Хозяин Лэтэм-холла (The Master of Latham Hall)

Суббота, 6 июля 1946 года Потянулись месяцы без Гарольда, и Реджи с головой погрузился в бизнес, который пытался развивать, несмотря на огромные суммы, уходившие на оплату работавшим в Лэтэм-холле слугам и заботу о готовом вот-вот появиться на свет ребенке. Он покупал ему и Элеоноре подарки и все время старался себя чем-нибудь занять, каждый выходной приглашая гостей, чтобы заполнить дом смехом и песнями. Но, тем не менее, отсутствие друга воспринималось болезненной пустотой, которая никогда не исчезала, словно фантомные боли после ампутации конечности. День проходил за днем, но почтальон все так и не приносил вестей о Гарольде, и в итоге Реджи встревожился, что тот не успеет вернуться домой вовремя, чтобы увидеть рождение крестника. Ему не следовало отпускать Гарольда в Индию одного. Это было опасно. Он должен был найти способ удержать его в Англии — или, в крайнем случае, уехать с ним. А потом, в одну дождливую пятницу, в кабинет Реджи вошел слуга. — Мистер Стюарт, сэр, один из мальчишек говорит, что по подъездной аллее едет машина. — Спасибо. Скажи об этом моей жене, — велел Реджи, думая о том, что Элеонора все еще достаточно хорошо себя чувствует, чтобы насладиться ролью хозяйки. По правде говоря, она свыклась с образом жизни помещика куда лучше самого Реджи. Где-то глубоко внутри он все еще оставался клерком, ставшим офицером, хотя теперь у него самого была бухгалтерская фирма. Ну, была у него и Гарольда, поскольку именно Гарольд одолжил денег, чтобы начать бизнес, и получил обратно свои средства, войдя в долю в качестве неактивного компаньона. Спускаясь по лестнице, Реджи обнаружил, что слуги радостно распахивают двери, приветствуя возвращение никого иного, как Гарольда, загорелого и подтянутого. — Реджи! — из-за порога крикнул тот и замахал рукой, стоило их глазам встретиться. — Давно пора! — с облегчением крикнул в ответ Реджи, взволнованный тем, что видит Гарольда живым и очевидно невредимым. Торопливо спустившись, он бегом пересек зал, наплевав на то, чтобы сохранить перед слугами лицо. Гарольд вновь отвернулся от двери, но, стоило Реджи приблизиться, обернулся, прижимая к груди объемистую черно-оранжевую шкуру. — Это тебе, Реджи! — пафосно провозгласил он, сваливая ее — добрых десять стоунов, а то и больше — в руки Реджи. Из груды меха вывалилась украшенная длинными клыками и стеклянными глазами голова тигра. Освободившись от ноши, Гарольд обнял Реджи за плечи и в знак приветствия поцеловал в щеку. — Я тоже по тебе соскучился, старина, — озадаченно произнес Реджи. — Ты пьян? В два часа дня? — Ага! — объявил Гарольд, и его дыхание немедленно подтвердило сказанное. — Два часа дня, мать мою за ногу. В Бомбее сейчас как минимум шесть вечера. А то и семь, — Он с силой хлопнул Реджи по спине — так сильно, что тот пошатнулся. — Как там твоя жена, все в порядке? Тут, случаем, маленькие Стюартики до срока не расплодились, а? — Нет. Нет, с ней все в порядке, — Реджи с трудом рассмеялся и наконец-то отдал шкуру стоявшему рядом слуге. — Здорово, что ты вернулся, Гарольд. Гарольд залихватски усмехнулся, а затем предостерегающе погрозил слуге пальцем. — Не потеряй! — крикнул он и, обернувшись к Реджи, театральным шепотом добавил: — Как только Элеонора разберется с этим парнем, постели шкуру в спальне и сделай мне на ней крестника. Тогда получится, будто я там прямо с вами. ~~~ Суббота, 27 октября 2012 года Дни, когда Джон просыпался в тишине, бывали нечасто. Впрочем, если такое случалось, то стоило начать понимать, где он, осознавать, что сердце не колотится как угорелое в самом горле после очередного кошмара, — и Джон не спешил подниматься. Просто так он мог сполна насладиться теплыми простынями, мягкими подушками и уверенностью, что хотя бы сейчас в него никто не стреляет. Еще реже бывали дни, когда Джон, мирно проснувшись, обнаруживал, что он не один. Прошел уже не один год с тех пор, как он прекратил даже делать вид, что встречается с кем-то. Причиной этому послужило осознание, что его чувства к Шерлоку безнадежно стойки, а не исчезнут из его жизни так же, как появились. Большинство романов теперь длилось не больше, чем требуется на то, что добраться из паба до постели, а