Дыхание

Холодно. Отчего так холодно? И что за странная сырость вокруг? Леви недовольно откинул влажную чёлку с лица. Его одежда насквозь промокла, а тело сильно замёрзло. "Совсем как тогда", - угрюмо подумал он, вспоминая один из самых чёрных дней своей жизни. Должно быть дождь прекратился совсем недавно, небо смотрело хмуро, вокруг же был плотный и душный туман, мешающий рассмотреть что бы то ни было. Леви стоял один, подрагивая от холода и удивляясь странной пустоте внутри. Оглядевшись кругом и попробовав сделать несколько шагов, он понял, что передвигается по колено в воде. Мужчина в недоумении поднял одну бровь. "Что за ерунда? Где я вообще нахожусь?" - не найдя ответов на эти вопросы, он вновь осмотрелся по сторонам и направился туда, где, по его мнению, располагался берег. Смутные очертания суши манили его, даря надежду на хоть какую-то определённость. Неожиданно для себя он осознал, что берег вовсе не был пустынным. На самом краю, почти касаясь кромки воды, стояли 2 фигуры. Присмотревшись, Аккерман не поверил своим глазам. Он зажмурился, чтобы избавиться от наваждения, а затем снова устремил свой взгляд к тонкой полоске земли. Ошибки быть не могло. Даже через тысячу лет он узнал бы непослушные вихры Фарлана и задорные хвостики маленькой Изабель. Друзья стояли и терпеливо вглядывались в туман. Чёрч держал в руках маленькую лампаду, будто надеясь её светом прогнать морок, окружающий это странное место. Изабель смотрела в даль, сложив ладони наподобие козырька. "Ничуть не изменилась", - с радостью подумал капитан. Не отдавая себе отчёта, Леви бегом бросился вперёд, сокращая расстояние до берега. Губы открылись, чтобы произнести любимые имена. Те, что так часто он выкрикивал в бреду своих кошмаров, те, что жгли углями больную грудь, распаляя без того обгоревшее сердце. Но ни звука не раздалось в этом загадочном царстве безмолвия. Туман с жадностью проглатывал любые слова, как ненасытный хищник кидается на робкую жертву. В то же время благодаря усилиям мужчины, берег стал заметно ближе. Леви сбавил шаг, удивлённо заморгав глазами. Сейчас, когда туман немного отступил, он увидел, что за первыми фигурами стояли и другие люди. Мужчина напряг своё зрение и сумел различить высокую фигуру Майка, выделявшуюся среди прочих. Рядом с ним стояла Нанаба, положив руку на плечо Гелгара. По левую сторону от Фарлана расположилась Ильза Лангнар в компании с Томасом и Фрагоном. Переведя свой взгляд на Изабель, капитан невольно вздрогнул. За спиной девушки стояли Оруо, Эрд, Гюнтер и Петра. Весь элитный отряд в полном сборе и экипировке. Зелёные плащи пропитались туманом и почти не колыхались на ветру. Солдаты стояли ровно и неподвижно. Их взгляды были спокойны и полны какой-то странной нежности, будто они одновременно радовались встрече и сожалели о чём-то. За своим отрядом Леви увидел и других товарищей: Саша Браус стояла, держа под руку Нифу, Линн и Хеннинг о чём-то шептались, а чуть поодаль расположился Моблит и другие члены отряда Зоэ. Аккерман ощутил сильное волнение в груди, внезапное предчувствие охватило его целиком, и он принялся лихорадочно разглядывать людей, с каждым разом замечая все новые лица. Дима Ривз, Ханнес, Кейджи, Марло, - сколько же их тут! Люди стояли и молчаливо смотрели в сторону воды, наблюдая за приближающимся мужчиной. Некоторые держали в руках маленькие светильники наподобие того, что был у Фарлана. На большинстве лиц он видел выражение светлой грусти и покоя, и лишь глаза Изабель светились от счастья. Волнение достигло высшей точки, когда Леви увидел одинокую светлую фигуру, стоящую на небольшом холмике чуть поодаль. Сердце пропустило несколько ударов, а ноги