Теперь я тебя вижу

      Она никогда не спала на такой воздушной постели. В одеяле буквально можно было утонуть. За ночь она ни разу не проснулась, проспав всю ночь так сладко, будто высыпалась за всю жизнь. Кира зажмурилась и сладко потянулась, чувствуя, как приятно тянутся мышцы во всем теле. Его рядом не было. Она поняла это сразу, но все равно провела рукой по кровати, чтобы точно убедиться.       Вместо парня она нащупала его футболку, которую он вчера успел снять с неё вместе со спортивками. Забавно, что он решил сложить их для неё рядом, намекая на то, что ей наконец можно одеться в его доме. Может, ему просто нравится раздевать людей? Кира уже ничему бы не удивилась.       Натянув на себя одежду, она спустилась с кровати, касаясь босыми ногами мягкого ковра и на ощупь вышла из спальни, вспоминая, где примерно находится кухня и ванная. На удивление, от вчерашнего жара не осталось и следа. Только голова слегка кружилась, и тело было ватным.       В доме за всё время не раздалось ни звука.       — Глеб? — несмело позвала девушка, хоть и знала, что такая тишина обычно бывает, когда людей в доме нет.       Оставшись без ответа, она глубоко вздохнула, убеждаясь в своей правоте и прикидывая, что вообще делать в чужом доме. Для начала можно сходить умыться, конечно, но вот потом...       У раковины Кира вспомнила, что руки до сих пор перебинтованы, так что попыталась снять бинты, чувствуя неприятную боль каждый раз, когда сгибала ладонь. Но когда она подставила руки под воду, то поняла, что это были ещё цветочки. Сморщившись, она неуклюже сполоснула лицо, а затем прополоскала рот. Нащупав полотенце, наспех вытерлась и наощупь пошла по дому, пытаясь понять, где какая комната расположена.       Когда она оказалась на кухне, то уже порядком утомилась, потому что пыталась запомнить ощущения на кончиках пальцев и выучить планировку, чтобы не врезаться в углы. Раньше она вела бы по стене ладонью, но теперь было слишком больно от ран, так что приходилось ориентироваться на пальцы. Новые места всегда очень выматывали. Наверное поэтому было тяжело часто выбираться из своей выученной наизусть квартирки.       Отойдя от стены, чтобы понять размер кухни, Кира вдруг поняла, как сильно хотелось есть. И запахи на кухне сыграли не последнюю роль в этом осознании. Пахло выпечкой вперемешку с цитрусами. И конечно уже знакомый древесный запах витал в воздухе, сообщая о том, что крепкий алкоголь здесь пьют часто.       Вздохнув, Кира направилась на выход. Без Глеба шариться по его кухне она точно не хотела. Врезавшись в угол, она шикнула, потирая лоб. Чёрт, как же бесило. Квартирка оказалась маленькой, хоть в воображении Киры она была больше и проемы были шире. Кроме спальни и большой кухни-гостиной комнат не было, судя по всему. Коридор тоже был достаточно небольшим. Кира даже попыталась открыть входную дверь, но обнаружила, что та заперта. Здорово.       Кира выдохнула, думая, что теперь делать. Она чувствовала себя странно в чужой квартире, но в то же время занять себя было нечем, так что она решила позволить себе исследовать спальню более тщательно.       В спальне было достаточно интересных, но порой непонятных на ощупь вещей. Но Кира точно распознала виниловые пластинки и ей стало интересно, что за музыка на них, но обнаружить проигрыватель ей не удалось. У окна стоял рабочий стол с ноутом, наушниками и всякой мелочью. Её удивило, что подоконник тут оказался очень широким.       Девушка открыла окно, и комнату заполнили звуки улицы. По ним было очень похоже, что квартира где-то в центре ну или по крайней мере не в спальном районе. Забравшись на подоконник, Кира слушала эти звуки, различая то голоса людей, то шум машин. Интересно, что это за район?       Через время она услышала, как входная дверь открывается и тут же сорвалась с места, попутно случайно задевая что-то ногой, но, благо, не разбив. Врезалась в край кровати, не замечая этого, и оказалась в дверном проёме, вдыхая поглубже. Глеб. И выпечка с запахом кофе.       — Прости, малышка, я надеялся приду раньше, чем ты проснёшься, — от голоса Глеба Кира почему-то не смогла сдержать еле заметной улыбки. Стало чуточку теплее и как будто не так пусто. — Голодная?       — Да нет, я дома поем, — по привычке ответила девушка, но тут же поняла, что голод настолько сильный, что она с радостью взяла бы свои слова обратно.       — Ну да, точно. Если доберёшься, не застряв по пути на каком-нибудь соблазнительном мосту. Шагай на кухню, — парень закончил раздеваться и, оказавшись около Киры, взял её за руку и потянул за собой. — Мне показалось или ты слезала с подоконника, когда я зашёл?       — Показалось, — Кира послушно пошла за ним, беззаботно бросая ему в спину ответ. Кажется, его привычка быть несерьёзным при каждом удобном случае передалась и ей. — И я способна добраться до дома без мостов по пути.       — Ох, и почему я не верю в это? — сюсюкающим тоном проговорил Глеб. — Слушай, за тобой что, совсем некому присмотреть? Почему ты вообще там оказалась? Родители, подружки знают?       Глеб усадил её за стол и начал доставать еду, которую только что притащил, попутно кидая на неё быстрые взгляды в ожидании ответа, но Кира только хмурила брови, нервно теребя край футболки.       — Как ты верно заметил, я уже взрослая, так что мои решения — только мои решения. Семья и друзья не могут контролировать каждый мой шаг и...       — Классика, в общем. Родители не в курсе, ты самостоятельная и взрослая, всё решила и в советах не нуждаешься, — саркастично хмыкнул Глеб, двигая ближе к ней стакан кофе и шуршащий пакет с выпечкой. — Ешь. Всё твоё.       Несмотря на то, что Кира очень хотела есть, протянуть руку вперёд она не решалась. В ней бурлила смесь из раздражения на Глеба со смущением и неловкостью. Глеб цокнул языком, наблюдая за её нерешительностью, и сел рядом.       — Придётся кормить самому, — поднеся круассан к её рту, не без удовольствия проговорил парень.       — Не придётся, — буркнула Кира, забирая из его рук вкуснятину и наконец откусывая. Господи, хотелось отбросить все правила приличия и проглотить всё сразу, но огромным усилием воли она начала жевать. Казалось, что она ест самый вкусный круассан в своей жизни.       — Как спалось в моей постели? — подперев подбородок рукой, спросил Глеб, довольно глядя на Киру, а затем взял свой кофе, поднося к губам.       — Чу́дно, — быстро ответила Кира, забыв о своём стеснении и взяв второй круассан.       — Ты ворочалась всю ночь и постоянно сжималась в комочек, — тихий голос Глеба прозвучал прямо над ухом, заставляя Киру инстинктивно слегка отпрянуть. Ему вообще известно про личное пространство? — И ещё цеплялась за мою футболку. Так что мне чуть не пришлось остаться с тобой на всю ночь.       — Чуть? — теперь Кира тоже принялась за кофе, пытаясь игнорировать приливающую к щекам кровь.       — Да, пришлось уйти, — пожал плечом Глеб, наблюдая за её едва заметным смятением. — Меня ждали. Но я постарался вернуться как можно раньше.        Глеб опять поднёс к губам Киры какую-то еду, намекая, что нужно съесть больше, чем просто два круассана.       Девушка вновь забрала её из рук парня, чтобы самой есть, и поняла, что теперь это какая-то тарталетка.       — Так что теперь твоя очередь меня укладывать спать, — Глеб снова придвинулся чуть ближе, шепча ей в ухо и зарываясь кончиком носа в её волосы. Привычка нарушать личное пространство плотно засела в нём после многочисленных вписок и клубов. И сейчас он не мог противиться желанию смутить девчонку.       На этот раз Кира повернулась к нему лицом, не отодвигаясь и надеясь хоть немного осадить парня своей реакцией. Но, судя по всему, ему было абсолютно комфортно в такой близости. В нос вдруг врезался запах алкоголя, давая понять, что Глеб снова выпил и не мало. Это уже были не легкие ягодные нотки, это был тяжелый, врезающийся в неё крепкий запах выдержанного алкоголя.       — Ты всё-таки поехал на свою тусовку? — осторожно предположила Кира, вспоминая об изначальных планах парня на вчерашний день.       — Мы ещё даже не переспали, а ты уже выпытываешь, где я был? — прыснул Глеб, забавляясь от её вида.       — Нет, прости. Не мое дело, конечно, — смутилась Кира, всё-таки отворачиваясь обратно к столу.       — Ой да брось, я шучу, — Глеб улыбнулся и встал, потянув Киру за руку, призывая встать вслед за ним. Где-то в подкорке мозга он вдруг понял, что на руках больше нет бинтов и постарался дать себе обещание проверить её раны, когда выспится.       — Куда мы? — нехотя поднимаясь, протянула Кира. Ей не очень нравилось чувствовать себя абсолютно не контролирующей ситуацию.       — Я же сказал: хочу, чтобы ты уложила меня спать, — Глеб довёл её до спальни, отпуская руку и стягивая с себя футболку.       — Я думала, ты шутишь, — буркнула Кира, прислушиваясь к его движениям.       — Ну уж нет. Я и правда этого хочу. Будем квиты.        Кира готова была поклясться, что ехидная улыбка не слезает с лица парня ни на секунду. Наверное, уже рот болит от постоянной лыбы. Идиот.       Она медленно дошла до кровати, надеясь не задеть ничего по пути, и села на край. Глеб понял, что дико устал, и желания быть аккуратным совсем не было, так что он скинул футболку прямо на ковёр, следом пошли и штаны. Он залез под одеяло, поправил подушку и из-под полуопущенных век начал наблюдать за Кирой, которая так и осталась сидеть на краешке кровати.       — Ну и? — бросил ей парень, приподнимая бровь.       — Что мне сделать? — нехотя бросила Кира, потирая плечо от неловкости.       — Уложить меня, — с расстановкой повторил Глеб, будто бы для ребёнка.       — Ты и так уже улёгся, — пародируя его тон произнесла Кира, слегка кривляясь.       Парень цокнул и резко притянул девушку к себе, заставляя лечь рядом.       — Упрямица, — Глеб провёл рукой по щеке девушки, прикрывая глаза. Её кожа была такой нежной и мягкой, что хотелось касаться её постоянно. Ночью он сверлил взглядом её тревожное лицо и каждый раз закусывал губу, когда она в очередной раз находила рукой его грудь, цепляясь за ткань одежды. Может, это алкоголь говорил в нём, но почему-то ему сильно хотелось обнять её крепче, утыкаясь в макушку и успокаивая её беспокойный сон.       Кира хмурилась, но не сопротивлялась, чувствуя, что ей даже нравятся действия парня. Слишком они были аккуратными и трепетными. Словно жизнь решила показать ей, какие ещё бывают прикосновения, кроме жёстких, больных ударов и неосторожных хватаний.       — Развернись спиной ко мне, — прохрипел Глеб, желая сделать то, что не позволил себе ночью.       Кира неуверенно развернулась, тут же чувствуя, как Глеб обхватил её талию и прижал к себе, положив голову над её макушкой и вдыхая её запах. Она пахла обволакивающим спокойствием и завораживающей простотой. Так, как пахнет обычная девушка, не пытающаяся его впечатлить. Как давно он не встречал таких. Сам виноват, конечно. На обычных он никогда не обращал внимания. Скучно. Или по привычке. А тут стоит на мосту... как не обратить внимание?       Кира услышала, как дыхание парня выровнялось и замедлилось. Похоже, что он уже провалился в сон. Она аккуратно положила руку поверх руки Глеба и почувствовала под пальцами сухую жилистую руку с выступающими венами, очертания которых она начала задумчиво выводить. Спиной она чувствовала, как вздымается его грудь. Рядом с ним было так тепло и уютно, будто бы с родным человеком. Кира не могла понять, почему чувствует такое по отношению к совершенно чужому человеку. Такого с ней, кажется, никогда не было.       Но всё омрачалось тем, что в такие моменты тишины и спокойствия в голову неизменно лезли мысли о доме. Ей же всё равно придётся вернуться. Всё равно придётся столкнуться с привычной реальностью, забыв о том, что она чувствует тут. Кира поежилась, и тут же Глеб сильнее обнял её, прижимая к себе, будто бы не давая ей таким образом уходить в эти самые мысли.       Через некоторое время хватка парня ослабла, а дыхание стало ровным и еле слышным. Теперь, кажется, точно уснул. В голове автоматически мелькнула мысль, что пора бежать. Как обычно она и поступала, как только парни засыпали. Разница в том, что обычно эти парни не спасали её с моста и не кормили завтраком.       Кира очень аккуратно и медленно начала высвобождаться из объятий Глеба. Уснуть она бы не смогла, поэтому решила не продолжать лежать, хоть и понятия не имела, что снова делать тут одной. Она добралась до коридора и попробовала открыть входную дверь, но она опять была заперта.        Затем она занялась поисками своей куртки, ощупывая всю одежду, что находила на крючках в прихожей. Наконец найдя свою, она вытащила свой телефон и отправилась на кухню.       Прикрыв дверь, она набрала маме.       — Мам, это я, прости, пожалуйста, что не пришла домой, у меня был тяжелый день вчера, — как только гудки оборвались, Кира затараторила с колотящимся сердцем, надеясь успеть сказать как можно больше, и тогда, быть может, мама не будет злиться.       — Можешь больше не возвращаться домой. Мне звонили с твоей работы. Тебя уволили. Ты же знаешь, я не буду тебя обеспечивать, и раз тебе позволяет совесть шляться где попало, то шляйся дальше, — перебила мать грубым, не допускающим возражений тоном.       Кира слышала отчаяние матери за этой грубостью. Безнадёжное отчаяние. Мама работала по 12 часов без выходных, затем приходила домой и бесконечно занималась домашними делами, пытаясь не злить отчима, а когда выдавалась свободная минута, она не могла отказаться от бутылки. И тот факт, что теперь деньги в семью приносит только одна она, конечно, сильно бил по её моральному состоянию. Им едва хватало. Особенно учитывая то, как быстро деньги пропивались отчимом.       — Мам, ну пожалуйста, я найду новую работу, — комок подступал к горлу, но Кира пыталась не плакать.       — Когда найдёшь, тогда и поговорим, — короткие гудки неприятно били по мозгам.       Может, матери действительно будет лучше, если Кира не будет лишним ртом в доме, пока не найдёт новую работу.        Она положила телефон на тумбочку около себя и пыталась держаться, чтобы не сорваться. Не закричать, не заплакать и не потянуться пальцами к волосам. Чтобы схватить две волосинки и выдернуть, отвлекаясь на физическую боль. Чтобы заглушить мысли и думать только о ноющем ощущении там, где только что росла пара волосков.        Надо срочно отвлечься от желания себе навредить.       Она подошла к холодильнику и, нащупав дверцу, резко открыла его. Её руки начали исследовать. Ощупывать каждый предмет, лежащий внутри, считывать форму и размер, складывая всю информацию в единое название. Это то, что всегда успокаивало её. Исследование среды вокруг неё.       Раз уж ей всё равно нечем заняться, а разговор с матерью только больше убедил её в том, что спешить домой совсем не хочется, то она будет готовить. Прямо на чужой кухне, не зная где и что находится. Обрекая себя на медленный и тяжелый, но тем не менее точно отвлекающий от мыслей процесс.       Кира выложила все, что нашла более-менее знакомого и начала медленно исследовать кухню на предмет необходимых ей вещей.       Глеб явно питался не дома, так как продуктов в холодильнике было не так много. Может это и к лучшему, а то захотелось бы замахнуться на что-то слишком сложное. А так найденного должно было хватить для простенькой пасты, которую она и была настроена приготовить. Вдохнув побольше, она медленно повела рукой по ящикам, строя в голове образ кухни Глеба и осваиваясь перед тем, как начать.

