counting stars

      Я уговорил его, просто жди на крыше.       Вот что десять минут назад написал ему Тэхён. Коротко и предельно ясно. Широко распахивая глаза, Кай ложится на покрывало для пикника, которое одолжил у сестры неделю назад, и пытается собрать мысли в кучу. Боже, он так нервничает, когда думает об их полусвершившемся плане. Потому что существует большая, типа реально огромная вероятность того, что Субин уйдёт сразу же, стоит ему увидеть Кая вместо Тэхёна. И что тогда?       Что мне делать, если это произойдёт?       И в тот же момент он видит вдалеке Субина, в этих его огромных ботинках, укутанного в свой тёплый красный свитер. Почти сразу же Кай принимает сидячее положение и машет старшему. Все мысли тут же вылетают из головы.       — Хён, сюда! — Кай отодвигается ближе к краю покрывала и взволнованно хлопает по месту рядом с собой. — Можешь сесть здесь!       Кай видит, как тот замирает у двери на крышу с пустым взглядом, словно размышляет, подойти к нему или развернуться и свалить. И Хюнин молится, чтобы хён выбрал первое, потому что, чёрт, его старания не могут пропасть даром.       Кажется, Бог услышал его молитвы, потому что спустя примерно минуту Субин всё же решается подойти к месту, где расположился Кай. И наконец приблизившись, смешно распахивает глаза.       — О. Мне не показалось, — Субин моргает. — Это правда ты.       — Эм, — Кай моргает в ответ, неловко машет рукой и пытается не пялиться слишком очевидно, потому что, боже, блять, мой, вблизи Субин выглядит чертовски хорошо в этом своем свитере. — П-привет?       Субин приподнимает бровь.       — Значит это ты пригласил меня сюда? Не Тэхён?       — Да-а… В смысле, нет, Тэхён попросил меня прийти сюда посидеть с тобой. У него внезапно заболел живот, — прямо сейчас Кай хочет сжаться в комочек из-за столь очевидной лжи, но сдерживается, потому что не имеет права снова всё испортить. — Ты же не будешь против провести время со мной, правда?       Кай резко замолкает и сильно прикусывает язык, чтобы не сказать ещё больше глупостей. Да и трудно продолжать распинаться, когда Субин так на него смотрит.       — Не буду.       Кай чуть ли не подпрыгивает от удивления, когда Субин первый нарушает тишину. Он сжимает рукава настолько сильно, что белеют костяшки. Кай не соврёт, если скажет, что на секунду ему показалось, будто мозг вот-вот отключится. Господи, неужели нельзя было предупредить сначала или типа того?       — Значит смотрим на звёзды, да? Последний раз мы это делали довольно давно, — продолжает Субин. Он присаживается рядом с Каем, но по сравнению с тем, как они были близки раньше, сейчас между ними остается дистанция. — Это было, когда наш дебют подтвердился, да?       — Ага, — смущённо улыбаясь, Кай заглядывает Субину в глаза. Пальцы сжимают рукава ещё сильнее. — К-как ты, хён?       Кай видит, как тот замирает, в упор глядя на него. Делать вид, что между ними всё как обычно, — это одно, но видеть, как хён смотрит на него… словно пытается заглянуть в душу, прочесть его слова между строк, — совершенно другое.       — Я в порядке, — наконец отвечает Субин, слабо улыбаясь. — Что насчёт тебя?       — Не особо, — Кай пожимает плечами и неосознанно дуется, играясь с подолом своей рубашки. — Но буду, как только позволишь мне потрогать свой животик и…       Он осекается на полуслове, осознавая свою ошибку.       Хюнин Кай, ты грёбаный придурок.       Он мысленно стонет. Это определённо не то, что он собирался сказать. Конечно, Кай очень хочет потрогать его мягкий животик после того, как неделями лишал себя подобного удовольствия. Но может его ненасытная задница хоть на минуту, ну, знаете, успокоиться и поухаживать за Субином без каких-либо разговоров о животе?       — И-извини, эм… Тебе не обязательно отвечать на это, — Кай издает нервный смешок. — Клянусь, я не пытаюсь выглядеть жутким или типа того. Я знаю, как тебе порой бывает тяжело мириться с моей прилипчивостью, но я просто очень сильно по тебе скучаю и…       Кай замолкает. Лицо моментально заливается краской.       Тупой, тупой, тупой.       — А-а, извини за эту бессвязную болтовню, — он буквально выдавливает из себя смущённый смех. — Я, эм…       Сердце начинает сходить с ума, биться быстро и хаотично. Легкие сжимает настолько, что дышать становится невозможно. Это больно — очень, — но он не может позволить Субину это заметить. Кай планировал эту ночь целую неделю, так почему он снова всё портит, даже не успев начать?       — Я… Знаешь, я просто пойду, — Кай чешет шею, пытаясь сдержать слёзы. — Прости, эм, за беспокойство.       Прежде чем Кай успевает сорваться к лестнице, Субин резко хватает его за запястье, из-за чего тот вскрикивает и, теряя равновесие, падает старшему на колени. Субин сразу же заключает его в крепкие объятия.       — Х-хён?       Субин игнорирует его вопрос, пытаясь устроить подбородок в непослушных волосах Кая. Наконец найдя удобное положение, он тихо вздыхает и шепчет:       — Так нормально?       Кай кивает, уткнувшись тому в грудь, готовый вот-вот взорваться от переполняющей нежности. Дрожащее дыхание касается чужих ключиц. Для летней ночи сейчас довольно прохладно, и кожа на руках раз за разом покрывается мурашками. Но сейчас объятий Субина вполне достаточно, чтобы он согрелся. Кай лишь ластится к нему ещё больше.       — Хён, — он немного поворачивает голову, чтобы заглянуть Субину в глаза. — Ты не… Ты больше не злишься на меня?       Субин моргает несколько раз. Он не говорит ничего, но в этом молчании и в том, как Субин избегает его взгляда, Кай чувствует боль, камнем лежащую на его напряжённых плечах.       — Я никогда не злился, малыш, — тихо шепчет он. — Это ты первым начал меня избегать, помнишь?       Кай выпутывается из объятий, отстраняясь немного, чтобы получше взглянуть на его лицо. Если раньше Субин выглядел так, словно ему больно, то теперь он кажется совершенно разбитым. Каю так больно осознавать, что всё это случилось из-за него.       — Помнишь? — снова повторяет Субин. — Я кучу раз пытался поговорить с тобой, но ты каждый раз отмахивался от меня. Я подумал, что ты хочешь, чтобы я держался подальше, что и делал.       — Н-ну… да. Я просто, — Кай запинается, пытаясь найти оправдание, но в голову ничего не приходит. Он закусывает губу, чтобы та сильно не дрожала. — Я думал… думал, что ты меня ненавидишь, окей? Вот почему я пытался тебя избегать. Извини.       Субин шокировано застывает с открытым ртом.       — Ты думал… Что вообще за нахрен?       Кай шлёпает того по бицепсу.       — Хён! Это плохое слово.       — Да кого, блять… это вообще волнует, — он громко стонет. — Я… Ты сейчас серьёзно?       — Д-да? — говорит Кай, хотя в собственных ушах это звучит скорее как вопрос. — Я имею в виду, да.       — С чего ты вообще… — Субин замирает и недоумённо качает головой, смотрит на Кая пустым, немного пугающим взглядом. — Просто… почему?       Кай пялится в ответ, хотя уже не так смело и уверенно как раньше.       — Ч-что почему?       — С чего ты взял, что я тебя ненавижу?       — Э… Ты отказался со мной обниматься, — он говорит так тихо, словно боится, что его сейчас отругают. Что вполне может случится, учитывая, как Субин сейчас смотрит на него. — А ещё ты оттолкнул меня, когда я хотел потрогать твой животик?       Субин трёт переносицу.       — Это было один раз…       — П-подожди, я не закончил, — перебивает его Кай, немного дуясь. — Когда мы рядом, ты продолжаешь с презрением смотреть на меня. И я уверен, на сто процентов уверен, что ты кучу раз использовал сарказм. Сарказм, хён. Как ты мог?       — Если честно, то тут ты виноват. Не строй из себя невинность, — предъявляет Субин. — Ты продолжал меня дразнить при каждом удобном случае. Просто будь благодарен, что я не способен злиться на тебя, — после этих слов он стихает и следующую фразу уже бормочет: — Должно быть, потому что я никогда не мог устоять перед тобой.       — Но хён!.. — Кай дуется, не находя веской причины, позволяющей свалить вину на старшего, — …ты тоже много дразнил меня, — неуверенно говорит он.       — Дразнил, но в сравнении с тобой… тц, ты не знаешь, когда остановиться, — Субин тычет пальцем ему в щеку, щипает и оттягивает кожу на ней. — Но честно? По правде говоря, в большинстве случаев я просто делал вид, что злюсь на тебя. Не то чтобы вообще хоть кто-то может злиться на тебя, раз уж на то пошло.       — Но я просто… — Кай хмурится. — У меня такое чувство, что я тебя раздражаю. Почему ты никогда не говоришь ничего против?       