Хозяин Лэтэм-холла (The Master of Latham Hall)

Среда, 21 августа 1946 года Казалось, все в Лэтэм-холле затаило дыхание в ожидании. До этого слуги в панике носились туда-сюда, пока Гарольд не взял дело в свои руки и не велел им разойтись, предварительно наказав приготовить чаю и сандвичей. А теперь он стоял в коридоре, точно глаз бури — небольшой островок спокойствия посреди бушующего урагана, заставлявшего Реджи расхаживать взад-вперед. Остановился тот, только когда Гарольд протянул руку, предлагая ему зажженную сигарету. — Эй, постой, пока что-нибудь важное не растянул, — с ноткой иронии в голосе посоветовал он. — Это вроде бы ей полагается ходить или что там еще, а не тебе. Благодарный за любые указания, Реджи взял сигарету и сел на банкетку. Глубокая затяжка, казалось, помогла ему успокоиться. Гарольд опустился рядом и впился в друга цепким взглядом, словно готовый схватить его при малейшем намеке на попытку встать и опять начать расхаживать. — Тебе легко быть таким чертовски спокойным. Там сейчас мой сын рождается, — изумившись подобной настороженности, мягко укорил Реджи. — Или дочь, — Гарольд прикурил свою сигарету и, откинувшись на спинку, выпустил в потолок струю дыма. — Разве рождение дочери не станет точно таким же даром Божьим? — Прикуси язык. И запомни, ты в любом случае будешь крестным. Вот только если родится девочка, то, пока я буду разбираться с озабоченными парнями, ты посидишь за рулем, чтобы мы могли вовремя смыться. Гарольд широко улыбнулся в ответ, но в его улыбке была видна нотка грусти. — Всего неделю назад ты хвастался, как тебе повезло родиться мужчиной, и что ты уже создал настоящую семью. И что, уже передумал? Хочешь, чтобы я был мужиком за нас обоих? — Только тронь мою жену, и я тебя лично пристрелю, — пытаясь не рассмеяться, пригрозил Реджи. Выпустив дым через нос, Гарольд бросил через коридор взгляд на дверь. — Она вся твоя, дружище, — немного печально произнес он. Реджи, чувствуя, как возвращается стойкое ощущение поражения, всмотрелся в повернутое к нему вполоборота лицо друга. Он столько лет старался найти Гарольду идеальную женщину, но все его попытки, казалось, были обречены на провал. Ох, они даже ходили на несколько двойных свиданий, когда оба были холостяками, но Гарольду всегда было трудно угодить. Теперь же, женившись, Реджи стал даже более непреклонен в своем решении, что Гарольд тоже должен получить свою долю счастья, дающегося человеку супружеством. — Как насчет той акушерки? — предложил он. — Она теперь настоящая милашка. И умница к тому же. Тебе ведь нравятся умные? Переложив сигарету в другую руку, Гарольд утешительно похлопал Реджи по колену. — Только то, что один из нас угодил в брачную западню, еще не значит, что другой должен последовать его примеру. Меня вполне устраивает жить холостяком за нас обоих. Кроме того, ты же захочешь, чтобы я приглядывал за твоей дочкой, — добавил он, указывая на противоположную сторону коридора, после чего откинулся на спинку и еще раз вдохнул ароматный дым. — Тебе никакого прока не будет, если я женюсь и заведу собственных детей. — Ты все твердишь «дочь», но Элли поклялась, что носит сына. Злись — не злись, а моя малышка справилась, — гордо добавил Реджи. Глаза Гарольда, казалось, на мгновение полыхнули каким-то странным блеском. — Сперва дочь, Реджи. Потом сын, — он в упор посмотрел на друга и выпустил через нос струю дыма. — Можешь быть в этом уверен. ~~~ Суббота, 27 октября 2012 года — Может быть, Лэтэм-холл и был невелик по меркам того времени, когда его построили, но все же он гораздо больше любого таунхауса, какой нам когда-либо приходилось обыскивать, — с намеком заметил Шерлок, когда они с Джоном вышли в зал. — Три дополнительных крыла и чердак… — Одно дело было разделиться, когда мы обыскивали семейное крыло. Но я не пущу тебя в одиночестве ползать по