Мертвые часы-3: Маятник

Сонные утренние часы действуют почти на всех людей одинаково — желание подольше поспать, или, в крайнем случае, поваляться еще в теплой постели, не торопясь никуда, понежиться и полениться. Поэтому мысль о том, что именно сейчас тебе необходимо быть на работе, исполнять свои профессиональные обязанности, если выражаться вычурным слогом, она, разумеется, не придает энтузиазма никому. И уж совсем туго приходится тем, у кого эти профессиональные обязанности связаны с повышенным вниманием и ответственностью. — Эти водонапорные башни выглядят словно проход в преисподнюю, — молоденький машинист тяжелого товарного поезда кивнул вперед. Там виднелся въезд в тоннель и эти водонапорные башни, действительно, придавали ему вид зловеще-потусторонний. А машинист вообще любил поиграть в свободное от работы время в какие-нибудь заковыристые компьютерные игры с четко прорешенной графикой. Что-нибудь мистическое и непростое. — Гудок давай. — Второй машинист, более опытный и приземленный, глянул сквозь выпуклое новомодное стекло плексигласового пакета. — Хоть и пять утра, а правила еще никто не отменял. — Да понял я, не маленький. — Важно проговорил первый машинист. — Все равно, настоящее бутылочное горлышко. И туман еще откуда налетел… Железная дорога иногда поражает воображение. Туман скрывал очертания железнодорожного моста-виадука, который был расположен над тоннелем вторым ярусом. Новый Орлеан был любим машинистами именно за то, что имел хорошо продуманную транспортную развязку именно здесь, на железнодорожных ветках и виадуках. Однако, его специфическое расположение, которое было обусловлено близостью Миссисипи, и речное пароходство тоже идеально вписывалось в транзитную карту перевозки различных грузов, но приходилось издавна строить станции и порты с учетом того, что они были сложены в общую картину: от железной дороги сразу на реку. Поэтому и выглядело все это фантастично и нереально. Башни, пакгаузы, склады, тонкий пешеходный мост между башнями, второй ярус железнодорожного моста, все это задворки Нового Орлеана, его изнанка, которую не видят туристы, зато прекрасно знают местные жители. Туман не давал возможности рассмотреть все очертания этого переезда в полной мере, но машинисты проезжали здесь не первый раз и, в принципе, неплохо знали этот пейзаж, да и современная панель приборов показывала, что никаких сбоев в их режиме движения не предвидится. Но в самый последний момент перед тем, как состав готовился к тому, чтобы медленно, как и положено по инструкции, вползти в туннель, и произошло ЭТО. На пешеходном мосту, отделенным от второго яруса железнодорожного тонкой чугунной решеткой, возникла фигура. — Черт! — Заорал второй машинист, а первый, молоденький, рванул на себя рычаг тормоза, сделав это скорее инстинктивно, чем размеренно следуя инструкции. Потому что все произошедшее дальше было словно выдернуто из хоррор-фильма с самым мрачным сюжетом. Лязг металла и грохот замедляющегося состава дополнил эту сцену ужаса. Товарняк тормозил медленно, и хоть и скорость его движения была не самой высокой, вес и инерция делала свое дело, поезд тащился по рельсам, останавливаясь и высекая снопы искр. Если для Томми не было ощутимой разницей когда нужно проснуться — рано утром или поздно ночью, то Адам как раз любил просыпаться не рано и как можно медленнее. Когда можно спокойно сходить в душ, потом опять запрыгнуть в кровать и поприставать к своему любимому криминалисту, начав с вполне невинных щекотаний и фырканий, а потом уже, окончательно распалив в том желание, нырнуть в эту волну бодрящего утреннего секса. Но в это утро, едва только Адам скрылся за матовыми раздвижными дверями ванной комнаты, как Томми уже был разбужен противно вибрирующим вызовом телефона. — Томми! — Крикнул Адам сквозь шум льющейся воды. — Иди ко мне, поплаваем! — Извини, дорогой мой, — Томми хмуро отозвался, отодвигая дверь и протягивая ему полотенце. — У нас еще один суицид. — Опять ребенок? — Томми стоял у края платформы, Адам только что впрыгнул на нее, перешагнув через блестящие полосы рельс. — Понятно, — поймав его взгляд, сам себе и ответил. — Что я спрашиваю? Понятно… — Самоубийство на железной дорогое, — Задумчиво проговорил Ламберт. — Всегда страшно. Да еще и падение с высоты. Что ж, — Подытожил он, — Снова подросток, тело уже увезли в морг, товарный отогнали в тупик, нам выделили маленькое «окно» в расписании движения поездов, чтобы все тут закончить с осмотром, наши сейчас доделывают все. — В любом случае, от тела там мало что осталось, — Печально вздохнул Томми. К ним подошел сержант их Отдела и местный полицейский из охраны железной дороги. — У товарняка сейчас эксперты колеса обрабатывают, — сказал сержант, — Понятно, зрелище то еще… — А личность погибшего? — Там все досталось экспертам. — Коп из транспортного кивнул на тупик. — Мальчик, подросток, прыгнул с высоты пешеходного моста под колеса товарняка, въезжающего в тоннель. Место здесь, сами видите, — башни, мосты эти и тоннель. Самоубийцы часто такое выбирают. Мы одно время даже сеткой огораживали переход между мостами, но, местные жители, они этим мостом привыкли пользоваться, здесь к городу самый короткий путь. — Поэтому вы сделали единственное, что было можно, — Согласился Томми, — Разделили пешеходку оградой. Разумеется, патрулировать тут бессмысленно, слишком большая территория. — Да, — подтвердил коп-охранник. — Здесь