porte du coeur

Идуна замерла, пригнувшись ещё сильнее. Сердце колотилось столь быстро, что она невольно почувствовала родство с загнанным в клетку зверем, у которого осталось совсем мало времени. Голоса солдат слышались отчётливее, впрочем, как и топот сапог. Они приближались, явно собираясь отправиться в Королевство. Идуна крепко прикусила губу, чтобы удержаться от попытки выплеснуть все негодования. Ведь несказанной глупостью оказалось возвращение за платком! Мало того, что она не могла забрать его, и дело заключалось вовсе не в том, что наследный принц, укутаться в него ещё сильнее. Конечно же, Идуна попыталась бы осторожно стянуть с него свой платок, но какой в этом смысл? Она же не могла незаметно выскользнуть из кареты. Попытку бегства сразу же пресекли, а она попалась на глаза солдатам, которые вряд ли по доброй воле отпустили бы ее в лес. Идуна придвинулась к окну, слегка приподняв голову так, чтобы ей открылся взор на лес. «Туман?», — подумала она, наблюдая за тем, как зелёные макушки сосен вытесняло плотное скопление темно-фиолетовой дымки. Верно, скорее всего, туман. Но какой-то странный.... Неужели духи леса и природы настолько сильно ополчились на людей, раз решили спрятать свою священную обитель от посторонних, тех, кто осквернил попытку соединить два мятежных народа? Идуна чтила природу, неоднократно слышала от старейшин племени, что нельзя вторгаться в хрупкое равновесие, идя на поводу у своих желаний. Король Эренделла, по-видимому, придерживался иного мнения. Идуна по-прежнему отказывалась верить в то, что их мудрый вождь первым начал атаковать солдат. Он больше всех хотел заключить мир, но в то же время и действия короля не укладывались в голове девочки. Зачем он предлагал строить плотину? Уловка? Но для чего столько усилий, если он изначально хотел перебить всех? Идуна тяжело вздохнула, услышав судорожный всхлип. Длительное сидение на коленях тяжело давалось девочке, но всё-таки она, пересилив усталость, аккуратно приблизилась к сиденью. Принц ворочался, и его щеки, по которым скользили слабые лучи уходящего солнца, лихорадочно поблескивали. — Нет, пожалуйста... Отец, — он скомкал платок. Ему, наверное, снился кошмар, и Идуна, приложив руку ко лбу, нежно проскользила по горячим щекам, потом опять вверх, погладив золотистые взъерошенные волосы. Она проделала столь незамысловатые движения несколько раз, и принц успокоился. А ведь она должна его ненавидеть... Идуна еле слышно усмехнулась. Но почему-то, глядя на него, она совершенно не видела чужака, разрушившего не только ее собственную жизнь, но и судьбу ее народа, о котором девочка ничего не знала. Она должна быть с ними, но вместо этого бросила их, намереваясь помочь какому-то мальчишке! Она же даже не знала, как его зовут... Но все-таки принц — всего лишь обыкновенный человек, которого втянули в опасную игру против воли, поэтому глупо было злиться на него и уперкать в чем-либо. Идуна прижалась лицом к коленям, мало того, что она совершенно не представляла, что сейчас происходило в ее родном доме, так к тому же она осталась абсолютно одна. Да, ее не увидели солдаты, когда она пробралась в карету, но рано или поздно она все равно попадется к ним на глаза. Эренделл... Она лишь в общих чертах слышала об этом королевстве, но ни больше. Никто из племени не совершал путешествий в дальние края, где их, отказавшихся от так называемой цивилизованной жизни, видели не просто чужаками, а опасными дикарями. Идуна не тешила себя надеждами, что сможет прижиться в Эренделле, если ей повезет добраться до него незамеченной. А если ее обнаружат, то, скорее всего, солдаты не станут долго церемониться с девчонкой из племени, погубившего