Судьба на выбор

- Эй, вот ты где! – улыбнулся мужчина, зайдя в детскую. На дворе стояла ночь: темнота мгновенно накрыла город своим плащом, пряча его под своим крылом. Повсюду виднелись маленькие фонари, которые горели ярким белым светом вдоль улиц, прогоняя злобную темноту, заставляя ее забиться в углы. Легкий лунный свет пробирался через пелену пушистых облаков, бросая свою легкую вуаль на город. Звезды яркими крапинками высыпали на черном небосклоне, украшая его, словно подвенечное платье. Воздух был теплый, прозрачный, морозный. Стоял февраль, который уже потихоньку отдавал свои права на управление планетой весенним месяцам. А точнее – 23 февраля. Женщина очень не любила этот день. Раньше она радовалась своему дню рождения. Но сейчас он навеивал грусть. Она стала еще на один год старше. Еще один дурацкий год прошел, напоминая ей, что она уже немолода. Хоть и в колыбельке спала ее маленькая дочь, которая была зачата в таком «серьезном» возрасте, она ощущала, что на еще один год отдалилась от нее. Она ведь не будет со своей девочкой вечно. А учитывая возраст, в котором она ее родила, это время пролетит слишком быстро. Сколько ей еще суждено прожить? Десять лет, двадцать, тридцать? Что будет с ее малышкой дальше? О таком она еще всерьез не задумывалась. Но сейчас, зная, сколько лет ей минуло, в душе ее ядовитой змеей сидело это противное ощущение беспомощности. Но все-таки у нее получилось! Доченька, маленькая рыжая девчушка, которую она любила больше жизни. Это маленькое чудо, которая тихонько спала в своей колыбельке. Она очень постарается дать ей все, что можно. И почему-то ей захотелось спеть для своей малышки. Колыбельную, которая будет с ней по жизни. Чтобы девочка запомнила ее голос, слышала его даже во сне и знала, что мама очень ее любит. Вот только ничего в голову не шло. Песенку «сына» она не хотела петь. У ее девочки должна быть своя колыбельная. Что-то красивое и милое. Женщина прошлась пальцами по маленьким рыженьким волосикам, по нежному личику, по крохотным ручкам и ножкам. - Скалли, все хорошо? – поинтересовался мужчина, видя напряжение на лице возлюбленной. - Да. Я тут подумала: хотела спеть колыбельную для дочки, но ничего в голову не идет, - тихонько ответила она, немного улыбнувшись. - Тебя ведь не песня беспокоит! Что случилось? – поинтересовался мужчина, обнимая любимую за талию. Он точно знал, когда ее что-то беспокоит. Как-никак они вместе уже двадцать шесть лет. Он успел выучить ее наизусть. Он осторожно прислонился к ее волосам и, вдохнув полной грудью ее запах, оставил легкий поцелуй на затылке. Затем за ухом. На шее. - Сегодня я стала на год старше. И, знаешь, меня это совсем не радует, - усмехнулась женщина, посильнее прижавшись к возлюбленному. Только его объятия и разгоняли тоску в этот день. Мамы и сестры уже нет. Билл с женой и сыном переехали в Дэрри. Да и ему не до празднеств. Он вряд ли бы приехал, даже если бы сестра его позвала. Чарли и раньше-то не особо общался со своей семьей, так что глупо было ждать от него нежданного визита. Может, вспомнит и позвонит где-нибудь в конце дня, чтобы быстро поздравить и вновь побежать по делам. Друзей у нее особо не было: Моника мертва, Джон Доггет неизвестно где, Скиннер на пенсии и вряд ли вообще помнит про ее день рождения. Просто тихо посидеть с любимым мужчиной и дочкой за праздничным кексом и этого достаточно. - Знаешь, мне кажется, цифры не важны. Главное, насколько ты сама себя ощущаешь, - ответил он, медленно подув на ее шею. Да, уж чего-чего, а близости с любимым мужчиной ей хватало. Несмотря на то, что он тоже был уже не молод, от него исходила сумасшедшая энергия. А занятия любовью были все такими же жаркими и горячими, как и раньше. Страсть в нем кипела все такая же сильная и возбуждала ее каждый раз. - Я ощущаю себя лет на девяносто, - ответила женщина. Мужчина лишь усмехнулся и поцеловал любимую в висок. Для него она была все той же прекрасной рыжеволосой женщиной, которая много