Хозяин Лэтэм-холла (The Master of Latham Hall)

Четверг, 15 февраля 1946 года — Прости, Гарольд, мне так жаль, что Элеонора не сможет к нам присоединиться, — едва войдя торопливым шагом в семейную столовую, бросился извиняться Реджи. Гарольд встал из-за небольшого уютного столика на шестерых. — Что-то случилось, старина? У тебя жутко взволнованный вид. Не задерживаясь на то, чтобы застегнуть пиджак, он подошел к другу и протянул руку. Казалось, мир яростно завертелся вокруг Реджи. Сердце гулко застучало о ребра; он не чувствовал себя так со времен Войны, с тех самых дней, когда в голове продолжал раздаваться грохот оружейной пальбы и разрывы бомб, хотя те давно умолкли, а сознание ликовало от мысли, что он все еще жив. Улыбаясь немного сумасшедшей улыбкой, он схватил Гарольда за руку, притянул к себе и радостно обнял. — Это все Элли! — воскликнул он, ударив Гарольда по спине, и его голос зазвенел от смеха. — Она беременна! На мгновение Гарольд застыл в руках Реджи, а затем хлопнул того между лопаток. — Вот молодчина! — похвалил он и, отступив назад, сжал плечи друга. — Давно пора, черт возьми! Все еще витая от счастья в облаках, Реджи позволил отвести себя к столу и усадить в его главе. Не возвращаясь на противоположный конец, Гарольд опустился рядом и окликнул прислугу. — К ней приезжал врач, пока мы были в офисе, — торопливо выпаливая слова, принялся рассказывать Реджи. — Сказал, все хорошо, никаких проблем и все такое. Святый боже, я стану отцом! — Ужасно рад за вас обоих, — похлопав Реджи по предплечью, Гарольд на мгновение сжал его руку, после чего крикнул: — Винсент! Где… — слуга появился в дверях, и Гарольд тут же велел: — Бегом за вином, Винсент. Неси «Де Кастельно». У нас праздник! Ужин прошел в дымке смеха и шампанского, и, хотя на этом празднике присутствовали всего лишь двое, в каждом его мгновении таилось не меньше веселья, чем на вечеринке в большом банкетном зале. На краткий миг Реджи пожалел о решении Элеоноры обедать с подноса в комнате, где она могла бы съесть свой тост и бульон, не ощущая доносящихся с кухни ароматов: она едва успела дойти до верхней ступеньки, как ее замутило от запаха превосходного ростбифа. Доктор, правда, заверил, что подобные ощущения пройдут максимум через пару недель, и Реджи успокаивал себя обещанием, что после рождения ребенка устроит ей самый великолепный праздник, какой когда-либо видел Лэтэм-холл. «Де Кастельно» тридцать четвертого года вскоре кончилось, и ему на смену появилось крайне хорошее «Поммери». Рука об руку друзья поднялись по лестнице в излюбленную трофейную комнату. Чувствуя, как кружится голова, Реджи со смехом обрушился в свое кресло и взял с поднесенного Винсентом подноса бокал. — Последний, — объявил Реджи Винсенту и взмахнул свободной рукой. — Глупости! У нас праздник, — запротестовал Гарольд. — Последний, иначе бедняге Винсенту придется укладывать тебя в постель, потому что я отключусь прямо здесь на ковре, — Реджи указал на расстеленный перед камином прекрасный турецкий ковер, а затем еще раз отхлебнул великолепного шампанского. — Или ты останешься тут со мной, — ярко сверкая глазами, хитро заметил Гарольд. Он наконец-то подошел к Реджи, сел напротив и предложил сигару. — Что за друг я буду, если отправлю тебя в таком состоянии в постель к беременной жене? Реджи подался вперед и взял сигару. Правда, для этого ему пришлось приложить чуть больше усилий, чем того требовало простое действие. — Мой лучший друг, — тепло произнес он, позволив Винсенту обрезать ее кончик. Гарольд взмахом руки отослал Винсента из комнаты и, держа в руке американскую «Зиппо», склонился ближе. — Навсегда, — серьезно пообещал он и крутанул колесико, расцвечивая заполнявший комнату уютный полумрак яркими искрами. Приблизившись, Реджи поместил кончик сигары в пламя. — Навсегда, — согласился он, с улыбкой встретив взгляд лучшего друга. ~~~ Пятница, 26 октября 2012 года К тридцати годам Шерлок осознал незыблемость двух вещей: своего интеллекта и глупости почти всех окружающих. За последние же десять — за одним мучительно ужасным исключением — к ним прибавилась уверенность в третьей: Джон Ватсон всегда будет на его стороне. Теперешнее расследование вновь доказывало, что второе заключение является более-менее верным. Шерлок знал это еще до отъезда с Бейкер-стрит. У Итана Стюарта была жена, он ждал ребенка. Между тем любовь способна вынудить людей вести себя нелогично, и эта нелогичность почти всегда заключалась в весьма конкретных предсказуемых поступках. Если бы Итан подозревал, что ребенок не от него, он набросился бы на наиболее подходящего кандидата или, возможно, на свою жену. Если бы он хотел денег, тогда очевидной мишенью становился его дед. Если бы он не желал покидать дом, ему, очевидно, просто требовалось отказаться подписывать договор о продаже. Убивать же агента не было вообще никакой необходимости. Естественно, полиция Суссекса оказалась слишком глупой, чтобы осознать эти истины. Они не обнаружили ни мотива, ни существенных улик, а потому просто схватили того подозреваемого — если его только можно было назвать «подозреваемым» — у которого не было алиби. На допросе в полиции Итан заявил, что был расстроен продажей усадьбы и потому решил вернуться домой пешком, а не на такси или общественном транспорте. Шерлок с легкостью мог проверить его слова, подключившись к подходящей сети камер видеонаблюдения, но тогда местные болваны остались бы вообще без подозреваемых и с неизвестным убийцей вдобавок. Соблазн предъявить им настоящего преступника был чересчур велик. На полу, там, где упала жертва, ничего интересного не обнаружилось, поэтому Шерлок поднялся наверх, повернул направо, миновал дверь, которая, как он знал, вела в коридор для прислуги, и распахнул следующую створку. За ней находилась трофейная комната, где и был нанесен первый удар. Шерлок вошел внутрь и нащупал на стене выключатель, но легкий хлопок по нему не принес никаких результатов. Впрочем, он по-прежнему держал в руке ультрафиолетовый фонарик. Он торопливо включил его, и комнату немедленно затопил бледно-голубой свет, а по стенам расползлись густые тени. Сразу же засветились все белые предметы: заячий мех, скелет обезьяны, скалящаяся с доски на стене голова полярного медведя. Шерлок шагнул внутрь, вспоминая трофейную комнату в доме, где прошло его детство. Та, в которой он находился сейчас, пребывала в таком беспорядке, какой работавшая на его семью прислуга никогда бы не допустила. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, чувствовался затхлый запах старого позабытого меха. Когда-то Шерлок знал назубок все названия костей из принадлежавшей его прадеду коллекции скелетов, и сейчас в памяти всплывали смутные, полустершиеся воспоминания — перечень различий в строении скелетов птиц, ящериц и животных, как четвероногих, так и двуногих. Обернувшись, Шерлок заметил пустое место там, где прежде стояла лампа. В полицейском отчете в качестве орудия убийства упоминался торшер, который с такой силой обрушили на голову жертве, что ее череп разлетелся на костные осколки. Впрочем, каким-то чудом ей удалось прожить еще достаточно долго, чтобы на непослушных ногах выбраться за дверь — Шерлок миновал дверной проем и, стараясь не слишком широко переставлять ноги, отсчитал четыре шага между дверью и балконом, через перила которого жертва перевалилась и полетела вниз навстречу собственной смерти. Четыре шага. Могла ли она протащиться эти четыре шага с пробитым черепом? Будет необходимо взглянуть на тело. Шерлок вернулся к двери и, опустившись на колени, провел рукой по деревянному полу. С двух сторон доски были темными и отполированными, а посередине, там, где ковровая дорожка защищала дерево от солнца, тянулась более светлая полоса. Встав на