Под демонический джаз (⚠️читать посвящение⚠️)

      Аластор проснулся без сновидений. Он ожидал чего угодно, только не пустоты, ведь ему, как правило, что-либо снилось в такие насыщенные дни.       Тем не менее, он был счастлив, потому что его тело стало болеть меньше, а разум стал чище. Хороший сон творит чудеса, особенно для Аластора, для которого отдых не являлся естественной потребностью, скорее как терапией.       Его всё ещё не покидала мысль о возможности нарушения времени. Аластор никогда не слышал подобного, даже владея тёмной магией. Это не было его работой. Простому смертному, скорее всего, не удастся нарушить существование чего-то относительного, придуманного другими смертными.       Он потеребил свой завтрак, задумавшись и смотря сквозь тарелку. Настроение было хорошим, ему стало жутко любопытно, что из этого могло бы получиться, даже есть перехотелось.       «Если заглядывать в будущее возможно, то создаётся параллельная вселенная. Это звучит не так безумно, ведь у меня есть друзья на той стороне…»       Аластор не знал ни одного ответа на многочисленные способности, зато он знал к кому, а точнее, к чему обратиться за помощью.       Бросив еле тронутый завтрак, он направился на второй этаж своего дома, в самую непримечательную комнату, которая всегда была поддержана в чистоте, несмотря на то, что пустовала.       Поведение Аластора резко изменилось, как только он вступил на порог помещения. Он остановился на мгновение, затем зашёл очень аккуратно, словно от одного неверного движения комната рухнет. Он боялся оставить хоть пятнышко на поверхности расстилавшихся тканей.       Аластор бережно провёл рукой по стене, обои которых уже не радовали глаза, а скорее вгоняли в тоску. Тусклые и склонившиеся к полу, они будто скорбили вместе с Аластором о потере.       Пройдя немного дальше и заглянув под кровать, он вытащил оттуда небольшой сундук, таившийся за покрывалами. Аластор осторожно снял почерневший замок и открыл его.       Перед его взором лежали записные книги со страницами разнообразных жёлтых оттенков, драгоценные письма и даже некоторые украшения.       Аластор вздохнул, предаваясь воспоминаниями, и достал второе дно из-под мебельной утвари.       Самые личные вещи его семьи были припрятаны именно здесь, по большей части представляя из себя записи наблюдений и практики владения тёмной магией, передававшихся из поколения в поколение вплоть до начала девятнадцатого века. Всё это теперь принадлежало ему, и он не раз заглядывал сюда за ответами на свои вопросы, которые, к сожалению, не всегда были найдены.       Перелистывая помятые старостью страницы раз за разом, Аластор не мог найти ничего подобного даже прочитывая некоторые отрывки вслух. Всё это казалось бессмысленным, а его идея напоминала мечту ребёнка всё больше, пока он сидел на коленях и листал книги по несколько раз.       Его взгляд упал на небольшую тёмную обложку в углу. Несмотря на свою относительную новизну, она была припрятана подальше.       «Дневник матери…»       Скорее всего, там не было ничего связанного с магией вуду, однако это был единственный шанс узнать хоть что-либо о нём самом.       Аластор знал, что при жизни его мать вела личный дневник, но он всерьёз уважал её и её пространство и никогда бы и не подумал, чтобы смущать её вопросами о содержании записной книжки. Теперь же, когда этого человека с ним нет, он почувствовал некоторую обязанностях в этих знаниях, несмотря на грызущие его остатки совести.       Аластор смахнул относительно тонкий слой пыли открыл книгу в самом начале. Его мать не особо выделялась от других людей, кроме того, что она не относилась к этим «людям», как они оба наполовину шутили между собой. Она ведь была достойней всех на свете.       Он неторопливо читал аккуратно выведенные на бумагу мысли самого дорогого ему человека. Начало датировалось девяностым годом, всего за несколько лет до его рождения. Сердце наливалось кровью после каждого прочитанного абзаца, несмотря на то, что этого человека уже давно не было в живых. Это был болезненный глоток воспоминаний, отчего в горле встал ком.       В целом дневник не представлял из себя что-либо удивительное, обычные записи о своей обычной жизни вуду-колдуньи и будущей матери. Всего немного переживаний о своей второй половинке.       Шли страничные годы, и так Аластор добрался до своего раннего детства. Настроение текста менялось, ровно как и выражение лица его читателя.

