Отвечать взаимностью

      Я спускаюсь по лестничным пролётам к выходу из самого отвратительного в моей жизни места, параллельно наблюдая за погодой снаружи сквозь витражное окно. Небо хмурится и превращается в огромную чёрную массу, будто кто-то сверху подливает в него ещё больше тёмных красок и медленно размешивает, изредка оставляя светлые разводы. Начинает накрапывать дождь. На ходу я открываю свою сумку и, копошась на дне, всё-таки достаю единственно нужную вещь, что скроет меня от мокрых капель через пару минут. Преодолев последние ступеньки, прохожу сквозь тёмный коридор и толкаю тяжелую деревянную дверь, что больше меня в два раза, от себя. Оказываюсь на улице, но светлее, чем в помещении, вокруг не становится. Октябрь захватил свои природные владения и отчетливо проказничает. Я была недовольна, ведь эти сырость и промозглость невозможно терпеть. Оказалось, я такая не одна…       Ты стояла на пороге нашего университета под козырьком, чуть поодаль от всех остальных людей, брови были нахмурены и сдвинуты к переносице, глаза быстро бегали по периметру, что представлялся твоему взору: вода лилась сверху уже стеной, она была ледяной и чётко била каждой своей частицей об асфальт, создавая сильный грохот. Только что зажжённая и дымящаяся сигарета, покоящаяся в твоих руках с извечно красным лаком на ногтях, означала, что тебя очень сильно что-то раздражает в данный момент, раз ты позволила себе курить при замечающих тебя студентах, что было не лучшим решением для преподавателя. Но я-то знала, что тебе на них наплевать, ведь когда эмоции брали над тобой вверх, ничего другого вокруг не существовало. На тот момент мы не были знакомы с тобой лично, но вот заочно…       Заочно мы часто встречались в коридорах… Нет, даже не так. Год назад мы впервые встретились с тобой на замене у нашего потока. Ты опоздала, влетела в аудиторию со стаканом кофе в руках, который вальяжно распивала все следующие полтора часа, ошалевшая от жизненных обстоятельств, непонятно правда от каких. Твоё взъерошенное красно-медное удлинённое каре в следующую секунду было уложено изящными тонкими пальцами, а длинное пальто кремового цвета скинуто с плеч и брошено на соседнюю парту вместе с сумкой. От тебя за километр веяло экспрессией и импульсивностью и одновременно холодностью, манящим вызовом, а ещё чарующим обаянием. Такие несопоставимые в одном человеке качества можно перечислять довольно долго. В тот час в моей голове случился взрыв, но он быстро улёгся и забылся. А вот потом, когда мы столкнулись с тобой в коридоре через пару месяцев, я кинула на тебя отнюдь не мимолетный взгляд, вспомнив все те эмоции, что ты пробудила во мне в нашу первую встречу. И знаешь что? Поймала на себе практически такой же. А потом ещё и ещё. Мы встречались нечасто, но, порой, я спиной чувствовала, что ты смотришь на меня и, обернувшись, находила пару синих глаз в толпе. Чувства были странные. Ты однозначно привлекала моё внимание, а я по каким-то причинам твоё. Я любила людей, которые выделяются из толпы просто тем, что они такие, какие есть, не делая ничего экстраординарного. Ты не просто была в их числе, ты была на пьедестале этого безумия. Огненная королева, одним взглядом сносившая головы с плеч. Несколько веков назад тебя бы точно либо сожгли на костре под радостные возгласы, либо каждый преклонил своё колено. Я уверена. И я бы выбрала второй вариант.       С этого сентября я сама стала искать встречи с тобой, потому что случайные пересечения закончились ближе к концу весны. Ходила как привидение мимо кабинетов, в которых у тебя проходили занятия, и практически каждый раз встречала перед собой твой утонченный силуэт и грубую развязную походку. Звук от твоих шаркающих назло всем сапог я узнаю из тысячи. Первые разы ты с удивлением и интересом смотрела на меня, как и раньше. Мы каждый раз проходили в одном метре друг от друга, но никогда не здоровались, точнее, ты проносилась ураганом, вечно куда-то спеша, но всегда успевала меня заметить. Я могла сидеть где-то поодаль или проходить мимо кабинета, в котором ты вела занятие, но твой взгляд попадал точно в цель, даже если у него были сотые