counting stars

      Кай думает.       Что, в общем-то, неплохо. Вовсе нет, ни капельки. Однако иногда он думает о наитупейших вещах, когда-либо известных человечеству, и совершенно не знает, как остановиться.       Поэтому да, возвращаясь к теме, он думает. О чём он думает? Что ж.       Что ж.       Конкретно сейчас он думает о тех драгоценных пингвинах, которых видел в океанариуме, и о том, как сильно хочет погладить их животики. Однако Кай соврёт, если скажет, что мысли о кое-ком не посещают его голову каждые пять секунд. Это кто-то — его лидер-хён, его иногда-не-такой-уж-и-хён, его Субин-хён.       Кай чешет щеку и пожимает плечами.       Ага.       Не так уж и тупо. Эти мысли имеют место быть, окей?       Кай отвлекается от своих мечтаний, когда кто-то легонько пихает его в руку. Поднимая взгляд, он видит Бомгю. Тот нависает над ним, тем самым закрывая уставшие глаза от света люминесцентной лампы.       — Нин! — Старший широко ему улыбается, тянет руки, чтобы потискать его за щёчки. — Мне скучно!~ Не хочешь разыграть кого-нибудь?       Кай мило моргает, в голову сразу же приходит:       — Ёнджун-хён?       — Ну, не этого кого-нибудь. Я бы точно не стал шутить над ним, — Бомгю покрывается нервной испариной при упоминании старшего хёна. — Скажем так, я не собираюсь ссориться с ним в ближайшее время. Мне хватило той атаки зонтиком на всю жизнь… — он вздрагивает. — В любом случае, что насчёт Субин-хёна? Он лёгкая добыча!       Младший хмурится, слыша то самое имя.       Почему?       Внезапно расстроившись, Кай тянется, чтобы ухватиться пальцами за край рукава Бомгю, и легонько тащит на себя. Несмотря на его настойчивость, Бомгю всё ещё не двигается со своего места, слишком сосредоточенный на своем дьявольском плане, чтобы заметить, как изменилось выражение лица младшего.        — …как тебе мой план? Не думаешь, что он идеален… — он вскрикивает, когда Кай без предупреждения дёргает его вниз. К облегчению обоих, Бомгю вполне безопасно приземляется рядом со съежившимся Каем. Он переворачивается на бок, смотрит на младшего, надув губы. — Не надо так грубо, окей? Ты же не хочешь испортить это прекрасное лицо, макнэ.       Кай хихикает и широко раскрывает руки для медвежьих объятий, утягивая в них Бомгю. Словно магнит, старший обвивает руки вокруг талии Кая и прижимается ближе.       — Ты так хорошо пахнешь, макнэ, — мягко говорит он, зарываясь носом в волосы Кая. Бомгю чуть ли не душит того своим телом и вниманием, но Кай нисколечки не против. Всё-таки ему сейчас это нужно. — Привязался, да?       Кай что-то мычит в ответ, рука тянется к животику Бомгю, чтобы погладить. Ему нравится гладить животики своих хёнов. Особенно, Су…       Он останавливается. Хмурое настроение накрывает новой волной.       — Хён?       — Да~?       — Я раздражающий?       Бомгю так быстро запрокидывает голову, что они чуть не сталкиваются лбами. Он выглядит так, словно сейчас будет драться, и Кай даже не знает: он польщен или расстроен.       — Что? Конечно же нет! Кто это сказал? Я ему…       — Тогда почему Субин-хён меня ненавидит?       Бомгю, опешив, широко раскрывает рот:       — …что?       — Он ненавидит меня.       — Хорошо, я скажу это как можно мягче, — Бомгю вздыхает. — Какого хрена?       — Хён! — Кай возмущённо шлёпает его по плечу. — Это плохое слово!       Бомгю закатывает глаза.       — Да-да, как скажешь. Но вернёмся к теме. Ты думаешь, что он ненавидит тебя? Хён? Ненавидит тебя? Почему?       — Ты знаешь почему. Он всегда смотрит на меня с презрением, когда мы рядом, — ноет Кай. — И я уверен, на сто процентов уверен, что он несколько раз использовал сарказм, когда мы говорили. Сарказм.       — Ты о том разе, когда мы проводили трансляцию? — Кай тяжело вздыхает. Никогда не поднимать эту тему в присутствии младшего было негласным правилом, но опять же, Каю стоило бы наконец запомнить, что ребята найдут любой другой повод лишь бы подразнить его. — Боже, малыш, все знают, что он просто играется с тобой. О чём ты вообще?       Кай полностью игнорирует его слова, зациклившись на своей Субин-хён-ненавидит-меня проблеме.       — Но я буквально нутром чувствую. Он точно меня ненавидит.       Старший устало вздыхает.       — Мне непонятно, как тебе такое вообще в голову пришло. Этот хён любит тебя очень сильно, окей? Если бы это был кто-то другой… — Бомгю вздрагивает, и лицо бледнеет от того, что он себе вообразил. — Ты единственный такой ребенок, который может вертеть Субин-хёном, как хочет.       — Не называй меня ребенком, когда сам ниже, — говорит Кай, теряя нить разговора.       — Богом клянусь… Хватит называть меня низким! Наша разница в росте всего два с половиной сантиметра! Два с половиной сантиметра!       — Ага, я знаю. На два с половиной сантиметра ниже меня.       — Да блять, ради всего святого…       — Следи за языком!