даже несчастных случаев не бывало уже лет сорок. Поезда тут скорость сбрасывают перед тоннелем... — Вас что-то смущает? — Прищурился Томми, а Адам насторожился. Рэтлифф явно что-то ухватил. — Меня смущают показания свидетелей — машинистов поезда. — Вступил в разговор сержант. — Хотите услышать сами, что они говорят? — Конечно. — Адам первым двинулся за полицейскими, на полпути к концу платформы он оглянулся назад. Весь этот пейзаж, даже уже и без рассеявшегося утреннего тумана, выглядел странно-футуристично. Тоннель, две водонапорные башни, словно сторожевые, и два моста сверху. Они перешли пути и направились в отстойник. Зеленый локомотив с широкой красной полосой находился здесь, на запасных путях. — Вызвали другую бригаду, — на ходу сообщил транспортник. — Машинисты в шоке, не в состоянии вести поезд дальше. Все же, хотя скорость у них и была, как положено, низкая, но тело они все-таки, протащили несколько метров. — Мы уже все рассказали, — молодой машинист выглянул из кабины локомотива. — Нам нечего добавить. — Пожалуйста, — Ламберт махнул своим внушительным жетоном-удостоверением, — Уделите четверть часа Криминальному Отделу расследований. Оба машиниста спрыгнули на землю. Томми переглянулся с Адамом и чуть заметно пожал плечами. Ничего необычного. — Мы видели, как он шел по мосту. — Сказал тот машинист, что постарше. — Мальчик не смог бы прыгнуть сюда сам. — Почему? — Он был слишком далеко от путей, то есть, от ограды. Он шел обычным шагом, не слишком быстро и не слишком медленно. Здесь часто ходят пешеходы, не в пять утра, конечно, но часто. Мы поэтому и заметили его заранее. Раннее утро, он был единственным человеком на мосту. — То есть, вы хотите сказать… ? — Начал Адам. — Он не прыгал на пути. — Закончил за него молоденький машинист. Он был бледен и под глазами залегли густые тени, придавая его лицу измученный вид. — Он сам на пути не прыгал. Он далеко от ограды был. На пути его что-то сбросило, я уверен. Я точно это видел. — Что ты думаешь? — Адам остановил свой джип на персональной стоянке у Отдела. — Ты же не думаешь, что на этот раз произошло убийство, и это никак не связано с Дайном и его перфомансами? Томми ответил не сразу. Он выбрался из машины, прикрыл дверцу, потом окинул взглядом здание полиции. — Дайн становится сильнее. — Наконец ответил он на вопрос Адама. — Его магия набирает обороты, подобно этому локомотиву. — Неприятная аллегория. — Поморщился Ламберт. — Я вызвал его на допрос. Пока как свидетеля, а там видно будет. К вечеру криминалисты нам отчет предоставят по сегодняшнему мальчику. Я просил их сделать как можно быстрее, так у нас хотя бы заключение по трупу будет. И день этот прошел у них по отдельности. После бранча в расположенном неподалеку ресторанчике, Адам приступил к своей обычной рутине шефа полиции города, разбирая море бумаг и выслушивая коллег и подчиненных, а Томми поговорил с Джоном Ривером, у которого заканчивалась официальная командировка, а Рэтлиффу нужно было выяснить у него некоторые обстоятельства тех суицидов, которые произошли в Лос-Анджелесе. К вечеру Адам позвонил Томми. — Мне удалось найти этого призрачного магистра. — Сердито сказал Ламберт в трубку сотового. — Действительно, очень трудно. Попутно мне попался твой Великий маг с Золотого Берега. — Тише, — шикнул Томми. Он как раз провожал Ривера в аэропорт и звонок Адама застал его в многолюдной толпе роскошного зала вылетов Луи Армстронга. — Такими словами не принято так просто разбрасываться. — Ладно, ладно, извини. Так вот, этот наш… массовик-затейник, со скрипом, но согласился поговорить с нами. — Ты разговаривал с ним лично? — Зажав трубку плечом, Томми открыл машину и сел за руль. — Интересно… — Ну, сначала мы вышли на его подручных, так называемых, менеджеров, или я как называю, на его свиту. Они долго путали следы, говорили, что Дайн — это вообще не человек, а целая команда, группа, музыканты, затеявшие некий эксперимент со своим творчеством в Интернете, а живые выступления, нет, нет, мы не знаем… Надавили немножко, ну и сдали они своего призрака, как миленькие сдали. — Так, а все-таки, лично ты с ним разговаривал? — Настаивал Томми на ответе Адама. — Лично, нет. — Еще больше рассердился Адам. — Какая разница? Его личный импресарио поклялся, что Дайн прибудет в мое распоряжение через полчаса. Давай, приезжай, я разрешу тебе посмотреть на допрос сквозь зеркало. — Меня все называют Дайн. — Мужчина, сидящий напротив Линна Лансена, официально ведущего это дело детектива, за столом в комнате для допросов, тяжелым взглядом в упор его рассматривал. — Допустим. — Линн демонстративно положил на поверхность стола включенный диктофон. — Идет запись. — В чем меня обвиняют? — Тон Дайна был агрессивен, но слегка замедленный. Как будто допрашиваемый находился под воздействием каких-то медикаментов. — По какому праву? — Вас никто не обвиняет. Я хочу допросить вас как свидетеля по делу о самоубийствах нескольких подростков. — Странный у нас получился допрос. — Адам задумчиво смотрел как Линн выпроваживает Дайна из комнаты. Они с Томми стояли по ту сторону зеркальной стены, через стекло которой они имели возможность слышать и видеть все происходящее внутри. — Дайн вроде бы ответил на все наши вопросы, а на самом деле, мы не продвинулись сейчас ни на единый дюйм вперед. Томми задумчиво накрутил прядь из челки на свой палец. — Да. И, кроме того, милый… Это не Дайн.