Теперь я тебя вижу

Кира медленно водила пальцами по разделочной доске, запоминая расположение каждого предмета. Кончики пальцев уже слегка покалывало от холода мокрых овощей и металлических мисок. На кухне стоял привычный шум: шуршание фартуков, приглушённые голоса, звон посуды и редкое шипение плит. Обычно эти звуки её успокаивали. Сегодня же — раздражали. Но может быть дело было вовсе не в звуках: Игорь, постоянно маячивший рядом, занимал собой буквально всё пространство. — Осторожнее, тут острый нож, — снова подал голос он, и в его тоне сквозила привычная снисходительность. Кира не ответила. Только сильнее сжала рукоятку ножа. Как же он её бесил. Ну неужели на всей кухне не нашлось бы никого другого ей в помощь на обучении? — Добрый день, меня зовут Тимур и на ближайшие две недели я ваш преподаватель. Рад всех видеть, — голос мужчины прервал весь шум, давая понять, что занятие началось. — Добрый день, шеф! — хором поприветствовали ученики. Тимур хлопнул в ладони: — Сегодня работаем с современными техниками. Сифон, стабилизаторы, гелеобразователи, вакуум и пониженные температуры — в конце дня вы соберёте блюдо, которое будет одновременно простым и впечатляющим. Сегодня люди ходят в рестораны не поесть. Они ходят насладиться. Получить эстетическое и гастрономическое удовольствие. Сделать фото, выложить в сеть и только потом — съесть. — Жаль, что эстетическая часть ляжет на других, но с вкусовой можешь попробовать справиться, — наклонившись к Кире, шепнул Игорь. Она напряженно сцепила пальцы. Тот, кто должен был ей сегодня помогать, делал все, кроме этого.  Знакомые звуки на кухне становились другими: металлический звон, необычные ёмкости, клик термощупа, негромкое шипение сифона. Ладно, надо просто собраться. И запомнить, где что точно лежит. — Всё хорошо? — вдруг мягко спросил Тимур, оказываясь рядом. Он словно  заметил её состояние. — Мы сегодня будем тренироваться делать разные текстуры по маленьким шажочкам. — Да, не переживай, в конце концов даже если получится бесформенная масса, тебе будет чем оправдаться, — снова шепнул Игорь, на что Кира просто закрыла глаза, стараясь игнорировать. — Игорь, верно? — уточнил Тимур, пока Кира организовывала свое рабочее пространство в логичном для неё порядке. — Да, помощник Киры на этом обучении, — Игорь с улыбкой протянул руку. Тимур кивнул, проигнорировав его жест и снова обратился к Кире: — Полагаю, помощь Игоря заключается в озвучивании продуктов? Это достаточно ответственная работа. Надеюсь, он не подведет. — Честно говоря, мне достаточно один раз сказать, что в какой банке, дальше я запомню сама, — Кира неловко подняла руку, показывая несколько разных по текстуре резинок на нём. Так учили помечать банки без возможности использовать Брайль в центре для слепых. — Я всё промаркирую. — Выглядит классно, — улыбнулся Тимур. — Может, помощь Игоря тогда вообще не понадобится? Он метнул быстрый взгляд на парня, пока тот недовольно кривил губы, плохо пытаясь держать вежливый образ. — Ну, степень прожарки с помощью резинок для волос не определишь, — пожал плечом Игорь. — И консистенцию крема тоже. — Это можно делать с помощью звуков и вкуса, — процедила Кира, сдаваясь своему гневу. Да и присутствие Тимура неожиданно вселило в неё уверенность перед Игорем. —Хорошо, — голос Тимура стал удаляться, давая понять, что он перешел к следующему ученику. Кира принялась маркировать банки и раскладывать утварь по своим местам. — Кстати! Так ты так и не вспомнила? — вдруг тихо спросил Игорь, наклоняясь ближе. Его голос был сладковатым, почти заботливым. От этого становилось ещё гаже. Кира замерла. — Что именно? — слишком резко спросила она, забыв, какую банку взяла