затем уйти, прежде чем займется рассвет. Некоторые продолжались дольше, растянувшись на всю ночь, и тогда Джон задремывал рядом с незнакомкой. Но сегодня он, вроде бы, ни с кем не оставался. От этой мысли сердце Джона пропустило удар, в крови закипел адреналин, заставляя окончательно проснуться. Рука скользнула под подушку справа, пальцы нащупали пистолет. Кто бы ни лежал рядом, он доверял ему достаточно, чтобы заснуть с оружием — а под эту категорию подпадал только один человек. — Боже, — пробормотал Джон, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь взглядом в худое костлявое тело, не имевшее никаких прав находиться в его постели, и не важно, что Джон был очень даже не против обратного. — Шерлок. За последние пять лет после решения, что череп является недостаточно хорошим слушателем, подобное случалось с дюжину раз. У Шерлока возникала необходимость подумать вслух, и это желание приводило его в спальню Джона. Да уж, комплимент: во сне Джон слушал лучше человеческого черепа. Здорово. Высвободив руки из-под одеяла, которое Шерлок придавил с одной стороны, навалившись на него, Джон ткнул того в плечо. — Просыпайся. Шерлок глубоко вдохнул, глубже, чем это бывает во сне, приоткрыл глаза, а затем издал слабый мелодичный звук, отчего Джону страшно захотелось сравнить его с котом. Впрочем, когда он последний раз сделал это, Шерлок разразился отповедью на тему, что кошки — не обладающие разумом проводники хаоса, а вовсе не организованные логичные мыслители. — Уже раскрыл убийства? — спросил Джон. На этот раз в ответ донеслось одно лишь рычание. Шерлок запрокинул голову, уставившись в потолок, и закрыл глаза. Это было неожиданно. Обычно, если Шерлоку оказывался нужен Джон, и не важно, в сознании тот находится или нет, чтобы слушать, это значило, что детектив близок к некому блестящему заключению. Возможно, Джон утратил свой статус «лучшего слушателя», и Шерлок снова начнет таскать с собой череп, когда их будут вызывать живущие за городом клиенты. Подобная идея определенно была Джону не по вкусу: он был полон решимости попытаться разогнать дурное настроение Шерлока и разговорить его - просто чтобы доказать, что качества, делающие его столь ценным слушателем в глазах Шерлока, какими бы они ни были, еще при нем. Ревнуешь к долбаному черепу, пронеслось в голове. Твердо сказав себе, что ведет себя совершенно по-дурацки, Джон выбрался из-под одеяла с другой стороны и, прихватив по пути пистолет (чтобы Шерлок его таки не стащил), направился в ванную. Возможно, после душа он будет чувствовать себя лучше, ну или как минимум проснется. ~~~ — Нам нужно обыскать дом, — заявил Шерлок, едва Софи Стюарт открыла дверь. Джон настоял, чтобы они плотно позавтракали в гостинице, и теперь Шерлок был не в духе, а его активность подпитывалась кофеином и сахаром, который он определенно положил в кофе, едва Джон отвернулся. Оттеснив Шерлока плечом в сторону, Джон окинул взглядом темные круги под глазами Софи и неряшливый хвост из несвежих волос. Бедняжка явно была растеряна, но не удивлена. — Доброе утро, миссис Стюарт. Если вы не против, нам нужно выяснить, как убийца попадает внутрь, — произнес он мягче. Глаза Софи расширились. — Полиция… Они уже проверили все двери и окна. У нас нет сигнализации. Вы не думаете… — Мы можем увидеть то, что упустила полиция. В конце концов, именно поэтому вы нас наняли, — чувствуя, как Шерлок практически дрожит от нетерпения, поспешно произнес Джон. Выражение тревоги на лице Софи растаяло, сменившись смущенным пониманием. — Конечно. Простите. Просто утро уже и так выдалось чересчур беспокойным, — извиняющимся тоном произнесла она, после чего открыла дверь и взмахом руки пригласила их внутрь. — Я уже говорила по телефону со страховщиками, те сказали, что две уборки они проведут не раньше чем через неделю, а в полиции не знают, освободят ли Итана до понедельника. Им нужно найти судью, а один из детективов говорит, что убийц может быть двое, Итан и его сообщник. Не думаю, что они даже стали бы рассматривать освобождение под залог, если бы не вы, мистер Холмс. Они говорят, вы звонили им ночью… Пропуская ее слова мимо ушей, но не переставая кивать и согласно поддакивать, Джон снял куртку и дал Софи повесить ее в шкаф. У