безлюдным коридорам с бродящим на свободе убийцей, — не колеблясь, возразил Джон. — По отдельности мы сумеем покрыть большее пространство, — предложил Шерлок, обращаясь к тактической стороне характера Джона. Каждый импульс в его мозге кричал, требуя отыскать убийцу, раскрыть тайну, решить загадку и сделать все это сейчас, сейчас и еще раз сейчас. К тому же он вполне мог защитить себя, даже будучи безоружным. К сожалению, Джон не раз ясно давал понять, что навыки Шерлока в боевых искусствах совершенно не пригодны ни для каких обстоятельств, кроме как для самой отчаянной обороны. Это было очевидно несправедливо, особенно после того, как Джон совершил немыслимый, почти непростительный проступок, примкнув к Майкрофту в вопросе обладания Шерлоком собственным пистолетом. — И чтобы в итоге один из нас или мы оба оказались ранены? Ну уж нет, — яростно отрезал Джон, ткнув пальцем Шерлоку в грудь. Он был на шесть дюймов ниже и выглядел не опаснее бухгалтера, но только до тех пор, пока в нем не поднимал голову гнев. Тогда в темно-синих глазах загорался огонь, Джон упрямо стискивал челюсти, и никакая сила на свете уже не могла удержать его от следования принятому решению. Шерлок взглянул на Джона в последней отчаянной попытке заставить того сменить решение, принятое из чистой вредности и упрямства. Иногда Джон сдавался только потому, что Шерлоку так хотелось, но, очевидно, в этот раз подобный фокус не пройдет. Гражданские находились в безопасности в семейном крыле, и теперь Джон при необходимости был готов стоять в зале и спорить хоть до конца дня. — Ладно, — наконец произнес Шерлок, гадая, как этот низенький добродушный доктор сумел оказаться единственным человеком на всей планете, которому он хоть в чем-то подчинялся. Даже Майкрофт, со всем своим ленивым испорченным интеллектом и политической мощью, не мог вынудить его даже на одну десятую долю уступить в чем-либо, и это при условии, что он вырос у него на глазах. Появившаяся на лице Джона одобрительная улыбка не должна была вызывать отклик так глубоко внутри Шерлока — уж точно не всякий раз, как он ее видел, следом обнаруживая, что меняет свое поведение, только чтобы заставить Джона улыбнуться снова. Они принялись подниматься по главной лестнице, но на площадке Джон остановился, уставившись на семейный портрет. Шерлок заметил его еще раньше и тут же исключил как не имеющий отношения к делу. Впрочем, теперь Джон смотрел на табличку под позолоченной рамой. «Гарольд Лэтэм, Реджинальд Стюарт и Элеонора Беннетт-Стюарт. Двадцать второе октября тысяча девятьсот сорок пятого года». Джон перевел взгляд на Шерлока. — Между этой датой и первой смертью прошло ровно шестьдесят семь лет. — Совпадение, — отрезал Шерлок, глядя на затянутую в форму фигуру Гарольда Лэтэма. Свадебные портреты были достаточно широко распространены, но присутствие на них третьего участника являлось до крайности необычным — особенно если учесть, что Гарольд не был родственником жениха или невесты. — А ты не думаешь… Шерлок ждал, что Джон договорит до конца или его самого озарит некая догадка, но вокруг воцарилось раздражающее молчание. К чему бы ни вела посетившая Джона идея, Шерлок ее не уловил. — Думаю что? — в конце концов, подтолкнул он. Джон напряженно пожал плечами. С левой стороны этот жест был выражен менее отчетливо, словно плечо причиняло ему боль. — Ну, то, что некоторые вещи незаконны, еще не значит, что их не было вовсе. Шерлок уставился на Джона, куда сильнее обеспокоенный его плечом — которое не могло болеть, только не спустя столько лет — чем тем, на что тот намекал. Из-за охватившей его тревоги ему понадобилось несколько секунд на то, чтоб проследить мысль Джона до логического заключения. — Любовный треугольник? — в голове, прямо как этой ночью, поднялась волна возбуждения. Шерлок протянул руку к плечу Джона прежде, чем