лет назад вошла в его кабинет и в его сердце, оставшись в нем навсегда. Он до сих пор удивлялся тому, насколько сильно может влюбиться человек. И даже через двадцать шесть лет эта любовь не угасала в его сердце ни на минуту. - У меня есть подарок для тебя, - прошептал мужчина, слегка отстранившись от любимой. По глазам женщина поняла, что он что-то задумал. Его загадочную ухмылку и блеск в глазах она знала давно. И каждый год он придумывает что-то сумасшедшее: то подарит ей брелок с «Аполлон 11», то в бейсбол учит играть. А пару лет назад вообще подарил сертификат на путешествие на воздушном шаре по Америке. Что в этом году придумает? Приглашение на закрытую вечеринку в клуб любителей НЛО? Или поездку в ночном метро по Аризоне? - Подарок ждет тебя в саду, так что поспеши, - улыбнулся мужчина и скрылся в просторных коридорах дома. Женщина еще раз усмехнулась про себя и кинула последний взгляд на спящую дочку. Малышка сладко потянулась, сделала глубокий вздох и продолжила спать. Женщина провела пальцами по ее маленькой головке в последний раз и отправилась в мини-садик, где ее должен был ждать подарок. Это был не то, чтобы сад, они звали его так чисто для себя. Лишь на заднем дворе дома, под небольшим деревом белой акации, стояли деревянные качели со спинкой. Запах от дерева стоял просто великолепный, от его сладости и яркости кружилась голова. А маленькие белые цветочки усыпали пространство вокруг дерева огромным белым ковром. Мужчина стоял рядом с качелями, держа в руках плед. - Итак? Твой подарок – катание на качелях в полуночной темноте под луной? – усмехнулась женщина. Мужчина лишь усмехнулся и раскрыл плед, приглашая любимую окунуться в его тепло. - Нет, тут пейзаж красивее, - ответил он. Убедившись, что его возлюбленной тепло и комфортно, он указал на качели, приглашая ее присесть. - Не томи меня, Малдер. Передержанная интрига тоже портит впечатление, - ответила она, когда качели слегка тронулись, и легкий ветерок ударил в лицо. - Да, ты права, - улыбнулся мужчина и глубоко вздохнул. Было видно, что он собирается сказать что-то очень важное. Он слегка нервничал и смущенно улыбался. - Знаешь, Дана, я много думал о нас. Мы вместе уже довольно давно. Сколько всего мы пережили за это время. Сколько испытаний выпало на нашу долю. И рядом со мной всегда была ты! – он остановился и вновь сделал глубокий вздох, взяв любимую за руку. – Я не представляю своей жизни без тебя, без нашего сына, без нашей малышки. И я помню, однажды ты сказала мне: «я хочу знать, как все это закончится». И я знаю, как, - мужчина осторожно вытащил руку из кармана и, поднеся сжатый кулак к любимой, раскрыл его. На ладони лежало небольшое обручальное кольцо: золотое, с маленьким бриллиантом, мощные опоры которого обвивали камень, словно змеи. Под лучами ночного фонаря кольцо переливалось и сверкало. Пусть не так ярко, как при солнечном свете, но все-таки это было великолепно. - Я знаю, нужно было сделать это раньше, но сейчас я спрошу тебя: Дана Скалли, ты выйдешь за меня? – спросил он. Женщина внимательно посмотрела на кольцо, затем на возлюбленного. Дыхание ее замерло, сердце забилось быстрее, на глаза навернулись слезы. Она так давно хотела услышать от него эти слова. Она и так давно считала его своим мужем, своим возлюбленным, своим спутником жизни. Мужчиной всей ее жизни. Но, как оказалось, услышать эти слова намного приятнее, чем она только могла себе представить. - Конечно, Малдер. Другого ответа и не могло быть, - выговорила она, улыбаясь, в то время как по ее щекам нескончаемым потоком текли слезы. Мужчина осторожно одел кольцо на палец своей возлюбленной, затем обнял, притянув к себе. - Это самый лучший день в моей жизни! – улыбнулась женщина, прикрыв глаза. - В моей тоже, - ответил мужчина, одаривая возлюбленную поцелуем в макушку. - Знаешь, я придумала, какую колыбельную спеть для нашей дочери! - Четырнадцатое марта одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года, время – девятнадцать сорок шесть. Жертва – Марианна Унгер, тридцать пять лет. Предположительная причина смерти – колотая наживая рана в нижней части живота. Больше никаких повреждений на теле не обнаружено. Даже сейчас можно заметить, что у жертвы был удален правый яичник, как и у предыдущей. Начинаю вскрытие… - Скалли стояла перед патологоанатомическим столом в халате, шапочке, латексных перчатках и с повязкой на лице. Она внимательно осматривала жертву, проговаривала свои наблюдения, а затем острый скальпель коснулся посиневшей кожи, оставляя после себя глубокий надрез. Никогда не видела маму за работой. В больницу она меня с собой не брала, боясь, что болезненная обстановка, вид страдающих людей и крови пошатнут мою детскую психику. Я вообще редко болела. Хоть часто и разбивала колени, падала с деревьев и обжигалась спичками, серьезных травм или болезней у меня не было. Может, раз за год слягу с насморком и кашлем. Мама всегда умела быстро вылечить меня: противовирусное, витамины, постельный режим, теплый чай с медом. И через пару дней я как новенькая. А про работу в ФБР она не рассказывала. Так что за подобной работой я вижу ее впервые. У меня свело желудок. Тошнота подступила к горлу. И как она может так спокойно это делать? Неужели ей совсем не противно! Теперь мне кошмары будут сниться, ей-богу! А папа, казалось, был сама непоколебимость: стоял и смирно наблюдал, как его напарница «кромсает» трупы направо-налево. Прямо морозец пробежался по коже. Я сделала глубокий вздох и вышла. Пожалуй, поберегу свою психику. - Скоро подадут горячее? – усмехнулся МакКалоу, когда я вышла из кабинета с зеленым, словно авокадо, лицом. - Лучше не напоминай, - парировала я, сморщив лицо. Умеет же напарник скрасить момент! - Кстати, я все хотел тебя спросить: с чего это ты вдруг сорвалась ни с того, ни с сего. Помчалась куда-то, чуть людей не сшибла, - поинтересовался напарник, внимательно уставившись на меня. - Я видела нашего клиента. Он знает, что мы здесь. И, знаешь, мне показалось, что его ничуть не удивило мое присутствие, - ответила я. - И ты одна побежала задерживать опасного подозреваемого? Без подстраховки, без оружия, без напарника! Малдер, ты совсем с ума сошла! – воскликнул напарник, скрестив руки на груди и сменив свой внимательный взгляд на гневный. – Ты хоть немного думаешь, что ты делаешь? А если бы он оказался вооружен? Тогда ты бы прекрасно помогла бы родителям, - возмущенно негодовал напарник. Я лишь тяжело вздохнула и приложила ладонь к лицу. Почему мне стыдно, как первокласснице в первый день школы? Ну да, подумаешь, побежала я одна за преступником. Я прекрасно могла бы справиться и сама. Наверное! - Тише ты. Не хватало еще, чтобы Малдер или Скалли нас услышали, - прошипела я, прищурив глаза. Я тоже умею нападать! - И прекрасно! Может быть, они повлияют на тебя. Нельзя же быть такой безрассудной, - ответил напарник, намеренно понизив голос до шепота. - Кто бы повлиял на тебя? – поинтересовался Малдер, неожиданно оказавшись прямо за моей спиной. Я поджала губы и нахмурилась. Вот черт, надеюсь, он слышал не все. Иначе, как ему все это объяснить, я не представляла. Малдер смотрел на меня каким-то особенно игривым взглядом, немного прищурив глаза. В них играл особенно задорный огонек. То ли от того, что он услышал наш разговор и теперь начнет засыпать меня вопросами, то ли от того, что недавно вышел от мамы, то ли от того, что видит меня. Я немного поежилась. - Никто, просто мысли вслух, - ответила я, сделав самое равнодушное выражение лица, мол, все как обычно, ничего особенного! - Ну ладно, - ответил он. Но все-таки в его выражении лица было что-то загадочное. – Скалли скоро закончит. Подождем ее в кабинете, - предложил Малдер. Я только буду рада. Находиться ближе, чем километр от этого помещения, я не могу. Офис чем-то напоминал мне отцовский кабинет у нас дома: такой же хаус в бумагах, на столе кавардак, его любимый плакат на стене и карандаши в потолке. Это была его сама