Шерлока был вид, точно он собрался уже помчаться вглубь дома, так что Джон незаметно поймал его за запястье и потянул за рукав пальто. В ответ Шерлок не самым вежливым образом фыркнул, но прозвучало это достаточно тихо, чтобы Софи не заметила. Не произнеся ни слова, она любезно приняла его пальто и шарф. А затем что-то в ее речи привлекло внимание Джона. — Простите? — переспросил он. — Ну, мы не можем остаться, — вешая тяжелое пальто на деревянную вешалку, а затем убирая его в переполненный одеждой шкаф, через плечо повторила она. — Нам нужно переехать куда-нибудь, пока не родился ребенок, а Итан, даже когда был свободен, работал круглыми сутками. Я не могу одна заботиться о Реджинальде. Повернувшись, она закрыла дверцу и прислонилась к ней. — Его увезут в понедельник утром, — печально добавила она. — Там мило и не слишком далеко. Мы сможем его навещать. Да и персонал хороший. — Уверен, это к лучшему, — грустно произнес Джон и ободряюще ей улыбнулся. — Мы постараемся вам не мешать. Вы, должно быть, очень заняты. Она улыбнулась в ответ слабой измученной улыбкой. — Телефонные звонки и еще раз телефонные звонки. Вам приготовить кофе? Или чаю? — Не беспокойтесь, — ответил Джон, прежде чем Шерлок успел бы попросить еще кофе. — Мы начнем с семейного крыла, — произнес Шерлок. Джон перевел на него взгляд, и он добавил: — Когда убедимся, что там безопасно, перейдем к остальным комнатам. Подобное предложение оказалось настолько удивительным, что Джон задумался, чего ради Шерлок внезапно стал мыслить тактически, а не стратегически. Наиболее вероятным казалось предположение, что тот хотел получить общие представления о доме, а затем просто разработать ряд промежуточных шагов, которым и станет следовать. Или, может, Шерлок просто пытался думать как Джон: обеспечить безопасность гражданских, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Если так, такая идея Джону нравилась. Втроем они вошли в зал и повернули налево. В отличие от остальной части дома, семейное крыло содержалось в порядке, полы регулярно пылесосили, а пыль протирали. На первом же перекрестке Джон кивнул Шерлоку и шагнул в сторону, направившись вниз по главному коридору, в то время как Шерлок вслед за Софи свернул направо в сторону кухни. Здесь оказалось три комнаты, выходящие окнами на улицу: гостиная Реджинальда, кабинет и еще одна гостиная, снабженная современным телевизором и парой игровых приставок, которые Шерлок никогда не потерпел бы в 221Б, даже если бы они интересовали Джона. Впрочем, этого не было. Уж в чем, а в видеоиграх, чтобы добавить остроты в жизнь, он точно не нуждался. Осматривая каждую комнату, Джон пытался не слишком уж думать о зачистках домов в Ираке. Когда люди представляли войну, они воображали танки, самолеты, бегущие по полю навстречу друг другу армии. Для Джона война была хорошо знакомым кошмаром, в котором за каждым углом, в каждой тени таилась новая угроза, а любое открытое пространство простреливалось снайперами. Тут же он, по крайней мере, столкнулся с убийцей, не прикончившим из пистолета еще ни одного человека, а не с солдатами, которые были бы только счастливы начать палить по всему, что движется. Проверяя комнату за комнатой, Джон все дальше удалялся по коридору, пока вскоре ослабленный расстоянием высокий быстрый голос Софи совсем не затих. Это крыло дома отапливалось паровым отоплением, и в батареях, пытавшихся разогнать промозглую сырость, которая, казалось, просачивалась сквозь окна со старыми, плохо закрывающимися рамами, что-то непрерывно бурлило и громыхало. Внезапно Джон обнаружил, что подсознательно движется тише, с опаской опуская ногу на ковер, чтобы заранее проверить, на что будет наступать, прежде чем перенести на нее свой вес. Сердце судорожно колотилось, дыхание сделалось тихим и глубоким, и, сколько Джон ни пытался, он никак не мог отделаться от ощущения, что все это не к добру. Дверь в маленький кабинет находилась сразу за тем коридором, что вел в семейные спальни и столовую. По телу Джона промчалась ледяная волна дрожи, стоило миновать его, и он поймал себя на том, что прижимается спиной к стене в дальнем его конце, словно ждет, когда мимо полетят пули. Джон попробовал сказать себе, что поступает нелепо, но сделать