Двойственности жизни

Гермиона Грейнджер бежала изо всех сил и бросала заклинания направо и налево. Ей было наплевать какие и в кого, эти слова вылетали сами, рефлекторно. Легкие жгло, словно она вдыхала не воздух, а раскаленную магму, мышцы уже давно свело и каждый шаг отдавался бесконечной болью во всем теле, но ей было абсолютно все равно, она привыкла. Самое главное спастись из этого ада на земле. Без разницы каким способом оторваться от погони, обезоружить, сбить с ног, изувечить, но выжить. Выжить… и помочь Гарри закончить эту бесконечную войну. Она уже не помнит когда в последний раз ела, не помнит какое число и какой месяц, помнит лишь то, что они обязаны спастись и закончить их персональную пытку длиною в жизнь. За Гермионой гнались порядка трех человек, один из них явно был оборотнем, так как двигался и уворачивался от заклинаний с нечеловеческой скоростью и ловкостью. В сантиметре от ее головы пролетел «Круциатус» и она с небывалой жестокостью бросила в ответ «Сектумсемпру» и кажется попала. Один из егерей вскрикнул и рухнул на листву, истекая кровью. В это время Гермиона отвлеклась и оступившись подвернула ногу, не успев сориентироваться из-за подступающей волны боли, она увидела две вспышки заклинаний летящих в нее с разных сторон. Чертово тело подвело ее уже в который раз, и последнее о чем она успела подумать было: «Все должно было закончится совсем не так, ты все испортила, слабачка Гермиона Джин Грейнджер, ты обещала себе выжить и все исправить! Обещала…». И перед тем, как впасть в забытье она успела почувствовать, будто ее затянуло в воронку. А дальше темнота, холод и много боли. *** Девушка резко вдохнула и открыла глаза. Голова ужасно болела, и весь окружающий ее пейзаж крутился, словно в центрифуге. Гермиона попыталась привстать на локтях, но тут же врезалась во что-то, очень напоминающее человека. Испугавшись такого поворота событий, она попыталась отстраниться и отползти. Наконец сконцентрировав взгляд она увидела перед собой мужчину, а точнее парня. Он выглядел не враждебно, но говорить ничего не собирался. Грейнджер попыталась рассмотреть его, чтоб понять кто же стоит перед ней. Черные, как смоль волосы были коротко подстрижены и совсем чуть-чуть завивались на концах, темно-серые глаза, выпирающие скулы, аристократические черты лица, очевидно очень дорогой черный костюм, сидел словно влитой, все в нем выдавало его принадлежность к чистокровному сообществу. А это значит, что она совсем скоро будет мертва, либо сойдет с ума от пыток, как Фрэнк и Алиса Лонгботтомы. Лицо его было изучающим и слегка недоуменным, в свою очередь он тоже пристально рассматривал Гермиону, склонившись и упершись руками по обе стороны от девушки. Молчание слишком долго продолжалось и она решила поскорее покончить с этим. — Убьешь меня сейчас или попозже? — парень пару минут ошалело глядел на незнакомку, а потом залился хохотом. При чем не надменным и безумным, а таким искренним, что Гермионе стало еще больше не по себе. — Ты смешная, как тебя зовут? — парень опять придвинулся к ее лицу с легкой улыбкой. Его забавляла вся эта странная ситуация и в то же время, ужасно интриговала. Кто эта девушка и почему она лежала без сознания? Он пытался припомнить кого-то из Хогвартса, но она совершенно не похожа на тех, кого он знал. Ее одежда безумно странная. Конечно, он всю магловскую одежку считает лохмотьями, но она совершенно не вписывается в это… Время? Бред какой-то! — А ты кто такой? И где я вообще нахожусь? — уже раздраженно протараторила Грейнджер и стала озираться по сторонам. Оказалось, она лежала на лавочке, около кирпичной стены, вокруг изредка сновали туда-сюда люди, а по обеим сторонам от нее гудели… ПОЕЗДА?! Что за чертовщина?! Последнее что она помнит это как убегала от егерей, потом вспышки заклятий и… Все. Тогда как она оказалась на вокзале, мать его?! Может это «Обливиэйт»? — Мое имя Регулус, Регулус Блэк, милая. И ты на вокзале Кингс-Кросс, платформа 9 ¾, — медленно протягивая слова в Малфоевской манере, пояснил Регулус. Эта маленькая ведьмочка, прямо-таки все больше и больше умиляет его. Так смотрит своими карими глазками, будто приведение увидела. И все-таки, с ней точно не все в порядке. — Кингс-Кросс… РЕГУЛУС БЛЭК?! — заорала Гермиона и вскочила со скамейки. Совсем забыв про свою подвернутую ногу, она вскрикнула и