в руки для маркировки. — Мы с тобой спали. После клуба. Ты тогда сбежала среди ночи, даже не попрощавшись, — спокойно продолжил он. — Я, если честно, такого не ожидал. Внутри у Киры всё оборвалось. По спине пробежал холодок. Обрывки воспоминаний — чужие руки, запах алкоголя, музыка — заметались в голове, но голос  Игоря среди этого всего не появлялся. Нет. Я не помню его? Или он врет? — Я… не помню тебя, — выдохнула она, голос предательски дрогнул. — Не говори Стефану, ладно? — Игорь продолжал тем же «дружеским» тоном. — У него строгие правила насчёт отношений на работе. Даже бывших. — У нас не было никаких отношений, — огрызнулась Кира, отряхивая руки о фартук. — Так что тебе ничего не грозит. Она старалась держать лицо, но внутри уже разрасталось знакомое тяжёлое чувство того, что она снова все теряет из-за каких-то дурацких ошибок в прошлом. К счастью, она не успела утонуть в эмоциях. Тимур сразу задал рабочий ритм и начал объяснять задание: сегодня они работали с морковью — отвар, гель на камеди и пюре на агаре. Простая, но важная база для понимания текстур. Кира сосредоточенно ощупала миски, с отвращением ожидая момента, когда придётся обратиться к Игорю с вопросом, что именно в какой миске находится. — Камедь по левую руку, агароиды — по правую, — словно прочитав её мысли, добавил Тимур, и Кира облегчено выдохнула, положив разные резинки к мискам. На самом деле, нужно просто не переставлять расставленное. И тогда ничего не перепутается. Привычными движениями Кира нащупала плотную фактуру, прикинула вес в ладони, проверила качество. Морковь — хорошая, плотная, не дряблая. — Сейчас мы сделаем отвар: берём 200 грамм моркови и варим в 400 мл воды. Это нужно, чтобы получить максимально насыщенный вкус. Кто не уверен — спросите, ничего страшного. А вот перепутать стабилизаторы — будет страшно, — с улыбкой заметил Тимур, прохаживаясь между столами учеников. Кира аккуратно разложила всё, что нужно, а затем включила плиту. С каждой секундой она чувствовал себя все лучше, ритм кухни возвращал её в жизнь — движение за движением. И даже такие обычные вещи, как обжечься мимоходом об плиту, были на самом деле успокаивающими. — Ай, — прошипела она, стараясь быть как можно тише. — Так и скорую придётся вызывать, — покачал головой Игорь, и Кира поняла, что он делает шаг ближе, намереваясь, видимо, осмотреть ожог. — Всё в порядке, я продолжу работать, не мешай, — нервно запротестовала она, надеясь, что он не коснётся её. — Слушай, я же ответственность за тебя несу, помнишь? — Нет, ты просто крутишься под ногами, — буркнула Кира, отворачиваясь от него и не желая продолжать разговор. — Хорошо, Игорь, ты отлично справляешься, — неожиданно вмешался Тимур. — Но можешь посмотреть за температурой вон там, у четвёртого стола. У них плита с перебоями. Твоя помощь здорово поможет. Кира слабо улыбнулась уголком губ. Как хотелось бы сейчас видеть лицо этого придурка. Но он даже не стал перечить. Потому что с ним говорил кто-то, кого он считал выше себя. Она начала натирать морковь, чувствуя, как пальцы снова входят в нужный ритм. — Когда отвар будет готов — вы разделите его пополам. Одну часть мы будем загущать камедью, другую — агаром. Кто не знает, в чём разница, скоро почувствует, — голос Тимура звучал то в одном, то в другом уголке кухни. — Камедь даст эластичный, слегка тянущийся гель. Агар — плотный, упругий. Он застывает быстрее, но чувствителен к перегреву. Это тоже проверим. Кира принюхалась к булькающей воде. Всё шло вроде как правильно. Стоит ещё попробовать. Она нащупала ложку и зачерпнула отвар, остужая. — Где ты училась этому? Чувствовать продукты, их готовность? Кажется, у тебя выходит очень