***

      Проснувшись, Глеб почувствовал запах, который очень редко витал в его квартире. Запах готовки. Такое бывало только тогда, когда он по неосторожности или лени разрешал оставаться шлюхам в его квартире на ночь, а на утро они пытались выебнуться и приготовить ему завтрак. Но обычно пахло какой-нибудь яичницей, а с кухни доносились звуки включенной музыки, что раздражало его каждый грёбаный раз. Сейчас же он не мог представить, что именно там происходит, но был очень заинтригован.       Он бросил взгляд на часы, время близилось к 5 вечера. Да, ужин в его квартире готовили впервые.       Он встал, быстро умылся и зашёл на кухню, предвкушая зрелище. Слепая девчонка готовит на его кухне. Может она притворяется? Иначе почему так вкусно пахнет?       — И что ты творишь? — оперевшись о косяк плечом, проговорил Глеб, наблюдая за сосредоточенным лицом Киры. Её голова точно была занята не процессом приготовления, потому что с таким видом разве что решают философские вопросы, но точно не готовят. И этот вид только придавал ей привлекательности, которая так сильно бросалась в глаза. Он всё гадал, сколько пацанов пытались приударить за ней и почему никто не был рядом с ней на том мосту. Он бы не поверил, что никто не интересуется её судьбой.       Его свободная футболка на девушке маняще окутывала её худое тело, скрывая изгибы, по которым он вчера скользил беглым взглядом, переодевая её. И это только больше распаляло его. Манило и поддразнивало, подкидывая в голову всё больше фантазий о том, как он снова стягивает эту футболку с неё.       Кира слегка вздрогнула, не услышав, как он вошёл.       — Мне было нечем заняться в чужой запертой квартире, — повернувшись на голос парня, ответила она, пожимая плечом и умалчивая о разговоре с матерью.       — М-м, и ты решила начать готовить? Как успехи? — он подошёл ближе и понял, что всё не так уж и плохо. Даже хорошо. Выглядело довольно аппетитно. — Как ты умудрилась? Зрячие не всегда так готовили на моей памяти. Я имею в виду, ты даже не засрала мне кухню. Хотя упавшие с моего подоконника книги говорят о том, что это было почти неизбежно.       Кира смущенно опустила голову, понимая теперь, что именно уронила в спальне, когда побежала встречать Глеба утром.       — Я работала помощником повара до недавнего времени, так что... — она замялась, переминаясь с ноги на ногу, а потом развернулась обратно к плите. — Пришлось, правда, помучаться с тем, как включить твою плиту, но у меня в запасе был весь день, поэтому я не спешила.       — И что случилось с недавнего времени? Почему сейчас не работаешь? — Глеб достал тарелки, видя, что Кира как раз закончила к его пробуждению и можно попробовать приготовленное.       — Руководство сменилось. И им не нравилось, что на кухне есть «слепая обуза», — тон Киры был нарочито безразличный, выдающий её хорошо спрятанную злость.       На пару секунд повисло молчание. Глеб опешил от того, что услышал, хоть в этом ничего необычного не было. Он прекрасно знал, как люди умеют поступать с другими людьми. Но сейчас гораздо острее обычного среагировал на несправедливость по отношению к девчонке.       — Люди порой такие мудаки, — он вплотную подошёл к Кире и взял из её рук лопаточку, накладывая в тарелки пасту. Он очень старался не распалять свой гнев ещё больше, отвлекая себя процессом раскладывания еды по тарелкам. — Садись, сейчас будем пробовать твоё творение.       Кира слышала его напряженный тон и мысленно усмехалась его реакции. Надо же, это что, жалость к ней?       — У тебя постоянно такие хмурые брови, сутками напролёт. Это пиздец, правда. Нам нужно тебя рассмешить, — Глеб поставил тарелки на стол, и Кира услышала в дополнение к ним и звук от бокалов, усаживаясь на стул. Он вырвал её из своих размышлений слишком резко, и она специально постаралась расслабить лоб после его слов, доказывая ему, как он не прав.       — Вообще-то я улыбалась. Не моя вина, что ты не видел. И зачем это? — Кира дотронулась до бокала.       — Для вина, — тут же девушка услышала, как Глеб наполняет бокал и не смогла сдержать ползущие снова к переносице брови.       — Я не пью, — неуверенно протянула она, в душе понимая, что для её нового знакомого это не аргумент.       — Ага, я тоже, — хмыкнул Глеб, продолжая разливать вино как ни в чём не бывало.       Звякнули вилки, Глеб взял бокал в руку и испытующе посмотрел на Киру.       — Не смотри на меня так, — она осуждающе покачала головой.       — Как так? — веселился парень. — Может я вообще не на тебя смотрю.       — Твой взгляд тяжело не почувствовать на себе, Глеб, — как ребёнку объяснила девушка, борясь с желанием закатить глаза. Привычка, которая всегда норовила проявиться в подобные моменты.       — Тогда бери бокал и выпей со мной. И может я перестану так смотреть.       — Ненавижу вкус алкоголя, — твёрдо сказала Кира, тем не менее чувствуя себя в ловушке. Ей не очень-то легко давались отказы.       Глеб взял Киру за руку и всучил свой бокал, сжимая её пальцы вокруг ножки.       — Это тебе точно понравится, ты такого ещё не пила, — хитро лепетал Глеб, не теряя надежды.       — Так упрашиваешь, словно хочешь напоить, — пробубнила она, поражаясь в очередной раз его наглости, но бокал всё же взяла.       — А ты хочешь, чтобы напоил? — из груди Глеба вырвался удивлённый смешок. — Солнце, от одного бокала тебя не унесёт.       Кира поставила бокал на стол, елозя пальцами по стеклу и раздумывая ещё пару секунд.       — Сдаётся мне, у тебя сложные отношения с алкоголем, — кивнув, произнёс Глеб, видя её слишком непоколебимое желание не пить.       — Если я пью, значит я намерена делать это до полной отключки. И значит, что мне очень плохо, и ничего не помогает. Больше алкоголь ни для чего не нужен. По крайней мере, мне, — она отодвинула бокал, слегка понурив голову и ища вилку рядом с собой.       — Буду иметь в виду, — тихо ответил Глеб, забирая её бокал. — Твоя стряпня, кстати, ничего. Очень даже ничего.       — Спасибо, — ещё тише произнесла девушка, и Глеб увидел смущение. Она ещё и к комплиментам не привыкла, значит.       — Я могу тебе помочь, — вдруг произнёс он, заставляя её непонимающе поднять голову выше.       — С чем? — у Киры вырвался нервный смешок. Неужели он серьёзно думает, что ей нужна помощь с алкоголем? Скорее уж это ему она нужна.       — С работой. У меня куча знакомых и друзей в ресторанном бизнесе. Могу замолвить за тебя словечко, — довольно промурлыкал Глеб, подперев подбородок рукой и наблюдая за процессом осмысления его слов Кирой.       — А я с тобой за это переспать должна буду? — хмыкнула Кира, давая понять, что ей эта затея не сильно нравится. Если кто-то может "замолвить словечко", то лучше ей держаться от таких людей подальше. Такие всегда просят что-то взамен. А она не хотела оставаться должной.       — Ну, если ты только так благодарить умеешь, — Глеб сверлил Киру влажным взглядом, веселясь от её волнения, которое она так пыталась скрыть за напускной дерзостью. Но вместе с весельем он чувствовал себя сильно опьянённым. И это было не из-за вина.       — Не нужно, спасибо. Сама разберусь, — не оценив его сарказма, стушевалась девушка.       — Какие мы самостоятельные. Ладно. Но если что — предложение будет в силе, — усмехнулся Глеб, решив не мучить её сегодня сильно. Будет ещё время.       Кира промолчала, но в голове пронеслись слова матери. Да, без работы она не сможет вернуться домой. Но соглашаться на авантюры от незнакомцев она всё равно не станет. Хоть она и не чувствовала от него опасности, но пыталась помнить, что он странный и совершенно незнакомый. Кира услышала звук наполняющегося бокала, понимая, что Глеб наливает себе ещё вина.       У этого парня было явно пристрастие к алкоголю. Кира всё пыталась почувствовать по этому поводу тревогу. Пьяные люди зачастую непредсказуемы. И опасны.       Но ничего не выходило. Только пустота, которую она ощущала в душе заместо всех чувств, что обычно бурлят у людей.       — Еда правда очень вкусная. Та плешивая забегаловка потеряла отличного помощника повара, — хмыкнул Глеб, пока Кира не слишком охотно доедала.       На этот раз она проигнорировала его комплимент, предпочитая счесть его неискренним. Её часто пытались похвалить, узнав о слепоте, и большинству из комплиментов она не верила на автомате.       Закончив, Кира встала, чтобы собрать грязную посуду и спрятаться от прожигающего взгляда парня, отходя к раковине. Но не успела она начать мыть посуду, как сзади появился Глеб, прижав её своим телом к тумбе и обжигая сзади дыханием.       — Я хочу тебя, — он провёл рукой по её волосам, а второй рукой обхватил талию, не давая рыпнуться. Как же сложно было держаться от попыток поймать её, прижать к себе и вдохнуть запах волос. Она была как ходячая приманка в его доме. И это сильно сбивало Глеба с толку. Потому что ему приходилось напоминать себе, что он не из клуба её притащил. И что она не очередная сучка, знающая, зачем она приехала к нему домой. Она всего лишь девчонка с моста.       Но удержаться он не мог. Не мог, как бы ни пытался.       Сердце Киры забилось чаще, она попыталась развернуться к парню лицом, но он не дал ей этого сделать, наслаждаясь её телом в своих руках.       — Глеб, ну я же…       — Ты уже знаешь меня около суток, — хмыкнул он, зарываясь в её волосы сильнее и припоминая основной аргумент Киры против их секса. Если она откажет, то он взорвётся от неудовлетворения. И сорвётся в ближайший, мать его, бордель. — Ещё ты приготовила нам поесть. Ещё ты сначала осталась на ночь, и только после этого мы переспим. Всё ещё недостаточно условий для того, чтобы нам обоим расслабиться?       Глеб уже спустился к шее и нежно провёл губами, медленно поднимаясь к уху девушки. Свободной рукой он скользнул по её предплечью и затем к запястью, дошёл до ладоней, обводя заживающие ранки. Её тело так отзывчиво трепетало в его руках, что сердце только набирало обороты, подсказывая ему, что она хочет. Блять, она хочет его.       — Я не знаю, Глеб, просто… — залепетала Кира, не понимая, что на самом деле чувствует и прикрывая глаза от бегущих по коже мурашек.       — Да брось, ты же хочешь, — его рука оказалась у края спортивок Киры. Не успела она опомниться, как он уже забрался под них и оттянув трусики, провёл пальцами между ног девушки. Она схватила его за руку, но парня это не остановило. Он ввёл палец внутрь, вырвав протяжный вздох из уст Киры. Через мгновение он вытащил руку, растирая между пальцев влагу. — Видишь, какая мокрая. Ты хочешь меня так же, как и я тебя, — шептал он ей на ухо, пока Кира, зажмурившись от смущения, держалась двумя руками за кисть Глеба. Она боялась, что он повторит свою выходку. — Ну признай…       Кира рвано выдохнула и съёжилась, будто от холода. Глеб обнял её второй рукой, за которую она держалась и чмокнул в щёку, успокаивая.       — Пойдём, — взяв её за обе руки и потянув за собой, ласково проговорил он.       — Глеб… меня домой не пустят, — она медленно шла за ним, и он не торопил, давая ей время, но и не отпуская.       — Из-за того, что мы переспим? — парень усадил Киру на кровать и, присев на колени около неё, поправил прядь её волос, а затем начал поглаживать скулы большим пальцем. Его голос был таким спокойным и вкрадчивым, словно он был самым хитрым злодеем, убаюкивающим её бдительность. Только вот Кира чувствовала, что нечего было убаюкивать. Она вела себя как самая безрассудная дура. Потому что с ней такого никогда не было. И принимать реальность за правду было тяжело. Поэтому это был всё ещё сон после моста.       — Из-за увольнения. И из-за того, что не пришла домой, — блуждающие мысли мешали нормально сосредоточиться на осознании того факта, что ей действительно нравятся его прикосновения. Даже сейчас он касался её так бережно и нежно, окутывая тягучим наслаждением каждую клеточку тела. Откуда он узнал, что ей нравится? Как так быстро втёрся в доверие, просто будучи с ней нежным?       Кира сдавленно всхлипнула, чувствуя диссонанс между ощущениями в теле и ворохом давящих на мозг мыслей.       — Тебе не обязательно возвращаться. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько надо. Или ты боишься, что я выгоню тебя, когда мы переспим? — мурлыкал Глеб, внимательно наблюдая за мельчайшим изменением её лица после каждого сказанного слова.       Она хмурилась, кусая губу и не зная, что ответить. Глеб поднялся и, поцеловав краешек губ девушки, мягко надавил на плечи, заставляя её лечь. Ему сильно не терпелось впиться губами в её кожу, стянуть одежду и вырвать пару громких стонов. Потому что она была сумасшествием, случившимся с ним в обычной серости будничных дней. И это сумасшествие хотело его. Он видел её лёгкий румянец на щеках, возникающий всегда, когда он был слишком близко. Видел, как она задерживает дыхание на пару секунд. Видел, как пытается держаться, чтобы не показать этого.       И в те минуты, что он задумчиво сверлил взглядом её эмоциональное личико, непременно возникала мысль о том, что это именно сумасшествие. Он знает её меньше суток. Но хочет так, будто добивается целую вечность, а она лишь играет с ним. Он знал, что после секса подобные чувства быстро угасали. И хотел потянуть подольше, сдержавшись вчерашним вечером. Но сладкое искушение было слишком сильным, чтобы сдерживаться и дальше. Но даже если он в миг остынет, как только кончит, то он знал, что не выгонит её. Иначе в новостях точно будут говорить про труп в реке, найденный на следующее утро.       Даже если он остынет, он ей поможет.       Пообещай, что поможешь ей, Голубин. Так некрасиво трахать сломленную девочку и потом забивать на неё хер. Одно дело все эти шлюхи на вписках. А она... Попалась на этом чёртовом мосту, маленькая дура.       Настойчивее целуя её в губы, он одной рукой обхватил талию девушки и ловко поднял выше, к подушкам. Кира неуверенно отвечала на поцелуй, руками придерживаясь за плечи парня. Его волосы щекотали щёки, а шумное дыхание говорило о степени его возбуждения. Интересно, какое у него было лицо, когда он смотрел на неё?       — Не переживай, ладно? Забудь о домашних, об увольнении, о том мосте, — Глеб прервал поцелуй, чтобы стянуть с себя футболку, и принялся за футболку Киры, проверяя её реакцию и убеждаясь, что она не против. — Я помогу тебе начать всё заново, это не так сложно, как кажется. И ты правда можешь остаться тут, пока всё не наладится.       Глеб спустил одну лямку лифа, губами прощупывая каждый сантиметр кожи девушки, спускаясь всё ниже. Оттянув чашечку, он прильнул губами к соску, слегка покусывая его, пока второй рукой расправлялся со второй чашечкой. Он массировал её грудь, периодически зажимая сосок между пальцев и сходя с ума от тепла её тела.       Кира рвано дышала, ощущая его требовательные руки — он словно сдерживал себя от того, чтобы не быть ещё более напористым. Её же собственные руки не так настойчиво зарылись в волосы парня, пропуская прядки между пальцев. По темпу его сбившегося дыхания она удовлетворенно поняла, что ему это нравится.       Вдруг он подскочил обратно к губам девушки, будто боясь не успеть насладиться ими. Он целовался властно, настойчиво, гранича с болью. Кусал и сразу же зализывал место укуса, не давая возможности передохнуть.       Наигравшись с губами, он спустился к животу девушки, обводя пупок кончиком языка и попутно стягивая спортивки с трусиками с девушки. Кира выгнулась, чувствуя, как по оголённому телу пробегает холодок, напоминая о давно забытом чувстве смущения. Когда она почувствовала укусы парня уже на внутренней стороне бедра, то закрыла лицо ладонями, надеясь спрятаться от невидимого мира.       Это не осталось незамеченным Глебом, и он прервался, поднимаясь обратно наверх к девушке.       — Эй, ну ты чего? Не говори только, что в первый раз, — он взял её руки в свои, отводя от лица и в смятении глядя на её припухшие влажные губы.       Кира помотала головой, слегка поджимая их и чувствуя легкую боль.       — Нет, просто… я стесняюсь, прости, — пропищала она, чувствуя себя ещё более уязвленной от того, что его коленка оказалась между её ног, а грудь при каждом вдохе касалась его оголенной кожи. Она и сама не знала, почему так сильно смущена. Обычно секс с парнями был быстрым, сумбурным и не вызывающим желания закрыться от внимательного взгляда. Может, и закрываться раньше было не от чего? Она ещё никогда не чувствовала, чтобы на неё так смотрели.       Парень нежно провёл ладонью по щеке Киры, пытаясь успокоить. Вторую руку он спустил ниже и, проведя между её ног, ввёл два пальца. Она тут же вжалась затылком в подушку, хватая ртом воздуха. Глеб начал двигаться в неспешном ритме, дразня девушку и заставляя снова выгнуть спину.       — Глеб… — простонала Кира, обхватывая руками его шею и сжимая руки в кулаки.       Он сладко закусил губу, слыша своё имя из её уст. Господи, почему это так заводит? Поиграв с ней пальцами ещё немного, он отстранился, встав на колени, и начал быстро стягивать уже свои спортивки. Долго выносить её пошлый просящий вид, о котором она наверняка даже не догадывается, он не мог.       Глеб притянул Киру поближе за бедра и потянулся к тумбочке, быстро достал маленькую квадратную упаковку, ловко расправился с ней, попутно приспустив боксеры, и навис над девушкой.       — Малыш, тебе совершенно нечего стесняться, — он провёл большим пальцем по её губе, облизываясь кончиком языка. — Ты невероятно сексуальная.              Кира хотела было возразить по привычке, потому что часто так делала, когда слышала комплименты в адрес свой внешности. Но не успела, чувствуя толчок и стискивая зубы от побежавшего по телу электрического разряда. Глеб не давал передышки даже тут, набирал темп, целуя её в шею и забывая дышать. Руки Киры то гуляли по его торсу, то царапали спину, то гладили его скулы, то зарывались в волосы… она не знала, что делает, только чувствовала на кончиках пальцев влагу от его тела. Его собственные руки, упиравшиеся в постель по обе стороны, подлезли под её спину и под шею, прижимая к себе как можно сильнее.       Сделав ещё пару толчков, Глеб вышел и рухнул на спину, тяжело дыша и притягивая Киру за собой.       Несмело опираясь руками о его грудь, она перекинула одну ногу через него и уселась, введя его член в себя и тоже пытаясь отдышаться. Глеб положил руки ей на талию, чувствуя, как приятно напряжено её тело после движений на нём.       — И как много раз ты трахалась? — спросил он, давая ей время немного отдохнуть перед новым заходом, хоть ему было и сложно сдержаться, чтобы не продолжить её натягивать прямо сейчас.       Кира нахмурилась, слыша в тоне парня присущее ему веселье. Даже сейчас она его забавляла. Ну и кретин.       Она начала медленно водить пальцами по груди Глеба, потому что в очередной раз пыталась перекрыть нервозность исследованием. И раз уж она сейчас на нём, то оставалось лишь пытаться выхватить ещё деталей, которые она наверняка упускала. Когда пальцы наткнулись на едва ощутимые неровности кожи, то она чуть ли не ликовала в душе, замечая эту самую деталь. Вероятно, он весь был покрыт татуировками. Жаль, что через кончики пальцев нельзя было вырисовать в голове образы того, что он себе набил. Это бы многое рассказало о нём.       — Пару раз, — недовольно хмыкнула она, продолжая изучать его тело. — Ты специально пытаешься вогнать меня в краску ещё больше?       — Ты уже на моем члене, хватит стесняться, — Глеб чувствовал, как по телу бегут мурашки и едва держался от того, чтобы умолять её не останавливаться. — Пару раз — это один?       Парень начал медленно двигать бёдрами, заставляя Киру вторить ему и тоже начать двигаться. Она не спешила отвечать, вызывая в Глебе чувство сладкой неудовлетворенности. Закусив губу, Кира двигалась с каждой минутой всё интенсивнее, а руки Глеба помогали ей, крепко держа за талию.       — И с кем был этот один раз? — выдыхая подначивал Глеб, чуть прикрыв глаза от наслаждения и чувствуя её маленькие девичьи ладошки, которыми она опёрлась о его грудь.       — С чего тебя это так волнует? — с передышками проговорила Кира, чувствуя, как в этой позе Глеб входит глубже, доставая до самых приятных мест.       Вдруг Глеб резко поднялся и Кире пришлось обхватить его ногами, чтобы на упасть назад. Он впился в неё поцелуем, не прекращая движений внутри неё. Твою мать, какой же она была вкусной. И хрупкой в его крепких руках.       Кира сжимала ноги все больше от удовольствия, понимая, что мышцы периодически приятно содрогаются. Чувствуя это, Глеб подключил руку, начав поглаживать клитор девушки, доводя её быстрее до оргазма, потому что чувствовал, что самого надолго не хватит. Кира совсем потерялась в пространстве, откинула голову назад и протяжно выдохнула. Глеб начал покусывать открывшуюся шею девушки, нащупывая губами пульсирующую венку, а затем спускаясь ниже к ключице и тут же возвращаясь обратно.       Движения рукой становились все быстрее, а её выдохи всё резче. Она жалобно сводила брови к переносице, будто вот-вот начнёт просить, умолять его... Глеб не мог выдержать этот вид, но и оторвать взгляд от её лица не было сил. Это было слишком. Он многое повидал, но это, мать её, было слишком. Он сделал ещё пару толчков, кончая и утыкаясь в ложбинку у её шеи, продолжая помогать ей из последних сил. Пару секунд, и она обмякла в его руках, слегка подрагивая от удовольствия.       Аккуратно уложив Киру обратно на кровать, он накрыл её одеялом и чмокнул в лоб. В груди приятно болело от приходящего в себя сердца, а на лице сама собой расплывалась улыбка. И это было странно. Он никогда не улыбался после секса с другими девочками. Закрывал глаза, засыпал или закуривал, выравнивал дыхание, но не улыбался. Особенно такой довольной улыбочкой.       И он пытался не думать о том, что с ним. Не думать, что он всё ещё светится от глупой радости изнутри, словно школьник. Потому что это всё могло вот-вот кончиться, давая понять, что эйфория прошла. И лучше не привыкать к этому чувству.       А ещё он старался не думать о том, какой на самом деле он мудак. Трахнул слепую девчонку, которую он только-только вытащил с моста. Что с ним, блять? Захотелось необычных впечатлений? Слепых у него ещё не было... приятно было осознавать, что она хотела его не из-за внешности. Может, конечно, она странная и заводится от любого пацана, но сейчас ему насрать. Она мокла рядом с ним. И это возбуждало за долю секунды.       — Я в душ, хочешь со мной? — прошептал он, всё ещё улыбаясь и разглядывая вымотанную девушку.       Её глаза были полуприкрыты, а на щеках играл румянец, как после марафона. Она вяло помотала головой и нащупала ладонью его грудь, накрывая горячую кожу.       — Ты не ответил на мой вопрос, — еле слышно пролепетала она, поворачивая голову к нему и слыша его выровненное дыхание.       — Ох, отвлёкся что-то, прости, — издевался парень, закусывая губу и вспоминая, как сексуально она смотрелась на нём сверху. — Но ведь и ты на мой так и не ответила.       Кира услышала, как он встает, а под пальцами стало пусто, обрывая что-то в душе.       — Ты вернёшься? — слегка взволнованно проговорила она, садясь на кровати и придерживая одеяло на груди. Господи, какая же она жалкая, что с ней такое? Она же знает, что как только все получили, что хотели, ей становится всё равно. Ни к кому не привязываться, ни к кому ничего не чувствовать, собирая вещи, чтобы сбежать ночью. Вот и все её принципы.       Глеб хмыкнул, сведя брови в ласковом выражении лица. Он был уверен, что по его усмешкам она уже способна угадывать его настроение.       — Малыш, я всего лишь в душ, все в порядке. Десять минут и буду тут, — заверил он.       Кира медленно кивнула и легла обратно, потому как глаза закрывались, давая ей понять, что она сильно устала. Что вчерашняя слабость утихла, но не прошла окончательно. Она хотела бы дождаться Глеба, но не могла не поддаться этой слабости и, закрыв глаза, поняла, что проваливается в сон. Впервые за очень долгое время она засыпает после секса, а не планирует побег.