капитана предательски подкосились. Замерев на месте, чтоб не упасть, он шумно дышал, в напрасной надежде успокоиться и наполнить лёгкие кислородом. Величественный и прекрасный, возвышаясь над остальными фигурами, стоял Эрвин Смит. Он тоже смотрел на Леви, и взгляд его голубых глаз был пронзителен и печален. Аккерман чувствовал тоску, исходящую из этого взгляда и понимал, что был источником грусти командора. Смит не выглядел разочарованным или огорчённым, и всё же Леви не мог отделаться от чувства, что ему страшно держать ответ перед другом. Невыполненная клятва жгла калёным железом, а воспоминания о том, куда завела их цепь принятых решений, заставляли испытывать глубокое сожаление и грусть. Аккерман всегда стремился действовать таким образом, чтобы не переживать потом о своих поступках. И всё же... Сейчас лучший солдат человечества опасался осуждения со стороны человека, который всегда был для него примером. Эрвин немного повернул голову и, не отводя взгляда от глаз Леви, едва заметно кивнул куда-то в сторону, будто желая обратить внимание капитана на что-то. Аккерман послушно проследовал взглядом в указанном направлении и заметил ещё двоих людей. Мужчину он узнал в первый же миг. Импозантный, в вечной шляпе, с лёгкой усмешкой на лице, Кенни выглядел так же, как и всегда. Всей своей фигурой старший Аккерман выражал живой интерес и любопытство, казалось он совсем не изменился, разве что хищный блеск в глазах выглядел более сдержанным. Однако Кенни стоял не один. Рядом с ним виднелась стройная женская фигура. Леви не отводя взгляда смотрел на неё, с каждым мигом вспоминая родные черты, которые уже успели стереться в памяти. Женщина стояла, обеими руками ухватившись за руку Кенни, словно ища в его лице защиты или поддержки. Она была одета в простое светлое платье, прекрасно подчёркивающее точёную талию и аккуратную грудь. Длинные чёрные волосы струились по плечам, стекая  волнами на спину. Худенькая, немного бледная, женщина была прекрасна какой-то особенной хрупкой и возвышенной красотой. Слегка опустив длинные ресницы, она смущённо смотрела на Леви. В этом взгляде читалась скрытая боль, страх быть отверженной и всепоглощающая любовь. Кушель как будто просила прощение за то, что привела его в этот мир и так скоро оставила совсем одного. В её глазах можно было увидеть сомнение и трепет: примет ли он её такой, какая она есть, будет ли презирать, а может, и вовсе не захочет даже близко подойти? Но все вопросы отпали в тот самый миг, когда Леви встретился с ней взглядом. - Мама?.., - тихонько произнёс одними губами капитан. Воспоминания мощным потоком полились на него, будто кто-то открыл заслонку, сдерживающую все ранние впечатления маленького мальчика. Яркие образы заполняли его мозг и, не в силах больше оттягивать момент единения с семьёй, Леви со всех ног устремился к спасительному берегу. Он протянул руку к матери, надеясь выразить в этом жесте хотя бы часть одолевающих его эмоций. "Милая, как тебе вообще могло прийти в голову, что я буду стесняться или откажусь от тебя! Ни дня в своей жизни я не жалел о том, что появился на свет, хотя никогда и не переставал злиться на мир за то, что он сотворил с тобой  и со всеми нами". Через столько лет, теперь у него наконец будет время и возможность всё объяснить ей. В детстве Леви мать ушла из жизни так рано и внезапно, что он не успел ни осознать этого, ни проститься, как полагается. Невысказанные фразы до сих пор хранились в его сердце, но, увидев глаза матери, Леви понял, никакие слова больше не нужны. Больше всего на свете он хотел просто обнять её, зарыться носом в тёмные волосы, как много лет назад, когда был маленьким