неплохо, — Тимур снова оказался рядом. — Я не всегда была незрячей, — призналась Кира. — Увлекалась готовкой с детства. А когда потеряла зрение, научилась заново чувствовать то, что раньше видела. — Очень хорошо, — кивнул он. — Итак, отвар готов? — Да, — попробовав, ответила Кира и начала делить приготовленное на две части. — Как будешь добавлять стабилизаторы? — Камедь в горячий отвар и хорошо перемешать, агар — довести до кипения, но не перегреть… — хмуро ответила Кира, вспоминая всё, что знала про все эти штуки. — Да, — кивнул Тимур и перешел к следующему столику. Кира погрузилась в процесс, забыв обо всём на свете. Только ощущения на кончиках пальцев и языке. — Сколько держала агар? — спросил Тимур, снова оказавшись рядом, когда Кира с легким напряжением проверяла плотность получившейся массы. — Слишком долго, — закусывая губу, Кира уже и так поняла, что видит Тимур перед собой. Под её пальцами чувствовалась неравномерно загустевшая смесь. — Чёрт. — Сколько будешь держать при следующей попытке? — Девяносто две секунды? — вспоминая комментарии Тимура другим ученикам, предположила Кира. — Чуть меньше, чем сейчас. — Хорошо, — одобрил Тимур и двинулся дальше, а Кира начала всё заново. Морковка — отвар — желе. — Представляешь, когда обучался я, за такие ошибки орали. А сейчас хвалят, — облокотившись о столик, произнёс Игорь, надменно наблюдая за получившимся «блюдом» Киры. — Сочувствую, — бросила Кира, стараясь сконцентрироваться. — Игорь, знаешь ли ты хоть одно исследование, которое говорит о том, что унижения и крики способствуют эффективному обучению? Мы все здесь учимся. Даже я. И ты. Когда являешься наставником, то действуй лучше как лидер, который мягко направляет и дает конструктивную обратную связь, — неожиданно сказал Тимур, хоть Кира и думала, что он уже не слышит их диалог. Игорь притих, сложив руки на груди. — А сейчас, — продолжил Тимур, обводя взглядом кухню, — у нас будет время для следующих попыток. Сделайте выводы, учтите температуру, текстуру, время. И запомните: идеальные блюда рождаются не из страха, а из понимания и повторения. Ошибки — это ваши маркеры. Не злитесь на них, прислушивайтесь к ним. Кира и подумать не могла, что будет весь день варить отвары, пробуя снова и снова. Это было похоже на круги ада, которые нужно было проходить раз за разом, но она чувствовала, что идеальная консистенция уже где-то рядом. Она постоянно чуть-чуть ошибалась. Всего на грамм. На миллиметр. На секунду. Зато в сотый раз она действовала увереннее. Включила таймер ровно на 92 секунды, отслеживая момент по звуку обратного отсчёта. Пока агар закипал, она мысленно выстроила все шаги вперёд. Не терять концентрацию. Не думать об Игоре. Не думать о том, как на неё смотрят. Просто чувствовать процесс. Когда смесь остыла, Кира осторожно провела пальцами по поверхности. Гладкая, упругая, единая. Она улыбнулась уголком губ. — Готово? — вновь оказался рядом Тимур. Он даже не смотрел на результат — сразу подал ей ложку. — Прошу. Она взяла немного — и почувствовала, как вкус моркови будто растворился на языке мягкой свежей волной. Без крупинок, без горечи. В нужной плотности. Идеальной. Она кивнула. — Отличная работа, — сказал Тимур. — Именно так: ошибки, анализ, повтор. Всё, что я хотел увидеть. Ей хотелось стоять за этим столом вечно, пробуя новое и новое ещё тысячу раз. Теперь она знала, что все эти бесчисленные попытки того стоили. Когда она взялась за пюре, то поняла, что это гораздо проще агара, может потому что рука набилась или поддержка Тимура придавала сил, но оно вышло идеально раза с третьего. — Надеюсь, за сегодняшний день никто не передумал идти по этому пути дальше. Ведь на следующем уроке нас