успел себя поймать, напомнив, что его осенило благодаря другу. — Джон! Ты гений! — Не то чтобы мне не нравилось слышать это, но почему ты так сказал? — широко улыбнувшись Шерлоку, спросил Джон. — Что, если Реджинальд был бесплоден? Тогда Итан может быть Лэтэмом, а не Стюартом. Взгляд Джона сделался отстраненным, между бровями появилась глубокая морщинка. — Тогда все может быть иначе. Соперничество за права на Лэтэм-холл. — И причина, чтобы остановить продажу, — схватив Джона за руку, Шерлок торопливо потащил его налево, мысленно сверяясь с планировкой дома. — Начнем с библиотеки. Там может быть книга с генеалогическим древом. ~~~ Библиотека оказалась точно такой, как думал Шерлок. Вдоль трех стен тянулись книжные полки, заканчивавшиеся лишь у камина — опасной, но необходимой части интерьера, оставшейся здесь со времен, предшествовавших появлению центрального отопления. В четвертой стене находились окна — непродуманно огромные и расположенные именно так, чтобы лившийся в них солнечный свет гарантированно нанес хрупким томам максимум повреждений. Конечно, Шерлок был всецело за удобные для поиска электронные архивы, но книги — самые обычные, настоящие книги — сами по себе обладали достаточной ценностью, чтобы постараться их сберечь. В общем, Лэтэм-холл находился в ужасно запущенном состоянии, и Шерлок никак не мог перестать думать, какие перемены он бы здесь сделал, будь это в его власти. Стекла с защитой от ультрафиолетовых лучей, например. Но переломить ситуацию и поступить по своему усмотрению он не мог. Едва войдя внутрь библиотеки, Шерлок замер, положив руку Джону на плечо. — Ковер. Пыль, — произнес он. — Следы? — спросил Джон. Шерлок улыбнулся, довольный тем, как слаженно они думают — именно так, как и следует. — Возьми себе правую сторону, — велел он, мысленно разделив комнату пополам. Внутрь они шагнули вместе, сосредоточив все свое внимание в первую очередь на изветшавшем турецком ковре, отчаянно нуждавшемся в починке или замене. Мебель вокруг выглядела так, будто до нее уже много лет никто не дотрагивался, а сам ковер был толстым и полным пыли, с каждым шагом клубами взлетавшей в воздух и оседавшей на начищенные туфли Шерлока. На Джоне, традиционно оказавшемся практичнее приятеля, красовались кроссовки. Пусть обычно его предпочтения в одежде были не из лучших, похоже, сейчас это был благоразумный выбор. Закончив с осмотром своей половины ковра, Шерлок констатировал, что ничего не обнаружил. Это было не удивительно, но легкая досада все равно ощущалась. Он должен был найти хотя бы следы Итана или Софи. Ну ладно, только Итана. Софи, скорее всего, до родов не стала бы подниматься наверх. Никому теперь даже дела не было до самой настоящей библиотеки. Молодые Стюарты со своим «гнездышком» внизу, снабженным телевизором и игровыми приставками, возможно, едва помнили об ее существовании. А старший Стюарт, наверно, не поднимался сюда лет десять, а то и больше. С раздраженным фырканьем Шерлок сел за заброшенный письменный стол. Кресло произвели в семидесятых, обтягивавшая мягкое сиденье кожа вся растрескалась и, казалось, была готова рассыпаться в прах под его весом. Наконец, убедившись, что ничего не развалится, Шерлок принялся открывать ящики. Он понятия не имел, что искать, а потому просто позволил органам чувств вбирать в себя информацию. Стол, как и почти все в Лэтэм-холле, был старинным, сделанным в самом начале века. Ну, прошлого века. Выдвижные механизмы, хотя ими не пользовались много лет, работали мягко и плавно, оказавшись сделанными на совесть. Лежавшая внутри маленького центрального ящика бумага была старой и, несмотря на сырость, хрупкой. Никаких сваленных в кучу шариковых ручек и маркеров, от которых повсюду натекли бы чернила. По правде говоря, вообще никаких ручек. Возможно, их отсюда забрали, а на место так и не вернули. — Ты