четвереньки, Шерлок положил фонарик на пол и внимательно уставился на него, следя за каждым движением. Единственным объяснением, как жертва могла найти достаточно сил, чтобы пересечь коридор и опрокинуться через перила, была инерция. Что возможно только в том случае, если бы пол был покатым. Но нет, фонарик лежал совершенно неподвижно, даже после того, как Шерлок легонько толкнул его, чтобы заставить катиться. Да, он покачнулся, но вскоре замер, под острым углом лизнув пол лучом света. Джон, признав, что нуждается в его присутствии рядом, подумал Шерлок. Джон не всегда мог поставлять полезные сведения или проявлять проницательность, но его вопросы неизбежно оказывались тем, в чем нуждался детектив, чтобы подтолкнуть свои размышления по дороге, ведущей к разгадке тайны. Шерлок быстро набрал сообщение — Нужно, чтобы ты немедленно поднялся. ШХ — и сел, прислонившись спиной к стене в ожидании, когда его источник вдохновения присоединится к нему. ~~~ Поднявшись на лестницу, Джон завернул за угол и со вздохом произнес: — Не далее как в двух футах справа от тебя есть банкетка, Шерлок. Подчеркивая сказанное, он подошел к ней и положил на нее куртку. Десять лет назад представшая картина поразила бы его; Шерлок, на первый взгляд, казался чересчур хорошо одетым и зацикленным на личной гигиене, чтобы растянуться на полу подобным образом. Пять лет назад, когда Шерлок вернулся после своей мнимой смерти, у Джона перехватило бы сердце от увиденного. Его на самом деле дважды доставляли в реанимацию с удушьем, после того как Шерлок по своему обычному безрассудству пугал его. Теперь же он просто принял это за знак, что Шерлок ведет себя естественно. Стоило Джону приблизиться, как Шерлок поднял взгляд, встречаясь с ним глазами, но даже не подумал встать. — Расследование уже успело нам надоесть? — улыбаясь, спросил Джон. — Присаживайся, — пригласил Шерлок, продолжая успешно игнорировать такие смертельно скучные мелочи, как мебель. — Если это какая-то там попытка напугать меня пауками или чем-нибудь еще, ничего не выйдет. Кто не бывал в пустыне, тот, знаешь ли, просто не видел насекомых, — Джон опустился на пол, чуть хрустнув суставами, хотя и не так сильно, как это могло бы выйти у другого человека его возраста. — Как может женщина выйти из трофейной комнаты, — Шерлок указал на открытую дверь по другую сторону от него, — пересечь этот коридор и перевалиться через приходящиеся ей по пояс перила, при условии, что у нее пробит череп? — Никак, — ответил Джон. — Не пойми меня неправильно… в свое время я повидал немало разгуливающих мертвецов, но… — Немало чего? Джон замолчал, столкнувшись взглядом с широко распахнутыми от удивления глазами Шерлока. Мысленно еще раз прогнав сказанную им фразу, он рассмеялся и покачал головой. — Нет, не таких, как зомби. Это… — Понятное дело, нет, — язвительно заметил Шерлок. — Объясни… — Смотри, — перебил Джон. — Такое бывает, когда кого-то ранят, но адреналин или что-нибудь еще не дают упасть. Порой, если травматический шок или повреждение по каким-либо причинам не вызывают немедленной смерти, некоторые люди оказываются в состоянии прожить не один час, прежде чем умереть от, не знаю, внутреннего кровотечения, заражения крови или чего-то иного. — Но это в случае ранения в туловище, — возразил Шерлок. — Или при попадании в голову пули малого калибра, которая может пройти по внутренним каналам черепа. — Тогда шанс выжить есть, — согласился Джон. — Но в этом случае, если только полицейский отчет был составлен абсолютно точно… — он пропустил мимо ушей шерлоково насмешливое хмыканье… — у жертвы не было ни малейшей возможности сделать хотя бы шаг без посторонней помощи. Раздраженно фыркнув, Шерлок поднялся, с кошачьей грацией потянулся всем телом, после чего положил фонарик на пол и наклонился, чтобы рывком одной руки поставить Джона на ноги. — Сюда, — произнес он и потащил его в