Теперь я тебя вижу

      Холодный ветер обдувал лицо, которое Кира уже не чувствовала. Пальцы сильно сжимали ледяные поручни, давая возможность побыть на краю моста подольше. Внизу шумела вода, а за спиной слышался гул мчащихся машин, нагоняя беспокойного ощущения. Ощущения того, что она всего в одном шаге от падения, которое скорее всего изменит ситуацию навсегда.       Кира рвано глотнула холодного воздуха, чувствуя, как обожгло горло, а затем и лёгкие. Решиться на последний шаг вперёд наверное самое сложное во всей этой затее. После падения в воду её тело сразу же онемеет, руки и ноги скорее всего будут недвижимы от шокового состояния. Она медленно пойдет ко дну, сначала держа воздух в легких, а затем выдыхая последнее. Ещё пару мгновений будет бороться с желанием вдохнуть, а когда сдастся, ледяная вода заполонит легкие дикой болью. Интересно, пожалеет она в этот момент о своём поступке? Подумает ли, что можно было постараться всё исправить? Что через время её проблемы будут казаться жалкими и незначительными?       Кира зажмурилась, не в силах искать ответы на эти вопросы сейчас. Тряхнув головой, постаралась отогнать любые мысли. Сейчас важно только одно — сделать шаг. А потом уже выбора не будет, останется только принять всё, что выпадет, в ожидании той мучительной, но одновременно спасительной боли, что накроет её.       Потерпеть пару минут. Лишь пару минут. И всё решится. Будет, как распорядится судьба. Она почувствует себя наконец-то живой. Потому что её организм будет отчаянно бороться за жизнь, пуская сердце на максимум, вырабатывая адреналин и заставляя барахтаться в попытках спастись.       Если ты страдаешь — значит ты ещё жив. Если тебе всё равно, то ты лишь безжизненное тело.       Кира снова вдохнула ледяного воздуха, повторяя себе, что так будет лучше. Так будет лучше.       Наконец она разжала пальцы, которые уже не чувствовала, и чуть подалась вперёд, понимая, что теперь точно пути назад нет. Она решилась и она падает. Точно падает вниз.       Сердце будто подпрыгнуло к горлу, а мир начал переворачиваться, сопровождая этот процесс полным отсутствием возможности дышать. Кира уже готова была к чувству свободного падения, как вдруг что-то резко одернуло её назад. Ворот куртки больно врезался в кожу, причиняя боль, но мгновенное чувство разочарованной обиды захлестнуло так сильно, что даже такая сильная боль осталась незамеченной. Лишь руки на автомате потянулись к шее, в попытке защитить от режущей ткани.       — Какого хуя?!       Киру обдало запахом какого-то парфюма, и она почувствовала, как мужские руки сильно жмут её к чужому телу.       — Так, ты сейчас перелазишь через перила ко мне или я вытаскиваю тебя силой. Лучше тебе выбрать первый вариант.       Незнакомец был явно раздражён и возражений принимать не собирался, так что уговаривать его отпустить Кира не стала, хотя очень хотела, ведь до задуманного буквально оставался один шаг. В голове у неё кипела истерика, но она понимала, что легче поддаться сейчас и закончить начатое позже без лишних свидетелей.       Все её тело было так напряжено, что она с трудом перевернулась лицом к её горе-спасителю и взялась за поручни, чтобы перелезть обратно на мост. Как же бесил этот кретин. Она простояла на мосту долбанную кучу времени и никто не думал останавливаться, чтобы помочь. И она была только рада этому. А как только она решилась наконец на этот шаг, он возник из ниоткуда, ломая только-только выстроенный настрой.       Её обдало горячим дыханием парня, а щеки едва коснулась прядь чужих волос, когда она оказалась снова на безопасной стороне моста. В голове Киры мимолетно пронеслась мысль о виде парня. Привычка подмечать какие-то особенные детали уже автоматически включалась при любом чужаке. Сейчас она подумала о длинных волосах парня, необычном смешении запахов, выдающих пагубные привычки, о тоне его голоса и кажется о слишком дорогом парфюме. А ещё о высоком росте, делающем его будто бы априори старше и уверенней в себе, нежели Кира.       Он продолжал цепко держаться за неё, чтобы она не вздумала рвануть обратно, и явно активно размышлял, что ему делать дальше в этой ситуации. Кира же думала только о том, как побыстрее отвязаться от него и о том, что вообще не понимает, как решиться на подобное ещё раз. Ноги задрожали, не в состоянии больше держать девушку, так что она медленно сползла вниз на корточки, положила голову на колени и еле сдерживалась от содроганий, вызванных диким пробирающим холодом.       Парень, похоже, тоже сел рядом на корточки, потому что рядом с Кирой зашуршала одежда и вновь повеяло его запахом.       — Давай я отвезу тебя домой. Или лучше даже в больницу, — голос парня зазвучал совсем близко, подтверждая её догадки о том, что он прямо напротив неё.        Кира сморщилась, не поднимая головы. Господи, да какого чёрта ему нужно? Герой хренов. Она лучше знала, что ей было нужно. И он отнял у неё это.       — Отвянь, — процедила она, пытаясь вложить в тон всю свою злость несмотря на дрожь зубов, делающую её голос скорее жалобным.       