниться, легко прижался к её нецелованным губам – сухим и горьким от лекарства, но удивительно нежным.       ...Профессор Грэйволф тихо вздохнул, отгоняя морок воспоминаний. В любом случае, это было много лет назад, и Арвин из девочки-подростка давно уже превратилась в умопомрачительную молодую женщину. Женщину, которая ему не принадлежит. И в этом виноват лишь он сам.

***

      Положа руку на сердце, Марлин ожидала чего-то гораздо худшего.       Отпив ещё шампанского из бокала, она вежливо улыбнулась собеседнику Берти – кажется, из «Ежедневного пророка», – и обвела взглядом полный людей зал. Компания подобралась довольно приятная; насколько поняла Марлин, за подбор и приглашение гостей отвечали Аврора и Регулус Блэк, и справились они с ролью организаторов блестяще. Теперь же оба стояли у зачарованного фонтана и на правах распорядителей приёма мило беседовали с Бартемиусом Краучем из Отдела обеспечения магического правопорядка. Для приёма Синистра выбрала чёрное платье с короткими рукавами-петлями и таким глубоким декольте, что Марлин невольно позавидовала её смелости. Сама она выбором платья была более чем довольна, хотя Берти особого восторга и не выказал – впрочем, он никогда особо не придавал значения тому, во что она была одета.       Оглянувшись на заливистый хохот Слизнорта, Марлин увидела его в компании только что прибывших гостей, среди которых был и Люциус Малфой. Остальные были ей незнакомы, но отчего-то она подумала, что все они в разные годы учились на Слизерине, хотя сама не могла понять, откуда взялась такая уверенность.       – Мерлиновы яйца, ещё этих слизней здесь не хватало, - произнёс у неё за спиной недовольный голос.       Выглянув из-за плеча Берти, она увидела стоявших чуть в стороне Сириуса и Люпина; потягивая золотистую медовуху из бокала, Блэк недобро взирал на вошедших. Римус же, перехватив взгляд Марлин, уважительно кивнул ей в знак приветствия.       Убедившись, что Бертрам по-прежнему увлечён беседой, Марлин осторожно высвободила руку из его хватки и направилась к одноклассникам.       – Привет, ребята, - поприветствовала она. – Как вас нелёгкая сюда занесла?       – Я в Клубе, а Лунатик сегодня играет роль моего «плюс один», - поведал Сириус, в залихватской манере обхватив друга за плечи.       Вывернувшись из шутовских объятий и поправив галстук, Римус прибавил:       – Я не отношусь к числу любимчиков профессора, а пропустить такое событие просто стыдно.       – Тут ты прав, дружище Римус, совершенно прав. Отлично выглядишь, Марлин, - оценил он, отсалютовав ей бокалом.       – Спасибо. Ты тоже ничего, - кивнула она и без перехода сообщила: – Нужно поговорить. Римус, ты извинишь нас?       Не дожидаясь ответа, она схватила Сириуса за руку и потащила сквозь толпу.       – Что угодно, если это избавит меня от необходимости здороваться с Розье, - пробормотал он, позволяя Марлин увести себя в сторону цветущих по углам зала розовых кустов в вычурных вазонах.       – Это тот блондин, что пришёл с Малфоем? Вы с ним что, близко знакомы? – уточнила она просто затем, чтобы что-то сказать.       – О да. – Сириус неопределённо хмыкнул и отодвинул в сторону газовую занавеску, открывая проход в небольшую нишу, подсвеченную голубоватым светом газовых рожков. – Душка Эван является горячо любимым внучатым племянником тётушки Друэллы... Что? – удивился он, когда Марлин громко прыснула в подставленную ладонь.       Снизу вверх взглянув на него, она объяснила собственное веселье:       – Блэки, надо думать, учат собственную родословную вместо детских сказок?       – Выучишь тут, когда тебя ставят в угол прямо перед родовым гобеленом, - пробормотал Сириус, кажется, здорово уязвлённый её замечанием, но быстро взял себя в руки и напомнил: – Так о чём ты хотела поговорить?       – О Грэйволфе. Точнее, о его дополнительных занятиях, - объяснила Марлин, когда его лицо удивлённо вытянулось. – Это ведь была твоя идея, верно? Даже не пытайся отпираться, я всё равно не поверю твоим россказням.       Скрестив руки на груди, Сириус надменно поднял брови и пробормотал:       – Где уж мне уж... И думать не смею о том, чтобы одурачить такую разумницу как ты.       Расценив его ответ как утвердительный, Марлин скопировала его позу и уверенно начала:       – Слушай, если ты вдруг возомнил себя незаменимым благодетелем...       Она не успела прибавить ни слова, потому что Сириус вдруг запустил руку в карман брюк и на раскрытой ладони протянул ей небольшой бархатный мешочек, в котором что-то тихо позвякивало.       – Это тебе, - объявил он, глядя на неё как никогда серьёзно. – Наконец, нашёл повод, чтобы вручить.       Осёкшись, Марлин с тоненьким хрустом хлопнула ресницами, но всё же взяла себя в руки и уточнила:       – С чего вдруг подарки?       – Это не совсем подарок, - откликнулся он. – Решил вернуть то, что твоё.       Более чем заинтригованная таким объяснением, Марлин развязала шёлковый шнурок и вытряхнула на ладонь собственный браслет. Лишь теперь она поняла, что всё это время украшение оставалось у Блэка, и он, кажется, успел вдоволь поразвлечься, потому что теперь на золотой нитке болталась подвеска с прозрачно-голубым камнем полдюйма в диаметре.       – Это топаз, - объяснил он, пока Марлин широко распахнутыми глазами рассматривала побрякушку. – Так, безделица, но некоторые верят, что помогает от дурного глаза и способствует ясности ума.       Марлин его почти не слышала. Несколько мгновений она как заворожённая наблюдала, как свет играет на острых гранях камня, а после взглянула на Сириуса и коротко покачала головой.       – Я... – Она запнулась и вздохнула с искренним сожалением. – Я не могу его принять.       Она попыталась оттолкнуть украшение, но он с неожиданной силой сжал её пальцы поверх подвески и пообещал:       – Если не возьмёшь – я заложу его в ломбарде в Лютном переулке, деньги пропью, а потом приду к тебе под окно горланить пьяные песни. Зачем нам это, верно? Считай, что это плата за причинённые неудобства.       Смерив его взглядом, Марлин опустила сопротивляющуюся ладонь и поблагодарила:       – Спасибо. Поможешь надеть?       Коротко встряхнув цепочку, Сириус ловко защёлкнул браслет у неё на запястье, легко скользнув пальцами по горячей руке.       – Быть может, теперь твои мозги наконец встанут на место, - заметил он и, лукаво взглянув на неё, самым невинным тоном уточнил: – Ну так, мы целоваться будем или я пойду?       Тихо рассмеявшись, Марлин толкнула его ладонью в грудь и пробормотала:       – Трепло! – после чего пригнулась и первой вынырнула из ниши, едва не налетев на Элию МакДугал, учившуюся на Когтевране на курс младше.       – Осторожнее, МакКиннон, - предупредила она, отведя руку с бокалом назад, чтобы не облиться ненароком. – Ты как будто с места преступления сбегаешь... Ага, ну теперь-то всё понятно, - хмыкнула она, когда вслед за Марлин из ниши вышел Сириус. – Чем это вы там таким занимались, ребята?       – Ничем противозаконным, уверяю тебя, - холодно заверил Сириус и чертыхнулся сквозь зубы – к ним неспешным шагом приближался Эван Розье.       – Мерлинова борода... Сириус Блэк! – усмехнулся он, кривя губы. – Не видел тебя с самого выпускного, cher ami. Как поживает тётушка Вальбурга?       – Твоими молитвами, Эван, - откликнулся он сквозь стиснутые зубы. – Об этом лучше расспроси моего братца – я же теперь нон грата, как тебе прекрасно известно.       – Ах, Сириус, об этом известно всем, - вставила свои пять кнатов Элия, поигрывая шампанским в бокале. – Иногда мне кажется, будто ты этим втайне гордишься.       – Ради Мерлина, Блэк, - со смешком окликнул Розье, - кто эта прелестная юная леди?       – Элия МакДугал, - представилась она, взмахнув длинными стреловидными ресницами. – Очень приятно с Вами познакомиться, мистер Розье.       Сириус стиснул челюсти так, что на шее выступили тяжёлые жилы. Опасаясь, как бы он не пустил в ход палочку, Марлин пробормотала что-то вроде извинения и, подталкивая в плечи, увела его прочь, высматривая в толпе Римуса или хотя бы Лили, заботам которой можно было поручить Блэка, пока её саму не хватился Берти.       Однако прежде им на глаза попался тот, кого Сириус меньше всего ожидал увидеть сегодня вечером.       Остановившись, он потянул Марлин за руку, удерживая на месте, и окликнул:       – Ал! Эй, Грэйволф!       Обернувшись, Марлин смерила приближающегося к ним мужчину взглядом. До этого она видела мужа Арвин всего пару раз, но этого было достаточно, чтобы запомнить его лицо раз и навсегда, поскольку впечатление он производил почти настолько же ошеломляющее, что и профессор Грэйволф.       – Приветствую, Блэк. Мисс, - кивнул он Марлин и снова обернулся к Сириусу. – Что, моя дорогая супруга всё ещё здесь?       – Да, они были где-то там вместе с профессором. А ты вроде как приходить не планировал, разве нет?       – С корабля на бал, как видишь, - развёл руками Аласер, словно извиняясь за прекрасно сидящий костюм. – Пойду поищу её, если вы не против.       – Вместе пойдём, - кивнул Сириус, в безотчётном порыве беря Марлин под руку. – Лишь бы подальше от моих не самых близких родственников.       Арвин они нашли в противоположном конце зала; опираясь на руку профессора, она мирно беседовала с Авророй и каким-то парнем с жидкими усиками, в котором Сириус узнал не так давно выпустившегося со Слизерина сына профессора Вектор.       – Отлично выглядишь, любимая, - оценил Аласер, приветственно целуя жену в щёку. – Прости, я опоздал.       – Но всё-таки пришёл, - успокоила она, хотя и выглядела порядком удивлённой. Взяв его под руку, Арвин спокойно представила: – Познакомься, Эдвард. Мой муж, Аласер Грэйволф. Милый, позволь представить Эдварда Вектор. Он близкий друг Авроры.       – Мистер Грэйволф, - кивнул Эдвард, пожимая протянутую руку. – Очень рад с Вами наконец познакомиться, сэр. Я был на прошлой конференции по экстренным магическим манипуляциям, слушал Ваш доклад о корректировке памяти – это было... невообразимо, - нашёлся он с точным определением и пристыженно умолк, понимая, что в своём восторге слегка перегнул палку, однако Аласер невозмутимо осведомился:       – Увлекаетесь легилименцией, мистер Вектор?       – Эдди очень талантлив в этой области, Аласер, - вступилась за друга Аврора, но он лишь одёрнул:       – Эви, это вовсе не обязательно.       – Нет, обязательно! – настаивала она. – Отец ведь рассказывал, что на службе тебя очень хвалят.       Эдвард смущённо наморщил лоб, но было видно, что он польщён.       – Да, но ты не кричи об этом так громко, - с усмешкой напутствовал он, приобняв Аврору за плечи.       – С радостью побеседовал бы об этом более подробно, - признался Аласер. – Вы ведь служите на втором уровне, мистер Вектор?       – Да, на втором.       – Тогда надеюсь на скорую встречу, - присовокупил Аласер. – А теперь я хотел бы засвидетельствовать почтение профессору Слизнорту. Отец, ты извинишь нас? – уточнил он, пальцами накрыв ладонь Арвин на собственном предплечье, предполагая, что она пойдёт с ним.       Профессор Грэйволф спокойно кивнул:       – Разумеется. Если в моих услугах больше нет необходимости, то я бы выпил чего-то покрепче шампанского, - признался он. – Аврора, надеюсь, вы с Блэком договорились о поставке виски?       – Почему ты передумал? – спросила Арвин, когда они отошли на достаточное расстояние, и остановилась. – Ведь ты не хотел идти.       – Милая, ты ведь из меня всю душу вытрясла с этим приёмом, - с грубым мужским смешком напомнил он. – Кажется, не поспей я хотя бы к десерту, ты бы ненавидела меня до конца моих дней.       Арвин оскорблённо поджала губы, глядя неизменно в сторону, и Аласер понял, что немного перестарался.       – Надеюсь, своим проворством я заслужил хотя бы танец? – уточнил он, протягивая руку, и она вздохнула с притворной покорностью:       – Что с тобой поделаешь?..

***

      Вернувшись в спальню за полночь, Марлин сбросила туфли, медленно опустилась на край кровати и, наконец, успокоенно выдохнула.       Хотя она и рада была, что торжественный приём у Слизнорта наконец закончился, ей понравился сегодняшний вечер. Что ни говори, а всё же приятно было покрасоваться в нарядном платье. Проведя ладонями по кружевному краю лифа, она пальцами наткнулась на подвеску и замерла, заворожённая прохладным блеском топаза в свете ночника.       Мимоходом она задумалась о том, что сказал сегодня Сириус – о том, что хотел бы, чтобы её мозги встали на место. Возможно, дело было в выпитом шампанском, но Марлин вдруг показалось, что на самом деле Блэк хотел сказать ей гораздо больше, чем пара ничего не значащих фраз. Может быть, он даже...       Она тряхнула головой, обрывая собственный поток бессвязных мыслей. Такие романтические бредни были скорее в духе Лили, которая весь вечер безуспешно пыталась отбиться от ухаживаний Поттера. Вот ведь дурочка...       Посмеиваясь про себя, чтобы не разбудить мирно сопевших Алису и Эмилию, Марлин поднялась на ноги и, подойдя к двери ванной, тихонько поскреблась:       – Мэри, ты скоро? Мэри!       Внутри не было слышно ничего, кроме шума воды, а потому Марлин, шагнув ближе, почти прижалась к дереву щекой – и тут же отступила назад, почувствовав, что босым ногам мокро. Она глянула вниз и тихо охнула: старенький потёртый ковёр, некогда ярко-красный, стал бордовым, почти чёрным, от напитавшей его влаги.