26 декабря 1900 года

      Мы справили Рождество. К сожалению, сдержать своё обещание по поводу приобретения рождественской ёлки не удалось. Сын сильно расстроился, но, кажется, всё уладилось после нашей совместной готовки. У него уже отлично получаются некоторые праздничные блюда со мной.       Я всё ещё думаю о нём.

31 декабря 1900 года

      Скоро наступит Новый год и новый век. Все мои силы были потрачены на подготовку к прошлому празднику, поэтому этот вечер мы справляем за скромным ужином. За окном хорошая погода, но в честь праздника снег был бы кстати. Аластор видел его все раз в своей жизни, и я никогда не забуду его потрясённое лицо при виде белых холодных хлопьев. Это было бы новым, настоящим чудом для него.

5 января 1901

      Прошло уже почти пять месяцев с тех пор, как мы спас расстались с отцом Аластора. После праздников его состояние немного ухудшилось. Возможно, он перенервничал после нашей ссоры, и я надеюсь, что всё будет в порядке.

13 января 1901 года

      Прошла неделя. Аластору становится только хуже, у него начались кошмары. Прошлой ночью он смог уснуть только на моей груди, когда я пришла его успокаивать. Вспоминаю колыбельные, которые когда-то пела ему, когда он был ещё младенцем.

21 января 1901 года

      Я каждый день слышу его крики, когда не сижу рядом с ним. Аластор рассказывает мне о чёрной сущности с большими ветвистыми как у оленя рогами и большими ушами. Оно смотрит на него с потолка, стен или из окна и жутко улыбается. Конечно, мне совсем не хочется в это верить, потому что каждый раз, когда я захожу проведать испуганного сына, я ничего не вижу. Однако у меня нет причин не доверять ему, потому что я знаю, что Аластор никогда мне не соврёт, и я очень сильно беспокоюсь за его состояние. Я пыталась сделать абсолютно всё, что могла бы, но это не приносит результатов. Нам бы стоило сходить к психологу, но у нас совсем нет средств, мы кое-как можем нормально питаться и откладываем покупку новых вещей. Отец Аластора успел научить его владеть коротким ружьём, с помощью которого маленький пятилетний мальчик уже стрелял в голубей и хвастался своей добычей. Я никогда не одобряла этого, так как он ещё совсем маленький, но сейчас, когда наша жизнь превращается в выживание, я только счастлива о существовании такого навыка у моего ребёнка.