любимая фишка. Когда-то я тоже пыталась так делать: кидала карандаши в потолок, надеясь, что они вонзятся в обшивку и будут висеть. Правда, они только ударялись об нее и падали на пол, оставляя на потолке помарки, за которые я часто получала люлей от мамы. Как она не пыталась бороться с отцом и его привычками, чтобы не подавать мне дурной пример, ничего не выходило. Как только она начинала заводить очередной разговор про его бардак, он просто начинал ее целовать и все за этим следующее. - Красиво тут у вас, атмосфера такая творческая, - произнесла я, оглядываясь вокруг. - Да, помогает сосредоточиться, - усмехнулся Малдер и указал на стул рядом с его столом, приглашая меня присесть. Интересно, а маме он тоже место уступает? Или это для меня такая честь? Но я отрицательно помотала головой. Я так нервничаю, что сидеть просто не могу. Повсюду лежали различные папки, документы. Что-то уже давно расследовано, что-то отложено на потом. Было видно, что кто-то пытался привести этот кавардак в божеский вид. Мама всегда любила порядок. В своих вещах, в папиных и в моих. Но, видимо, я пошла не в нее, потому что я просто жутко ненавижу наводить порядок. Это так скучно и муторно. Ну, я не совсем обрастаю пылью и листками, сидя за столом. Просто это занятие доставляет мне дискомфорт. И я занимаюсь этим очень долго, могу на пару дней растянуть, если совсем лень. Клянусь, если бы не она, мы с папой точно устроили бы дома Армагеддон. - Наша жертва была беременна, - с порога заявила Скалли, входя в кабинет. Она немного удивилась, увидев нас в кабинете. Но потом улыбнулась и прошла к столу. Иногда она, слишком увлекшись делом, могла про что-то забыть. В данном случае про то, что к ним приставили парочку молодых агентов. - В каком смысле? – удивился Малдер. - По состоянию матки я точно могу сказать, что женщина была беременна. На каком сроке, точно не знаю, но, видимо, на довольно серьезном, потому что она явно рожала. И роды были вызваны искусственно, - ответила она. - И где ребенок? – нахмурился Малдер, не сводя взгляда с напарницы. - Вот этого я не знаю: жив ли он, что с ним и где. Я отправила кровь на анализ. Скорее всего, роды спровоцированы препаратами, вызывающими тонус матки. Позже узнаем точнее, - пояснила она. Я тихонько улыбнулась. Обожаю, когда они так разговаривают. Слаженно, по делу. Даже дома, в бытовых условиях, они умели найти общий язык. Как будто я снова вернулась домой. - Я тут покопался в ее вещах, - вклинился в разговор МакКалоу, прервав мои детские воспоминания. – Я нашел талон к гинекологу, - пояснил он, протягивая листочек Скалли. Марианна Унгер, 35 лет, первая беременность. Срок 36 недель. Запись к доктору И. Майлз на 16.03.98. - Тридцать шесть недель. Ребенок мог родиться живым. Талон на шестнадцатое число, - озвучила Скалли. - И вот еще. Пропуск в университет. Вашингтонский университет. Кафедра Лингвистики и языкознания, - пояснил он. Вот оно что! Ирвин! Так вот откуда ноги растут. - И фотография, - добавил он. На ней был изображен мужчина, уже довольно в годах. С крупным лицом, черными волосами, в которых белела седина, под глазами морщинки. И подпись «Ирвин. Мой самый любимый мужчина». - Ого, сколько нежностей. Я предполагаю, это и есть будущий папа, - произнес Малдер, кивнув в сторону фотографии. - Думаешь, он похитил младенца? – поинтересовался Малдер, вскинув бровь. - Возможно. Роды явно принимал не профессионал, - ответила она. -Так может, навестить этого Ирвина? – встряла в разговор я, замечая, что родители совсем забыли о том, что в кабинете присутствуют еще двое. Они оба медленно повернули головы и внимательно посмотрели на меня. Да, видимо, короткая память заразна. Как хорошо, что в этом я пошла в саму себя. - Если она хранила его фотографию в своих вещах, значит, он был для нее важен. И, скорее всего, он должен знать о ребенке, - подумала я, слегка поджав губы. Родители посмотрели на меня. Потом переглянулись. Потом снова на меня. Но папа смотрел как-то