это ищешь? — спросил Джон, отрывая Шерлока от размышлений тем, что положил на середину стола внушительных размеров книгу. — Превосходно, — произнес Шерлок и протянул руку, внимательно рассматривая кожаную обложку и выцветшие позолоченные буквы. — Перчатки. — Я не взял, — вздохнул Джон. — Левый передний карман. Всегда ношу с собой пару. Ты в курсе. Позолота стерлась неравномерно, но все же вдоль внешнего края и на корешке, там, где держали книгу — снимали ее с полки, клали, открывали и закрывали — были отчетливо видны отпечатки пальцев. Покорно вздохнув, Джон подошел к Шерлоку, скользнул рукой между его бедром и изогнутым подлокотником кресла. Наклонив голову так, чтобы стал виден обрез, Шерлок попытался разглядеть признаки того, что книгу открывали на какой-то конкретной странице или разделе чаще, чем на остальных, но ничего не заметил. А потом, всего на мгновение, когда пальцы Джона наконец-то раздвинули ткань и нашли карман, Шерлок забыл обо всем. Правой ладонью Джон прижался к спинке кресла, заставляя ее просесть на несколько дюймов, а сам подался вперед, проникая вглубь кармана левой рукой. Раньше это было просто удобно, без всяких подтекстов. Всего лишь способ получить требуемое, не отрываясь от попавшей в руки загадки. Когда-то, очень давно Шерлок предпочитал работать в Бартсе: там всегда можно было отправить за нужной вещью Молли или кого-то из студентов, чтобы самому не прерывать сложное исследование или сдвигать фокус микроскопа. Но в какой-то миг с Джоном все стало иначе, и потребность чувствовать его прикосновения сделалась почти патологической. Сколько раз за те три бесконечно пустых года, когда он в полном одиночестве вел свою охоту, Шерлок звал Джона, чтобы тот подал телефон, ручку или что угодно, а в ответ слышал лишь тишину? Теперь он искал любой повод и, даже сам того не осознавая, обращался к Джону, а тот уже давно перестал возражать. О, он обвинял Шерлока в лени, но в этом не было ничего нового. Как и прежде, можно было быть уверенным, что он встанет из кресла или оторвется от своих дел, чтобы достать ручку из рубашки Шерлока, телефон из крепления на поясе или перчатки из его кармана. — Мог бы и сам их взять, ленивый ты засранец, — вложив латексные комочки в протянутую ладонь, произнес Джон голосом, полным приязни и деланного раздражения. Не поднимая взгляда, Шерлок улыбнулся и принялся натягивать перчатки. — Попробуй поискать шкатулку или фолио с официальными документами. Мне бы хотелось познакомиться с оригиналами бумаг, по которым Лэтэм-холл перешел к Реджинальду Стюарту. ~~~ Джон мог найти разумное объяснение необходимости проторчать в библиотеке полчаса, но не больше. Ему нестерпимо хотелось действовать, двигаться, не останавливаясь, пока они с Шерлоком могли быть целью, на которую уже раскинули сети. Подобные мысли были абсурдны, но испытываемые сейчас Джоном эмоции не имели ничего общего с логикой. По правде говоря, он понятия не имел, на что такое наткнулся, что это заставило включиться инстинкты. К тому же у него даже никакого повода не было, чтобы бродить по старому полупустому дому так поздно ночью. Но что-то заставляло его шарахаться в тень, а это было плохо. Крайне плохо. В бою через край хватало и легкой настороженности, а если напряжение станет сильнее, он начнет палить во все, что движется, и этим, при их удаче, очень даже может оказаться Шерлок. Несмотря на предупреждения Джона, он так и не оставил привычку уноситься вдогонку всему, что привлекало его внимание, доводя друга до того, что тот начинал подумывать о необходимости надеть на него поводок. — Все, — наконец, сказал Джон, поймав себя на том, что беспокойно расхаживает из стороны в сторону. Ему непереносимо хотелось выйти в коридор и уже сделать что-нибудь. — Пошли, Шерлок. — Но… — Мы охотимся на убийцу. Тебе такое нравится, помнишь? — заметил он