ждут контрасты. Кислое и сладкое, острое и жирное, терпкое и холодное. Будем готовить блюда, где один вкус подчёркивает другой, усиливая впечатление, — к концу занятия подытожил Тимур, обводя взглядом выдохшихся, но достигших цели учеников. В конце концов у всех вышло сделать правильно. Некоторые из учеников даже пошли помогать другим. Кира чуть не подпрыгнула на месте, ещё и хлопнув в ладоши впридачу. Это звучало действительно невероятно интересно. Не терпелось дождаться! — Браво, — наигранно хлопнув пару раз в ладоши, бросил Игорь. — Отличная работа. И около пятидесяти выброшенных морковок. Подбросить тебя до дома? — Нет, спасибо. Меня встретят, —  Кира принялась прибирать рабочее место, надеясь закончить с этим как можно скорее. — А-а, Глеб, да? — Игорь усмехнулся. — Согласен, в наши времена смазливая папочкина знаменитость запоминается лучше любого простого трудяги. Кира резко замерла. — Что ты сказал? — тихо переспросила она, хотя прекрасно все услышала. — Ничего, — бросил Игорь с притворной невинностью. — Просто констатирую факт. Удобно, наверное, когда можно ничего не помнить и ничего не знать. Особенно когда рядом такой «известный» парень. Папа помог, связи, деньги… и вуаля — звезда. А тебе, смотри-ка, и место в хорошем ресторане, и всеобщее восхищение. Нельзя же обижать девочку при деньгах, верно? Таков мир. Кира почувствовала, как внутри всё туго сжалось, будто кто-то схватил и провернул кишки. Какая еще звезда? Какие связи? Его слова прилипли к коже, как грязь.Так, что хотелось стереть их с себя наждачкой. Глеб. Просто случайный незнакомец, что спас ее с моста и влюбился? Серьезно? Теперь Кира пыталась судорожно вспомнить еще хотя бы какой-нибудь факт о нем. Его семья. Его работа. Щёки обожгло стыдом. Не просто стыдом — глубоким, унизительным ощущением собственной слепоты. Не физической. А другой. Она снова оказалась той девочкой, которая ничего не знает о мужчине, которому поверила. Ей одновременно хотелось, чтобы Глеб сейчас материализовался рядом, заткнул Игоря и всё опроверг… и в то же время она слишком боялась, что в реальности он помечется над ней и скажет, что всё так и есть. Пальцы дрожали, когда она заканчивала убирать рабочее место. Она сжала губы так сильно, что перестала их чувствовать. Игорь, конечно, продолжал стоять и смотреть. Она буквально кожей ощущала его довольную ухмылку. Кира молча схватила трость и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу. Каждый шаг отдавался в ушах слишком громко. Она почти бежала. Ей нужно было поскорее оказаться на улице. Подальше от этого голоса. Подальше от его ухмылки и яда, который теперь медленно растекался по венам. Она вышла на свежий воздух и сразу почувствовала знакомый запах — смесь сигарет и его парфюма. Глеб уже ждал. — Пойдём, — сказала она вместо приветствия. Голос предательски напряжённый. Глеб сразу взял её за руку. — Что-то случилось? Кира помолчала пару секунд, пытаясь проглотить ком в горле. — Просто… хочу поскорее домой. Домой. Домой? В место, о котором она ничего не знает? Гребаный стыд. Она жила с ним уже около недели — целой недели! Она расставила свои книги на Брайле на его полках. Подписала специи на его кухне. Он купил ей всё необходимое, убрал опасные углы, обклеил их мягкой тканью. Она приносила цветы на стол и готовила ужины на его  кухне… Она резко остановилась посреди тротуара. Глеб, не успев затормозить, мягко прижался к её спине, обхватывая за талию. — Кир? И в этот момент всё, что она сдерживала внутри, прорвалось наружу. — Глеб… — голос сорвался, и рыдания вырвались из груди неожиданно громко. Она ненавидела себя за это — за истерику посреди улицы, за слабость, за то, что не смогла удержать