пошатнулась. Но не успев коснуться твердого асфальта, ее поймали крепкие мужские руки и взяв под ноги подняли над землей. Она ни капли не смущаясь, тут же обвила его шею своими руками и с наивной растерянностью произнесла. — Я что действительно умерла и теперь буду ждать поезд в другую жизнь? Но вот только, при чем здесь ты, Блэк? — Тааак, женщина, скажи мне честно, сколько и что ты пила, чтобы нести такой бред? — с игривой улыбкой сказал Регулус. — Кстати, ты так и не сказала как тебя зовут, солнышко. — Гермиона… Меня зовут Гермиона — пытаясь через боль пошевелить ногой, пролепетала она. Регулус тут же изменился в лице и аккуратно положил Гермиону обратно на скамейку, достал палочку и начал нашептывать заклинания. Сказать что Грейнджер была удивлена, значит ничего не сказать. Что все это значит? Где Гарри и Рон? Как она вообще оказалась на вокзале, если до потери сознания она была в лесу? Почему она очнулась в сомнительной компании, якобы Регулуса Блэка, который уже давно умер? Мысли одна за другой лезли в голову в хаотичном порядке. И догадка заставила ее подскочить на месте. — Регулус, а какой сейчас год? — Сегодня был 1977, — спокойно с толикой недоверия, сказал он, заканчивая колдовать над ее ногой. Блэк поднял на Гермиону взгляд полный умиления. Честное слово, она была как маленький потерявшийся котенок. Такая же растрепанная пушистая грива, веснушки, вздернутый носик. Взгляд полный растерянности и непонимания. Такая хрупкая и маленькая, что хочется утащить ее к себе домой и затискать до смерти. «Тааак, прекращай Регулус, ты что-то явно увлекся! Где твоя выдержка и хладнокровность? Ты ее даже не знаешь, о чем вообще речь! Вдруг она полукровка или того хуже, грязнокровка.» — Эм… Я пожалуй… пойду. Спасибо за то, что вылечил и вообще… Ну удачи, может встретимся еще. — только в конце своего жалкого монолога Гермиона решилась посмотреть ему в глаза. Она рывком встала со скамейки и отметила, что нога действительно больше абсолютно не болит. Еще раз взглянув на Блэка и смущенно кивнув, она поспешила ретироваться, чтобы все хорошенько обдумать. А он так и остался смотреть на удаляющийся силуэт девушки. *** Понимание всей безысходности ситуации пришло только тогда, когда Гермиона прошмыгнула в туалет Хогвартс-экспресса. Она внимательно посмотрела на себя зеркало. Вроде бы, все в ней было по прежнему. Растрепанные каштановые кудри, которые держали две заколки по бокам, любимое серое пальто болталось на распашку, джинсы и сумочка с заклинанием незримого расширения. Порыскав по карманам она нашла свою палочку, все на месте. Но вот только, сама Гермиона далеко не на месте! Ее место рядом с Гарри и Роном! Она должна сейчас помогать им в 1997 искать крестражи, а не ехать учиться в Хогвартс 1977 года! Единственное в чем Гермиона была уверена это то, что ей нужен профессор Дамблдор. Если кто и сможет помочь в ее непростой ситуации, так это он. «Поверить не могу, что это все происходит со мной…» С этой мыслью Гермиона на негнущихся ногах зашла в первое попавшееся свободное купе. Сняв пальто и оставшись в легком свитере с открытым горлом, Гермиона откинула голову и невидящим взглядом начала смотреть в одну точку, нервно теребя рукава кофты. Мысли о том что она больше никогда не вернется в свое время все чаще посещали ее голову. Грейнджер очень старалась выкинуть все это из головы, но безудержная паника волнами находила на нее, все сильнее и сильнее. Представления о том, что она больше никогда не увидит изумрудно-зеленых глаз Гарри, рыжих взлохмаченных волос Рона, смеха близнецов, никогда больше не обнимет Джинни, просто убивали ее изнутри. Да черт возьми, даже оскорблений Малфоя и едких замечаний Снейпа, ей будет не хватать! Закрыв глаза и сжав челюсти, она держалась буквально из последних сил. Ее так вымотала война, бесконечная борьба за право нормально существовать. Она всего лишь хотела спокойной жизни! А что она получила? Неизвестно сколько она так просидела, вероятно долго. Из этого коматозного состояния ее вывел характерный щелчок открывающейся двери купе. Впившись ногтями в ладони Гермиона подняла затуманенный взор на человека, что зашел в ее купе. На нее смотрели такие родные светло-голубые глаза. Она сразу поняла кто это. Молодой Ремус Люпин, без сомнения. Как всегда, внешность довольно помятая. Золотисто-русые волосы в полном