их короля. К тому же они, наверное, сочтут, что она замыслила недоброе, раз пробралась в карету наследного принца. Идуна вновь взглянула на мальчика, перевернувшегося на другой бок. Будь он в сознании, подтвердил бы ее безвредность и искреннее желание помочь, но вряд ли он что-то помнил о своем спасении. Идуна никогда раньше не считала незнакомцев злыми и подлыми, стремилась видеть в них свет. Так учил вождь, который сейчас, скорее всего, истекал кровью из-за полученных ран. Идуна даже не понимала: боялась ли она или, наоборот, смирилась с тем, что ее ждёт скорая погибель. Она испытывала лишь липкое чувство стыда, которое заполнило ее до краев. Как она могла вернуться за платком? Пусть эта была дорогая сердцу вещь, хранившая столько безмятежных воспоминаний, но все ее друзья, соседи, ее оленёнок, неужели они совсем ничего для нее не значили, раз она променяла их, даже не подумав о том, как обстоят дела в деревне? — Не уходи, ты... Ты здесь? — бормотание принца стало громче, и Идуна, отвлёкшись от тягостных размышлений, быстро взяла его за руку. — Все хорошо, — прошептала она, наклонившись и снова погладив его горячий лоб. — Все хорошо, ты поправишься и скоро будешь дома. Мальчик на мгновение открыл глаза. Светло-зеленые, напоминавшие первые ростки весенней травы, глаза встретились с ее голубыми и встревоженными. Чужие пальцы сжали её ладонь, а с губ сорвалось хриплое: — С-спасибо т-тебе. Идуна невольно улыбнулась, как вдруг услышала приближающиеся шаги. Наверное, принца всё-таки услышал кто-то из солдат и решил осведомиться о его состоянии. Идуна разжала ладони принца, бегло осматриваясь. В столь замкнутом пространстве было трудно найти место, в котором можно спрятаться, но Идуна, нагнувшаяся под сиденье, заприметил небольшой укромный уголок. Девочка легла и осторожно подползла туда, еле успев поджать ноги в тот момент, когда дверь резко отворилась. — Ваше высочество? — голос показался смутно знакомым. Шаги приближались к ней, и Идуна закрыла рот ладонью, стараясь дышать как можно спокойнее. — Видимо, бредил во сне. — Джон, ну что там? — громкий басистый крик вторгся в карету снаружи. — Маттиаса так и не нашли, разумнее будет вернуться вместе с принцем домой, те, кто не сильно ранен, останутся тут, чтобы доложить об обстановке. Идуна пронзила лёгкая дрожь. «Нет, нет, нет», — стучало в висках. Так не должно было быть, ей нельзя ехать с ними, но и бежать без оглядки до леса нельзя, так она без труда выдаст себя. — Тогда едем, — задумчиво произнес Джон, — Подальше отсюда, пока туман не усилился. — Да, верно говорит, — поддержали его голоса других солдат, — Кто знает, что эти чёртовы Нортулдры сотворят ещё! При упоминании родного народа Идуна почувствовала, как кровь прилила к щекам! Как же у чужаков язык поворачивался говорить гадости про тех, к кому они пришли с огнем и мечом! Идуна еле-еле сдерживалась, после столь ужасных заявлений захотелось вылезти из кареты и высказать солдатам в лицо все, что она о них думала. Но стоило Идуне пошевелиться, как Джон покинут карету и спустя несколько минут заржали кони, стук копыт разнёсся по округе, солдаты же предпочитали хранить молчание. Идуне хотелось вылезти из-под сидения, распрямиться и взглянуть в последний раз на родные края, в которые она теперь никогда не вернётся. Но усталость давала о себе знать, голова стала тяжёлой, а тело из-за постоянного нахождения в неудобной позе болело. Сначала она пыталась сопротивляться наступающему сну, что внезапно подкрался к ней. В глубине души в ней все же не потухли последние искорки надежды, ведь солдаты могли устроить небольшой привал, давая отдохнуть лошадям. Тогда-то она и могла попытаться выбраться