нелюбовь.
30 декабря 2019 г., 23:15
У нас была нелюбовь — это было насилие. Твои чувства холоднее, чем погода в России. Решил выстрелить первым — теперь по снегу неси меня. Мои руки холоднее, чем погода в России. — Алёна Швец
— Снейп! — раздался тихий вскрик, и Северус обернулся, пытаясь найти источник звука. Им оказалась растрёпанная темноволосая шевелюра Сириуса, выглядывающая из-за огромных резных дверей. Слизеринец столько лет проходил их коридором, но ни разу не видел её. Очередное расположение Выручай комнаты? — Иди сюда. Быстро, пока никого нет. Северус сделал нерешительно пару шагов в направлении парня, а после оказался резко втянутым в комнату. — Ты меня избегаешь? — прошипел Сириус, тяжело дыша и смотря на парня из-под чёлки. — Нет, — спокойно ответил Северус, — я просто не вижу особого смысла в твоих попытках поговорить. Сириус оскалился в попытке улыбнуться, и в два шага оказался около Северуса, заставляя того вжаться в стену. — Неужели? — под поднявшейся рукой Северус вздрогнул, но не дернулся, чем невероятно гордился. — Ты не скажешь мне, кто у тебя там? Северус нахмурился и оперся двумя указательными пальцами в грудь Блэка. — Ты слишком близко, — выдохнул Снейп в щеку парня, стараясь отстраниться. — Тебе знать не обязательно. Тёплая ладонь Блэка опустилась на чужое бедро, около выпирающей косточки и с силой его сжала, заставляя Северуса непроизвольно податься вперёд. Не так уж и непроизвольно, будем честны. В последние пару месяцев ему только этого и хотелось. — Сириус, — как-то совсем жалобно пропищал Снейп, сам не узнавая своего голоса. — Прекрати. Блэк полностью вжал парня в стену, придавливая своим телом, и наклонился к уху. Влажный горячий язык прошелся по краю, заставляя слизеринца вцепиться в крепкие плечи, чтобы не потерять равновесие. — Утоли моё любопытство. — Пошел к чёрту.***
После матча Пуффендуй-Слизерин, уходящего с трибун Северуса за руку схватила чья-то ладонь и увлекла обратно. — Блэк, ты охренел? — зашипел Северус, когда только отдёрнул руку, осознавая, кто перед ним стоит. — Я сломаю Регулусу ногу, если он снова посмотрит на тебя так. Можешь передать, — зашипел совсем по змеиному Сириус, резко хватая смоляные волосы и оттягивая голову назад. Острый нос медленно прошелся по всей длине шеи, вдыхая запах, а после парень снова коротко лизнул — на этот раз в ямочку между ключицами. — Идиот, — зашипел слизеринец, отталкивая Сириуса и выбегая из-под трибун как позорная девчонка.***
— Я скучал, Нюниус, — Сириус нашел Снейпа в Астрономической Башне после заката. Тот медленно поднял уставшие глаза, а после снова отвернулся. — Прекрати, — тихо попросил Северус, тяжело дыша и продолжая смотреть в окно на звёздное небо. — Какое плохое зло я тебе сделал, что ты продолжаешь говорить со мной? Сириус приподнял идеальную бровь и слегка улыбнулся, но промолчал. Он ближе подошел к парню со спины, почти прижимаясь к нему грудью. Сам Мерлин не знает, как ему снова хотелось назвать глупого маленького слизеринца своим, поцеловать, чтобы никогда не было этих сраных меток. Он мог бы пригласить парня к себе на Рождество, и подарить Северус праздник. Снова целовать когда только захочется, интимно касаться в толпе пальцами пальцев и улыбаться в ответ на далёкую улыбку. Ему было почти физически сложно видеть парня в общество сраного Мальсибера и своего младшего брата. Потому что если первый просто проявлял знаки внимания, которые Северус, казалось, не замечал, то второй смотрел на его Питера Пена так, как мог смотреть только Сириус. Северусу было тяжело. Блэк был так рядом и так далеко одновременно, что хотелось выть и драть на себе волосы. — Ты делаешь мне больно, — так же тихо произнёс Снейп, но эти слова громко прорезали апрельскую ночь. — Я не прикасаюсь к тебе. — От этого не легче, Сириус, — Снейп так резко обернулся, что теперь почти соприкасался с парнем носами. На минуту повисла гнетущая тишина, а потом рука Сириуса снова оказалась на чужой талии. Как случился поцелуй Северус не помнил. Просто Блэка внезапно стало так много, казалось, весь мир заполнил только он, его запах, горячее дыхание. А потом он сделал то, что слизеринец любил больше всего — сделал первый шаг. Мягкие губы были такими же мягкими, какими их сохранил в своих воспоминаниях Северус, и его рука легла на смуглую щеку, давая разрешение на продолжение. Руки были везде, исследовали каждый не забытый участок тела, оставляя под своими прикосновениями приятное покалывание. Северус, не отрываясь, попытался нащупать ладонь гриффиндорца, но под чувствительными подушечками пальцев оказалось запястье, и тот почти сжал его, резко вспоминая. Маккиннон. — Остановись, — тяжело дыша с закрытыми глазами, Северус прижался лбом ко лбу парня, а после положил ладошки на его грудь, мягко отстраняя. — Ты не можешь так делать. Так нельзя, Сириус. Нельзя приходить в чью-то жизнь, заполнять её, становиться самым важным, потом уходить, сказав, что есть кто-то другой, более подходящий. А потом возвращаться. Ты даришь мне сраную надежду на то, что ты всё ещё можешь быть моим. А дать глупую неоправданную будущим надежду — самое отвратительное, что можно сделать. В этот вечер Сириус впервые за всё время видел, как Северус плачет. Хватается длинными пальцами за смуглую шею, позволяя Блэку видеть свою слабость. Тычется носом в плечо, лупит по груди, а после успокаивается так же резко, так начал плакать, и молча уходит, больше не посмотрев на гриффиндорца. В этот вечер Северус впервые за всё время драл до крови ногтями имя Блэка на своём запястье. Но горячая вода ванны смывала только кровь и щипала царапины. Имя не уходило.***
До конца июля Северус не дожил — досуществовал. Лили ходила грустным хвостом за Северусом, а он не понимал, чего она вообще хочет от него. В конце концов, никто не будет спорить, что инициатором расставания был не он, а Блэк, а бегать за надменным гриффиндорцем подобно преданной собачонке Снейп не собирался. Он предпочитал делать это в одиночестве, за закрытыми дверями своей одиночной спальни. Сириус раз в день настойчиво пытался словить Северуса. Если у него это получалось — Снейп уходил с синяками на руках, растрёпанными волосами, а после, стараясь ночью в кровати не пустить скупую мужскую слезу отвращения к такому бесхарактерному себе, лез под резинку пижамных штанов. В своём воображении парень снова оказывался в пустом классе, раздевалке, каморке для мётел и чувствовал на себе горячее дыхание Сириуса. Всегда горячие руки сжимали холодные узкие запястья, прижимали к себе, блуждали по телу. А потом бросали в холодной комнате с довольной улыбкой, заставляя давиться злостью и ненавистью к себе за непреодолимую слабость. А на утро Северус молча вставал и стирал запачканные штаны, принимал душ, а после отправлялся на занятия, чтобы повторить всё сначала.
