Дыхание

Белые перистые облака неторопливо плыли по небу. Солнечный свет проходил сквозь них и рассыпался веером, пронизывая своими лучами все вокруг. Удивительной красоты и величия зрелище делало момент особенно торжественным. В рассеянном свете все выглядело загадочным, нездешним. Ханджи казалось, что она оказалась в странном пространстве между небом и землей, жизнью и смертью. Женщина невольно залюбовалась увиденной картиной, стараясь запомнить каждую деталь. Страха не было. Зоэ была уверена, что так или иначе, они непременно доплывут, если же это не удастся, то разделить смерть со своим лучшим другом – не так уж и плохо. И все же природное жизнелюбие брало верх. Несмотря на своё бедственное положение, женщина не могла не улыбнуться, ощутив приятное тепло на лице. Когда в последний раз она вот так грелась на солнышке? В памяти всплыл момент встречи с морем, час их горького триумфа. С той поры не так много времени, но как сильно успел измениться мир за эти годы! Разрушенные города восстали из руин, некогда заброшенные земли превратились в сады и поля, железная дорога связала отдельные уголки острова между собой. На берегу океана вырос чудесный порт, готовый принимать чужеземных гостей и способствовать процветанию Парадиза. Казалось, что и самим людям стало дышать легче в кольце стен, вот только касалось это простых тружеников, не задававших себе вопросов о дальнейшей судьбе мира. Тем же, кто хоть немного смотрел вперед, было ясно, что борьба только начинается… Ханджи и сама успела измениться. Новые задачи, обязанности командора, огромный поток информации о внешнем мире, ответственность, тяжёлым грузом лежащая на её плечах, - всё это не могло не повлиять на неё. Женщина больше не позволяла себе излишней беготни, суеты и праздных разговоров, старалась быть собранной и пунктуальной во всём, отдавая предпочтение нуждам разведотряда и пряча собственные мечты об открытиях и опытах глубоко в душе. Иногда ей очень не хватало тёмных вечеров и душных ночей, когда, сидя за очередной чашкой чая, она вновь и вновь делилась своими переживаниями и открытиями с Леви. Брюнет всегда внимательно её слушал, пытался понять, иногда делясь собственными размышлениями и помогая советом. Единственный из всех, кто слушал её рассказы. Возможно, тому причиной была бессонница или скука, но женщине нравился её немногословный слушатель, как нравились и эти вечера, по-своему уютные и спокойные. Смерть Эрвина подвела черту, положив конец многому, и этим тихим вечерам в том числе. После битвы в Шиганшине Зоэ долгое время ощущала себя опустошенной, боль в её душе не утихала, и нечем было заполнить огромную дыру в сердце… Остальные разведчики чувствовали себя не лучше, выжившие, едва ли они были счастливее погибших. Зоэ думала, что было бы странным рассказывать о своих переживаниях кому-то, кто страдает еще больше, чем она сама. Поэтому, Ханджи похоронила болезненные воспоминания глубоко в себе, приняв решение разобраться со всем тогда, когда настанет более подходящее время. Сейчас же было необходимо принимать важные решения, восстанавливать разведкорпус и заботиться о других людях. 14 командор разведкорпуса прекрасно справлялась со своими обязанностями. Держала "удар" перед правительством, беседовала с газетчиками и торговцами, помогала восстанавливать престиж разведки в глазах граждан. Военные реформы, испытание новых видов оружия и постоянный поиск путей снабжения, - далеко не полный список её задач. А ведь так хотелось просто жить! Без принятия сложных решений и выбора "меньших зол". Жить свободной жизнью, без ежедневного страха за себя, своих близких и судьбу человечества. Где-то в синей вышине носились птицы. Без очков Зоэ не видела их, замечая лишь мутные силуэты на фоне белоснежных облаков. Но она слышала их крики, те же самые, что звучали, когда она впервые покинула пределы стен. Воспоминания потекли рекой, сменяя друг друга. Вот она стоит в казарме, совсем еще юная девчонка, и дрожащими руками надевает УПМ, готовясь к своей первой вылазке. Стремительный подъем городских ворот и тревожный звон колокола, объявляющий начало похода. Ароматы луговой травы и неведомых цветов, крик птиц в небесах, чувство безграничной свободы в груди... Когда из небольшой рощицы прямо на неё побежал титан, Ханджи впервые в жизни испытала настоящий, всепоглощающий ужас. Командир отряда приказал ей скакать в сторону, но она не могла пошевелиться, замерев на одном месте и, как завороженная, наблюдала за четкими движениями других разведчиков. Тогда она получила выговор за собственную неосмотрительность и неподчинение приказу, но именно в тот день она поняла, что есть вещи страшнее собственной смерти. Настоящую муку причиняет гибель друзей, сражающихся рядом с тобой, бьющихся за тебя, за твоё право сделать ещё несколько вздохов. Вернувшись из вылазки, Ханджи проплакала всю ночь, а с первыми лучами солнца поклялась, что больше не испугается, что бы ни случилось. Картины сменяли друг друга, будто женщина перелистывала страницы собственной жизни. Первое ранение, первая кровь, первая смерть на её глазах, первый собственноручно убитый титан... Скольких ещё она уничтожила, пока перед ней не открылась истина: бессмысленное истребление не способно принести победы. Если хочешь повергнуть врага, следует