+x+

      Кай заглядывает в комнату.       — Ниэль-и? Джуни-хён?       — М? А, это ты, Нин, — старший озаряет его своей фирменной, обнажающей зубы широкой улыбкой и возвращается к телефону. — Чего хотел?       — Мне… — он делает паузу, не зная, что сказать. Грустно? Больно? Он зол? Голоден? Злоден?* — …одиноко.       Даже не глядя на него, Ёнджун раскрывает руки для объятий. Что Кай любит в нём больше всего, так это его тихую заботу. Когда кому-то из них нужно излить душу, старший хён всегда без каких-либо слов оказывается рядом. Сразу же почувствовав себя лучше, Кай тут же вваливается в комнату и падает Ёнджуну на колени.       — Что-то не так? — Спрашивает Ёнджун, зарываясь своими длинными пальцами в непослушные локоны Кая. — Выглядишь расстроенным.       Кай качает головой, мелко вздрагивает, когда палец Ёнджуна случайно касается его уха. В отличии от субинового, его прикосновение холодное, но Каю всё равно нравится.       — Нет. Просто одиноко. Очень одиноко.       — Правда? — он снова мычит, не отрывая взгляд от телефона. — Ты же не врёшь, да? Хён будет очень разочарован, если врёшь.       — Нет, — отвечает Кай, поудобней устраиваясь на футболке Ёнджуна. — Я просто хочу пообниматься с тобой, хён. Ты же знаешь, что твои обнимашки самые лучшие… когда ты меня не щекочешь, конечно.       Ёнджун сперва хохочет громко и искренне, а потом лениво ухмыляется:       — Подожди, пока я не сказал об этом Субину, ему понравится.       Одно только упоминание этого имени творит удивительные вещи с настроением Кая. Он поджимает губы, внезапно почувствовав раздражение. Почему все всегда упоминают Субина в его присутствии? Единственная причина, по которой он сюда пришёл (кроме как посмотреть любимое аниме), - это получить дозу обнимашек, а не чтобы вспомнить, почему эти обнимашки были ему нужны.       Он уже собирается встать и пойти запереться в своей комнате, но чувствует холодные пальцы, тискающие несуществующий жирок на его щеках. Он поднимает взгляд вверх и видит, что Ёнджун оторвался от телефона и взволнованно заглядывает ему в глаза.       — Ты в порядке, Нин?       — Хён?       — М?       — Мне нужно кое-что спросить. Но, пожалуйста, не осуждай меня.       — Я бы никогда не стал.       — Э-э-эй. Мы оба знаем, что это враки.       — Заткнись и спрашивай уже, сопляк.       — Ладно, — Кай закусывает нижнюю губу. — Ты, эм... как думаешь, Субин-хён ненавидит меня?       Ёнджун чуть ли не давится от его слов. Неужели всё действительно настолько плохо?       — К-какого хре… Где, чёрт возьми, ты это взял?       — Он… Я не знаю, — Кай обречённо стонет. — Он постоянно так смотрит на меня, словно я собираюсь сделать что-то плохое. Будто… будто, знаешь, из последних сил сдерживается, чтобы не прихлопнуть меня. Мне кажется, он меня ненавидит.       Снова переводя взгляд на младшего, Ёнджун несколько раз моргает, не в силах скрыть изумление на лице. Чем дольше Ёнджун тянет с ответом, тем больше сужаются глаза Кая.       — Чёрт, ты ведь и правда не шутишь, — Ёнджун присвистывает. — Серьёзно, Кай? Ты, блять, издеваешься надо мной?       Кай морщится.       — Хён, это плохое слово! Зачем ты так?       — Я имею в виду, — он прочищает горло, кажется, смутившись от того, что выругался буквально в присутствии ребёнка. — Какого чёрта? Ты же не прикалываешься надо мной?       — Нет, конечно! Что мне делать, хён? Я хочу по-человечески с ним поговорить, но боюсь, что он снова злобно на меня уставится, — хнычет Кай.       — И чья же это вина? — Ёнджун щёлкает его по лбу. — Просто перестань дразнить его. Он не стал бы тебя ненавидеть, Кай, но это не значит, что он не станет злиться на тебя. Потому что, будем честными, не важно, как сильно я тебя люблю, будь я на его месте, меня бы это тоже очень раздражало.       