беспорядке, торчали в разные стороны, коричневый свитер слегка топорщился у правого бока, а пуговицы на воротнике белой рубашки выглядывающей из-под свитера, частично отсутствовали. Он одновременно был такой привычный и знакомый, но и настолько отличался от того, которого она знала! Не было тех уродливых шрамов по всему лицу, было всего лишь пару, но совсем маленьких и незаметных. Но наверное, самое главное отличие в том, что он выглядит таким… счастливым! Все самообладание полетело к чертям, она расплакалась как маленькая девочка, потерявшаяся в торговом центре, полном людей. Слезы катились по щекам, одна за другой, перерастая в настоящую истерику. *** Ремус всегда приходил намного раньше своих непутевых друзей в их купе. Он любил почитать что-нибудь в тишине или просто побыть в одиночестве. Так как весь следующий год он будет ежедневно окружен кучей болтовни, разными событиями или проделками, которые они постоянно устраивают. И Ремус безумно любил это, но каждому нужно иногда побыть одному. Он очень удивился, когда увидел девушку с каштановыми кудрями и пронзительным взглядом глаз. Этот злато-карий омут, будто загипнотизировал его и он не мог ничего с собой поделать. Стоя в дверном проеме, он зачарованно вглядывался в этот янтарный ящик пандоры. Позабыв обо всем на свете. «Такой невозможно глубокий взгляд, где не видно дна, а только вечная и зияющая бесконечность. Такого же не бывает… Почему она все еще смотрит на меня? Прошу остановись, иначе я не выдержу.» Но вот по ее щеке катится слеза, а она даже не пытается стереть ее. Вторая, третья и она закрывает глаза, трясущимися руками обнимает себя и плачет навзрыд. Ремус тут же пожалел о том, о чем подумал минуту назад. «Нет, нет, я хочу чтоб ты смотрела на меня, я хочу чтоб ты смотрела ТОЛЬКО на меня! Я не хочу чтоб ты плакала!» Ремус никогда не умел успокаивать, не умел подбирать нужные слова, когда это было необходимо. Но именно сейчас он сделает все, для того чтобы эти бездонные омуты опять глядели на него, а он бы утопал в них, снова и снова. Быстро сократив расстояние между ними, Ремус сел рядом с ней, одним движением руки, подтянул ее к себе на колени и обнял, начав что-то неразборчиво шептать. Гермиона судорожно дыша, уткнулась лицом в плечо Ремуса и расплакалась еще больше, но все же обняла его в ответ. Он был такой неимоверно уютный, большой и теплый, что хотелось сидеть так вечность. В его обьятиях Гермионе стало намного спокойней, на каком-то ментальном уровне она чувствовала, что с ним она в безопасности, что он защитит ее от всего на свете, и от этого становилось чуточку теплее на душе. Она поплотнее закуталась в Ремуса, как в плед. Глаза болели от слез и усталость давила на голову, сдавливая ее обручем. Стресс и путешествие во времени полностью истощили организм бедной девушки и она провалилась в темноту своего беспокойного сна. Люпин очень поразился тому, насколько эта девушка была хрупкая и крохотная. Ремус прошелся руками по ее спине. "Ребра и позвоночник очень сильно выпирают, словно не ела нормально недели две. Что же она с собой сделала?» Ее мягкие волосы щекотали его шею, он не удержался и уткнулся носом в ее макушку, зарываясь носом и вдыхая манящий сладкий аромат, от которого темнело в глазах и сводило скулы. Она восхитительно пахла, до мурашек по коже. Просто невозможно сладко и опьяняюще. А когда он почувствовал, как ее ладошки обвивают его грудную клетку, прижимаясь еще крепче, сердце вообще сделало кульбит и забилось с неимоверной скоростью. Эта маленькая женщина сводит его с ума! Он ведь даже не знает ее имени! Какого черта с ним происходит? Она так и уснула, убаюканная на руках у Ремуса. Его внутренний волк довольно заурчал, и заставил Люпина сильнее прижать девушку к себе, словно от нее зависела его жизнь. Такого умиротворения и спокойствия он не чувствовал никогда в жизни! Его волк постоянно бунтовался, особенно к полнолунию. А сейчас он полностью затих, словно уснул вместе с этой девушкой. Ремус немного подумав на эту тему, обещал себе по прибытию нарыть в библиотеке что-нибудь о парах для оборотней. А сейчас, он просто не в силах нормально мыслить. Слишком сложно, когда в руках у тебя свой собственный живой наркотик. Он слышал ее ровное дыхание, смотрел как трепещут ее ресницы, как мило она хмурит бровки, и сам того не заметив забылся мирным сном.