и нервно улыбнулся в ответ на проступившее в чертах друга раздражение. Опустив взгляд на книгу, Шерлок сжал губы, точно обдумывая возражение, а затем встал и стянул перчатки. — В любом случае, это был выстрел наугад, — бросив перчатки на стол, признал он. — Внебрачный ребенок мог родиться только от Гарольда Лэтэма. Он был единственным наследником, даже с учетом всех дальних родственников. — Если у него кто-то был, может, она изображена на картине на лестничной площадке? — спросил Джон, исподтишка наблюдая, как Шерлок зарылся в волосы пальцами, бледными от пудры для перчаток. Ему опять нужно было подстричься — хотя Джон и не был совсем уж против, когда челка у друга отрастала так, что начинала падать на глаза. Было забавно наблюдать, как Шерлок ведет внутреннюю борьбу между раздражением из-за чересчур длинных волос и необходимостью потратить время на поход в салон. Понятное дело, всякие дешевые парикмахеры за десять фунтов не для Холмса. — Нет, если любовная связь была незаконна, — огибая стол, заметил Шерлок. — Его бумаги могут храниться в каком-нибудь безопасном месте, возможно, спрятаны за картиной или зеркалом. — У нас больше нет плана? — спросил Джон, когда они вышли в коридор, затем посмотрел налево и направо, на мгновение пораженный масштабностью идеи обыскать весь дом. Для предположительно небольшого, по меркам помещичьей усадьбы, здания Лэтэм-холл был пугающе огромен. К его удивлению, Шерлок ответил не сразу. Погасив в библиотеке свет, он встал рядом с Джоном. — Я не знаю, — тихо признался он. Его голос прозвучал настолько встревоженно, что Джон поднял на него взгляд. — Совершено уже два убийства. Мне следовало бы знать больше, Джон. Что-то здесь не так. Джон еще ни разу не слышал, чтобы Шерлок открыто признавал подобные вещи. — Ты во всем разберешься. Тебе ведь это всегда удается, верно? — положив руку Шерлоку на плечо, утешительно произнес он. — Возможно, мне следует поговорить с Реджинальдом Стюартом, — предположил Шерлок, едва Джон повернулся, чтобы двинуться по коридору налево, инстинктивно избегая трофейной комнаты. На мгновение Джон решил, что подобное предложение вполне логично, а потом понял, что Шерлок, вероятно, хочет устроить Реджинальду допрос о его свадьбе, взаимоотношениях с Гарольдом Лэтэмом и том, кто же все-таки отец его детей. — Нет! — воскликнул он, ощущая ужас при мысли, что Шерлок вполне может таким методом довести приятного пожилого человека до сердечного приступа. — Шерлок, ты не станешь расспрашивать этого милого старичка, если он… Нет, ты не станешь задавать ему никаких вопросов о его семье или детях. — Ты сам сказал, что только потому, что что-то незаконно… — Шерлок, — предостерегающе произнес Джон. — Прекрасно, — угрюмо выпалил Шерлок. — Можно опуститься до генетического теста, хотя… по крайней мере, можно проверить с его помощью, законно ли то, что Итан Стюарт считается наследником. — Значит, сделаем все как положено. Потому что если мы доведем до шока почти столетнего старца и готовую вот-вот родить женщину, один из нас может оказаться вынужден делать искусственное дыхание, в то время как другой будет принимать роды. ~~~ В нежилых крыльях Лэтэм-холла комнаты были давным-давно заброшены и единственными их обитателями являлись пауки, затянувшие все окна своей паутиной. Дом явно несколько раз перестраивали, прежде чем он предстал в теперешнем виде. Людские и кладовые переделали. Где-то внутренние стены снесли, а где-то — наоборот, возвели. Канализацию заменили, повсюду провели газовые трубы и электропроводку, проложив их, отремонтировав или просто пустив в новом направлении. Большую часть мебели, а также ковры и шторы оставили как есть, в то время как диваны и стулья с мягкой обивкой укрыли простынями. Теперь на них покоился толстый слой пыли. Единственного взгляда в первую попавшуюся комнату Шерлоку