особенно внимательно. И только тогда я поняла, что мое выражение лица так похоже на мамино, когда она о чем-то задумывается: поджимает губы, слегка поворачивает лицо и поднимает брови. - Да. Отличная мысль. Молодец, скаут, - подмигнул мне Малдер. Ну, вот опять! - День добрый, можем мы поговорить с Ирвином? – спросила Скалли, когда мы приехали в университет и попросили поговорить с кем-то из руководства. Нам пригласили директора университета: невысокий, коренастый мужчина в черном деловом костюме, с большой пушистой черной бородой и лысиной на затылке. - Прошу прощения, но его нет сегодня. Чем можем вам помочь? – поинтересовался мужчина. - Мы – агенты Малдер и Скалли, а это Миллер и… МакКалоу. ФБР, - запнувшись на фамилии моего напарника, представил всех Малдер. Мою фамилию он запомнил хорошо. - Я – Бенджамин Гордон, директор университета. А чем, собственно говоря, вызван интерес ФБР к данному человеку? – поинтересовался мужчина. Никогда не любила университет. А академию так вообще. Даже чуть не вылетела из-за поведения: немного перебрала с выпивкой на дне рождения своего друга и попалась на глаза нашего декана. К счастью, меня спасло мое примерное поведение до этого инцидента и отличные отметки. Так что на первый раз меня простили. С тех пор я зареклась не пить больше никогда! Так что с учебными заведениями я не особо дружу. Про школу я вообще молчу. - Ваша сотрудница – Марианна Унгер, была найдена сегодня днем мертвой в своей квартире. Женщина была беременна. И у нас есть основания полагать, что с этим может быть как-то связан Ирвин, - пояснила Скалли. Лицо директора исказила гримаса ужаса и страха. В глазах – ужас. Казалось, он стал еще меньше и даже постарел на несколько лет вперед. - Какой ужас! – произнес он. – Бедная Марианна. Она только недавно вышла в декретный отпуск, - пояснил директор. - Мистер Гордон, расскажите, какие отношения были между Марианной и Ирвином, - спросила Скалли. - Обычные дружественные отношения. Они хорошо общались, но никаких романтических отношений между ними не наблюдалось. Марианна вообще не любила компании: жила одна, скромно и тихо. У нас преподавала немецкий. Кто отец ребенка, не говорила. Но вряд ли это был Ирвин, - пояснил директор. - А про него что можете рассказать, - поинтересовался Малдер. - Хороший мужчина, умный, отзывчивый. Все всегда о нем говорят только хорошее. Я прошу прощения, а что случилось с Марианной? – поинтересовался директор. - Не думаю, что вам нужно это знать, мистер Гордон, - ответила Скалли. - Мы бы хотели навестить Ирвина и расспросить его подробнее. Он может знать что-то о своей подруге. Не могли бы вы дать нам его адрес, - попросил Малдер. - Конечно! – ответил мистер Гордон. Я тяжело вздохнула. Денек сегодня выдался не из легких. Попала в прошлое, встретилась с родителями еще и дело раскрывать. Класс! Навестить Ирвина Кабо мы решили завтра. Сегодня все вымотались и устали. Скалли поинтересовалась, где мы остановились. Я ответила, что в отеле «Гранд». И ведь правда, нам негде было ночевать, кроме как в отеле. Ну, это лучше, чем на улице. Мы сняли с напарником пару номеров и разошлись по своим комнатам. Я жутко устала за сегодня. Голова просто шла кругом. Оказывается, держать себя в руках бывает очень сложно. Смотреть в глаза родителям и не иметь возможности их обнять. А так хотелось. Я так по ним скучала. Особенно сейчас, когда они были рядом, буквально в двух шагах, но совершенно не знали меня. Это выводило из себя больше всего. Поэтому я решила немного расслабиться и позволить себе парочку рюмок водки. Сегодня жизненно необходимо выпить. Просто забыться в дурмане алкоголя и все. Хотя бы на сегодняшний вечер. Я предупредила напарника, что пойду в ближайших бар и там немного отдохну. Он хотел составить мне компанию, но я попросила его оставить меня одну на сегодняшний вечер. Мне нужно было подумать и немного побыть в одиночестве. - Свободно? – послышался голос Малдера. Я подняла глаза. Он стоял рядом со