26 января 1901 года

      Крики прекратились. Когда я спросила у Аластора, не приходил ли кто к нему ещё, он сказал, что это существо у него было, и они весело провели время. Было видно, что он не хотел рассказывать о том, что у него происходило. Мне не хотелось докучать сына своими вопросами, и в силу усталости я просто счастлива за него, что он подружился со своим страхом.       Аластор закрыл книгу, придерживая большим пальцем страницу, на которой он остановился. Он вспомнил. Эти детские воспоминания были закрыты для него всё это время.       Аластор помогал накрывать маме на стол, расставляя серебряные приборы в правильном порядке. Он был счастлив, что мог что-то сделать для неё, чтобы она так не напрягалась во время каждой подготовки.       Он посмотрел на место за столом, которое уже давно по меркам ребёнка начало пустовать. Аластору стало немного грустно, он не понимал, почему его папа был таким плохим человеком.       Он подошёл к своей маме, работающей на кухне, и слегка потянул её за подол платья, привлекая к себе внимание.       — Дорогой? Ты закончил? — Спросила она, лучезарно улыбаясь и смотря на него своими заботливыми, усталыми глазами.       — А папа не придёт? — Аластор уже подозревал, каким будет её ответ, но ему хотелось услышать его от мамы.       Та переменилась в лице, лёгкое удивление вперемешку с печалью не смогло скрыться в её устойчивой улыбке.       — Ох, милый… Мне очень жаль, но нет, — мама присела на корточки, на её лице уже были заметны маленькие морщинки.       — Твой папа вряд ли к нам зайдёт ещё раз…       — Он умер? — Резко предположил мальчик. Он не придавал огромное значение чьей-либо смерти, и такой вопрос он не считал чем-то серьёзным по отношению к человеку, тем более родному.       Глаза мамы удивлённо расширились от таких слов.       — Ах, нет, нет! Он в порядке, он просто больше… не часть нашей семьи, — женщина вздохнула и отвела взгляд в сторону, не в силах разговаривать о таких вещах со своим собственным ребёнком.       — Он был очень плохим человеком. Я думаю, ты сам понимаешь это. А плохие люди не должны жить с нами, понимаешь?       Аластор кивнул. Он запомнил последнюю фразу навсегда.       — Тебе можно ещё помочь?       Лицо мамы смягчилось, когда Аластор сменил тему их разговора.       — Нет, солнышко, я со всем остальным справлюсь сама. Ты умница, можешь идти в свою комнату, — она нежно поцеловала сына в лоб и поднялась, продолжая готовить. Довольный похвалой и немного озадаченный Аластор побежал наверх, прикрывая дверь.       Аластор слышал крики о помощи и обильную ругань по всему дому. Время словно застыло наравне с кровью в жилах маленького ребёнка. Ему приказали сидеть в своей комнате и ничего не предпринимать.       Но нужно что-то делать!       Он не выдержал сидеть столько времени на месте, пока мамочка была в беде. Он вытащил своё игрушечное ружьё на случай, если ему придётся защищать своего родного человека и драться до конца, и ринулся вниз по лестнице.       Аластор почти добежал до первого этажа, как вдруг раздался грохот, отчего всё здание затряслось, и Аластору пришлось ухватиться за перила, чтобы не рухнуть на спину.       Всё резко стихло. Аластор на цыпочках подбежал в гостиную, откуда изошёл этот шум, и осторожно высунул голову в проём, одной рукой держась за его уголок, а второй придерживал ружьё за спиной.       Первое, что он увидел, это спину матери, сидящей на коленях перед распростёртым телом, из которого сочилась багровая кровь, попадая на подол её платья. На полу недалеко от них лежала потемневшая кочерга, заметить которую было несложно среди всей мёртвой обстановки. Мама сидела не двигаясь, её рот был закрыт обеими ладонями, слёзы блестели рыжим от костра, заполнявшего тишину треском своих поленьев. Она ничего не замечала вокруг и смотрела только вниз, на тело погибшего. Аластор не мог увидеть её лицо полностью, но ужас её глаз потряс его юное ранимое сердце, он открыл рот, и его тут же пробила дрожь в подбородке, он стиснул губы и вытер мокрые уголки глаз свободной рукой. Его дыхание стало неровным, он почти скулил, и пока в таком состоянии его не видела мама, Аластор побежал обратно, стараясь не издавать ни звука.       