ближайшую открытую дверь. Сердце Джона испуганно забилось, в вены хлынул адреналин, стоило ему увидеть острые зубы и нечеткие тени. Оттолкнув Шерлока в сторону, он потянулся за пояс джинсов к «Зиг-зауэру» и только тогда узнал огромное чучело медведя. — Боже, — пробормотал он, свирепо уставившись на Шерлока за то, что тот не предупредил его. В комнате было слишком темно, чтобы Джон сумел разглядеть выражение лица друга, но вот удивление, появившееся в его голосе, когда он заговорил, расслышал вполне ясно. — Трофейная комната, Джон. В первой половине прошлого столетия охота являлась довольно распространенным развлечением. — Да, спасибо, — выпалил Джон. — Так это тут на нее напали? Шерлок сжал его плечи и остановил точно на пороге. — Она вошла в комнату здесь. Удар был нанесен в левый висок, — пальцы Шерлока прочертили линию от скулы Джона вверх к виску, а затем — к темени. — Скорее всего, утяжеленным основанием лампы… мы будем знать больше, когда изучим улики. Кивнув, Джон сделал шаг назад. — Тогда она падает здесь, — произнес он и посмотрел на паркет под ногами. — Тут был ковер? — Но она не падает, — поправил Шерлок и снова взял Джона за плечи. Развернув его вокруг собственной оси, детектив толкнул его, заставляя неуверенно двинуться вперед, в коридор. — Она идет здесь, все еще держась на ногах, и… — Невозможно, — немедленно возразил Джон и, ненавидя себя за это, остановился в двух футах от перил. Он никогда не боялся высоты, пока не настал тот день восемь лет назад, когда он смотрел, как Шерлок делает шаг с крыши Бартса. И пусть даже Шерлок вернулся, за те три года, что его не было, не поддающийся логике страх накрепко засел у него в голове. — Именно! — Шерлок прошел мимо Джона и свесился с балкона. Не раздумывая, Джон вцепился сзади в длинное пальто, стиснул в кулаке плотную шерсть. Это было то самое пальто, пальто, покрытое пятнами крови, обтягивавшее сломанное тело, которое вовсе не было сломано. Джону удалось тогда завладеть этим пальто с помощью омерзительных угроз, но все же не прибегая к необходимости красть его из хранилища вещдоков в Скотланд-Ярде. Он сдал его в химчистку, и оно, утратив всякий вид, висело в прихожей 221Б, и никто и ничто, кроме пыли, его не касались. А когда Шерлок вернулся — когда они оба вернулись, покинув свои обособленные, личные преисподние — когда, наконец-то, было покончено с криками, спорами и слезами, Шерлок надел это пальто, словно тех трех лет, что они провели вдали друг от друга, не существовало вовсе, а потом они пошли поужинать. И именно тогда Джон осознал, до чего сильно он любит Шерлока и до чего несбыточной суждено быть этой любви. — Так как, Джон? — спросил Шерлок. Он отступил назад, и его спина мгновенно прижалась к кулаку Джона. Заставив себя выдохнуть, тот разжал пальцы, выпуская пальто, и покачал головой. — Ни малейшего понятия. Шерлок молча кивнул, развернулся на каблуках и исчез в трофейной комнате, захлопнув за собой дверь. Брови Джона взлетели вверх, и какое-то время он ждал, полагая, что в любой миг Шерлок вернется. Через широкую щель между створкой и полом не просачивалось ни лучика света. Джон целую минуту проторчал под дверью в ожидании, прежде чем решил, что Шерлок просто неподвижно стоит там в темноте. Возможно, пытается залезть в голову убийце. Или задремал стоя. Покачав головой на странности соседа, Джон наклонился, чтобы подобрать фонарик, и тут его внимание привлек непонятный проблеск зеленого цвета. Заинтересовавшись, он поспешно подошел к тому месту, где сидел Шерлок, наклонился ниже. На полу было какое-то зеленое пятно, перламутрово переливающееся под бело-голубым светом фонарика. Первым делом Джон подумал о люминоле, но пятно совершенно на него не походило. Люминол светился синим, а не зеленым, да и с какой радости полиция стала бы его здесь использовать? Стоил он чертовски дорого, к тому же, насколько было