Парень лишь снисходительно хмыкнул в ответ, и Кира услышала, как он садится на холодный асфальт рядом с ней, откидываясь на изгородку, которая звякнула с характерным звуком. А ещё через секунду она услышала щелчок зажигалки и как парень затягивается.       Нахмурившись, она подняла голову и повернула в его сторону.       — Заболеешь же, — буркнула Кира, почувствовав своим плечом его плечо.       — А ты типо нет? — скучающе бросил парень в ответ, продолжая с удовольствием курить, словно ничего необычного и не происходило, а он не сидит сейчас на асфальте рядом с незнакомкой.       — Тебе какое вообще дело до меня? — злостно выпалила Кира.       — А тебе до меня?       Кира захлопнула рот, не ожидая того, что разговор будет таким абсурдным. То, что она лишь сказала очевидное про риск для его здоровья, совсем не значило, что ей есть до него дело. Но разъяснять это сейчас совсем не хотелось, так что она лишь жала губы с недовольным видом.       — Поехали, хотя бы покормлю тебя, — парень выдохнул дым сигареты, поднимая голову вверх и всматриваясь в звездное небо. Он не мог объяснить, почему, но чувствовал, что ему сейчас было хорошо. Словно его остановили посреди тяжелой изнурительной гонки и дали закурить. А до этого останавливаться никак было нельзя, и он мчал, работая на износ. А теперь сидит и курит, чувствуя, как медленно тянутся секунды. — И может даже согрею.       С этими словами он снова хмыкнул, и Кира почувствовала на себе его внимательный изучающий взгляд. Она отвернулась, резко дернув головой, словно ошпарилась об этот взгляд. Так нагло на неё пялились очень редко.       — Что у тебя случилось хоть? — голос парня стал немного серьезнее, когда он увидел на её лице смятение.       Кира молчала. Он слишком наивен, если думает, что она начнёт изливать ему свою душу.       — Ладно, — он шумно выдохнул, понимая её настрой, и быстро встал, ловко хватая Киру на руки, так что та даже опомниться не успела. Только почувствовала, как отрывается от земли, как руки ищут опору в воздухе, натыкаясь на его шею и как слова возмущения застревают в горле.       — Что ты... — прохрипела она, но всё же не смогла договорить, чувствуя тепло, исходящее от его тела и сразу же прижимаясь к груди из-за невозможности бороться с желанием согреться. В голове пронеслась отрешённая мысль о том, что он в такой холод ходит расстегнутый, что снова заставило подумать о том, какой он странный.       Через пару секунд она услышала, как парень открывает машину, а затем мягко и аккуратно усаживает её на сиденье. Молча он закрыл дверь, и Кира принялась растирать окоченевшие пальцы, оказавшись в спасительном тепле.       Почувствовав хоть какие-то признаки жизни в кончиках пальцев, она начала прощупывать дверь, пытаясь понять, как можно её открыть, но тут уже парень сел на водительское сиденье, и она услышала, как что-то щелкнуло, давая понять, что двери заблокированы. Сердце даже не ёкнуло от осознания того, что она, возможно, в опасности. И она знала, почему. Потому что этот парень так и не дал ей шанса снова начать чувствовать. И всё, что с ней происходило сейчас, не имело никакого смыла и не вызвало никаких чувств. Абсолютная беспросветная пустота. Вот чем она была сейчас, вместо живого человека.       — Куда? — шмыгнув носом от оставшегося озноба, выдавила Кира, понимая, что ей действительно всё равно на всё это безумие и спрашивает она скорее на автомате.       — Куда скажешь. Куда тебе нужно?        Она вновь почувствовала, что парень пристально смотрит на неё, и недовольно свела брови. Она искренне не знала, что ответить. Если бы знала, то не стала бы пытаться прыгнуть с моста. Почему-то ей казалось, что парень злится на то, что она не может дать ответ на этот вопрос.       Через мгновение поток её мыслей прервался, потому как лицо незнакомца оказалось в паре миллиметров от её, несколько прядей его волос вновь щекотнули кожу лица, а ещё через секунду она оказалась пристегнутой ремнём безопасности, и парень вернулся в исходное положение.       — Тогда на мое усмотрение?        Смешок в его голосе резанул по нервам. Почему его так забавляет эта ситуация и зачем он вообще привязался со своей помощью?       — Просто оставь меня здесь, умру спокойно и дело с концом, — тяжело проговорила она, прикрывая глаза от бесконечной усталости.       — Ну ещё чего, зачем я тогда спас тебя?       Кира поняла, что они уже едут. То есть выбора у неё и не было. Смысл спрашивать что-либо, если всё равно собрался всё сделать по-своему?       — Я Глеб, — буркнул парень, будто из вежливости. И Кира окончательно потеряла смысл происходящего, параллельно чувствуя на себе его испытующий взгляд. Он явно ожидал от неё ответа на знакомство.       — Смотри на дорогу, — бросила она, не желая поддерживать эту непонятную игру. — Пока не вмазался куда-нибудь.       — Переживаешь за свою сохранность и свою жизнь? — ехидно спросил он. — Что-то тут не вяжется. Те, кто с мостов прыгают, обычно так о своей жизни не пекутся.       — Я не за свою переживаю, — нехотя буркнула Кира, намекая на то, что при аварии пострадает и сам парень.       Пальцы приятно покалывало по мере того, как они всё больше и больше согревались, а тело само собой расслаблялось от разливающегося по нему теплу.       — Какого чёрта тебя потянуло меня спасать? — отвернувшись к окну, спросила Кира и подперла подбородок рукой. На душе было так сильно тоскливо, что она сдалась и решила задать парню этот дурацкий вопрос.       — Я не знаю, — Глеб помолчал пару секунд, а затем усмехнулся самому себе. — Правда. Я просто увидел тебя и вдруг подумал, что должен это сделать. Хотя в другой вечер мне скорее всего было похер. Решила и решила.       Кира скривила улыбку, думая о том, как ей "повезло", что именно сегодня в парне проснулись замашки героя-спасателя. Больше вопросов в голову не шло, да Кира и не старалась их придумать. Звенящая тишина постепенно заполняла черепушку, а разморенное тело окончательно превратилось в вату. Кира откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, чувствуя, как её накрывает это состояние. Состояние сонливости и чрезмерной расслабленности. Постаравшись припомнить, когда в последний раз спала, она провалилась в тяжелый поглощающий сон.

***

      Почувствовав уже знакомый запах одеколона вперемешку с запахом сигарет, Кира открыла глаза, тяжело вылезая из своей дремоты. Глеб снова взял её на руки, крепко сжимая, будто нёс что-то очень ценное и хрупкое. Кира сонно уткнулась носом в грудь парня и вдохнула приятный аромат. Раз уж всё и так складывается страннее некуда, то можно себе позволить такие слабости. Ведь ароматы она любила. Кира тут же почувствовала, как грудь парня содрогнулась от характерного смешка.       — Где мы? — вяло выдавила она, хотя на самом деле ей было не особо интересно. Она хотела просто провалиться обратно в сон, не сталкиваясь с реальностью ни секундой дольше.       — У меня дома.       Девушка услышала, как отворяется дверь, и уже через пару минут почувствовала мягкую кровать под собой. Надо же. Сейчас она готова была истерично расхохотаться, будь у неё силы. Ведь скажи ей кто-нибудь там на мосту, что всё, что ей нужно — это согреться и мягкая постель для крепкого сна, она бы была вне себя от ярости. Там казалось, что ничего в мире не способно перекрыть груз навалившихся проблем.       — Адрес ты мне так и не назвала, а оставлять тебя где попало в таком состоянии мне стрёмно.       С этими словами парень стянул с Киры ботинки и начал расстегивать куртку. Она лишь продолжала неподвижно лежать, не в силах ничем пошевелить. Только чувствовала, как тепло в теле переросло в жар, от которого пылали щёки, и поняла, что, кажется, простудилась.       — Дальше сама, — хмыкнул Глеб, бросив на неё беглый взгляд, и Кира услышала, как он занавесил шторы, хотя в комнате и так было темно. — Я принесу воды и если ещё что-то нужно… говори, в общем.       Кира поняла, что он отдаляется от кровати и останавливается в дверях спальни, ожидая её ответа.       — Глеб, да? — тихонько выдавила она, вспоминая его имя и попутно стягивая с себя шарф, чтобы не было так жарко.       — Угу.       — Не уходи, — Кире казалось, что она с огромным усилием произносит слова, ведь язык еле ворочался. И звучало это очень тихо и беспомощно. Но плевать. Плевать, потому что снова оставаться одной не хотелось так сильно, что она готова была звучать как угодно.       Через секунду она услышала мягкие шаги по ковру. Парень присел на край кровати, смотря на неё в немом ожидании. Он вёл себя так, будто боялся спугнуть её, хотя очевидно она была не в том состоянии, чтобы бежать отсюда.       — Мне очень жарко, — Кира протянула руку вперёд и, нащупав рукав Глеба, схватилась за него, немного потянув на себя. Ей нужна помощь. Окутывающий жар предвещал ломку во всём теле, поэтому она сильно хотела стянуть с себя остатки тяжелой одежды, но чувствовала, что на это нет сил.       — Тебя лихорадит? — Глеб навис над девушкой, проведя тыльной стороной ладони по щеке Киры, чтобы проверить температуру. — Доигралась ты, прыгунья.       Кира перехватила его руку и сжала в своей. Ей вдруг захотелось расплакаться. Так тупо и по-детски, но искренне. Разрыдаться, не отпуская его руку. Руку какого-то незнакомца, который успел за час их знакомства позаботиться о ней лучше, чем многие другие в её жизни. Так разве бывает или она уже умерла и всё это происходит не по-настоящему?       — Эй, ты чего? — прошептал Глеб, сведя брови в беспокойстве.       Кира всё же не смогла сдержать слез, и они тонкими струйками стекали по щекам, заставляя парня нервничать ещё больше. А её — осознавать, что она всё ещё жива. Вот здесь в чужой мягкой кровати и рядом с беспокоившимся по непонятным причинам парнем. Она плакала и была от этого живой.       Глеб провёл большим пальцем, вытирая её слёзы, в то время как Кира все ещё держалась за его руку. Он наклонился чуть ниже, и девушка вновь почувствовала прядки его волос, которые приятно щекотнули её кожу. Теперь от него исходил немного другой запах, более тонкий. Свежий, но в то же время приглушённый смешением ароматов прожитого им дня. Она чувствовала шампунь для волос, парфюм, веющий морской солью в сочетании с древесной корой, и остаток табака, выдающий его пристрастие к частым перекурам. Хотелось потянуться ближе, чтобы вдохнуть побольше и сильнее почувствовать этот запах.       — Что бы у тебя там ни случилось, — прошептал Глеб, продолжая поглаживать скулы Киры большим пальцем и обдавая тёплым дыханием её лицо. — Можно найти выход, и не обязательно такой, о котором ты думала там на мосту.       Кира всхлипнула, пытаясь унять дрожь от слёз. Хотелось сказать ему сейчас тысячу слов о том, как ей на самом деле плохо, и что все эти слова ничего не меняют, что он не жил наверняка так, как она, но не получалось выдавить даже одного.       — Ну всё, не реви, тебе нужно хорошенько отдохнуть, — внезапно бодреньким голосом начал парень, вставая с кровати и в мгновение руша ту тихую и хрупкую атмосферу между ними. Судя по всему, ему было тяжело долго в ней находиться и не иметь возможности помочь и успокоить девушку. — Выпить хочешь?       Кира помотала головой, отказываясь. Она сжала ладонь, в которой мгновение назад была рука парня, и ощутила эту оставшуюся пустоту. Вместе с тем ушли и запахи, оставляя только ненавязчивый дух спальни. Прохладный уличный воздух вперемешку со свежепостиранным бельем.       — Ну, а я выпью, пожалуй. Давай я дам тебе во что переодеться, ладно? — парень шмыгнул к шкафу, доставая одежду. Его нервозность Кира чувствовала буквально через вибрации в воздухе. — Справишься?       Через пару мгновений Глеб положил рядом с Кирой то, что вытащил из шкафа, и выжидающе посмотрел на неё. Но она лишь продолжала безжизненно лежать, не чувствуя ни рук, ни ног.       — Ну что, переодеть тебя самому? — хмыкнул парень в конце концов. Он тряхнул плечами, сбрасывая с себя свою суетливость, и специально выравнивая дыхание. Девушка не отвечала, заставляя его закатить глаза и снова принять решение самому. — Ладно. Как скажешь.       Он устало выдохнул, понимая, что провокация не сработала. В глубине души он ожидал, что она хотя бы запротестует.       Глеб вновь навис над девушкой и ловко начал расстегивать пуговицу её джинс. Благо, тут ему нервничать не придётся, уж что-что, а раздевать он умел лучше прочего. Через мгновение он уже стягивал джинсы с бёдер девушки. Кира дернула головой вниз, пытаясь понять, не обманывают ли её ощущения.       Джинсы уже были сняты, а взамен Глеб аккуратно начал натягивать на девушку свои домашние спортивки. Его прохладные пальцы коснулись ноги Киры, приподнимая её, чтобы просунуть в штанину.       — Ты серьёзно? — прохрипела девушка, пытаясь приподняться на локтях. Она настолько опешила, что эта фраза стала единственной, которая пришла в голову.       Глеб тем временем уже закончил со спортивками и подался выше, держа в руках футболку. Кира почувствовала, как его лицо приблизилось к её собственному, а затем почувствовала напор уставившихся на неё наглых глаз.       Он смотрел с нескрываемым любопытством. Скользил взглядом по лицу, спускался ниже, задерживался на выпирающих ключицах, на груди, на бедрах, а затем снова возвращался к лицу. Серьёзному и вечно недовольному. И даже в такой эмоции всё равно невероятно миловидному.       — Я способна сама переодеться, — проговорила она каждое слово, хмурясь от слишком непредсказуемого поведения парня.       — Правда? По тебе было что-то непохоже, — веселился Глеб, наконец чувствуя себя спокойно и от того контролирующим ситуацию. Лучше уж пусть прыгунья хмурится, чем плачет. Так намного проще.       Руки парня скользнули к краям толстовки Киры, и та сразу среагировала, перехватив его руки и окончательно приняв сидячее положение на кровати. Она злостно поджала губы, словно перед ней был надоедливый и не слышащий её ребёнок.       — Ой да брось, трусики мне можно было увидеть, а лифчик уже нет? — Глеб сдерживал рвущийся наружу смех, закусывая губу и наслаждаясь злостным видом девушки. — Не переживай ты так.       Его руки начали медленно поднимать края толстовки и Кира поняла, насколько он оказался сильным, ведь она уже не справлялась, пытаясь удержать его руки на месте. Их взаимодействие теперь превратилось в возню, в которой Кира всё отчаянно пыталась покрепче ухватиться и отвести наглого парня от себя, но безуспешно. Над ухом слышались смешки довольного идиота, который воспринимал это всё как весёлую игру, пока сама Кира думала только о том, как хочет дать ему отпор, а вовсе не о том, что он там увидит, лишив её толстовки.       — Это кольцо? — наткнувшись вдруг на что-то массивное кистью, неожиданно для парня спросила Кира, чувствуя легкую боль от удара. Она на секунду даже замерла, переваривая в голове тот факт, что образ парня становился всё интереснее и интереснее.       — Оно самое, — бросил Глеб, подавшись телом вперёд и одной рукой взяв Киру за плечо. Он надавил на него всем своим весом и повалил девушку обратно на кровать, занимая ещё более выигрышную позицию.       Кира барахталась, пытаясь оттолкнуть парня, но для него эти попытки выглядели слишком забавно, чтобы воспринимать их всерьёз. Парень уселся на неё, обездвижив таким образом большую часть тела. Он перехватил её руки и, сложив их вместе над головой, зафиксировал одной своей рукой.       — Глеб, — сердито выдавила Кира, пытаясь дышать под весом парня и специально не прекращая своих хоть бесполезных, но усердных попыток выбраться из его хватки.       — М? — ухмыляясь отреагировал он.       — Ты спрашивал, нужно ли мне что-то…       — Ага, — вторая рука парня вновь потянулась к краю толстовки и потянула его вверх.       — Мне нужно, чтобы ты слез с меня! — громко бросила Кира, толкая бёдра вперёд, чтобы заставить парня сместиться с её тела хотя бы на сантиметр.       — Нет, тебе нужно было, чтобы я не уходил, — молниеносно убрав вторую руку с рук Киры, Глеб потянул толстовку дальше вверх и успешно стянул её совсем.       Наконец на пару секунд все движения прекратились, словно действие Глеба оборвало всё, что было до этого, и теперь нужно было время, чтобы воспринять новую обстановку. Глеб оставался сидеть на Кире, не произнося ни звука, а она все ещё пыталась отдышаться после упорных попыток бороться с парнем, и сдувала с лица упавшие прядки волос.       — На что ты уставился? — наконец произнесла она, выпрямляя руки перед собой, пытаясь нащупать Глеба. Его взгляд было тяжело игнорировать. Очень тяжело. Кто вообще так беспардонно пялится на людей?       — Кто сказал, что я уставился? — издевался Глеб, зажёвывая улыбку.       Кира наконец врезалась ладонями в его грудь, понимая, что сложен парень очень неплохо. И ещё эти волосы… она вдруг поймала себя на мысли, что хочет их потрогать, зарыться в них пальцами, провести между прядок, чтобы проверить, какие они на ощупь.       Это было похоже на ощущение, с которым она заваливалась в квартиры к парням после очередного вечера, проведенного в ночном клубе. Секундное желание, которое очень быстро исчезало, как только она получала, что хотела. Только разница была в том, что в квартире этого парня она оказалась не после клуба. И спать с ним не собиралась.       — А тебя, кажется, ни капли не смущает твой вид? Тогда к чему были все эти жалкие попытки подраться за право остаться в толстовке? — с этими словами он взял руки девушки и, просунув их в футболку, натянул её до шеи, давая ей дальше самой закончить. — Кину твои вещи в стирку.       — Мой вид меня не может смущать. А вот твоя наглость — да, — в одежде парня оказалось на удивление очень уютно, стало сразу будто легче дышать.       Глеб хмыкнул на её язвительность и наконец встал с Киры, после чего она услышала, как он бодро зашагал куда-то.       — Можно мне умыться? — неуверенно спросила Кира, вновь поднимаясь с кровати и попутно ощупывая одежду, пытаясь к ней привыкнуть. Футболка была просторной и мягкой, совсем без выступающих рисунков, скорее всего однотонная. Таких простых, но в то же время приятных футболок она в жизни не носила.       — Ага, — бросил парень уже откуда-то из коридора, занимаясь, видимо, стиркой её вещей.       — Глеб, — Кира слегка поджала губы, тихо произнеся его имя, но точно зная, что он услышит, ведь очевидно парень просто издевался над ней, бросая своё дурацкое "ага".       — Да, солнце?       — Я… я же просила тебя не уходить, — Кира затеребила уголок футболки в пальцах. Как же ему нравилось возвращать её в состояние беспомощного бессилия, наблюдая, как она просит о помощи. Гадёныш.       Через мгновение Глеб появился в дверях, что Кира отчётливо услышала по его шагам.       — Проводи меня, пожалуйста, я не дойду сама, я…       — Очень неуклюжая и слабенькая? Да, я уже понял, — парень вдруг оказался рядом и взял Киру под локоть, придерживая за талию, а затем направил к выходу из комнаты достаточно торопливыми движениями, снова выдающими его суетливость. А суетится он, когда нервничает. Кира это уже усвоила.       — Нет, Глеб, — выдохнула девушка, сбрасывая с ситуации пелену недосказанности, которую Глеб так хотел "зашутить". — Слепая. Я слепая, и ты это понял.       Кира не услышала уже привычного смешка от парня и повернула голову в его сторону. Он молча продолжил вести ее в нужном направлении и уже скоро они оказались в ванной, где он подвёл Киру к раковине. Неужели такому, как он, было сейчас неловко? Кира начинала было думать, что он-то точно не окажется из тех людей, которые сразу тушуются, узнав о том, что она незрячая.       — Полотенце, ванная слева, если понадобится, кран…       — Тут я справлюсь, — раздраженно перебила Кира. Она всегда сталкивалась с этим. Как только говоришь это вслух, люди начинают вести себя с тобой, как с немощным или как с маленьким ребёнком. А она всего лишь попросила её проводить.       — Тогда я за выпивкой. А то с такой злюкой без выпивки никак, — наконец Глеб выдавил подобие своей усмешки, пытаясь разрядить обстановку.       Кира опёрлась руками о раковину и выдохнула. Жар почти спал, так что ей стало немного легче, хоть всё равно хотелось поскорее лечь обратно.       Она нащупала рукой кран и, открыв его, подставила руки под приятную прохладную воду. Тщательно умывшись, Кира облегченно вздохнула, чувствуя, как щёки перестают гореть. В памяти вновь всплыли ощущения от рук Глеба, когда он не позволил ей упасть с того моста. Она поджала губы, не понимая, что чувствует: обиду, злость или раздражение.       А в это время неосознанно руки девушки ощупывали всё вокруг, пока мысли были далеко. Она часто так делала. Шерудила руками возле себя, собирая информацию о том, что её окружает, когда надо было о чём-то подумать. Щупала, прикасалась, выводила очертания... Изучала.       