мальчиком. Тогда волшебные мамины поцелуи лечили любые болезни, а ласковый родной голос служил оберегом от всех бед и кошмаров. Кушель видела порыв Леви и всё поняла без слов. Она подняла голову и взглядом полным гордости и нежности смотрела на него. Её щёки были мокрыми от слёз, которые не прекращали катиться из глаз, а на губах не исчезала ласковая и кроткая улыбка. Мужчина ускорил свой шаг, представляя, что совсем скоро коснётся любимых рук и навсегда сотрёт слезы с прекрасного лица. Внезапная резкая боль в груди заставила Леви упасть на колени. Ощущения были такими, как будто кто-то тяжелым сапогом бил его по грудине. Капитан не мог вздохнуть, пошевелиться и избежать ударов невидимого противника, и только открывал беззвучно рот, пытаясь набрать воздуха, как рыба, выброшенная на берег. Неожиданно  боль прекратилась. Шумно втянув воздух, он встал и вновь пошел к берегу. Однако не успел сделать и нескольких шагов, как удары вернулись. Он не видел своего врага, но ощущал некую неумолимость и неизбежность этой боли. В сознании было твёрдое убеждение, что уклониться от таких ударов нельзя, лишь принять и перетерпеть. Чтобы легче пережить боль, мужчина прикрыл глаза. Как и в первый раз, после нескольких мощных ударов настал покой. Аккерман вдохнул полной грудью и открыл глаза. Странное дело. Берег вместе с людьми располагался на том же самом месте, но туман, казалось, усилился, стал скрывать дальние фигуры, прятать детали и подробности. "Ну нет", - вскрикнул Леви, бросился вперёд и тут же получил новую порцию страданий. Странный скрип и яркая вспышка боли сообщили капитану, что противник, похоже, сломал ему ребро. Мужчина не мог дышать, не мог идти, и просто стоял, молча пережидая боль. С каждым нанесённым ударом окружающий его туман становился гуще. Заветный берег терялся, становился миражом. Леви проваливался в бездну отчаяния. То, чего так долго он искал, снова стало ускользать от него. Сейчас брюнет видел лишь смутные силуэты, стоявшие на песке, но память легко дорисовывала образы, участливо помогая восстановить всю картину. Преодолевая боль, Леви из последних сил двигался по направлению к заветной кромке воды. Сбивающимся, спотыкающимся шагом... на коленях... практически ползком... Время от времени выныривая из океана боли, он из последних сил стремился к своим родным, почти растворившимся в глубоком синем тумане, пока очередная порция ударов окончательно не выбила дух из него. Задыхаясь, лежа в воде и не имея больше сил пошевелиться, он продолжал смотреть туда, где стояла Кушель. Впервые за много лет из серых глаз брызнули слёзы. Она была так близко, но одновременно недостижимо далеко. И не только мать, все люди стояли буквально в нескольких метрах от него, но Леви не мог ни обнять, ни коснуться своих родных. Наверное, это его личный ад, то, что он заслужил своими поступками. Вечно видеть своих близких, разрываясь от любви и тоски, и не сметь приблизиться к ним. Раз за разом ощущать разрывающую боль в груди и страдать от одиночества на глазах у своих родных. Леви протянул руку к берегу и увидел, как Кушель взмахнула рукой в ответном жесте. Он улыбнулся ей, из последних сил приподнимаясь из мутной воды. Почти сразу же Леви почувствовал вернувшуюся боль. Последовала очередная порция ударов в грудь. Сдавленная грудная клетка отказывалась дышать, смятая и покалеченная. Леви задыхался и проваливался в пустоту, туда, где не было ничего, кроме тупой боли и ощущения собственной слабости. Мужчина уже сбился со счета, столько раз ему приходилось проходить эту пытку. Наконец, противник перестал терзать его грудь, капитан глубоко вздохнул, почувствовав, как вопреки всему, его лёгкие