известно Джону, никто не станет пытаться убрать место преступления до тех пор, пока расследование не завершено. Джон всмотрелся пристальнее, стараясь определить, на что похоже пятно по форме. Оно производило странное впечатление, точно наведенная фокусником иллюзия. Казалось, его бледные очертания парили над полом, образованные, вероятно, скопившимися за столетие или еще больший срок наслоениями мастики. Заинтересовавшись, Джон осторожно придвинулся еще ближе, поднял фонарик и неподвижно застыл, когда пятно исчезло. Очень медленно Джон отступил туда, где стоял мгновение назад. Его взгляд заметался по полу, бесплодно разыскивая зеленый проблеск. Подумав, что это может быть чем-то вроде следствия преломления света на полированной поверхности пола, он опустил фонарик, и смутные очертания проступили снова. Джон знал, что именно такой наплыв чувств испытывает в подобные мгновения Шерлок. Сквозь тело пронеслась все сметающая на своем пути волна возбуждения. Не сводя с пятна глаз, он протянул руку к фонарику и поднял его. Картинка заметалась из стороны в сторону, заплясала, исчезая и вновь появляясь дюймом выше, а затем опять возвращаясь туда, где была до этого, пока окончательно не пропала, когда угол, под которым падал свет, превысил сорок пять градусов. Широко ухмыльнувшись, Джон опустил фонарик, и знакомые очертания вернулись, быстро замерцав по мере того, как менялся угол падения света, и вновь исчезнув, стоило направить луч прямо на них. Джону захотелось немедленно позвать Шерлока, но тот был занят… чем-то, что бы он ни делал в темной трофейной комнате, где погибла женщина. Кроме того, это он обнаружил пятно. Лучше всего самому полностью во всем разобраться и посмотреть, не получится ли выиграть очко-другое, прежде чем Шерлок присвоит себе все лавры. К тому же, очень может быть, тут вообще нет никакой связи. Это зеленое пятно, должно быть, просто какой-то отпечаток, оставленный в слоях мастики и, возможно, сохранившийся там с незапамятных времен. Впрочем, на данный момент Джону не оставалось ничего лучшего, кроме как притаиться под закрытой дверью и попробовать убедиться, что никакие чокнутые убийцы агентов по продаже недвижимости не собираются выскакивать из тени и ударять Шерлока лампой. Достав блокнот и ручку, он принялся делать набросок первого узора — того, что был виден при положенном на пол фонарике и направленном прямо на него луче. Постепенно продвигаясь вперед, Джон поднимал фонарь все выше и зарисовывал каждое вновь появлявшееся изображение. Не меняя положения головы, он всякий раз старательно пытался отобразить расстояние между их контурами. К тому моменту, когда все закончилось, от напряжения ломило глаза, и только тогда Джон сообразил, что мог бы облегчить себе задачу, если бы додумался погасить занимавшую весь потолок парадного зала люстру. Впрочем, теперь было слишком поздно. Он просто примет парацетамол, когда вернется в гостиницу. Джон выпрямился, ощутив, как заломило позвоночник оттого, что так долго пришлось просидеть нагнувшись, и посмотрел на свой набросок. Тот напоминал след от ботинка, только без явных очертаний мыска или каблука, и это было странно. Больше всего рисунок походил на отпечаток середины подошвы, что было невозможно без изначального производственного брака. За столько лет, проведенных рядом с Шерлоком, Джон кое-чему научился в искусстве чтения следов — как определить, когда подозреваемый бежал, шел задом наперед, нес тяжесть и тому подобное. Он все еще смотрел на набросок, когда дверь распахнулась, наружу шагнул Шерлок — шагнул точно туда, где Джон обнаружил след от ботинка — а затем сделал еще один шаг дальше по коридору. — Шерлок. Взгляни на это, — произнес Джон. Замерев на полушаге, Шерлок оглянулся, после чего посмотрел вниз и удивленно приподнял брови, обнаружив Джона на полу. — Что… — Мне кажется, убийца оставил отпечаток своего