секунды, он бил ровно в мои глаза (помню, как однажды, мило болтая с кем-то сидя в кресле, ты застыла с искренней улыбкой на лице, глядя на меня, пока я проходила мимо, твои красные кудри с того дня чётко отпечатались в моём сознании, тебе так шло…), но это было только сначала. Через несколько недель или твой интерес ко мне поубавился, или произошло что-то ещё, потому что ты начинала пялиться в пол, как только меня видела. Я не понимала, в чём дело. Хотя я в твоих мыслях могла стать девочкой-маньячкой, которую ты побаивалась, а весь твой интерес ко мне с прошлого года я просто выдумала. Ты, возможно, удивлялась не встречам со мной, а своему страху, потому что не знала, что же я от тебя хочу и как тебе от меня быстрее избавиться. Но сказать простую истину я не могла, ведь мы не знакомы, а ты была очень мне нужна, буквально завладевала моим сознанием всё больше день ото дня. А ведь шанс на какое-то знакомство с тобой и малейший диалог, кроме безумных встреч в коридорах, у меня был. Но я его безалаберно упустила.       В один день я стояла у стендов на твоей кафедре и искала что-то в расписании, ты вышла из преподавательской, что была сзади меня, я поняла это сразу по звуку от твоих шагов. На секунду развернувшись, я убедилась в своих предположениях, а через минуту услышала от тебя пару ругательств и шумные вздохи. Ты стояла с кипой бумаг и не могла закрыть дверь, ключ заело, а тут ещё эти документы, которые норовили выпасть и рассыпаться вокруг. Ты нервничала и злилась, эмоции накалялись. А я не сразу это поняла, только когда уже уходила и не слышала твоих шагов за спиной, ты осталась там. Я осознала, что тебе нужна была помощь, а вокруг не было ни души, кроме меня, но было поздно. Вагончик тронулся…       Но вот сейчас ты стоишь передо мной в нескольких метрах, недовольная этим несносным дождём (если бы не он, то давно убежала домой), нервно затягиваешься вредным дымом и чертыхаешься на погоду. Я улыбаюсь. Потрясающий человек. Неужели зонтик был благополучно оставлен тобою дома? Неужели оплошность, которую тебе нельзя было допустить? А что, если это ещё один шанс для меня? А что, если он последний? Через мгновение ты кидаешь сигарету в сторону и срываешься с места, подставляя растрёпанную алую голову холодным каплям. Времени думать нет. Затыкаю в себе все сомнения, раскрываю зонт, попутно спрыгивая со ступеней в лужу, окликаю тебя по имени отчеству, чем заставляю притормозить и недоверчиво оглянуться на незнакомый голос, который ты ещё ни разу в жизни не слышала. Пользуясь моментом твоего секундного оцепенения, ловко завожу зонт над тобой. Сверху больше не льёт. Тебе, кажется, становится от этого факта легче, брови чуть-чуть раздвигаются, но потом сдвигаются ещё сильнее, глубокие глаза цвета полуночного неба и синей пыли с проблесками лазури уставляются на меня в ярости, даже не моргая. Да, это опять я. Ты точно меня узнала. Стараюсь быстро объясниться и сгладить ситуацию, но выходит сумбурно: — У вас нет зонта. Я могу проводить, если вам до метро. Ну, или можете взять мой, потом когда-нибудь вернёте. Главное, не стоит мокнуть, — ты смягчаешься в эмоциях, даже слегка ухмыляешься моим действиям. — Вы не оставляете попыток следить за мной, не кажется? — ты пытаешься сказать это с настороженностью и отрешенностью, но чувствуется толика усмешки над всем происходящим с капелькой злости. В эту секунду я была поймана и распята тобой на самом широком из всех кресте. Все оправдания и заготовки на тот случай, если ты когда-либо задашь мне этот вопрос (а я предполагала, что мне не сойдёт это с рук), вмиг вылетели из моей головы. Внутри я была полностью растеряна, но ни один нерв не дернулся на моём лице, я даже пыталась в ответ играть с тобой в гляделки, потому что ты до сих пор не моргала и не отводила взгляда. Только не сейчас. Показать свою слабость — мгновенно проиграть в только что начавшейся битве. Битве за тебя в моей жизни. Я собрала в кулак все свои смелость и наглость, что уже были готовы растечься по луже у твоих ног, и мне удалось скрыть внутренний апокалипсис. Я медленно наклонилась к твоему уху, не сильно близко, чтобы это не выглядело вызывающим со