Как только он закрыл дверь, его ружьё оказалось безумно тяжёлым в его руках, и оно упало перед ним, слёзы ручьями стекли по его щекам, Аластор запрыгнул на кровать, обнял свои ноги и уткнулся носом в колени, скрываясь от жуткого внешнего мира. Он и сам не был уверен, почему он плачет: из-за того, что застал убийство, из-за того, что увидел мать в полном ужасе или из-за того, что вспомнил, как с ними обращался папа. Он просто рыдал в себя, пытаясь найти поддержку в собственном теле. Он жив, его мама жива, всё должно быть хорошо.       Аластор не знал, что будет с мамой. Его юный мозг уже имел некоторые понятия о преступлениях, за которые можно понести ответственность, и больше всего он боялся того, что большее никогда не увидит свою мамочку. Он просто надеялся, что полицейские будут добрыми и поймут, что мама этого не хотела.       Весь день он провёл на ватных ногах, дурное чувство всё не покидало его, что можно было бы сказать и о маме. Они не разговаривали об этом в тот день, и мама даже не подозревала, что Аластор был свидетелем убийства.       Он не спал всю ночь, заснув только под утро, когда солнце уже слабо освещало его комнату. Аластор так хотел проснуться и понять, что всё это было сном, что у него всё хорошо, что никто никого не убивал и что это был один сплошной кошмар.       К сожалению, суровая реальность добралась до него слишком рано.       Аластор ворочался и визжал во сне, ему снилось, что отец пришёл за месть и вот-вот доберётся до мамочки, забрав её с собой. Аластор просыпался по несколько раз за ночь, плача в своей кровати и тихо зовя маму. Иногда она приходила его утешить, и тот засыпал спокойнее.       Его разбудили, но на этот раз не кошмар и не подоспевшая на помощь мама. Что-то скребло в окно на улице. Сначала Аластор подумал, что это какая-нибудь ветка движется от ветра, но вспомнив, что у них перед домом нет деревьев, ужаснулся и поглубже спрятался в одеяло. Звук напоминал скрежет когтей, и это всё, о чём мог подумать маленький мальчик, ведь он боялся и голову высунуть из-под спасительной ткани.       Звук не прекращался в течение долгого времени. Он был прерывистым и то пропадал на время, то снова появлялся, обдавая жителя комнаты новыми мурашками.       Так продолжалось в течение нескольких дней. Вызывать маму оказалось довольно бессмысленным, Аластор рано или поздно всё равно уснёт в промежутке тишины, а сама мамочка ничего не слышала и не видела. Она пыталась ему помочь, используя всю доступную ей магию, но всё безрезультатно. Мама предлагала перейти в свою комнату, но мальчик боялся, что существо начнёт пугать и её, и поэтому решил не уходить.       В какой-то момент, кажется, что-то пошло не так. Аластор уже начал привыкать к скрежету, и хоть он всё же не осмеливался выглянуть в окно, спать стало ему немного спокойнее. Просто страшные звуки за домом, ничего более, его жизни ничего не угрожает. Но он ошибся.       Звук когтей по стеклу прекратился резко, и вместо этого в окно начали стучать резко и требовательно, отчего был слышен треск хрупкого материала, и вскоре существо в буквальном смысле добилось своего, пробив себе дорогу в дом. Маленькие осколки разлетелись по всему полу, но Аластор мог это только слышать, так как в панике забился в угол кровати, накрыв всё тело одеялом. Простыня намокла от слёз испуганно го ребёнка. Ему казалось, что это конец, что он больше не увидит свою маму и своих друзей, эти когти просто вопьются в него и раздерут на кусочки.       Тень ползла по стене с мерзким тихим цоканьем, словно гигантский паук. Оно приближалось всё ближе к кровати и остановилось, когда висело прямо над ним.       — Уходи… — Дрожащим шёпотом приказал Аластор. Он даже не был уверен, что его было слышно.       