ботинка, — перебил Джон и жестом предложил сесть. — Серьезно? — улыбнулся Шерлок и с кошачьей грацией опустился на пол. Скользнув рукой в карман пиджака, он извлек наружу лупу. — Где? — Его видно только под одним странным углом. Словно он наступил в люминол или что-то вроде того. — Наш убийца или один из этих горе-детективов? — скептично уточнил Шерлок. Ох, твою ж мать. Вот это Джону в голову не приходило. — Ну, кто-то наступил точно туда же, где только что стоял ты, — приготовившись к насмешкам, поправил себя Джон. Раздраженно фыркнув, Шерлок наклонился. — Где? Джон положил руку ему на плечо и попытался сделать так, чтобы Шерлок сел под правильным углом. — Смотри сюда, — произнес он, указывая туда, где впервые увидел зеленую искорку. — Он вроде как… внутри мастики. Может быть, это из-за того, что убийца нес тело погибшей женщины? Шерлок провел рукой по отполированному полу. — Никаких физических отпечатков. Я ничего не вижу, Джон. — Попробуй изменить угол падения луча. Пол здесь почти как призма, в которой свет под разными углами превращается по-разному. — Преломляется, — поправил Шерлок, но все же послушно поднял фонарик и позволил Джону помочь себе найти те углы, которые тот считал наиболее показательными. Тем не менее, он ни разу так ничего и не заметил. — Ничего? Ты действительно ничего не видишь? — нахмурившись, спросил Джон. — Я вижу полным-полно всякой всячины. Вот только там нет ничего интересного, — ответил Шерлок, бросив на Джона странный взгляд. Чувствуя раздражение, Джон положил фонарик на пол и наклонился. Его спину, оказавшуюся в слишком уж знакомой позе, немедленно пронзила боль. — Смотри, он прямо… Замолкнув на полуслове, он подвинул фонарик, внимательно наблюдая за тем, как бело-голубой свет отчетливо озарил одну лишь мастику и оставленные обувью полосы. — Там ничего нет, — сообщил ему Шерлок, и в его голосе проскользнули раздраженные нотки. — Я этого не выдумывал, — оборонительно выпалил Джон. Бросив блокнот на пол, он сказал: — Вот что я видел. Часть отпечатка ботинка. Опустив на блокнот взгляд, Шерлок плотно сжал губы и осмотрел подробный набросок. Детектив не стал отмахиваться от него сразу же; отведя взгляд от бумаги, Шерлок посмотрел на пол, а затем обратно, теперь уже действительно рассматривая зарисовку. — Ты именно это видел? — Да, какого-то переливчато-зеленого цвета, но только когда фонарь находился под определенным углом. И не весь целиком. Я словно видел сначала один кусочек, потом он исчезал, и я, подвинув фонарь, замечал другой, — объяснил Джон. Впрочем, пока он говорил, до него дошло, до чего нелепо звучат его слова. Если бы перед Шерлоком подобным образом высказался кто-нибудь другой, лучшее, на что он мог бы рассчитывать, — резкий выпад острого как бритва языка, разом обрывающий все рассуждения, после чего Шерлок нетерпеливо ушел бы. Впрочем, сейчас он выпрямился и долгим пристальным взглядом всмотрелся в Джона. — Это называется парейдолия. Психологическая склонность замечать бессмысленные образы и превращать их в какие-нибудь отчетливые картины или сообщения — так дети видят фигуры в облаках или клубах дыма. Джон проглотил готовое немедленно сорваться с губ возражение. Он знал, что видел, и совершенно не нуждался в высокомерно-снисходительной реакции Шерлока, пусть и прикрытой высокоинтеллектуальной болтовней. — Так, значит, я хотел увидеть на полу отпечаток ботинка? — как только мог спокойно спросил он. — На самом деле это объяснимо, — ответил Шерлок. Поднявшись на ноги, он протянул Джону руку, чтобы помочь встать. — Ты хочешь помочь. Я ценю это. Скажи так любой другой человек, и эти простые короткие фразы резали бы как ножи, глубоко вонзаясь в уже и так искалеченную гордость Джона. О, они, разумеется, звучали бы обнадеживающе, с благодарностью, но все это было бы не больше, чем ширма — вежливые, бессмысленные слова, чтобы передать следующее: «Ты идиот, так что заткнись и впредь предоставь думать мне». Но Шерлок не знал, что такое вежливость. Несмотря на то, что он был обожающим манипулировать людьми ублюдком, он всегда честно указывал на промахи и ошибки, и сейчас Джон знал, что Шерлок не пытается им управлять. Он на самом деле имел в виду то, что сказал. Шерлок действительно ценил помощь Джона, хотя крайне редко признавал его вклад в Работу и желание следовать за детективом, куда бы тот ни повел. Джон взялся за протянутую руку и встал, позволив на мгновение — всего на мгновение — отчетливо ощутить в своей ладони длинные пальцы и мягкую кожу, прежде чем выпустить их. — Ты прав. Конечно же, прав, — согласился он и наклонился, чтобы подобрать блокнот и ручку. Шерлок тоже потянулся за ними, застыв, стоило их рукам столкнуться. — Джон… Ведущая в трофейную комнату дверь захлопнулась позади них с такой силой, что здравый смысл немедленно оставил Джона, исчезнув под напором противоречивых эмоций и подпитываемых адреналином воспоминаний. Развернувшись и замерев между Шерлоком и дверью, он выхватил пистолет и прицелился в… Ничего. Шерлок мягко коснулся левой руки Джона, прижимаясь к ней самыми кончиками пальцев. — Здесь ничего нет, Джон, — тихо произнес он. — В старых зданиях это довольно частое явление. Джон выдохнул, пытаясь справиться с напряжением, от которого нервы звенели как натянутая струна, смущенно убрал пистолет и отошел от Шерлока. — Извини. Что-то в этом доме… тревожит меня. Здесь что-то не так. — Это потому, что убийца разгуливает на свободе, — сияя глазами, ответил Шерлок. — Думай, Джон. Раны головы сильно кровоточат… — На Итане Стюарте не было обнаружено никаких следов крови, — перебил Джон. — Равно как и никакой окровавленной одежды. — Именно, — согласился Шерлок. — Так каким образом жертве удалось попасть отсюда туда? У нее было сотрясение мозга, скорее всего, она лишилась сознания, возможно, вообще уже умерла. Так как она оказалась на полу зала? Конечно же, ее перенесли. Но не Стюарт. — Верно. Однако его жена, Софи, сказала, что больше в доме никого не было. — Коридоры для прислуги, Джон. Второстепенная сеть узких проходов и лестниц, насквозь пронизывающая дом, чтобы обитатели усадьбы и их гости не сталкивались со слугами. Джон не сумел удержаться от улыбки при виде такой воодушевленности Шерлока. Скрестив руки на груди, он с демонстративной небрежностью произнес: — Величественная старинная усадьба, таинственный убийца, потайные проходы… И что тебе опять не нравится в романах Агаты Кристи? ~~~~ — Она умерла раньше, чем коснулась земли, — произнес Джон, едва увидел тело. Не было никаких сомнений, что глубокая вмятина на левом виске — как они и предсказывали — оказалась смертельной. — Мощность удара… — нахмурившись, он наклонился ближе, осторожно отводя в сторону затянутым в перчатку пальцем прядь волос. — Сила, с которой его нанесли, должна быть просто невероятной. — Торшер… Но непрочность… Да и точность? — пробормотал Шерлок. Давно освоившись с привычкой Шерлока разговаривать с воздухом, Джон продолжил осматривать тело. Формально им требовалось либо позволение ближайших родственников погибшей, либо постановление суда, либо разрешение от ведущего расследование детектива, но персонал морга оказался совершенно ошарашен напором, с которым сюда ворвался Шерлок. Джон теперь гадал, когда кто-нибудь соберется с мужеством и решится на глупость попросить автограф. Пока Шерлок расхаживал, бормоча себе под нос, Джон вновь опустил взгляд на тело. Причины смерти в этом расследовании не отличались особой таинственностью — никаких экзотических ядов или попыток сокрыть убийство. Но он чувствовал себя беспомощным, особенно после провала со следом и этой… как бы Шерлок это ни называл. Кроме того, он был уверен, что что-то видел. Зачем ему было настолько подробно воображать след от ботинка, чтобы суметь его зарисовать? Может