Любви не место на войне

Я помню будто это случилось вчера. Была обычная майская суббота 2020 года, я сидел в полупустом баре и заливал в себя очередную бутылку финской водки, собственно так проходила каждая моя суббота, словно день сурка. Только в тот день всё пошло не как обычно, а собственно пошло по пизде и знатно прошлось по мне с русским флагом в руках. Армия РФ вторглась на мою территорию, все мои люди были загнаны в дома, хорошо, что всё это прошло мирно, мои люди не пострадали, а меня бухого в зюзю под руки вытащили на улицу, там я и отрубился, и если честно, до сих пор не понимаю, сам я вырубился или меня вырубили его солдаты, но вообщем не суть. Очнулся я уже на территории Федерации, в Москве.Мы сидели за столом переговоров, я, Россия, Москва и Хельсинки.Там мне уже дали понять, началась война, третья мировая война, и началась она и не давно, но и не недавно, она наростала по принципу снежка, катишь его по снегу и он больше становится, так и развивалась эта катастрофа. Америка и Германия с подозрительной скоростью стали производить оружие, прогибать под себя другие страны, как бы набирая союзников.Кто-то охотно сотрудничал с ними, кого-то держали насильно. Если рассматривать союзников РФ, то получается, что кто-то напрашивался к русскому, вроде того же Китая, кого-то он забирал под своё крыло из-за некого родства и хороших взаимоотношений, например Беларусь, а кого-то как меня. Я не представлял, зачем федерации я, но одним из предположений была некая дружба, когда-то мы неплохо общались, да и мои территории близки с его, будь я союзником того же Америки, то был бы большой проблемой для РФ. Союзничать с русским было самым лучшим из предоставленных мне выборов: один я не выстою, от немца мои территории далеко, с Америкой я никогда не ладил.Да, правда при получении отказа, Россия бы прогнул меня под себя силой, поэтому так такового выбора у меня на самом деле не было.Поэтому я согласился стать союзником, и в неком смысле войти в его владения, и даже спустя шесть лет я до сих пор не жалею о выбранном мной решении. Хотя Хельсинки до сих пор не особо рад, что мы союзники РФ, но он смирился с этим, вроде. В то время, да и сейчас тоже я пожалел только о том, что никогда не интересовался тем, что происходит за пределами моей территории, жил по принципу «Моя хата с краю, ничего не знаю», думал меня не касается гонка вооружений между Федерацией и США, а оказалось ещё как касается, правда коснулась не сразу. С тех пор я вникаю и интересуюсь всем, чем только возможно, но правда пить по субботам как сумасшедший я не перестал, хотя моё положение этого не позволяет, командир, правая рука РФ и бла бла бла, плевать я хотел на это, как и на эту войну, может будь я умнее тогда, то сейчас союзничал с братьями, эх… Чёрт, противоречу сам себе. Не верится если честно, что война идёт уже пятью зиму, почти шестой год. За это время прошло столько всего, что я стал путать даты, и если меня спросить какой сейчас год или число, я навряд ли отвечу раньше, чем через 10 минут. Единственное, что позволяет не потеряться во времени, это мои своеобразные дневники, сделанные из тетрадей 48 листов в клетку. Если порыться в моих записных книжках, то можно найти разные даты, здесь описано всё, такие своеобразные мини учебники истории, , с выдержками из засекреченных документов, если у меня найдут их, то приставят к стенке, растреляют, выкинут в овраг, больше о существовании такой страны как Финляндия и не вспомнят. Мои земли полностью перейдут к русскому, только мне жалко не себя и не земли, мне жалко своих граждан, своих людей, начнётся голодомор, химические атаки, и остальная чушь.И станет моя земля не хуже земель материков Австралии с Африкой, там в ближайшее 800 лет не то что человек жить, там травинка вырасти не сможет, они полностью вытравлены оружием разного рода, нет, страны там всё ещё пытаются, как-то жить, но меня это не особо интересует. — Финляндия, там новых военнопленных перевезли, иди распределяй — проворчал за дверью Хельсинки Если честно, с перепугу я спрятал бутылку алкоголя под стол, как же меня заебали эти пленные, всех свозят на мою территорию, надо как-нибудь спросить у России, он считает меня страной, или я по его мнению лагерь. — Финн? Ты там жив? — поинтересовалась столица заждавшаяся ответа Нет, блять, здох я, будто по его мнению со мной что-то может случиться. — не говори, что ты опять пьёшь Какой у него недовольный голос, бла бла бла, я сама трезвость. Собственно хряпнув ещё один стакан я вышел, Хельсинки подозрительно смотрел на меня, и принюхивался, пытаясь уловить запах алкоголя. — я трезв как стёклышко — сказал я и для убедительности дунул и судя по его скривившемуся лицу, он не особо мне поверил, но ладно я переживу, думаю он привык, поэтому не дожидаясь его дальнейших действий я пошёл по тёмному коридору. Вот я уже стою на платформе, рядом со мной Хельсинки в роли переводчика слов одного из командиров, и ещё немного моих солдат для подавления возможных бунтарей и дальнейшего сопровождения. Только из подъехавшего поезда стали толпами выгонять людей в полосатой тюремной форме, ну собственно чего вы хотели, это вам не детский сад, а война. Эту гигантскую толпу выстроили в несколько рядов, интересно откуда их только привозят, я между прочим не резиновый. Сразу видно, что это солдаты, загоревшие, израненные, усталые лица, жалко парней, ведь совсем молодых отправили воевать. Если вглядеться то можно увидеть ещё детские наивные глаза. Например у того худощавого мальчишки лет 16, который стоит во втором ряду красивые карие глаза слегка отливающие янтарём, они не опускаясь смотрят на командира речь которого переводит Хельсинки, смелый мальчик, интересно за кого воюет, думаю сейчас он мог бы стать великим человеком, а не коротать время здесь, в неком лагере.