мной, улыбаясь и кивая на стоящий рядом с барной стойкой стул. - Пожалуйста, - ответила я, указывая рукой на стул. Я уже выпила несколько рюмок водки и ощущала легкое опьянение: голова кружилась, клонило в сон. Я плохо соображала. Но выпить с отцом – почему бы и нет! Я уже взрослая девочка. Малдер присел рядом и жестом попросил барменшу поставить еще одну рюмку. - Что-то случилось? – поинтересовался он, закидывая в себя первый сет. - С чего вы взяли? – спросила я, уставившись на него уже слегка пьяными глазами. - Давай на «ты», хорошо? Обычно девушки, если у них все хорошо, не сидят одни в затрёпанных барах и не хлещут водку, - пояснил он. - Да? По опыту знаете… знаешь, - осеклась я, усмехаясь. Главное сейчас не ляпнуть лишнего. В пьяном виде у меня язык без костей. - Вообще – да. Но с тобой особый случай, - пояснил он, жестом прося барменшу повторить. - Как ты нашел меня? – удивилась я. Кстати! Бар довольно далеко от здания Гувера. Вряд ли папа бегал по всему городу и намеренно искал рыжеволосую девушку, с которой познакомился сегодня утром. - Я не искал. Просто зашел в первый попавшийся бар и увидел знакомый силуэт, - ответил он, выпивая вторую рюмку. В нос ударил запах алкоголя и лимона. Я слегка поморщилась. - А у тебя что за проблема? – усмехнулась я, добивая себя очередной порцией водки. Огненная вода разлилась по моему желудку, обжигая изнутри и ударяя в мозг. – Или ты каждый вечер вот так расслабляешься? – усмехнулась я. На моей памяти отец выпивал только раз. И то потом жутко жалел об этом, так как он напивается обычно до чертиков. Как и я, собственно говоря. - Сегодня был очень тяжелый день, - вздохнул Малдер, запуская в рот маленькую дольку лимона. – Ты так и не ответила на вопрос, - напомнил он. - Нет, ничего такого не случилось. Просто у меня тоже был сложный день. Да и настроение такое, что хочется напиться, - пояснила я. - Из-за родителей? – поинтересовался Малдер, и я немного встрепенулась, услышав данный вопрос. Неужели он догадался? Вот блин! - Просто твой напарник сказал, что они недавно погибли. Вот я и подумал… - начал Малдер, но потом мгновенно осекся, сжав в руке очередную рюмку. – Прости. Если не хочешь, не говори, - добавил он и вновь запустил порцию алкоголя в себя. Я усмехнулась. Да, пить с отцом! Класс! Прям душевный разговор у нас получается. Может, еще на колени к нему сесть и пожаловаться на мальчика, который меня обижает, пусть ему папочка сделает выговор! Я вновь осушила рюмку водки. Голова закружилась сильнее. В горле ощущалась сухость. Мир перед глазами поплыл в сторону. Тошнота подступила к горлу. Вот дерьмо! - Знаешь, когда я была маленькой, мама часто пела мне колыбельную. И, хотя это было немного фальшиво, и она не всегда попадала в ноты, я с удовольствием ее слушала. И я всегда знала, что мне нечего бояться. Она всегда будет рядом со мной. А сейчас ее нет, и я не знаю, что мне делать, – ответила я, опираясь головой об руку. Зря я ему это все рассказываю, но так хочется с кем-то об этом поговорить. - Мне, правда, жаль. Я тоже терял родных мне людей: отца, сестру, одного очень хорошего друга. И понимаю, как никто, что стоит только одно их слово, вместо тысячи других голосов, - пояснил Малдер, обнимая меня за плечо. Я тихонько улыбнулась. Пусть даже так, но папа вновь обнял меня. И было уже немного полегче дышать. Я склонила голову и медленно опрокинулась ему на плечо. Как в детстве! Малдер лишь внимательно на меня посмотрел, но не стал просить меня отодвинуться. Наоборот, лишь крепче приобнял и указал официантке на рюмку. *** Страшно болела голова. И тошнило! Во рту пересохло! Я же обещала себе никогда больше не пить. Но, видимо, не сдержалась. Зря я вообще пошла в этот бар! Теперь весь сегодняшний день расплачиваться за вчерашнюю пьянку. Я приподнялась на локтях и осмотрелась. Это явно был не мой номер в отеле. Водяная кровать, шторы, шкаф… Боже! Только не это! - Эй, спящая красавица, ты уже проснулась? – послышался голос Малдера. Я влипла!