Ирландский кофе

Уже после, в больнице, когда к хрупкому тельцу Нейта была присоединена дюжина трубочек от различных аппаратов, мужчина вспоминал тот миг. Он и сделать ничего не успел, видя, как его мальчика откидывает от капота чужой машины. Сложно было сказать, что именно он ощущал тогда, но сейчас в душе был лишь страх. Состояние критическое, и студент мог просто не проснуться. Всё его тело и лицо больше походили на реквизит из фильмов ужаса, чем на того счастливого человека, которого знал Гроу. Мужчина приезжал в больницу каждый день. Все больничные счета Нейта были оплачены, и даже выделена отдельная палата, вызывая у родителей студента сотню вопросов и недоверие. Сложно было объяснить им кто он такой и откуда знает их сына. Поэтому Дамиан придумал сказку, отчасти правдивую, про злобного босса из кафе и добропорядочного бизнесмена, что защитил ребенка от агрессии взрослого мужика. А после, по стечению обстоятельств, выяснилось, что Нейт выиграл какой-то небольшой конкурс, где главным призом было — выставить свою работу на выставке, что спонсировал Гроу. Но, к сожалению, в тот день, когда парень должен был представить свои труды, его сбила машина, а Дамиан, раз уж был рядом, сам лично решил проконтролировать самочувствие юноши. Врать ему было не впервой. Тяжело было только смотреть на Нейта, что был без сознания очень долгое время. Спустя недели его организм начал выкарабкиваться, а внешние раны затягиваться. К тому моменту, как он пришел в себя, пробуждаясь от очень долгого сна, Дамиан перестал приезжать. Его держал в курсе дел врач Кинси, но сам мужчина понял, что парню лучше его пока не видеть. Хотя бы, пока не сможет сам ходить. Но долго так Гроу не выдержал и уже вскоре стоял в больничной палате рыжика в «не приемный день». Легко управлять миром, когда есть деньги. А наличие семьи сегодня для Дамиана было не желательно. — Так боишься меня, что предпочел бы смерть? — Гроу сел возле постели Кинси, заглядывая в его глаза. Отеки и прочие ужасы уже спали и теперь студент походил на себя самого в большей степени, хотя старые синяки все еще портили картину. Для Нейта же все время в больнице походило на какой-то бесконечный кошмар: боль, тревожные, злые сны, из которых не было выхода, и ощущение полной беспомощности. Он приходил в себя долго и в мучениях. Память так же возвращалась постепенно, доставляя все новые страдания, хотя куда хуже ему было видеть своих перепуганных родителей. Он не хотел так их расстраивать, не хотел, чтобы они вообще что-либо знали обо всем этом. Но судьба распорядилась иначе и теперь юноша извинялся перед мамой и папой по нескольку раз в день, когда они приходили к нему. Родные успокаивали, как могли, но откуда им было знать, что на самом деле творится на душе у их ребенка. — Дамиан, — только и смог сперва прохрипеть рыжий, закрывая глаза, и чувствуя, что снова не может сдержать слез. В какой момент его жизнь свернула не туда? Видеть мужчину сейчас было мучительно. Что-то далекое, зарытое глубоко в душе, все еще тянулось к нему, хотелось тепла и ласки от уже родных рук. Однако, реальность отрезвляла. Гроу был опасен. Ранее для нескольких других и, кто знает, возможно, в будущем и для самого Кинси тоже. В общем-то, он уже в какой-то мере пострадал из-за него. — Я не думал, что так получится, — он говорил тихо и хрипло, подбирая слова так, чтобы небольшого запаса сил хватило на этот сложный разговор. — Просто хотел сбежать. Думал… ты убьешь меня, когда узнаешь, что я видел… тебя и Тайлера. За что ты так с ним? Нейт повернул голову на подушке к Гроу. Весь его образ словно бы потерял краски; бледный, тусклый, посеревший от горя, он все еще с трудом принимал то, что рано или поздно придется попрощаться с любовником. И если боль от побоев хоть сколько-нибудь похожа на ощущения после ДТП, юноша ни за что не захотел бы испытать такое снова. — Он ведь любит тебя, ему тоже больно… — По-твоему я должен поощрять каждого, кто