Сейчас ей вспомнилась мать, которая наверняка пьяная злится на долгое отсутствие дочери. Отчим, который уже успел пару раз ударить мать, и так же бесится отсутствию Киры, на которой тоже можно было бы спустить пар. Ещё одного такого вечера она бы не вынесла. В какой-то момент ты боишься уже не боли. Ты начинаешь не выносить того унижения, что несут эти каждодневные побои. Каждодневное напоминание о том, что ты никто.       Руки Киры наткнулись на приятный стеклянный предмет в форме шара, на мгновение отвлекая от роя мыслей в голове. Удивлённо взяв его в руки, она начала сжимать шар в руках, пытаясь понять, что это такое. Но чем дольше она водила по нему пальцами, тем больше убеждалась, что видимо это просто предмет интерьера. Мысли возвращались в атмосферу родного дома, который пропах тухлой сыростью и безнадежной серостью. Ей придётся снова столкнуться с этим местом. Снова оказаться там и сходить с ума от того морального и физического насилия, что царит в доме. Крики матери, звуки бесконечных бутылок отчима, пьяные возгласы его друзей... она была не там, но буквально слышала это всё сейчас.       — Ай! — руки вдруг пронзила острая боль, а губы натянулись от боли и Кира зашипела, пытаясь понять, что вообще пережимать из ран, ведь болели обе ладони. Через мгновение она услышала стук стекла о раковину и наконец поняла, что натворила.       Дрожащие руки все ещё сжимали осколки, которые сильнее впивались в ладони, причиняя боль снова и снова. Кира закусила губу и с усилием разжала ладони, пытаясь выпустить эти осколки.       — Блять, — услышала она сбоку, но даже не смогла повернуть головы на шум, потому что впала в какой-то ступор от непонимания. Как она не заметила, что сжала шар слишком сильно? Почему руки не слушаются и не могут разжаться? Почему?       Глеб взял её руки в свои и до конца разжал ладони, вытаскивая остатки небольших осколков. После этого он безмолвно поднёс руки девушки под воду, сполоснул и затем мягко надавил на плечи Киры, заставляя её шагнуть назад. Она почувствовала, как упёрлась во что-то спиной, и тут Глеб ловко взял её за бёдра, так что ей инстинктивно пришлось опереться запястьями о плечи парня, рвано выдохнув. Он усадил её на стиральную машинку, а затем взял за запястья, чтобы развернуть ладони к себе. Кира почувствовала, как осколки выходят из её кожи, причиняя боль, поэтому морщилась, кусая губу каждый раз, когда Глеб вытаскивал очередной кусочек стекла, но не издавала ни звука.       Через минут пять это наконец закончилось и Кира почувствовала, как обработав её руки приятной прохладной жидкостью, Глеб бережно обмотал их бинтами.       — Прости, — наконец смогла выдавить она из себя, не поднимая голову. Как же стыдно, господи.       — Забей, — мрачно бросил Глеб, собирая осколки в пакет.       Кире захотелось спрятаться от всего мира. Свернуться калачиком, чтобы о её существовании забыли все на свете. Чтобы она могла убежать, начать всё заново и никогда больше не чувствовать себя виноватой в чужом недовольстве. Ведь именно это она сейчас и чувствовала. Недовольство Глеба. И его сложно винить: она в его доме несколько минут, и уже успела что-то разбить.       Глеб шумно выдохнул, будто читая её мысли и не соглашаясь с ними.       — Я серьёзно не злюсь на тебя, слышишь, — он взял её за подбородок и чуть приподнял голову.       Слёзы. Опять долбанные слёзы. А ведь она только-только успокоилась. Всё что угодно, только не слёзы, мать их. Глеб не умел, никогда не умел быть тем, кто легко утешает девчонок.       — Только если ты не хотела продолжить начатое на мосту, — продолжил парень, вглядываясь в лицо Киры. — Хотя пытаться покончить собой с помощью этого весьма неэффективное занятие.       Она помотала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       — Это, наверное, что-то дорогое? — дрожащим голосом проговорила она, боясь представить, сколько она теперь должна парню.       — Серьёзно? Это то, что тебя волнует сейчас? — приподняв бровь, Глеб недоумённо покачал головой. И что только у этих неудавшихся самоубийц в голове?       — Я верну… — словно не слыша его, продолжила Кира.       — Не нужно, — жёстко усмехнулся парень. — Мне от тебя правда ничего не нужно. И как только тебе станет легче, и ты решишь, что хочешь уйти, уходи. Я не держу тебя. И не жду ничего ни за разбитую вазу, ни за то, что отвёз сюда и предлагаю свою помощь. Ничего "возвращать" не нужно. Даже не думай о таком.       Он отошёл к дверному проему, освобождая девушке путь из ванной комнаты.       — Не знаю, почему проявил такую чрезмерную опеку на том долбанном мосту. В конце концов, ты девочка взрослая вроде, сама решишь, что для тебя лучше, — уже чуть тише продолжил Глеб, и Кира тут же свела брови от его тона, не понимая настроя парня сейчас.       — Ты злишься, да? — медленно спустившись с машинки, предположила она, пытаясь на ощупь дойти до двери, где стоял Глеб, сверля взглядом каждое её осторожное движение.       — Нет, — отрезал парень с раздражённым смешком, пытаясь казаться равнодушным.       — Ты злишься, — протянула Кира, слыша этот напускной тон. — Ну что мне сделать? Я же извинилась…       — Ты серьёзно думаешь, что я из-за какой-то вазы могу начать злиться на тебя? — вдруг Глеб чуть повысил голос, шагнув вплотную к Кире и смотря на неё сверху вниз. Она ощутила, как рьяно он дышит, и замерла. — Ты даже имени не назвала. Я понимаю твоё недоверие, но в такой ситуации можно было бы сказать хотя бы «спасибо», а не находиться в моей квартире как будто ты в плену, калечить себя и плакать.       — Так ты ждёшь благодарности за сделанное? — повторяя за парнем, Кира чуть повысила голос, чтобы быть услышанной, но поняла, что он всё ещё охрипший и потому ей тяжело это даётся.       — Я просто хочу, чтобы тебе стало хоть каплю лучше и ты забила на мысли, которые заставляют тебя снова и снова плакать,  — дыхание парня обжигало кожу Киры, и она учуяла запах алкоголя, который тот уже видимо успел выпить. Что-то ягодное и очень крепкое. — Тяжело смотреть на твои слёзы и слышать при этом, что ты паришься о том, как вернуть мне деньги. А не о том, что у тебя все руки изранены.       Она опустила голову вниз, чувствуя на себе тяжёлый и пронизывающий взгляд Глеба.       — Я Кира, — пискнула она, цепляясь рукой за ткань футболки парня. Дурацкая привычка. Дурацкая. Хвататься за всё вокруг, когда тяжело и страшно. Искать опору в ощущениях, когда чувства уже не подвластны разуму.       — Надо же, успех. Выпытал хотя бы имя, — усмехнулся Глеб и через мгновение Кира почувствовала, как он обнял её и крепко прижал к своей груди, поглаживая по голове.       Кира вдохнула его запах и обняла в ответ, чувствуя, как разливается тепло по телу. Чёрт, эта ситуация всё больше походила на выдумку. И пусть. Она забыла, когда в последний раз так чувствовала себя.       Парень вдруг взял ее лицо в руки, заглядывая в блеклые глаза девушки. Кира почувствовала, как он приближается с каждым мигом, ощущала обжигающее дыхание на коже и не могла пошевелиться.       Её губ коснулись мягкие губы Глеба, осторожно исследуя их сантиметр за сантиметром. Она всё ещё не знала, как реагировать на это, стоя с приоткрытым ртом прямо перед ним и не издавая ни звука. Через секунду парень углубил поцелуй, видя, что она не сопротивляется, а затем и вовсе начал периодически покусывать губы девушки. С каждой секундой он всё требовательнее впивался в неё, будто лишь раззадоривая аппетит. Взяв Киру под бедра, он вновь приподнял её, и ей пришлось обхватить руками его шею, держась за него побаливающими ладонями. Через мгновение они оказались в спальне, Кира снова почувствовала под собой мягкую кровать, когда Глеб опустил её и навис над девушкой, прервав свой жадный поцелуй только сейчас.       Кира чувствовала, как побаливают губы и, проведя кончиком языка по ним, поняла, что они ещё и припухли. Она слышала, как рвано дышит Глеб над ней, явно рассматривая её будто бы хищник перед броском на жертву. Господи, куда она ввязалась? И где всё ещё, чёрт возьми, её страх? Неужели годы жизни с отчимом выбили из неё любой инстинкт самосохранения?       Когда едешь с парнем из клуба, всё предсказуемо и понятно. Все всё понимают. Сейчас же она не понимала ничего.       Кира аккуратно положила ладони на его вздымающуюся грудь, ощущая приятное тепло из-под его футболки даже сквозь бинты.       Вдруг Глеб провёл пальцами по скуле Киры и убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо, а после резко и неожиданно схватился за края ее футболки и дёрнул вверх, чтобы затем отбросить одежду в сторону. Прильнув губами к её ключице, он начал медленно проводить кончиком языка по косточке и дальше по ямочке. Подключив зубы, он покусывал кожу, а затем тут же посасывал то же место. Кира чуть выгнулась чувствуя, как мурашки разбегаются по телу от действий парня и, обхватив руками его спину, прижала к себе. Глебу пришлось сменить положение: он наклонился к ней ближе, при этом коленом раздвинув её ноги и, опираясь между ними на кровать, просунул одну руку под за спину, нащупывая застёжку лифчика, а второй рукой зарылся ей в волосы, слегка оттягивая их назад. Как же безумно сильно хотелось спешить. Осознание этого факта только больше ударило в голову, давая понять, как сильно он хотел. Хотел незнакомую девчушку, с которой познакомился блять на мосту.       — Погоди, погоди, погоди, — Кира взяла парня за плечо, отводя его назад и не давая закончить начатое с лифчиком.       — Что такое? — посмеивался Глеб, обжигая кожу девушки своим дыханием то около шеи, то спускаясь ниже к ключице, то поднимаясь к самому уху, дразня её и не касаясь. — Ты не такая?       — Нет, просто… — Кира упиралась сжатыми в кулаки руками ему в плечи, безуспешно пытаясь отстранить.       — Что «просто»? — теперь Глеб уже целовал её, не обращая внимания на эти жалкие попытки. Он проводил кончиком языка по шее, потом вдруг жадно кусал, не в силах сдерживаться и оставляя следы. Словно тысячу лет не был с девушкой. И что на него сегодня нашло?       — Глеб, хватит, подожди, — теперь Кира пыталась хоть немного отодвинуться от парня уже сама, а не отстранять его от себя.       