Мертвые часы-3: Маятник

We were never alive, And we won't be born again. But I'll never survive With dead memories in my heart. You told me to love you and I did. Tied my soul into a knot and got me to submit. So when I got away, I only kept my scars. The other me is gone. Now I don't know where I belong… Dead Memories (оригинал Slipknot)

Киль, палуба, паруса — это всё хорошо, но не главное. Главное для корабля — это свобода» Капитан Джек Воробей

— Ты же знаешь, Томми, — Адам вывернул руль вправо, сворачивая с магистрали АО-15 на одну из центральных улиц Нового Орлеана. — Я всегда буду беспокоиться за тебя. Это неконтролируемый мной инстинкт. Почти материнский. Томми рассмеялся, с удовольствием подставляя лицо под ветерок, залетающий в полуопущенное боковое окно автомобиля. Джип весело катился по относительно свободным в это полуденное время улочкам города. Жара и духота летнего дня сделала свое дело — большинство жителей Нового Орлеана приступила к выполнению своих непосредственных обязанностей — послеобеденному отдыху, плавно перетекающему в вечерние увеселения и забавы. Этот город никуда не спешил и не боялся быть за это наказанным Мастером Время. — Забавно, что ты сказал «материнский», — по-прежнему улыбаясь, откликнулся Рэтлифф, — а не, к примеру, «отцовский» или «братский»… — Ну тебя, — улыбнулся в ответ Адам. — Сейчас еще разные извращения на ум придут! И вообще, я сказал «почти»! Они свернули еще раз, подъезжая к Главному Отделу полиции Нового Орлеана. Охранник на парковке отсалютовал прибывшему шефу Отдела — капитану Адаму Ламберту и его партнеру и по совместительству консультанту-криминалисту — Томми Джо Рэтлиффу. — Но я еще раз повторю, Томми, — Адам хлопнул дверцей автомобиля, выходя. — Ты хватаешься за самые сложные дела, тебе приходиться летать в командировки, пусть и недолгие, но это все равно действует на тебя … Плохо действует, короче. К специалистам ты отказываешься обращаться, и… Неужели ты надеешься от меня скрыть тот факт, что ты до сих пор глотаешь обезболивающее пачками, а? — Самый огромный минус жить вместе с копом, это то, что ничего ты от него не скроешь, — Томми усмехнулся, но на этот раз вышло у него это уже без прежнего веселья. Легкая грустинка промелькнула в его карих глазах, опушенных длинными ресницами. Но он тут же снова попытался перевести все в шутку. — Адам, ну ведь ничего смертельного не происходит, что ты сразу о плохом? — Только не хватало еще и смертельного! — Адам завернул за Томми в длинный коридор, разделенный по обеим сторонам стеклянными стенами, за которыми располагались кабинеты сотрудников их Отдела. — Вот только этого еще и не хватало! Мне, знаешь, еще надолго хватит того, что я пережил по делу Феникса! Адам умолк, выравнивая участившееся от волнения свое дыхание. Дело Феникса до сих пор приводило его в ужас, стоило как-то ненароком, случайно, краешком, коснуться того прошлого кошмара. И Ламберт и сейчас еще просыпался среди ночи в холодном поту, от привидевшегося ему во сне томминого лица с разноцветными глазами — одним холодным голубым и другим — теплым карим. В этих снах Адам снова и снова удерживал на весу Томми, над пропастью, грозящего вот-вот сорваться в небытие. Тогда отважный детектив вытирал ладонью со лба холодный пот и поворачивался со спины на бок, обнимая спящего рядом Рэтлиффа. Слушал его дыхание, ровное и спокойное, и незаметно для себя, засыпал снова, уже без этих ночных кошмаров. — Дело Феникса было … Скажем так, неудачным с самого начала. — Томми открыл дверь в кабинет шефа полиции и вошел первым. — Оно было нашпиговано противоречиями и полностью подчинено личности преступника. Эта личность и раскачала маятник. — Маятник? — Переспросил Адам, рассеянно перебирая документы в папке, которую он захватил в приемной у своего секретаря. — Какой еще маятник, что за образные метафоры? — Я же все-таки, ученый, а не детектив, — Томми подошел к Адаму, стоящему у своего рабочего стола, прижался к его спине щекой и подышал его запахом. Пиджак от Гуччи хранил привычный ламбертовский запах — каплю парфюма и море беспокойства и замаскированной тревоги. И Томми чувствовал к кому была обращена эта тревога и это беспокойство. — Не волнуйся за меня. — Прошептал он в спину любимого. Адам развернулся и нежно провел по томминой щеке подушечками пальцев. — Тебе легко так сказать. Теперь научи, как это осуществить. — Я