помешан на мне? Он вмешался в мои отношения с другим и был справедливо наказан, — Голос мужчины звучал жестко. Только сейчас, в эту самую минуту, он вдруг понял, что ничего уже не исправит. Как там говорится? Разбитый бокал не склеить? Теперь Дамиан понял весь глубокий смысл этого изречения. В груди сдавило, делая невыносимо больно, но внешне лицо мужчины и не дрогнуло. Он чувствовал что-то подобное лишь один раз в жизни — на похоронах матери. Неприятные воспоминания хлынули подобно цунами, но Гроу успел вовремя отмахнуться от них, сосредотачиваясь на парне. — Когда я понял, что он заходит слишком далеко, то мы расстались. Потому он подговорил того на видео… Сказал, какую шутку лучше рассказать мне… По сути, на его руках крови того парня не меньше, чем на моих. Это не оправдывает меня, но не хочу, чтобы Тайлер был для тебя образцом невинности. Как только ты стал значить для меня хоть что-то, он решил устранить тебя… Ему ведь это удалось, да? Твой страх лучшее доказательство… Горько усмехнувшись, мужчина взял руку парнишки и нежно поцеловал тыльную часть ладони, а после провел подушечками пальцев по виску и щеке студента. Он принял решение. Осталось лишь его исполнить. — Не бойся, я тебе не угроза, — он перевернул руку парня и снова поцеловал, но уже в центр ладони, прижимая прохладную руку к своему лицу. Рассказал «официальную» историю их знакомства, что была известна родителям, и предупредил о больнице. — Все оплачено, так что выздоравливай и не беспокойся. Риччи уладил все дела в университете. Придешь со справкой отсюда и по нескольким предметам получишь автоматом оценки на сессии. Я так понял, там тобой особенно довольны были. За квартиру твою тоже заплатил… И за учебу… Так что не волнуйся ни о чем… Дамиан замолчал, смотря в потускневшие глаза мальчишки, а после тихо добавил: — Хотел бы я, чтобы все было иначе… Чтобы ты никогда меня таким не видел. Прости. Я вошел в твою жизнь абсолютно о тебе не думая. Хотел лишь заполучить это тело, но… хотя бы уходя, я позабочусь о тебе. Если в будущем будут какие-то проблемы, обращайся к Риччи. Он поможет начинающему художнику… Нейт не верил своим ушам. Его главный, «настоящий» страх воплощался в реальность — мужчина уходил. Он оставлял его, так и не причинив серьезного вреда, зато напоследок сделав еще множество добрых дел. А юноша даже не мог его остановить. Только когда Гроу поднялся и пошел прочь из палаты, он попытался подняться и отчаянно тянул к нему руку, хрипя, но это не дало в сущности никакого результата. Ничего не добившись, он со стоном боли свалился обратно на постель, чувствуя, что его сердце разбито. В тот день ему стало хуже: давление резко подскочило, а, чтобы прекратить истерику, пришлось даже вводить успокоительное в приличных дозах для такого хлипкого тела. Тогда пациент просто отключился, но еще многие дни после, пока длилось лечение, он рыдал на руках у родителей, с трудом открывая им полную, подлинную, историю их с Дамианом отношений. — …пожалуйста, пусть он вернется, верните его! Нейт страдал, а родители почти ничего не могли для него сделать. Первая и такая сильная любовь в жизни их сына принесла ему множество боли и бед и мало что могло его утешить. В итоге, по окончанию реабилитации, было решено забрать Нейта в родной город хотя бы на время. В универе позволили взять академ отпуск, а арендатор квартиры согласился вернуть все средства тому, кто их выплатил. Чужие деньги семье Кинси были не нужны. Впоследствии время в больнице Нейт вспоминал, как самое ужасное в своей жизни, то, что раскололо ее на «до» и «после». Раны затянулись, переломы срослись, он был вполне здоров, но рисовать больше не мог. Карандаши, кисти, наборы красок и холсты… все было убрано в чулан и покрывалось пылью, пока их владелец почти все время проводил в своей комнате. Истерики с ним случались уже гораздо реже. Чаще он пребывал в задумчивом и молчаливом состоянии, много спал и мало реагировал даже на самых