Тень скользнула ниже, протянула свою жуткую костлявую руку и… погладила его. Просто провела когтями по одеялу, не царапая, и улизнула наверх, к потолку, не делая ничего более. От этого Аластор дрожать не перестал, и уснул в таком положении ещё не скоро, постоянно плача от страха.       Утром, когда солнце уже поднялось над горизонтом, он еле нашёл в себе силы посмотреть наверх. Потолок был пуст. На полу тоже ничего не лежало, окно было таким же, каким было вчера — целым и невредимым.       «Это был кошмар?..» — Подумал Аластор, осматривая свою комнату. Признаков чьего-либо пристутсвия этой ночью не было. Он постарался утешить себя, думая о том, что скрежет, может, и был, но всё остальное — обычный сон, и он просто перенервничал, когда его вновь услышал.       Следующие несколько ночей он не решался посмотреть наверх и всё время спал под одеялом, но когда Аластор всё же решил это сделать, то сильно пожалел. Чёрная тень с ярко-красными глазами и зубами смотрела на него прямо сверху вниз, широко улыбаясь и прищуривая свои глазницы. Аластор хотел закричать, но его тело не слушалось его, он с ужасом застыл на месте и смотрел на тёмное существо, которое слегка склонило голову, наблюдая за ним.       Аластор всё же смог выдавить из себя хриплый крик, которого было достаточно, чтобы позвать маму. Когда она пришла, то тени больше не было видно на своём месте. Он не мог объяснить мамочке, что произошло и почему он испугался, он бормотал, его язык заплетался и он постоянно прерывался на всхлипы. Мама нежно обняла его, сказала, что всё хорошо, и успокоенный её голосом мальчик провалился в сон прямо так, утыкаясь в грудь своей спасительницы.       Аластор напрямую отказывался уходить в другую комнату, даже в гостиную, где ранее спал отец. Он сделал так один раз, устроившись рядом с мамой в её комнате, и существо спокойно переселилось туда, наблюдая за ребёнком всё с той же улыбкой. Он видел его, в то время как мамочка нет. Аластор боялся за маму, вдруг это существо заберёт её? Он рискнёт своей жизнью, чтобы с ней ничего не случилось, поэтому Аластор настоял спать у себя всё это время. Конечно, без криков не обошлось, ведь сущность иногда приближалась к нему, свисая на стене, иногда наблюдала за ним из окна вечером, когда он собирался спать. Всё, что Аластор мог сделать, чтобы испугать тень, это зажечь свет, но существо, казалось, было недовольно тем, что его отсюда выгоняют, поэтому оно злобно рычало каждый раз, как Аластор потянется к выключателю, тем самым пугая его до чёртиков и заставляя вновь кричать, хныча от безысходности.       Мама, очень мудрая и рассудительная женщина, посоветовала не пугаться тени и не пытаться выгнать её из дома, а наоборот, задобрить её, особенно, если всё, что она делает по словам Аластора, это наблюдает за ним.       — Привет, — неловко поздоровался Аластор, когда вновь увидел сущность над собой. Он старался сохранить дружелюбную улыбку, повторяя несколько раз про себя, что мама рядом и что это просто за ним наблюдает.       Существо моргнуло, кажется, впервые за несколько дней, и уставилось на него с большим интересом. Аластор не знал, понимает ли его тень или нет, поэтому на всякий случай помахал рукой, которая была еле высунута из-под одеяла. Тень прищурилась и улыбнулась ещё шире, заставляя сердце ребёнка подскочить, и тот вернулся обратно под одеяло.       — Я тебя не боюсь, — решительно сказал Аластор на следующую ночь, вставая на кровать и протягивая дрожащую руку вверх, мысленно понимая, что он на самом деле упадёт в обморок, если что-то резко произойдёт.       В бездушных глазах тени мелькнуло удивление, она перестроила все свои конечности и протянула когтистую руку к руке мальчика, пожимая её.       Аластора обдало холодом от прикосновения, ему казалось, что его сейчас схватят и утащат куда-нибудь, но тень казалась довольно дружелюбной, хоть и жуткой на вид. Ему даже пришла мысль в голову, а что, если это существо просто его защищает, пока он спит? В последнее время кошмары ему не снились.       — Д-Друзья? — Резко выпалил мальчик, стоя в том же положении и держа чёрную руку, способную спокойно оторвать его детскую ручку.       