шаг прочь от ненадежной защиты стены оказалось все равно нелегко. В конце концов, он сумел себя заставить, после чего бегом пересек коридор и влетел в кабинет. Только закрыв дверь — чего он не делал в первых двух комнатах, предпочитая слышать все, что происходит в доме — он ощутил, как давящая на грудь тяжесть исчезла. Несмотря на темные панели, комната казалась светлой и просторной, и в ней сразу задышалось легче. Говоря себе, что он поступает по-дурацки, Джон принялся обшаривать шкафы и затененные уголки. Дверь в коридор он так и не открыл. Впрочем, ничего страшнее шкафа, заполненного туристическими принадлежностями, в кабинете не обнаружилось. Джон сомневался, что убийца попытается задушить кого-нибудь леской или заколоть ржавыми крючками, но, тем не менее, задержался, припоминая, не истек ли еще срок действия прививки Шерлока от столбняка. Едва стоило снова выйти в коридор, как ощущение нависшей угрозы вернулось. Джон осмотрел дверь, которая вела в нечто, походившее на небольшой садик, окружавший неработающий осыпающийся фонтан. Она была заперта, но стекла в ней вполне хватало, чтобы уничтожить любой намек на неприступность. Отметив дверь как потенциальный источник трудностей, Джон вернулся к месту пересечения коридоров. Там он нерешительно замер, отчаянно желая написать Шерлоку, чтобы тот ждал в безопасной кухне вместе с Софи. Джон никогда не боялся за себя так сильно, как за Шерлока, чье чувство самосохранения неизменно пасовало перед тем, что тот признавал интересным. И все же он оставил телефон лежать в закрепленном на поясе футляре, а сам решительным шагом, несмотря на бешено колотящееся сердце, вышел из-за угла. Там ничего не оказалось. Никаких убийц, никаких трупов, ни малейшей причины быть настолько взвинченным. Глубоко вдохнув, Джон двинулся вниз по коридору. Он совершенно не разбирался в классической английской архитектуре, так что понятия не имел, какие именно комнаты были здесь изначально. Теперь все их переделали в спальни: первая — Итана и Софи, следующая за ней — Реджинальда. Джон так и не сумел привыкнуть рыться в чужих спальнях. Обыскивая шкафы и гардеробы и заглядывая под кровати, он старался действовать быстро и тактично, хотя Шерлок перевернул бы все носки в комоде и распотрошил ящики под кроватью, которые Джон счел для себя обязательным оставить нетронутыми. У окна, где были сложены друг на друга несколько плоских коробок из «Икеи», он остановился. Ожидающая сборки мебель для детской. Хочется надеяться, они сумеют во всем этом разобраться и очистить имя Итана Стюарта к рождению ребенка. Тряхнув головой, Джон вышел из спальни, возвращаясь к поискам. Пожалуй, он может подловить Софи на том предложении сварить кофе. Он слишком устал. Чуть дрожа, он потер предплечья, гадая, как обитавшей здесь семье удавалось удерживать в доме тепло после того, как наступала зима, если батареи не могли справиться с осенней промозглостью. Джон повернул налево, чтобы продолжить в спальне Реджинальда, и тут увидел, что около двери кто-то стоит. Висевшее рядом с ней бра не горело, так что фигура частично тонула в тени. На какой-то миг Джон подумал, что это Шерлок, но фигура была слишком низкой — и явно недостаточно беременной, чтобы принадлежать Софи. — Итан? — окликнул он, гадая, мог ли каким-то образом пропустить возвращение из тюрьмы мужа Софи. Мысли перепутались, но замешательство продлилось всего пару минут или около того, пока Джон думал. Он же обязательно услышал бы шум, если бы Итан вернулся. Может быть, это был сотрудник дома престарелых, Софи связалась с ним, и он приехал, чтобы провести предварительный осмотр Реджинальда. Фигура обернулась, и от этого движения свет вокруг нее заколыхался, словно она была укутана в тускло светящийся саван. Ледяной ветер лизнул руки, шею, лицо Джона, отчего показалось, что каждый дюйм обнаженной кожи вот-вот покроется ожогами, взъерошил волосы, проник в самые кости. Старая рана в плече взорвалась болью от внезапного обжигающего прикосновения, точно вновь стала свежей. В ноздри проник едкий запах влажной шерсти, еще более густой и острый, чем резкий запах крови. Сердце Джона тяжело забилось о ребра, наполняя тело адреналином. Бросившись обратно в спальню Итана и Софи, он выхватил