на свободу. Но, в конце концов, глаза всё-таки закрылись, и девочка провалилась в мир сновидений. Ей виделся очень красочный, безмятежный сон, напоминавший один из привычных дней, проведенных в племени. Она гуляла вместе со своим олененком Нило по поляне, тот искал нетронутые ягодные кусты, а она смеялась, вытирая ему нос от ежевичного сока. Потом она оказалась в деревне на празднике летнего солнцестояния. Было жарко, ее подруги плели венки из цветов, таинственный ветерок, шутя воровал несколько ромашек, подхватывая и унося их ввысь. Картина снова переменилась, теперь бабушка тихо напевала ей колыбельную, когда она не могла уснуть, мучаясь от лихорадки. Идуна все просила её рассказать, что случилось с родителями, но бабушка лишь качала головой, накрывая её платком. — Спи, дитя, — ласково шептала бабушка, — завтра наступит новый день. — Но я не хочу спать, — упрямо твердила Идуна, — Я хочу с тобой. Совсем скоро должно начаться собрание старейшин, в число которых входила её бабушка. Женщина безмятежно улыбалась так, что вокруг рта образовывалась вереница морщинок, она наклонялась к внучке, ласково целуя в лоб и напевая:

Край суровый, море льда, Есть река там, помнит всё она. Засыпай скорей, мой свет, И в той реке найдёшь ответ. Её воды, лишь нырнуть, Всё расскажут и укажут путь, Так доверься глубине, Но лишний шаг — и ты на дне.

Как странно, Идуна никак не могла припомнить слова колыбельной, но вдруг они отчетливо зазвучали в голове. Граница сна растворилась, словно все происходило взаправду и никакого кошмара не произошло. Словно бабушка была жива, она находилась вместе с ней в родных землях, чувствовала силу природу, особую древнюю магию, а не спала в карете, свернувшись калачиком в три погибели. И песня все звучала, смешивалась со звуками дудочки соседского мальчишки, что всегда норовился испугать её, но Идуна не поддавалась и дразнила его в ответ. — Дух мятежный, что же ты творишь? — отчаянный голос вождя затмил всеобщее веселье. Силуэты её друзей, родное лицо бабушки, олененок Нило, — все пропали, превратившись в одно черное пятно. Идуна видела лишь вождя. Он истекал кровью, а в деревне в одно мгновение начался переполох. Полыхал огонь, пожиравший все вокруг. Идуна стояла и не могла двинуться вперёд, не могла никому помочь. Всполохи красного цвета приближались к ней, но вдруг кто-то взял ее за руку. — Ты предала нас! Это все ты, глупая девчонка! — шелестели деревья, которых пожирали языки пламени. Идуна всхлипнула, ноги, словно стали свинцовыми, она не в силах была сдвинуться с места, но вновь почувствовала прикосновение чьих-то теплых пальцев. Перед ней стоял принц, здоровый и окрепший. Он улыбался, желая повести её за собой. Большие зелёные глаза по-доброму и несколько озорно блеснули: — Спасибо тебе. Идем со мной! — Нет, я не в праве, — запротестовала Идуна, — не могу... Силуэт принца стал расплываться перед глазами, а сама Идуна почувствовала, как её окутало плотное облако тумана, налетел сильный ветер, подхватил её и закружил. Она зажмурила глаза, готовясь встретиться со смертью лицом к лицу. Как вдруг порывисто задышала, чуть ли не вскрикнув. Секунда, ещё одна, и Идуна проснулась. Дневное солнце проникало в карету, заливая её. Наверное, она проспала большую часть пути. Карета не двигалась с места, было подозрительно тихо. Девочка шевельнулась, почувствовал, как тело пронзила боль и едва не ударился головой об сиденье. Что-то заскрипело, Идуна сжалась, стараясь не издавать ни звука, но было поздно. Сначала она видела лишь носы грязных сапог, потом солдат нагнулся и увидел неожиданную попутчицу. — Вылезай, — спокойно сказал он, и Идуна поняла, что для нее скоро все закончится.