хватило, чтобы увидеть практически бесконечное количество улик: следы залезавших в необитаемые комнаты поиграть детей; мусор, оставленный там, где подростки собирались вместе покурить или выпить; признаки забиравшихся в дом и целовавшихся в темных грязных углах любовников, чья связь была под запретом. Шерлок мысленно представил все, что принес бы обыск каждой комнаты в этом старом доме, как бы медленно это ни происходило. Он обдумал вероятность наличия здесь потайных проходов и помещений для слуг, что дало бы ему обнаружение оставленных убийцей следов — волнение преследования и погони, колотящееся сердце, звенящий в крови адреналин, наполняющая тело физическая энергия, способная отвлечь от все более возрастающего разочарования из-за недостатка ясных фактов. С неохотой он отверг искушение и принялся мысленно сужать круг наиболее вероятных мест, где можно было бы найти личные записи Гарольда Лэтэма. — Чердак, — наконец, решил он. Гарольд Лэтэм, должно быть, уже умер. Его записи не станут держать под рукой. Они, вероятно, убраны в сейф для бумаг или упакованы в коробки, чтобы в безопасности лежать на чердаке. — Возьму на себя, — согласно кивнул Джон. — Знаешь, как туда попасть? — Крыло для прислуги, как раз над той частью дома, где теперь живут Стюарты, — немедленно ответил Шерлок. Он мысленно вызвал обобщенные проектные планы, сведения о которых почерпнул не только из книг, прочитанных в свободное время в университете, но и из исследований тех домов, куда его отправляли, чтобы подружиться с якобы подходящими детьми из якобы подходящих семей. Подобные экскурсии неизбежно заканчивались тем, что прислуга, работающая в этих семьях или у друзей, а изредка и срочно вызванная полиция обшаривала дом сверху донизу. Правда, в конце концов, его родители поняли, что у любых других взрослых, кроме них самих, нет ни малейшей надежды уследить за Шерлоком, если тот решил исчезнуть. Так что выход на чердак он обнаружил с легкостью. Тот находился в большом стенном шкафу, расположенном рядом с одним из узких коридоров. — Для чего в шкафу замок? — спросил Джон, изучив дверь, после того как они забрались внутрь, чтобы открыть люк. — Постельное белье, — пояснил Шерлок. — Дорогая ткань — хлопок и шелк. Есть большая вероятность кражи, и тогда главная экономка окажется в ответе и должна будет предоставить замену похищенному. А так белье выдавалось слугам раз в неделю, либо при необходимости перестелить постели. Сверху посыпалась пыль, заставив его зажмуриться и затрясти головой. Шкаф заполнил низкий, полный нежности смех, а затем Джон предложил: — Стой, дай я. Шерлок наклонил голову, позволив пальцам Джона перебирать пряди на несколько секунд дольше, чем, скорее всего, требовалось. Прикосновение было теплым, от него по коже под волосами пронеслась обжигающая волна дрожи. Затем она спустилась на позвоночник, стала шириться, охватывая каждый нерв в его теле, и тут Шерлок сообразил, что прижимается к ладони Джона, точно какой-то несчастный кот, выпрашивающий ласки. Вскинув голову, он отстранился и потянул за цепь, чтобы раскрыть раздвижную лестницу. Та, то и дело застревая, заскользила вниз по старым, давно несмазанным рельсам, скрежеща металлом о металл так, что невозможно было расслышать дыхания соседа, но Шерлок ловко поймал ее край. Помня, что у Джона болело плечо, он до конца опустил лестницу, но подниматься не стал. — Наверху холодно. Не хочешь надеть куртку? Джон на несколько градусов склонил голову набок, чуть приподнял уголок рта. — Я в порядке, спасибо. Мы уже можем? — чувствуя удивление, но явно довольный, спросил он. Шерлок улыбнулся в ответ, проверил, не выпал ли фонарик из кармана, и полез вверх навстречу тьме. ~~~ Спереди Лэтэм-холл выглядел как идеальный прямоугольник в шесть комнат с центральным залом шириной и в два этажа плюс чердак высотой. Сзади его форма