Существо помолчало, обдумывая ответ. Аластор на мгновение подумал, что оно его не поняло.       — Д̵͈̓́р̸̳̣́у̷̥͌͝з̵̦̓̒ь̷̛̭̘я̵̱̿, — с закрытым ртом проговорил оно, его речь была скрыта за помехами, из-за которых еле-еле можно было разобрать это слово и невозможно определить голос. Новый друг Аластора отпустил его руку и вернулся на своё место.       С частичным отрицанием происходящего Аластор лёг обратно, накрыв себя спасительным одеялом, и наблюдал за тенью, улыбка которой казалась ему более весёлой.       В один день Аластору всё же приснился плохой сон. На их дом напали, и жизни его и его матери висели на волоске. Он проснулся, с жадностью глотая воздух, когда их чуть не пристрелили. Аластор даже не заметил сначала, что на потолке тени не было. Он оглянулся. На стенах, на окне тоже было пусто. Куда она подевалась?..       — А-А! — Не смог сдержать он крика, когда что-то позади него хрустнуло и наклонилось вперёд.       — Не надо… — Аластор задрожал под впечатлением дурного сна, он ожидал наихудшего, что с ним может сейчас случиться. Фантазия ребёнка, наполненная сплошными кошмарами, играла с ним очень плохую шутку.       — Ах! — Он почувствовал, как подпрыгивает на месте, и вместо мягкой постели он ощущает под собой холодную голую плоть, которую ему когда-то пришлось трогать. Аластор обернулся, на его глазах навернулись слёзы паники, он посмотрел существу в лицо. Он хотел что-то ему сказать, но из-за страха его тело сковалось и не желало слушаться.       Он почувствовал, как острые когти проводятся по его щекам и рукам, не намереваясь поцарапать нежную кожу ребёнка. В один момент неровные костлявые пальцы смахнули слёзы, накопившиеся у Аластора на глазах.       — Д̵͈̓́р̸̳̣́у̷̥͌͝з̵̦̓̒ь̷̛̭̘я̵̱̿, — повторило оно, жуткое выражение лица смягчилось и отразило некую нежность, которой Аластора всегда одаривала мама.       Он хотел сказать что-то вновь, но существо закрыло ему веки.       — С̶͕̓̌п̸̧̩̮̽̎и̸̻͍̫̽̕… — Приказало оно с такими же помехами в голосе. Аластору не оставалось ничего делать, кроме как послушаться его и попытаться уснуть. На удивление холод, изходящий из тела сущности, показался ему комфортным, и тот уснул без сновидений, проснувшись под одеялом от маминого сладкого голоса. К его детскому счастью, сегодня был выходной.       Аластор по мере взросления всё реже видел это существо, которое оберегало его от плохих снов и следило за ним, пока он спит. Когда он был уже подростком, тень в его комнате уже не появлялась.       Аластор медленно закрыл книгу и положил её на место, не желая прочитывать дальше и откладывая это на потом. Он вспомнил достаточно.       Убрав все драгоценные семейные вещи на свои места, он с трудом поднялся с прилично затёкших колен, немного размялся и вышел из комнаты так быстро, как мог сделать это только здесь, делая широкие шаги и при этом крадясь.       Он знал, что делать и без прочтения дополнительного материала, им руководствовалось подсознание. Он уверенным шагом направился на кухню и достал небольшой, но острый нож, предварительно проверив его на самом себе и оставляя редкий красный след за собой. Он направился к умывальнику в ванной, ненароком увидев свой бездушный взгляд через зеркало, надавил на рану, из которой с новой силой начала сочиться кровь, и обмакнул пальцы другой руки, начиная проводить ей узоры прямо на отражающей поверхности, при этом не загораживая свою фигуру на ней.       Конечно, эти узоры, как бы их назвал неопытный человек, простыми не были — через время из пары чёрточек начинались вырисовываться знаки вуду, которые Аластор знал не хуже алфавита родного языка. В главе своей он расположил знак связи с мёртвыми душами.       Аластор рисовал собственной кровью, постепенно ускоряясь ии повторяя одно и то же неразборчивое выражение шёпотом. В один момент, как он закончил, его даже пробило на смех, он вновь посмотрел на отражение своего лица, выражение которого всё больше приобретало истинного безумия, и ударил по этому месту, тихо зашипев от боли, но позволяя осколкам впиться в его пальцы и костяшки, а крови потечь в вниз, наполняя раковину красивой тёмной жидкостью.       