наполняются до предела воздухом. Когда Аккерман открыл глаза, перед ним не было больше спасительной суши. Мокрый сизый туман заслонял все вокруг, сквозь его густую пелену не было видно ни зги. Напрасно Леви вглядывался сквозь сплошную завесу, зря кричал сухими губами родные имена. Едва сорвавшись, слова исчезали, так и не успев прозвучать. Боль понемногу заполняла всё его существо. В те недолгие моменты, когда он мог дышать, Аккерман уже не открывал усталые глаза, а просто нервно втягивал густой воздух в лёгкие, надеясь хоть немного облегчить свои муки. Откуда-то долетел странный крик. "Должно быть, птица. Чайка что ли?" - подумалось ему. Чтобы отвлечься от боли, Леви стал прислушиваться к этому звуку. Странно, но этот крик казался ему знакомым. Напрягая слух, он уловил звуки, похожие на человеческую речь. С каждой секундой мужчина всё яснее осознавал, что крики, изначально принятые им за голос птицы, были зовом человека. В плотной непроглядной мгле кто-то снова и снова звал капитана по имени. Но кто же это был? После очередной череды ударов, ставших уже почти привычными для Аккермана, голос раздался чуть ближе. Мужчина пытался вспомнить, но никак не мог определить, кто же мог так взволнованно, отчаянно и неумолимо звать его. Раз за разом выкрикивая его имя. Повторяя его подобно молитве, с надеждой и грустью. Леви чувствовал, как слёзы звучат в голосе зовущего, физически ощущал отчаяние и боль этого человека, но всё никак не мог припомнить. Имя вертелось на языке, сводя с ума. Знакомое до боли, пожалуй даже, надоевшее до чёртиков, оно не желало никак всплывать в памяти. Леви злился, странное ощущение раздражало. Слово, знакомое до ужаса, щекотало нёбо, билось о сжатые зубы, крутилось на языке, но не желало воскреснуть в памяти. Пытаясь поймать ускользающий образ, Аккерман открыл глаза. Внезапно он заметил, что кроме тумана, здесь было что-то ещё. Внимательно приглядевшись, он сумел различить яркий диск солнца где-то далеко за пеленой тумана. Розовато-сизая дымка мешала ему видеть окружающий мир ясно и четко, но понемногу он начинал различать окружающие его предметы. И первым же объектом, который он увидел стала тёмная согнутая фигура, сидящая рядом с ним. Человек выглядел бесконечно уставшим, обессиленным настолько, что и каждый вдох, должно быть, давался ему с трудом и вызывал страдание. Разлохмаченные волосы торчали в разные стороны, голова безвольно упала на сложенные ладони, испачканные в крови, а грудь содрогалась от беззвучных рыданий. Вымокший зелёный плащ валялся поодаль мятым комком. Размазывая слёзы по лицу, женщина подняла голову, посмотрела на раненого и тихо сказала: - Леви, прости, я подвела тебя. Даже сейчас, всё, что я могу, лишь смотреть. Губы скривились от боли, она задрожала и бессильно упала на грудь капитана, покрытую синяками после бесчисленного множества провалившихся попыток сердечной реанимации. Подобно яркой вспышке, память вернулась к нему. Тысячи деталей внезапно собрались в единый образ, заставив Аккермана широко распахнуть от удивления глаза. Чуть дыша, едва веря увиденному, капитан тихонько позвал: - Ха... Ханджи? Голос скорее напоминал еле слышный шёпот, хриплый и совершенно непохожий на привычный тембр Аккермана. Но его звук заставил женщину замереть, сжавшись в комок, не веря своим ушам. Медленно, боясь, что всё это лишь игра воображения, Зоэ подняла голову и встретилась с напряжённым взглядом мужчины. Вне себя от потрясения, Ханджи сжала его в объятьях и, заливаясь слезами, прошептала: - Как хорошо, что ты вернулся. Леви протянул к её лицу левую руку, ласково провёл ею по щеке, стирая слёзы, и с тихой улыбкой ответил: - Куда же я без тебя.