все внутри. — Ну почему? Почему я ничего о тебе не знаю? Она вцепилась пальцами в его руку, крепко обхватывающую ее. — Я живу с тобой, расставляю свои вещи в твоей квартире и… не знаю тебя? Как я могла так… боже Глеб на секунду замер, а потом быстро развернул её к себе и крепко прижал к груди, закрывая от прохожих. Его сердце заколотилось, как бешеное, словно он понял что-то очень страшное. — Тихо, тихо, — хрипло сказал он, одной рукой обхватывая её затылок, а второй — крепко прижимая к себе. — Давай в машину. Не здесь. Кира только всхлипнула в ответ, позволяя ему буквально увести себя. Ноги плохо слушались. Как только она оказалась на сиденье, он быстро обошёл авто и сел за руль, сразу же включая печку. Несколько секунд в салоне стояла тишина, прерываемая только её тихими всхлипами. Глеб повернулся к ней, одной рукой осторожно убирая мокрые волосы с её лица. — Эй, — мягко, но настойчиво позвал он. Она повернула голову в его сторону. Глеб сразу взял её лицо в ладони, большими пальцами вытирая слёзы. — Что произошло, прыгунья? — тихо спросил он. Кира шмыгнула носом, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Игорь… мой наставник на обучении… сказал, что ты богач со связями. Что мне всё досталось благодаря твоим деньгам и известности. А я стояла и молчала, Глеб. Потому что я действительно ничего не знаю. Я живу с тобой, а чувствую себя… будто меня подобрали на улице. Боже, я так старалась не связываться с такими людьми… Ты правда можешь разрушить мою жизнь одним своим словом? Так же легко, как устроил меня к Стефану? Глеб тяжело выдохнул и откинулся на сиденье, проведя рукой по лицу. — Блять… — устало выругался он. Потом снова повернулся к ней, взял её руку и крепко сжал, переплетая их пальцы. — Во-первых, — начал он твёрдо, — я не устраивал тебя к Стефану. Я только сказал, что есть талантливая девочка, и попросил провести собеседование. Всё остальное ты прошла сама. Цыц, — быстро добавил он, почувствовав, что она хочет возразить. — Во-вторых… ну неужели ты думаешь, что если бы я был способен разрушить твою жизнь, то я бы добивался твоего внимания так долго? Солнце. Я не хочу тебе врать, просто моя жизнь слишком… утомляет меня. А с тобой я всего лишь простой мудак, что бегает за тобой, кормит круассанами и язвит по поводу и без. Он замолчал на пару секунд, поглаживая большим пальцем её запястье. — И это так нужно мне. Просто ты и просто я, — добавил он с грустью. Кира тихо всхлипнула. — Но ты правда известный?.. Глеб тяжело усмехнулся. — Я всегда хожу в шапках, капюшонах и очках на людях. Иначе узнают. Но я обещаю , что это никак не отразится на тебе. Он наклонился ближе и прижался лбом к её виску, выдыхая тепло ей в волосы. — Прости, что не говорил, — прошептал он. — Это было бы чертовски похоже на попытки похвастаться. Он хмыкнул, а Кира коротко кивнула, переваривая услышанное. — Хорошо, — чувствуя, как дрожь потихоньку отступает, произнесла Кира. — Ладно. Получается, в соцсетях нету статей о том, что какой-то богач нашел себе слепую зверушку, и все вокруг не фотографируют нас, чтобы посмеяться и тыкнуть пальцем? — Нет, поверь мне, — тихо рассмеялся Глеб и поцеловал её в висок. Глеб мягко тронулся с места. Остаток дороги они ехали почти молча. Кира откинулась на сиденье, закрыв глаза, а Глеб периодически поглаживал её колено, будто боялся, что она снова начнёт плакать. Домой они приехали уже в сумерках. Кира теперь жила у Глеба уже почти неделю. Она до сих пор не привезла почти ничего из своих вещей — только самое необходимое. Но даже с минимумом вещей квартира начала меняться. Глеб каждый раз, возвращаясь домой, замечал эти маленькие изменения и улыбался, хотя ничего и не