быть, то свечение действительно там было, но исчезло прежде, чем Шерлок увидел его, подобно тому, как испаряется вода или тают, ничего не оставляя после себя, проложенные в снегу следы? — Шерлок, ты не против, если я кое-что проверю? — М-м? Нет, — ответил Шерлок, все еще погруженный в собственные мысли. Он дал Джону вывести себя из морга и ничем не показал, что заметил, как тот обшарил его карманы в поисках фонарика. Вероятность, что он уйдет куда-нибудь один, по-прежнему сохранялась, но сейчас было уже слишком поздно, и все, чего Джону хотелось, это только поскорее закончить с проверкой, вернуться в гостиницу и лечь спать. Кроме того, ему вряд ли удастся что-нибудь обнаружить. Протянув руку, Джон погасил лампы и включил фонарик. Разом вспыхнул бело-голубой свет, отчетливо вырисовывая свежие, рассеянные в художественном беспорядке брызги биологического вещества, которые так и не удосужились как следует отмыть с полов, столов, стен и, в одном внушающем определенную тревогу углу, потолка. — Боже, здесь не мешало бы хорошенько побелить. Или спалить все, — пробормотал Джон и, старательно обойдя самое жуткое из пятен, вернулся к телу женщины. Поначалу его находки сводились к тому, что он и предсказывал: полный ноль. Но затем, когда Джон принялся осматривать рану на голове, пытаясь охватить все углы разом, он заметил зеленую вспышку. Заинтересовавшись, он присел на корточки и повел фонариком медленнее, заскользив лучом по затылку погибшей. Оно было там, мутноватое зеленое свечение, видимое только когда луч ультрафиолета падал под очень острым углом. — Ладонь, — тихо произнес Джон и, неловко переложив фонарик в правую руку, затянутую в перчатку левую опустил на затылок жертвы. Слабо светящийся зеленым отпечаток оказался немного больше его собственной ладони — скорее всего, мужской, хотя его могла оставить и крупная женщина. Какой-то порошок, подумал он. Нечто вроде осадка. Может быть, плесень или споры. Не было ли в комнате светящихся в темноте грибов? Он уже хотел позвать Шерлока обратно, но ворочавшийся на самом краю сознания страх заставил его промолчать. Что, если ему кажется? Что, если он каким-то образом сам оставил этот отпечаток, пока осматривал тело? Немного нерешительно Джон наклонился и принюхался, рассудив, что любые химические или органические вещества могут иметь запах, который он сумеет определить, но не уловил ничего, кроме резкого запаха чистящих средств. Отступив, Джон снова направил фонарик на затылок погибшей. Ему придется позвать Шерлока, а затем рассказать все криминалистам. Это улика… Отпечаток исчез. Торопливо присев, Джон как можно медленнее повел фонариком, пытаясь отыскать правильный угол, под которым следовало направлять луч на тело и смотреть на него самому, но что бы он ни видел прежде, от этого не осталось и следа. Неужели он уничтожил улику? Джон посветил на затянутую перчаткой левую руку, но не обнаружил на ней никаких признаков чего-либо необычного. Он даже зашел так далеко, что поменял руки и сравнил левую перчатку с правой, но все равно не увидел никакой разницы. Джон еще раз проверил затылок погибшей. Пусто. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, уверяя себя, что, должно быть, просто придумал это, что все обстоит именно так, как говорил Шерлок в случае с отпечатком ботинка. После чего тихо вышел из морга, задержавшись только затем, чтобы погасить свет. Джон действительно страстно хотел помочь, но что-то в этом деле заставляло его ощущать себя не в своей тарелке. Он не чувствовал себя таким потерянным со времен их самых первых расследований. Господи, Джон очень надеялся, что ситуация, сложившаяся, когда они занимались расследованием убийства Женщины в Розовом, не повторится. Он на самом деле не хотел ни в кого стрелять — впрочем, если придется, как всегда, выбирать между Шерлоком и кем-то еще, ничего иного ему просто не останется.