из закрепленной на поясе кобуры пистолет. Слух напряженно искал малейший намек на шаги, дыхание или движение, но Джон не слышал ничего, кроме чертовой батареи, громыхающей в дальнем конце комнаты, точно грузовик на последнем издыхании. Прижавшись спиной к стене, он на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий размеренный вдох, заставляя себя не стискивать рукоять пистолета. Стоило первому шоку от накрывшего его адреналина пройти, как Джон почувствовал, что его губы изогнулись в холодной хищной улыбке — реакция, приобретенная на войне и только усилившаяся в Лондоне благодаря безумной жизни рядом с Шерлоком Холмсом. Прежде чем снова выйти в коридор, Джон заранее продумал каждое изменение в положении, каждое напряжение мышц, так что все его последующие движения были грациозны как у танцора. Намертво зажав в руках пистолет, он направил его точно туда, где по идее находилась та фигура — но ее больше там не было. Темный коридор перед дверью Реджинальда был пуст. Незнакомец либо вошел в спальню старика, либо прошел дальше, к столовой и кухне. Джон побежал, пытаясь, не теряя скорости, двигаться бесшумно, но внезапно заметался между желаниями поскорее добраться до Шерлока и проверить, как там Реджинальд. Он колебался — на самом деле колебался, несмотря на врачебную клятву и свои принципы — и все же, как бы ему не хотелось быть рядом с Шерлоком, он был обязан заставить себя развернуться и броситься на защиту беспомощного старика. Ему вообще не следовало тратить время на то, чтобы прятаться в укрытии. Он мог бы просто выхватить пистолет и броситься на незнакомца. Если перед дверью стоял не Итан, тогда этот человек должен был быть убийцей, и Джон упустил прекрасную возможность схватить его. Убийца вполне мог решить ускорить свой график, каким бы он ни был, и устранить Реджинальда прямо сейчас. А значит, если старик мертв, его кровь будет на руках Джона. Не останавливаясь, Джон, рванув ручку правой рукой, распахнул дверь в спальню Реджинальда. Левую он выставил и, водя пистолетом из стороны в сторону, принялся осматривать комнату в поисках угрозы. Кровать Реджинальда представляла собой моторизованную больничную койку с поручнями, по ее изголовью, точно нити паутины, змеились шланги и провода стоявшего на прикроватном столике аппарата искусственного дыхания. Рядом с кроватью на столике с колесами находился телевизор, а напротив нее было кресло. И при этом в комнате не имелось ни малейшего признака ни самого Реджинальда, ни его инвалидной коляски, ни незнакомца. С дотошной методичностью Джон осмотрел все помещение. Распахивая двери, он направлял пистолет в пустоту: шкаф, гардероб, еще один шкаф, только больше, ванная, душевая кабинка. Кроме него, здесь никого не было. Крепко сжимая рукоять пистолета, Джон остановился посреди пустой спальни, глубоко вдохнул и сказал своему сердцу, что оно уже может прекратить так колотиться. Очевидно, он видел… тень. Какой-то странный отблеск, падавший из расположенного где-то в доме окна. Следовой образ, врезавшийся в сетчатку, когда он посмотрел из ярко освещенной спальни в полумрак коридора перед дверью Реджинальда. Сперва след в коридоре. Потом отпечаток ладони на трупе. Теперь это. Внутри поднималась ярость. Он прошел через ад войны, затем пережил весь этот кошмар еще раз, когда Шерлок «умер», и вот теперь наконец-то, не выдержав давления, сломался. Он видел тень и придал ей форму, пропустив через призму страхов и ожиданий найти некого человека, который скрывается в доме. Впрочем, происходящему должно быть логическое объяснение. Почему он начал сходить с ума сейчас, а не десять лет назад, когда впервые столкнулся с образом жизни Шерлока? Постепенно уровень адреналина пошел на спад, оставляя кровь и голову гудеть от опьянения, на этот раз вызванного тем, что опасность, вымышленная или настоящая, миновала. Рассмеявшись над собой, Джон убрал оружие обратно за пояс и одернул рубашку, чтобы прикрыть рукоять. К счастью, Шерлок не видел, как унизительно он себя вел, а то упоминаниям об этом конца бы не было. — Джон! — точно по заказу послышался нетерпеливый крик Шерлока. — Ты уже закончил? Джон закатил глаза и вышел из комнаты Реджинальда, с тихим мягким щелчком прикрыв за собой дверь. — Иду!