близких людей. Потому и его двадцатилетие отметили тихо и скромно. Мать попыталась порадовать сына его некогда любимым блюдом, но парень только вежливо и натянуто улыбнулся, поблагодарив за старания, и съел свою порцию далеко не сразу, хотя еще несколько месяцев назад «набросился» бы на угощение с большим аппетитом. Вся эта ситуация угнетала семью, рыжий и сам ненавидел себя за то, как много хлопот приносил, но ни он, ни они не были в силах что-то исправить. Нейт был потерян в своих переживаниях, а родители даже не имели достаточных средств, чтобы оплатить ребенку психотерапевта. Терпение кончилось спустя где-то полгода. Джеймс Вейн старался связываться с другом и его родственниками регулярно, но когда оказалось, что Нейт закрылся и почти похоронил себя заживо, он решил действовать. За время, пока молодой парень жил со своим мужем писателем, он научился многому. И сейчас два навыка, — выводить людей из депрессии и вождение автомобиля, — оказались особенно полезными. Заранее сговорившись с родителями, Джей забрал приятеля обратно в большой город, чтобы развеяться. Проходило это, конечно, с боем, однако, Джеймса еще никому не удавалось переубедить. Этот случай не стал исключением и уже совсем скоро они вместе ехали по широким улицам, с возможностью любоваться небоскребами и цветущими деревьями. — Посмотри вокруг, весна пришла, а ты живешь как в склепе, — красноволосый пытался разговорить Нейта всю дорогу, — раньше бы ты непременно завопил о красоте и сделал бы миллион набросков. А сейчас что? Я понимаю, тебе тяжело, ты переживаешь расставание, но это не конец света. Рядом с тобой еще есть люди, которые тебя любят и хотят помо… — Зачем? — оборвал его юноша. — Зачем вы так убиваетесь? Я просто обуза и больше ни на что не способен. Он сжал руки в кулаки, держа их на коленях, и резко выдохнул. Еще после больницы у него начался тремор рук. Порой даже чашку или зубную щетку было трудно удержать, не говоря уже о кисти. Вейн настаивал на психосоматике и терапии, чтобы преодолеть печальный для творца недуг, но Кинси все еще упирался. — Ты просто забыл, кто ты, и сегодня я намерен напомнить тебе, что не все еще потеряно. Больше он не сказал ни слова. Джеймс просто повез их в нужное место, вернее, в галерею, где их уже ждал Риччи. Они случайно столкнулись, но сошлись на почве того, что хотели помочь Нейту. Идея не заставила себя ждать. Немного уловок, договоренность с родителями и некоторыми преподавателями из универа, и вот уже в небольшом зале местной галереи была организована выставка работ начинающего художника. — Ну на тебя без слез не взглянешь, что это такое! — Риччи досадно охнул, обнимая юношу. Он выглядел как маленькая серая тучка, что вот-вот прольется ливнем. — Осунулся совсем… Решено! Сначала выставка, а потом поедем тебя откармливать. Сопротивление было бесполезно. Нейт смирился и даже проявил минимальный интерес, бродя между своими картинами, почти не веря, что они нарисованы именно его руками… Новые переживания все-таки заставили его мозг переключиться с одной заевшей темы, увлекая его. А после, когда Нейт подустал, друзья повезли его в ресторан, чтобы поужинать втроем. У юноши все время был огромный соблазн спросить у Риччи что-нибудь о Гроу, но он удержался и смолчал. Но с таким же желанием боролся и сам Риччи. Он очень хотел расспросить парня о его самочувствии и чувствах к их общему знакомому, но боялся, что только сделает хуже. Особенно, когда Нейт смог наконец улыбнуться к концу выставки и даже рассказать об одной из предпоследних работ. О той, что была сделана до знакомства с Гроу. Что же касается самого Дамиана, то тут удивился даже Риччи. Если раньше он называл его «злым», то сейчас понимал — как ошибался. Мужчина стал не просто злым. Он стал земным воплощением «Цербера». Порой он, казалось, и не говорил ничего ужасного, но гневный взгляд и холодный тон в каждом собеседнике вызывали мурашки по всему телу. У особенно чувствительных даже