Бррр мурашки пробегают, от слова лагерь и война, сразу вспоминаю Рейха, но лагеря, которые находятся на моей территории, не похожи на концлагеря третьего. В моих к людям относятся как к людям, правда некоторые умирают от истощения, но РФ не выделяет достаточное количество средств, я еле прокармливаю свой народ, а что уж говорить о чужих мне пленных. Сквозь свои раздумья я слышу немецкую речь, что-то затирает про Гитлера и Третьего рейха, о величии Германии, боже, вспомнишь говно, вот и оно. Хм, кстати, что касается младшего немца, кажется у него поехала кукуха, как и у его бати когда-то, боюсь ничем хорошим это не закончится. Хельсинки стал распределять пленных по «отрядам «, вообще это моя обязанность, и блять, нахуя меня сюда припёрли, если за меня выполняют работу.Ну хотя бы посмотрю на завтрашний размер работы. Что за работа? Опять допросы командиров полков и т.д, выуживаю полезную информацию из вышестоящих по званию военных. Обычно это сложно, чем больше выше стоящий может знать, тем больше вероятность, что завтра его найдут повешенным.Так что, если посмотреть, среди всех пленных, здесь человек 50 я должен опросить, но опрошу только 15, так как скорее всего большинство покончат с жизнью, так и не дожив до утра, из этих пятнадцати пять верных своей родине и не слова не скажут, их ждёт растрел, ещё семь не будут знать ничего полезного, их растерзают их же подчинённые за предательство, и только из трёх человек я смогу выудить хоть, что-то стоящее, и их ждёт та же участь, что и предыдущих. Под строгим конвоем все группы провели в разные каменные серые здания. Раз уж я здесь не нужен, то я могу удалится от сюда.В кабинете ждёт меня бутылка и куча философских мыслей, завтра сложный день, но мне глубоко плевать я никогда не жил будующим, я живу здесь и сейчас, поэтому с радостью пойду заливать своё нутро алкоголем и мне плевать, что вы там обо мне думаете. Не помню сколько я выпил, и когда из кабинета переполз в свою спальню, но я рад, что кабинет от неё отделяет всего одна стена с дверью, думаю будь она дальше, до постели я не дополз. Всё же пора прекращать бухать по субботам, в виски долбит отбойным молотком, и уснуть невозможно, чувствую себя ужасно, как физически так и морально, бр, предпочту отбросить коньки на поле битвы под танком, чем на своей же територии от бухла. — доброй ночи, я зайду? — поинтересовался силуэт на половину зашедший в мою спальню, сквозь мутную пелену алкоголя, окутавшую разум и глаза, я распознал голос своей столицы — зачем припёрся? — я не хотел чтобы тот видел, как мне плохо сейчас, как меня сбил с ног простой алкоголь, ЖИДКОСТЬ С ГРАДУСОМ почти убила меня…позороно — твои тяжёлые полуживые вздохи я слышу даже на другом конце этой бетонной коробки — серьёзно ответил парень и сел ко мне рядом на кровать — мне всё равно — пробурчал я отворачиваясь от него и накрываясь одеялом с головой — слушай, я не хочу чтобы ты откинул копыта, так что хватит вредничать, сейчас и так не самые лучшие времена — пробубнил Хельсинки шурша таблетками в моей аптечке — так и скажи, что не хочешь прогибаться под Москву Я не собирался вылезать из-под одеяла, а тем более разговаривать со столицей лицом к лицу, слишком мне сейчас плохо — даже не упоминай при мне этого пидора — злостно прошипел мой город, вытаскивая меня из моего укрытия и пихая мне в рот таблетки, заливая в мою глотку воду — мне кажется больше таблеток уходит на тебя, чем на всех наших солдат — пробубнил Хельсинки собираясь уходить — ты единственная причина почему я ещё не сдох — как-то странно сказал я, это было похоже на неудачный подкат, хотя на самом деле я хотел выразить совершенно другие чувства, ибо он и правда единственный кто обо мне беспокоится — слушай, романтик, ложись спать, уже час ночи, тебе через 4 часа вставать — поспи со мной — резко выдал я, блять, что несёт мой заплетающийся язык — нет, и ты знаешь почему Кажется я привёл его в смятение, судя по долгой паузе и испуганному голосу — тогда я пойду выпрыгну из окна — на полном серьёзе сказал я уже поднявшись со скрипучей кровати Учитывая то, что на хмельную голову я могу сотворить всё что угодно, Хельсинки поверил мне и всё же лёг со мной, от греха подальше. Он предпочтёт делить кровать со мной, чем с Москвичом после моей смерти — я лёг, а теперь спи — прошипела моя столица отодвигаясь от меня, на что я лишь пододвинул город обратно к себе и уткнулся в его мягкие волосы, завтра у меня сложный день, а пока надо выспаться.