была зубчатой, чтобы дать возможность внутренним помещениям иметь окна, впускавшие туда свет и свежий воздух, хотя они нередко смотрели прямо в стену или другое такое же окно. Гостям предоставлялись спальни, тянувшиеся вдоль фасада или внешних стен, в то время как слуги теснились в гораздо более маленьких и не таких соблазнительных комнатках. Чердак поначалу использовали для того, чтобы размещать там дополнительных слуг: как тех, что работали в доме, так и приезжавших вместе с гостями. Позже, когда личная прислуга вышла из моды, его переделали под кладовку — сперва только на определенное время года, но в конце концов хранившихся вещей стало слишком много и их просто бросили там, погребя под более поздним мусором, порожденным ремонтами и капризами моды. Шерлок повел фонариком, освещая курганы и долины из мебели, деревянных ящиков, картонных коробок, ламп, столярных и садовых инструментов, груд ткани и рассыпающихся от старости стопок газет и журналов. — Боже, — пробормотал Джон, выбравшись на поверхность рядом с ним. — Стоит просто согласиться, что здесь нет никаких убийц, и пойти вниз. — Письма и личные записи Гарольда Лэтэма, — мрачно напомнил Шерлок, немного обескураженный мыслью рыться во всем этом в надежде отыскать бумаги с упоминанием о какой-то тайной любовнице — бумаги, которых, может, и нет вовсе. Глубоко вздохнув, Джон провел рукой по волосам. Теперь он стригся совсем коротко, почти как в армии. Возможно, дело было в желании максимально ослабить впечатление, производимое все разраставшейся сединой. Шерлоку уже почти год нестерпимо хотелось посоветовать Джону оставить волосы в покое, но он сдерживался и ничего не предлагал. — Ладно, — произнес Джон и отрывисто кивнул характерным для себя полным решимости кивком. Не глядя больше по сторонам, он, казалось, выбрал примерное направление и шагнул. — Приступим. Царящий на чердаке хаос обескураживал, так что Шерлок не видел причин для возражений. Если бы Джон не взял все в свои руки, он, возможно, простоял бы на месте весь оставшийся день, не в силах решить, с чего начать. Чувствуя облегчение, Шерлок кивнул и с готовностью направил фонарик в избранном Джоном направлении. По его прикидкам выходило, что работая вместе, они, вероятно, разделаются с поверхностным осмотром как раз к тому времени, когда Джон начнет настаивать на перерыве на ланч. Теперь, когда начало было положено, Шерлок уже мог разработать схему систематических поисков, учитывавшую их единственный фонарик. Это расследование вызывало изрядную долю досады: настолько, что он даже не напомнил Джону взять с собой свой фонарик. Но Шерлок и не должен был напоминать ему об этом, потому что обычно Джон всегда носил фонарик с собой — маленький и тонкий, как авторучка, как раз чтобы поместиться в кармане врачебного халата — но тем не менее. Так почему Джон, солдат, наученный всегда быть ко всему готовым, здесь оказался застигнут врасплох? С ними обоими что-то было не так. Это дело... это чертово дело! Он уже должен был его раскрыть или, как минимум, выработать какую-нибудь идею. И главное, он должен был наслаждаться вызовом, новизной расследования, к которому не мог найти ключ, лишь бросив один скучающий взгляд и отпустив пару язвительных замечаний в сторону клиентов или полиции, но этого не было. Совсем. ~~~ К полудню они поверхностно исследовали половину чердака. За точку, отмечающую середину помещения, были приняты крепежи и провода висевшей в зале люстры. Пол, чтобы выдержать вес монстра, укрепляли массивные балки, вдоль которых — безусловно, нарушая все правила — змеились электрические провода. Горы старой мебели и мусора стягивались к люстре, точно бушующая буря — к средоточию тишины и покоя в ее сердцевине. Шерлок стоял у внешнего края хаоса, думая, что лучше не обращать внимание Джона на то, что под их ногами пропасть глубиной