стороны, а ровно так, чтобы ты могла чётко меня слышать: — Вы знаете, когда наяву кажется то, чего нет на самом деле, это ужасно плохой знак, стоит обращаться в не столь отдалённые заведения. Как хорошо, что у меня пока нет к этому даже предпосылок, — я быстро отодвинулась от твоих волос, что пахли розами. А тебя словно током ударило так, что ты застыла, взгляд смягчился и опустился вниз. Кажется, я переступила лишние границы, чего делать не стоило. Хотелось ударить себя руками по лицу и провалиться под землю. А что теперь делать? — Так вас всё же проводить? — на этот раз стараюсь спросить мягко и очень вежливо. Ты молча разворачиваешься в сторону дворов, что ведут к входу в подземное царство вагончиков и поездов, осторожно притягивая мой зонтик к себе рукой, и медленно начинаешь двигаться вперёд. Предложение однозначно принято. Маленькая победа и огромное счастье. Глупая улыбка на моём лице и задумчивая гримаса на твоём. Отчего она завладела твоими обычно ярко-выраженными взрывными эмоциями, я спросить не решалась. В принципе спросить у тебя ничего не решалась. Сам факт того, что впервые мы идём рядом, объединённые какой-то общей целью, завораживал. Неужели мы заговорили? Неужели я не зря рискнула? Неужели маленький, но важный шажок наконец-то сделан? Как бы теперь это всё сохранить и продолжить?       Внезапно ты стала расспрашивать меня о том, на каком курсе я учусь, по какой специальности и какой номер у моей учебной группы. Всё про институт и ничего про меня саму, даже моего имени ты не спросила. Неужели всё остальное так важно? Тем не менее, я без запинки выдала интересующую тебя информацию. Дальше минутное молчание и снова непонятная задумчивость. А потом ты резко, будто прозрев, ускоряешь шаг, так сильно, что я едва успеваю бежать за тобой. Зонт выворачивает и уносит ветром в другую сторону, я закрываю его, наплевав на одежду, что через пару минут промокнет насквозь. Кажется, ты поняла, что соглашаться на эту прогулку было ошибочно. Но ведь в этом нет ничего такого, если отбросить тот факт, что я сильно интересуюсь тобой, то это обычная вежливость, что была необходима в данной ситуации, которую я имела право тебе предложить, как человек человеку. Или же… Стоп, почему ты вдруг перестала смело смотреть на меня в коридорах, почему застыла от моего резкого приближения к тебе, почему была так задумчива сейчас, почему вдруг позволяешь мне видеть тебя без масок? — Постойте же! — в последний момент я успеваю тебя догнать и аккуратно развернуть за плечо. — Послушай, я догадываюсь, чего ты пытаешься добиться. Мой образ привлекает к себе излишнее внимание студентов и людей в целом. Все они жаждут общения со мной, думают, что это престижно и круто, я читаю их мысли по восхищённым взглядам, и, порой, они ради этого доходят до абсурдных ситуаций. Ты в их числе. Но на деле, поверь, оно того не стоит. Я никогда не отвечу взаимностью, потому что все чувства, что я вызываю, поверхностные и поддельные, ты не знаешь меня настоящую. Я настоятельно тебе рекомендую оставить эти глупые попытки, — неужели я правда придумывала заинтересованность в твоём взгляде по отношению ко мне в каждую нашу встречу? И всё это было непонятной игрой, что так и останется без ответов на мои вопросы? Или же ты сейчас нагло врёшь и себе, и мне, скрывая свои чувства за моим открытым восхищением к тебе? Я не понимаю…       До спасительных дверей, за которыми можно было скрыться от непогоды, оставалось несколько десятков метров. Я понимала, что ты унесешься через пару мгновений и сотрёшь ластиком из своей памяти всю эту ситуацию. Будешь вести себя вновь так же, как раньше, и мне придётся поверить, что моё воображение сильно разыгралось ещё и сегодня, что дождя вовсе и не было, а тебя-то уж и подавно… Но, пока ты ещё здесь, мне хочется узнать только об одном: — Что же прячется у вас внутри за всеми баррикадами, если вы так сильно боитесь обжечься, допустив туда кого-либо? — но ты ничего не ответила. Убежала и исчезла. Самым быстрым вихрем. Как будто и не было. Оставила меня в смешанных чувствах и эмоциях, абсолютно промокшую и замерзающую. А дальше пришлось проживать дни, как и прежде.