Это ранит Кая в самое сердце.       — Но я, — он тихо мямлит, опуская глаза. — Я просто хочу…       — Подожди, выслушай меня сначала. Я знаю, что ты очень любишь Субина, что довольно низко даже для тебя, ведь мы все знаем, что я гораздо лучше этого монстрокролика… — он пытается шутить, но осекается, видя отстраненное выражение лица Кая. Он тут же обнимает младшего за талию, скользит руками вверх, поглаживая по спине. — Хэй, хэй, не надо так. Он не ненавидит тебя, окей? Верь своему хёну.       Кай стыдливо опускает голову.       — Но…       — Нин-нин, пожалуйста, — Ёнджун вздыхает. — Просто постарайся не вешаться на него слишком часто, хорошо? Тебе стоит понять, что и ему иногда нужно личное пространство. Вместо этого можешь вешаться на меня, угу? На Тэ и Боми тоже. Мы не будем против. Это же не сильно отличается, да?       — Нет. Я люблю проводить время со всеми вами, просто… — Кай останавливается, обдумывая ситуацию. — Не быть с ним… Я всё ещё не привык к этому?       —  С чего вообще ты всё это говоришь?       Кай моргает от такого простого вопроса, глаза блуждают по стене напротив, где висят фотографии их группы, и взгляд тут же застывает на улыбающемся Субине. Оглядываясь назад, Кай понимает, что их лидер сейчас выглядит гораздо лучше, чем тот стеснительный тихий мальчик, которого он знал три года назад. Теперь он старше. Сильнее. И Кай ему точно не нужен так сильно, как раньше.       (Субин-хён больше в нём не нуждается, как он может к такому привыкнуть?)       — Не знаю, — говорит он. — Просто.       — Хэй, — снова начинает Ёнджун, но на этот раз гораздо мягче. — Ты можешь хотя бы попытаться. Хён поможет, обещаю.       В этот раз молчит Кай. Он поджимает губы и хмурит брови, глубоко задумавшись. Эта тишина продолжается, пока Ёнджун не взъерошивает его волосы, сладко улыбаясь.       — Крохотными шажочками, хорошо?       Кай сглатывает.       — Да. Крохотными шажочками.

+x+

      — Итак, что не так?       Кай трёт пальцами переносицу, моментально напрягаясь.       — Ничего, Тэ.       — Даже не пытайся. Ты же понимаешь, что я не мог не заметить, как странно ты себя ведёшь в последнее время, поэтому выкладывай.       — Насколько странно?       — Ты был очень тихий, типа реально тихий. Даже со мной. Это раз. Во-вторых, ты продолжаешь закусывать губу каждый чёртов раз, когда мы пытаемся заговорить с тобой, а мы оба знаем, что ты делаешь это, когда нервничаешь из-за чего-то, — Тэ многозначительно смотрит на него. — И последней каплей стало то, что ты перестал лезть к Субин-хёну. Я имею в виду, что ты даже не трогал его живот вчера. Это самое странное из всего, что ты когда-либо делал. Я серьезно в шоке. Поэтому я спрошу ещё раз: что не так?       Громко вздыхая, Кай валится на Тэхёна и тут же обнимает его.       — Я.       — Что?       — Со мной что-то не так.       — Я знаю это лучше тебя, болван, — он несильно щёлкает Кая по лбу. — Так что насчет Бини-хёна? Почему ты вдруг начал его игнорировать?       — Мне кажется… — Кай делает паузу, а потом понижает голос. — Мне кажется, он меня ненавидит…       — Он что? — Тэхён недоуменно охает. — Ты… думаешь, что он ненавидит тебя?       Кай кивает, продолжая играться с пуговицей на пижаме Тэхёна.       — Ну… Ты разве не замечаешь? Он точно ненавидит меня, — Кай переходит на шепот, что вообще глупо, учитывая что их разговор сейчас больше никто не может услышать. — И он тоже начал игнорировать меня. Это очень больно.       Макнэ замолкает до тех пор, пока Тэхён не выдает:       — Ты сейчас серьезно?       — Да? — Кай непонимающе чешет щеку. — С чего бы мне шутить?       — Поверить не могу.       Кай хмурится.       — Ладно, — начинает наконец Тэхён после целой минуты взглядов в сторону младшего. — Ты думаешь, что он ненавидит тебя? Типа совсем ненавидит?       — Да.       — Ты уверен?       — Да боже. Уверен.       — …понятно.       И замолкает. На некоторое время снова повисает тишина, пока Кай не начинает невинно моргать в ответ на скептический взгляд Тэхёна. Он продолжает пялиться на старшего, ожидая продолжения, а ещё лучше — совета, но Тэхён только и делает, что смотрит в ответ своим фирменным пустым взглядом.       — Что?       Кай дуется.       — Перестань быть таким милым хоть на секунду, господи, — Тэхён болезненно стонет и хватается за грудь, делая вид, что ему больно. — Да, да, ты милый. Всё, хватит.       — Но, Тэхён-и, он даже не хочет сидеть рядом со мной, — скулит Кай, утыкаясь носом куда-то в Тэхёна. Он так ненавидит это чувство беспомощности. — Что мне делать?       Старший пожимает плечами.       — Не моя проблема.       — Хён-ни~ Помоги мне. Я правда не знаю, что делать.       — И снова-таки: не моя проблема, — Тэхён усмехается. — Тем более, если Субин не будет маячить на горизонте, вместо того, чтобы вешаться на него 24/7, ты будешь больше времени проводить со мной. Кто я такой, чтобы жаловаться?       Кай неверяще смотрит на хёна.       — То есть ты хочешь сказать, что ты всё это время знал и ничего не сделал?       — Ага, — Тэхён самодовольно улыбается.       Это первый раз за два года, когда Кай понимает, что готов буквально закопать своего любимого одногруппника. И нет, он не шутит в этот раз. Нисколечки.       — Если бы ты не был моим лучшим другом, клянусь, я бы задушил тебя во сне, — бормочет он себе под нос. Вышеупомянутая личность приподнимает на это бровь.       — Чего?       — Ничего, — Кай натянуто улыбается. — Так, возвращаясь к теме, поможешь? Пожалуйста. Я серьёзно в растерянности.       — Ну, ты сам в этом виноват. С чего бы мне помогать тебе?       Кай душит в себе смех, чтобы не задохнуться от него, и смотрит на Тэхёна. Что бы он там не шутил, но он предельно серьёзен, что делает ситуацию ещё более смехотворной.       — В чём?       — Это ты первым начал его игнорировать, придурок. Почему теперь, когда он начал игнорить в ответ, ты плачешься мне в жилетку?       — У меня и мысли не было. Ёнджун-хён сказал не лезть к нему слишком часто, но ты же знаешь, как мне трудно сдерживаться. Поэтому я решил просто полностью его избегать, и теперь он делает то же самое! И я умираю, Хён-и, я умираю! — скулит Кай. — Как мне всё исправить?       — И ты думаешь, что я знаю ответ, потому что..? — Тэхён приподнимает бровь. — Серьёзно, ты же что-то вроде его маленького цыплёнка или типа того. Ты должен знать его лучше всех.       — Но он… — Кай дуется. — А, забей. Просто подскажи, как мне снова завоевать его.       — Завоевать его? Ты что, думаешь, ты герой драмы? — Тэхён ворчит себе под нос и тянется рукой к своему подбородку. По его словам, это думательная поза. — Но ладно. Что хён любит больше всего? Кроме нас, конечно.       Кай отвечает, даже не задумываясь.       — Пиццу, музыку и звёзды.       — Разве это не твои люби… а, не важно, — старший мягко улыбается ему, прежде чем протянуть руку и потрепать непослушные волосы Кая. — Просто приведи его на крышу попозже. Там самый лучший вид, да? Будете смотреть на звёзды. А ещё возьми свой кассетный проигрыватель. Спой ему что-то, уверен, хёну понравится.       — Хёнтэ.       — Да?       — Ты гений.       Тэхён ухмыляется, а затем тянется рукой, чтобы потискать Кая за щёчки.       — Я знаю. Удачи, Нин.