Вдруг она почувствовала, как он резко отпрянул, сев где-то около её ног. Кира тут же села следом, прижав ноги к себе и обхватив их руками.       — Прости, просто я… я не знаю, мне просто нужно было кого-то обнять, наверное, — затараторила она и уткнулась в коленки, сама не понимая что за нелепость несёт. — Я ведь не знаю тебя совсем.       Знай парень, как она проводит время с незнакомыми людьми, рассмеялся бы ей в лицо. Но он не знает. Так что Кира использовала этот аргумент, чтобы не объясняться. Потому что сейчас она не сможет даже сама перед собой объясниться.        — Окей, давай узнаем друг друга получше, — Глеб потянул Киру за щиколотки, заставляя выпрямить ноги и подвинул к себе, перехватив девушку под бёдрами. Её ноги оказались за спиной парня, а сама она была снова в лежачем положении. Парню явно нравилось возиться, иначе эти телодвижения объяснить было сложно.       Кира нарочито нахмурила брови, показывая, что её такое обращение не устраивает.       — Я Глеб, я сегодня спас девушку от самоубийства, потому что мне видимо было скучно, хотя я ехал на очередную тусовку и должен был забыться в реках алкоголя и толпах атласных сук. Но выбрал провести время с неудавшейся прыгуньей в воду. Ты Кира, как мы наконец выяснили. Та ещё злючка. Постоянно хмуришь свои злобные брови, показывая всё своё недовольство, правда от этого мне становится только смешнее. Тебе пиздец как надо почувствовать себя кому-то нужной, поэтому любое проявление заботы расцениваешь как что-то очень ценное и уже даже лежишь тут без футболки у меня. Нам обоим нужно расслабиться после тяжелой недельки. Всё правильно? — руки Глеба наглаживали бедра Киры, периодически цепляясь за край спортивок, слегка оттягивая их вниз.       — Так тебе просто потрахаться надо было изначально? — Кира вцепилась в одеяло под собой, загребая ткань пальцами. Надо же, у них много общего в плане вечернего времяпрепровождения.       — Да, малыш, я ехал бухать и трахаться. А тут ты на мосту стоишь. Я к тому, что ты серьёзно помешала моим планам, и не смей мне тут говорить, что меня не просили тебя спасать, — парень наклонился к животу девушки, обводя контур пупка кончиком языка и попутно стягивая спортивки уже до конца с девушки.       — Тебя никто не просил меня спасать, — нарочито громко сказала Кира, зная, что Глеб усмехнётся и скорее всего закатит глаза. — И уж тем более я не обязана теперь спать с тобой из-за того, что мне захотелось объятий от чужого человека. И из-за того, что ты оказался немного заботливее остальных людей в моей жизни. — Кира согнула одну ногу и поставила стопу на плечо парню, слегка отталкивая от себя.       Глеб шумно выдохнул, прикрывая глаза.       — Так ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе и дальше, нежно оттрахав со всеми этими объятиями и поцелуями или нет? — спросил он, склонив голову вбок и наблюдая сверху за её постоянно меняющимися оттенками напускной злости на лице.       Кира закусила губу, не отвечая и не до конца веря тому, что услышала, но в то же время обдумывая, что сказать. Кто бы мог подумать, что она будет размышлять над ответом. Это же очевидно, разве нет? Она его совершенно не знает. Но что-то глубоко внутри говорило "да и что с того-то"? Парней из клубов ты тоже совсем не знаешь.       Но сейчас почему-то всё было по-другому.       Глеб резко встал с кровати, ловко вытащил из-под Киры одеяло и так же ловко укрыл её под самый подбородок. Из полуоткрытых губ девушки вырвался вздох от неожиданности, возвращая из размышлений в реальный мир.       — Не еби мне мозги, спи, — Глеб начал выходить из комнаты. — Я не маньяк, к твоему сведению. Нет так нет.       Кира услышала, как он выдохнул с ухмылкой, всё ещё наблюдая за её реакцией на его поведение.       — Куда ты? — еле слышно спросила девушка, понимая, что его шаги становятся всё дальше.       — К атласным сукам.       Сердце Киры будто опустилось вниз. Словно её поставили перед выбором: соглашаться на секс или оставаться одной. Опять. Опять одна из-за того, что не соответсвует ожиданиям. А ей так хотелось, чтобы он остался, чёрт возьми. Чтобы не бросал наедине со своими мыслями. Но ведь он не обязан, а дать ему то, что он хочет… Кира не была уверена, что готова на такое сейчас. Она зажмурилась от безвыходности ситуации. Лучше бы он дал ей прыгнуть...       — Да не паникуй ты, я пошутил, — услышала она голос Глеба и слегка приподняла голову, будто бы боясь, что этот голос сейчас же исчезнет. — Я помню, что ты просила не уходить, я за выпивкой на кухню, сейчас вернусь. И чтобы без слёз, ясно?       Кира свернулась калачиком, чувствуя облегчение, смешанное со странным чувством. Чувством осознания того, что он с ней играет и ему явно в кайф её мучить своими выходками. Но в то же время…       Он остался. Он всё-таки остался.       Вернувшись, парень прилёг сбоку от Киры, постукивая льдом в бокале с алкоголем. Кира развернулась к нему и вновь почуяла терпкий запах ягод и древесной коры. Закрыв глаза, она поудобнее устроилась на невероятно мягкой и воздушной подушке, проваливаясь в сон и чувствуя себя в безопасности и уюте впервые за очень долгое время.