Старший вздыхает, явно начиная сердиться.       — Молю вас, о дорогой макнэ, расскажите, почему вы так считаете?       — Ну, — он делает глубокий вдох. — Ты всегда жалуешься, когда я липну к тебе и трогаю живот. Ты относишься ко мне так, словно я не в состоянии о себе позаботиться. И ты всегда, всегда так странно смотришь на меня, что я чувствую себя не очень, — перечисляет Кай. — Это слишком для тебя, хён? Иногда ты выглядишь так, словно по горло сыт моими выходками. Может, мне лучше тогда цепляться к Ёнджуну-хёну, как я делал все эти недели? Я не хочу тебя расстра…       — Ты не посмеешь! Меня устраивает всё, как есть, спасибо, — Субин тут же возражает, не давая Каю закончить предложение. Тот лишь моргает на такую бурную реакцию. На секунду они замолкают и просто пялятся друг на друга.       — Х-хён? — неуверенно зовёт Кай.       — Я имел в виду, — Субин прочищает горло, явно смущаясь своего порыва, — что не против, когда ты липнешь ко мне, хорошо? А ещё я тебя не ненавижу, так что хватит думать о всякой фигне.       Кай дуется:       — Но Джуни-хён сказал…       — Что? — Субин злобно зыркает, заслышав имя. — Что он сказал?       — А, ничего, — Кай выдавливает смешок. — Я просто не хочу доставлять тебе неудобства, понимаешь?       — Да ну, всё не настолько плохо, — говорит Субин, дразняще улыбаясь. — Просто иногда ты слишком невыносимый и раздражающий.       — Значит, ты думаешь, что я раздражающий, — хнычет Кай. Субин кивает, соглашаясь:       — Ага. Но…       — Эй, это было грубо! — восклицает Кай.       — Ты первый это сказал, сопляк, — Субин снова тычет его в щеку за то, что перебил. — В любом случае, да, ты раздражающий, но не в плохом смысле, окей?       Кай стонет от безнадежности и тянется рукой к животу Субина, потому что, хэй, это его способ справляться с грустью и стрессом. К счастью, старший не отталкивает его руку, как только та касается живота через ткань. Ежедневная доза животика Субина — это наименьшее, что он может взять от своего провалившегося плана.       — И что это вообще должно значить? Как я могу быть раздражающим в хорошем смысле? — бубнит он, дуя губы. — У меня болит голова.       — Потому что ты раздражающе милый, вот почему, — Субин пожимает плечами, словно ответ был очевиден. — Твоя милота работает практически как защитный механизм, поэтому лучше радуйся этому.       — Но ты сказал, что Бамгю-хён милее, — стонет Кай, полностью потеряв нить разговора. Опять.       — Почему ты… — Субин вздыхает. — Знаешь что, с меня хватит. Убрал руки с моего живота, быстро.       Кай делает вид, что не слышал, продолжая так же спокойно гладить живот Субина через свитер.       — Скажи честно. Бамгю-хён что, и правда милее? Что мне сделать, чтобы стать милее, чем он?       — Ради всего святого…       Кажется, прошло столетие, пока они наконец перестали ссориться, потерявшись в глазах друг друга. Это клише, серьёзно, а то, что его сердце пропустило удар, — ещё большее клише, но Кай соврёт, если скажет, что ему не нравится, как Субин смотрит на него сейчас. Кай чувствует, как слова застревают в горле, текуче-горячие от предвкушения. Он приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но палец на губах погружает его в транс.       — Замри.       Воздух покидает лёгкие со свистом. Одно слово, всего одно простое слово посылает волну дрожи по позвоночнику. Кай задерживает дыхание, когда Субин наклоняется вперед. Сердцебиение ускоряется.       Сейчас, когда он приблизился настолько, что их носы сталкиваются, Кай чувствует его горячее дыхание на своих губах и волосы, щекочущие лоб. Он понимает, что всего секунда и их губы коснутся друг друга, а стоит этому произойти — Кай закрывает глаза.       По ощущениям поцелуй длится вечность, пока Субин не отстраняется, чтобы отдышаться, и Кай делает то же самое. Когда они успокаиваются, Субин как-то умудряется коснуться лбом чужого, прижимаясь при этом всем телом от бедер до плеч.       — Бини-хён?       — М-м?       — Хюнин Кай же самый милый, да?       Субин закатывает глаза, но на губах играет нежная улыбка. Затем он убирает волосы с лица Кая, заправляя их за уши, и оставляет на его губах ещё один целомудренный поцелуй.       — Да, определённо.