в весь большой зал. На центральную часть чердака Шерлок возлагал большие надежды. Логика утверждала, что более старое содержимое должны были сдвигать в сторону, чтобы освободить место для поздних добавлений. Внешний край и самый центр казались наиболее вероятными местами, где можно было бы найти что-нибудь, связанное со временем Гарольда Лэтэма — примерно серединой сороковых, если судить по портретам внизу. Конечно, отчасти все зависело от расположения крупных люков, подходящих для того, чтобы пронести в них мебель, и дверей, которые Шерлок пока еще не обнаружил. Закончив обшаривать комод, теперь служивший усыпальницей для пауков, Шерлок выпрямился, чувствуя, как болезненно онемели из-за неудобной позы плечи, и отвел фонарик в сторону — Джон запротестовал, что еще не закончил осматривать найденную коробку для игрушек — чтобы более точно определить местоположение груды деревянных ящиков, которые краем глаза заметил раньше. — Туда. Быстрее, Джон, — позвал он. Куда вероятнее, что личные бумаги лежат в ящиках, чем в коробке для игрушек. Так что он двинулся прямо к ним, не обращая внимания на накрытый пыльной тряпкой диванчик. — Шерлок! Тон, каким Джон выкрикнул его имя — не раздосадованный, рассерженный, счастливый или содержащий какой-то еще из сотни оттенков, сохраненных Шерлоком в долговременной памяти — заставил Шерлока оборонительно пригнуться и крепко сжать фонарик, освещая неведомую угрозу, замеченную Джоном и упущенную им самим. Он принялся внимательно осматривать помещение, но видел только густые тени, которые отбрасывали в проникавшем сквозь крошечные окошки неверном солнечном свете пыльные балки. Дыхание облачками пара вырывалось во враз остывший воздух: по-видимому, они приблизились к одному из разбитых окон, хотя Шерлок вплоть до этого момента не замечал, чтобы температура понизилась. — О боже, — прошептал Джон. В его голосе слышалось столько удушающего страха, что сердце Шерлока панически забилось, потому что ничто не могло напугать Джона — только не так — даже высота. Шерлок напрочь позабыл о поиске документов, о том, что Джон увидел, чем бы оно ни было, забыл обо всем, кроме своей тревоги за Джона. Выпрямившись, он занес ногу. — Что... — начал он. — Нет! — закричал Джон, а затем раздался громкий металлический лязг — лязг пистолета Джона — когда тот выхватил его. Завершая шаг, Шерлок еще раз попытался обнаружить замеченную Джоном опасность. Воздух на чердаке стал уже совсем ледяным — таким холодным, что в краешке сознания промелькнула мысль о том, что за тонкими, плохо утепленными чердачными стенами прошел ранний снегопад. В рукав впились сильные пальцы Джона, сминая превосходную шерсть пиджака и первоклассный хлопок[1] рубашки, тепло сдавливая скрытое под ними тело, и тут Шерлок опустил ногу на деревянный пол. С оглушающим треском пол надломился, гнилые доски разошлись, а мышцы обмякли, едва Шерлок попытался перенести вес туда, где теперь ничего не было. Сердце яростно забилось, наполняя тело адреналином, но было уже слишком поздно. Сгнившие половицы рассыпались теперь не только под одной, а уже под обеими ногами. За один жуткий миг все прошедшие годы обернулись вспять, на мгновение время остановилось, и Шерлок застыл в невесомости, а потом сила тяжести взяла свое, возвращая себе власть над недолговечной хрупкой плотью и костями. Но на этот раз не было никакого плана, никакого ждущего внизу безопасного приземления — только расползшееся на щепки дерево и падение с высоты в тридцать, а то и больше футов на твердый мраморный пол. __________________________________________________ От переводчика. [1]В оригинале — чесаный хлопок. Это хлопчатобумажная пряжа высочайшего качества, получаемая путем длительной обработки с целью удаления всех сорных частиц и отделения более коротких волокон для получения максимально крепкой и гладкой нити.