говорил. Как только они вошли в квартиру, Глеб помог ей снять куртку и сразу притянул к себе, обнимая сзади. Он слишком быстро привык к тому, что теперь его дом — это она. — Мне надо тебе еще кое-что сказать… — начала Кира, поворачиваясь к нему лицом и укладывая ладони на теплой груди парня. Глеб терпеливо давал ей время. — Игорь говорит, что мы уже встречались раньше, но я не помню его. Совсем. Он говорит, что… был одним из парней в клубах. Понимаешь? — нервно спросила она, не в силах заставить себя сказать «с кем я переспала». Руки Глеба напряглись, и Кире показалось, что он даже перестал дышать. — Сейчас мне хочется использовать всё, что у меня есть, чтобы разрушить этому ублюдку жизнь, — низко и жёстко проговорил Глеб. Кира напряглась, пальцы на его груди сжались в кулачки. — Глеб… — Но не буду, — быстро добавил он, хотя в голосе всё ещё кипела злость. Его буквально выворачивало от мысли, что этот мудак себе позволяет с ней. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и прижал Киру сильнее. — Обещай мне одну вещь. Если он хоть пальцем тебя тронет, если продолжит доставать — ты сразу говоришь мне. Не молчи. Не пытайся «разобраться сама». Просто скажи. Хорошо? Кира кивнула, уткнувшись лбом ему в грудь. Обучение Киры продолжалось. Каждый день она уходила на курсы уставшая, но воодушевлённая. Тимур заряжал её своими рассказами и поддержкой, и Кира с каждым занятием чувствовала, как растёт её уверенность. Игорь продолжал периодически доставать её колкими комментариями, но после того случая стал осторожнее — да и Кира практически перестала ему отвечать. Глеб старался забирать её после занятий, когда мог. Иногда они ехали домой молча, иногда Кира рассказывала ему про текстуры, про то, как научилась определять готовность крема по звуку и запаху. Глеб слушал, иногда подшучивал, но Кира слышала — ему действительно интересно её слушать. И от этого она  чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Казалось, она может часами болтать об этом. Но иногда в груди всё равно поселялось неприятное, холодное чувство. Иногда это случалось, когда Глеб выпивал больше обычного без видимой причины. Иногда — когда он пропадал по ночам «по работе» и возвращался под утро с чужим запахом на одежде: тяжёлый приторный парфюм, женский смех, въевшийся в ткань, алкоголь. Он всегда был готов объяснить, где был — «встреча с командой», «афтерпати», «закрытое мероприятие». Кира почти никогда не спрашивала подробностей. Она только молча кивала и лелеяла в себе тихую надежду, что это временно. Она понимала его. У неё самой обучение и работа до полуночи в ресторане — она на собственной шкуре знала, что значит растворяться в любимом деле. Но тяжело было не сдаваться своей тревоге и убеждать себя, что он… что он не остыл. Кира молча кивала, улыбалась и говорила себе, что всё в порядке. Глеб не всегда замечал её грустное настроение. Но каждый раз, когда она осторожно искала его руку перед собой, когда натыкалась на угол стола или когда в темноте водила пальцами по его лицу, пытаясь «увидеть» его на ощупь, — у него до боли сжималась челюсть. Он стал одержим этой мыслью. Он должен ей. Должен вернуть то, что у неё отняли. Должен дать ей хотя бы шанс. Поэтому почти каждый вечер, когда Кира засыпала, Глеб тихо вставал, уходил в гостиную или на балкон и утопал в поисках. Он искал тех, кто поможет ей. Нейроофтальмологов, нейрохирургов, целые исследовательские команды в Германии, Израиле, США. Он почти не спал. Все собирал по крупицам прогнозы и мнения десятков спецов. Он должен. Должен найти что-то стоящее. Он отвезёт её на край света, если понадобится. Если есть хотя бы один шанс. Отдаст все деньги мира. Только бы получилось…