Теперь то, что он видел перед собой, представляло из себя калейдоскоп, через который всё равно можно было увидеть дикий прожигающий взгляд, казалось бы, совсем не принадлежащий человеку.       Аластор не ожидал увидеть изменения сразу, поэтому ему всё же пришлось отказаться от наблюдения за эстетически удовлетворяющим зрелищем, убрал окровавленную руку и начал очищать её под струёй холодной воды, решив не трогать тот след, что он оставил прямо под зеркалом.       Он ходил по дому с забинтованной рукой, уже придумывая оправдание на повреждённые пальцы. К слову, владеть обеими руками Аластору было очень выгодно, он мог спокойно пожертвовать одной из них на время, и будет без особых проблем работать и без неё.       Его настроение было приподнятым, возбуждение и интерес перекрыли даже горечь после прочтения дневника своей матери. Аластор прекрасно понимал, что сразу ничего не будет, и, возможно, следует подождать несколько дней, чтобы он смог увидеть результат.       Последние дни он провёл за повседневностью. Ничего будто бы не произошло, он словно никого не пытался вызвать, и был действительно просто ранен в руку.       Он мирно читал детективы за своим креслом перед камином, этот жанр ему искренне нравился, хоть эти книги и были по большей части бесполезны в своём содержании и иногда наводили на смех серийного убийцу.       — Слова красивы, но как неточны… — Основным замечанием Аластора являлась именно эта фраза. Он знал все тонкости поведения при убийстве, и большинство главных героев-преступников казались ему идиотами. Впрочем, он также мог назвать и детективов, которые не могли обнаружить элементарные детали и соотнести их воедино.       Увлечённость Аластора заключалась в поиске по-настоящему качественных произведений, и любой фантастический бред переходил из его полок в мусорную корзину, а иногда прямиком в горящее пламя перед ним.       Мог бы ли он сам написать что-то стоящее? Возможно, если бы у него было больше писательских навыков. Аластор больше говорил, чем писал что-либо самостоятельно, он даже не всегда писал собственную речь на радиовещании, зачитывая уже готовые заголовки свежих новостей. Хотя некоторые из них он любил предугадывать, и после каждого убийства уже по привычке начал придумывать своё название на утренней газете.       Отбросив книгу в положенное, по его мнению, ей место, Аластор зашёл в ванную, осматривая битое стекло. Ничего не изменилось, маленькие отражения, рассыпанные по всей хрупкой поверхности, не отличались чем-то необычным, как бы он не всматривался.       «Неужели не получилось?» — Он всё дольше смотрел на осколки, слегка хмурясь и обводя их взглядом несколько раз, пока не сдался, находя это действие бессмысленным.       «Не может быть… Но как же так?» — Аластор отвернулся, приложив пальцы здоровой руки к его губам и смотря в пол.       «Я сделал всё, о чём я думал, я никогда раньше не ошибался!»       Внезапная вспышка гнева ослепила его.       — Merde! — Рявкнул он, поворачиваясь к своим маленьким отражениям. Зачем этот идиот разбил стекло и расхерачил собственную руку? Чтобы в итоге нихрена не получить? Чтобы стоять тут и ждать грёбанного чуда?       Сердце забилось чаще, адреналин в крови зашкаливал. Все негативные эмоции нахлынули его, выражаясь в большей степени в слепой ярости, он начал терять управление над собственным телом. Аластор крепко держался за раковину, еле сдерживаясь, чтобы не сжать керамику до треска.       Его тошнило и бросало в жар, на виски давило до слёз, на лбу выступила пара капель пота, Аластор покачнулся и поняв, что не сможет так выстоять, на коленях лёг на холодный пол, с дрожащими руками опускаясь ниже. Он словно сейчас умрёт, лёжа прямо здесь на полу в ванной комнате.       — Получилось… — Он прохрипел так, что еле слышал самого себя. Его сил больше не осталось, он перестал дрожать, и Аластор потерял сознание, упав на бок.