обещаю быть благоразумным! — Сказал Пиноккио, пускаясь в самое опасное путешествие в своей жизни! — Подхватил Ламберт. — Не очень-то и помогло ему это его благоразумие! Тактичный стук в дверь прервал их поцелуй. — Адам, — Моника, секретарь Ламберта — почтенная дама в годах и казалось, заряженная энергией еще с тех пор, когда она пришла на службу в полицию чуть ли не тридцать лет назад. Должность ее была чиновничьей, бюрократичной, а рвение — вполне себе хорошим старанием отличного копа. — Адам, у меня готовы все протоколы тебе на подпись. И еще… — Она помедлила. — Полагаю, он долетел и уже ждет в приемной? — Спросил Томми, присаживаясь в кресло возле окна кабинета. — Такие, как он никогда не опаздывают. — Ты абсолютно прав, Томми. — Кивнула седой головой Моника. — Детектив Джон Ривер в приемной. — Вы такой юный! — Это была первая фраза, которую Томми Джо Рэтлифф услышал от Джона Ривера. — Я представлял вас себе совсем иначе. Более старше и более… — Опытнее? — Адам приподнялся в своем кресле, пожимая руку Джону — полноватому мужчине лет сорока, с вьющимися темными волосами и приятным открытым лицом. — Устраивайтесь поудобнее, пожалуйста. — Да, мне часто говорят, что я молодо выгляжу, — усмехнулся Томми, тоже в свою очередь, энергично встряхивая ладонь приезжего детектива. — Не обращайте внимания, это один из немногих моих недостатков! — Который, увы, все же имеет свойство проходить! — Улыбнулся в ответ Ривер. Улыбка у него была тоже открытой и симпатичной. В целом, он производил хорошее впечатление своей уверенностью, дружелюбностью и располагающим обликом. Они посмеялись. — Что же, мистер Ривер… — Начал Адам, но тот остановил его жестом. — Не надо мистер. Меня зовут Джон Ривер, зовите просто Джоном. — Договорились, Джон. Итак, что же привело вас в Новый Орлеан? По скайпу вы нам сказали, что у вас есть важное дело к Томми, как к специалисту. — Да, — кивнул Томми. — Я готов вас выслушать. — Видите ли, — начал Ривер. — Я прилетел из Лос-Анджелеса, побоявшись рассказывать вам эту историю по телефону или по скайпу. Она настолько странная и необычная, что я даже сомневаюсь, что вы воспримете ее адекватно. И Томми, — Джон взглянул на криминалиста, — Я очень надеюсь именно на вас, потому что слышал, что вы расследуете такие дела. — Какие? — Переспросил Рэтлифф. — Мистические. — Ответил Джон Ривер. — Которые человек не в состоянии объяснить, не прибегая к каким-то совершенно не подходящим к нашей работе терминам. Например, загадочный, таинственный, необъяснимый, или, даже, потусторонний. Адам быстро взглянул на Томми. Тот выглядел внешне спокойно, но чувствовалось, что то, что говорит сейчас лос-анджелесский полицейский, не оставило его равнодушным. — Это началось года три назад. — Продолжил Джон. — Вернее, я предполагаю, что три. Я могу допустить, что это случалось и раньше, но у меня нет возможности подтвердить или опровергнуть это. — Ты все время говоришь «я», — негромко заметил Ламберт. — Начальство твое вообще, в курсе этого дела? — В курсе, — нехотя ответил Ривер. — Но дело на грани закрытия, шеф махнул рукой, сказав, что я никогда не докопаюсь до сути. Если дело заглохнет… — Не заглохнет, — Томми закинул ногу на ногу. — И дело очень и очень странное, ты прав, Джон. — Томми, — Адам расстроенно передвинул стопку бумаг на столе. — Это дело не для тебя. — Почему? — Вполне искренне удивился Томми. — Как раз мой профиль. — Оно для тебя слишком тяжелое в моральном плане. — Ламберт покрутил в пальцах карандаш. — Психологически тяжелое. — Я уже большой мальчик. — Важно сказал Рэтлифф. — Да, и Пиноккио думал точно так же! — Дался тебе этот чурбан деревянный! — Томми подошел к Адаму и сел боком на его стол. — Еще одно упоминание о нем и я поверю, что ты втихомолку перечитываешь детские сказки в ванной! — Нет, в ванной я только дрочу! — Ламберт притянул к себе Томми за его футболку. — Зачем? — Еще более искренне изумился Рэтлифф. — А вот когда ты в очередной раз улетаешь в Окленд или в Детройт спасать человечество от злых маньяков… Вот тогда … А что мне еще остается делать? — Не могу поверить, что слушаю речь взрослого мужчины, шефа полиции крупного мегаполиса, детектива, на счету которого почти сотня успешно раскрытых дел… Просто какой-то малыш из начальной школы! — Ладно, ладно, — Адам наконец добрался до притворно-возмущенных губ своего любовника, — Забудь все, что слышал…