детально изучить его. Да, воистину вся ее жизнь перевернулась после этого открытия. И вот уже совсем другая, – куда более суровая и решительная Ханджи, – стоит перед собственным отрядом и рассказывает о необходимости тщательно изучить титанов. Первые опыты, робкие шаги на пути познания, самовольная неумелая и не увенчавшаяся успехом охота на титанов… Затем яркой вспышкой перед глазами встал дневник Ильзы, найденный Леви и то уважение, с которым сильнейший солдат человечества передавал ей этот потрепанный блокнот. Доблесть погибшей разведчицы помогла им не только узнать новую информацию о титанах, но и совершить рывок вперёд. Именно после этой находки Эрвин дал добро на поимку титана, и Леви со своим отрядом в рекордные сроки добыл ей образец. Как давно это было! Будто в другой жизни офицерским составом собирались они за большим столом, болтали с Нанабой, спорили с Эрвином, подшучивали над Леви и распивали терпкое вино, добытое Майком. Он был лучшим добытчиком из офицеров, выбирал всегда товар наивысшей пробы, вовсю пользуясь своим чутьем. Аккерман же, которого всегда отправляли вместе с Майком, держал ухо востро и не позволял торговцам задирать цены и обсчитывать военных. Мало кто знал, но Нанаба умела потрясающе вкусно готовить, и те дни, когда она была кашеваром, невольно становились маленькими праздниками в череде серых будней. Для Ханджи всегда было загадкой, как она умудряется сотворить из обычного набора продуктов нечто совершенно удивительное. Сколько раз Зоэ не пыталась выведать секрет, девушка лишь пожимала плечами и говорила о интуиции. Иногда, в долгие зимние месяцы, когда вылазок не было, тренировки отсутствовали по несколько дней, а многие солдаты разъезжались по домам, написав увольнительные, в старом штабе оставались лишь те немногие, кому некуда было больше идти. Люди, которым разведкорпус стал новым домом. Занимаясь большую часть дня собственными делами, они неизменно встречались за ужином в столовой за неторопливой беседой. В те редкие моменты, когда им удавалось так расслабленно сидеть, создавалось ощущение духовной близости и настоящего братства. Эти люди стали для Ханджи настоящей семьей. Да, это была чудесная команда! Полные надежд и веры в святость своей цели, молодые и такие живые! Один за другим, словно мотыльки, летели на огонь и, посвятив себя до конца служению человечеству, сгорали в ярком пламени. Одна за другой, смерти протянулись долгой чередой. Наконец, остались лишь они с Леви. Много лет шли они рука об руку, прикрывая спину товарищу, подшучивая друг над другом и незаметно стараясь позаботиться. Ведь если подумать, Аккерман был единственным, кто на протяжении всех этих лет слушал ее рассказы, напоминал ей о том, что стоит поесть или искупаться, да и вообще поберечь себя. Они с Моблитом будто выполняли роль её ангелов хранителей, вот только Бернар уже ушёл на небо, отдав Ханджи всё, что мог и даже больше. Неужели и Леви тоже уйдет сейчас? Девушку начал бить озноб. Если это так, то во всём мире не останется людей, которые помнят её прошлое, а значит и огромная часть самой Ханджи умрёт вместе с ним. Но даже это сейчас было не столь важно, сколько то, что женщина ни за что не хотела прощаться с ним сейчас. Внезапная боль осознания пронзила её сердце. Среди всех людей, разделявших военные будни командора, наполнявших их делами и заботами, Ханджи по-настоящему была привязана к этому мрачному коротышке. Так же как и он к ней (она была готова поклясться в этом!). Вспоминая его неловкую заботу и бережное отношение, Зоэ ощущала, как сердце её переполняется нежностью. Они давно уже перешли черту простых товарищеских отношений, став настоящей семьей, но так и не заметив этого. Воистину, зорко лишь сердце, но у какого солдата есть время задавать ему вопросы?! В самый последний момент Ханджи вдруг прозрела и поняла, что давно уже хранит в своей груди чувство, совсем не похожее на благодарность или дружескую привязанность. Едва сдерживая слезы, она вновь тихонько позвала мужчину: - Леви, слышишь, я всё равно вытащу нас. Не смей покидать меня. НЕ сейчас! Женщина перевернулась со спины, приготовившись снова плыть и нести свою бесценную ношу. Не сказать, что отдых дал ей много сил, но отчаяние и душевная боль заставляли отринуть все сомнения и вложить все свои силы в последний рывок. К своему удивлению, Ханджи заметила, что от спасительного берега их отделяют всего пара десятков метров. Медленно, но упорно она приближалась к полоске песка, затерянного между высоких кустов и зарослей осоки. Внезапно ее колено задело камень, и женщина поняла, что оказалась на мелководье. Собрав в кулак все свои силы, командир разведки взвалила тяжелое тело Аккермана на себя и нетвердым шагом вышла на берег. Немного отойдя от кромки воды, она обессилено свалилась на редкую желтеющую траву. Не успев отдышаться, Зоэ принялась определять пульс капитана, но ответом ей были лишь тишина и мертвенная прохлада руки. «Быть не может!» - кричало её собственное сердце, и она припадала к истерзанной груди Леви, надеясь услышать хотя бы слабое биение за рёбрами. Решив, что он мог захлебнуться, и всё ещё не веря в то, что это – конец, Ханджи сложила руки привычным движением, поместила их немного ниже середины грудины Аккермана и принялась делать массаж сердца.