волосы дыбом вставали и желания лишний раз видиться с Гроу не было ни у кого. Те, кто были в курсе его отношений с Нейтом, прекрасно понимали, чем вызвана ненависть ко всему миру. Но такие люди, как Даян, еще и видели, чем заканчивался порой вечер для мужчины. Стоит ли говорить, что количество употребляемого спиртного увеличилось вдвое? Или, что гнев и ярость вызвать у мужчины стало легче? Но даже, несмотря на это, он продолжал заниматься бизнесом. На очереди было открытие ресторана, куда, по стечению обстоятельств, и направились сегодня художники. Столики были забронированы еще за неделю «до», но Риччи смог выбить один для себя и своих новых друзей. Шикарная обстановка: уютная, но не пафосная; живая музыка: легкие нотки скрипки, пианино и виолончели; первоклассные блюда и с десяток известных посетителей, начиная от музыкантов, заканчивая актерами и бизнесменами. Зная Дамиана, Риччи был уверен, что не встретит его в подобном месте. Но каково же было удивление и огорчение молодого человека, когда они заняли свои места за столом, и в проходе показался Гроу. Неизменно в черном костюме и с безупречной прической. Внешне он продолжал выглядеть достойно своего статуса и лишь Даян прекрасно понимал, сколько силы воли проявлено его начальником, чтобы не потерять всё, чего тот достиг. Не лишиться последнего, так сказать, ведь после расставания со студентом, мужчина потерял интерес ко многим вещам. Ресторан имел несколько вип-комнат и мужчина сразу скрылся там, не заметив Нейта. Риччи надеялся, что и Кинси его не заметил, но было поздно. В какой-то момент юноша подумал, что такая вылазка пойдет ему на пользу, ведь Риччи и Джеймсу действительно удалось немного его отвлечь и помочь ощутить хоть какое-то подобие прежней жизни. Они были рядом, разговаривали с ним, пытались развеселить, но все пошло прахом, стоило Нейту увидеть Гроу. В ту же секунду в его голове пронеслись события всей их небольшой истории. В груди сдавило и стало трудно дышать, он вцепился руками в стол, желая совладать с собой, но это было крайне сложно. Мужчина, казалось, ни капельки не изменился — все такой же идеальный, ухоженный и будто вовсе забывший о произошедшем полгода назад. — Джей, — от звука его голоса оба парня вмиг напряглись. Каждый был готов к тому, что Кинси впадет в истерику или пожалуется на плохое самочувствие, но они ошиблись. Нейт не хотел сбегать, вместо этого он попросил у Вейна заказать бокал вина и выпил его едва ли не залпом. На голодный желудок (к ужину он так и не притронулся) это было отчаянным решением. Джеймс понимал, что художник опьянеет от такого очень быстро и был готов увести его домой в любой момент, и все же пока что Кинси вел себя относительно спокойно. Только попросился отойти в туалет, чтобы выдохнуть и прийти в себя. И тут друзья и совершили главную ошибку, отпустив его одного. Потому как направился он отнюдь не в уборную, а в ту самую ВИП комнату, куда незадолго до этого прошел Дамиан. Можно было уже предположить, что он застанет его там с очередным мальчишкой, а это только подливало масло в огонь злости и обиды. — Эй, мелкий, ты куда собрался! — на входе его притормозил охранник, но Гроу, пожалуй, тоже удивленный такой встрече, разрешил ему пройти. Нейт в свою очередь подивился тому, что мужчина был один, хотя эмоции от этого бушевать не перестали. — Ну что, лучше тебе без меня? Или ты уже совсем забыл, кто я? — ломавшимся от слез голосом спросил юноша. Все то, что он месяцами копил в душе, готово было пролиться на одного конкретного человека. — Ты бросил меня! И даже не подумал, каково мне будет… Я теперь даже рисовать не могу, без тебя ничего не имеет смысла! Кинси поднял руки и было очевидно, что они тряслись не только от истерики. Но и сам рыжий дрожал и плакал, желая то ли стукнуть Гроу, то ли… В итоге он, шагнув вперед, запнулся и практически свалился бывшему любовнику на грудь. — …я же люблю тебя и так скучаю. Почему тебе все равно?.. Дамиан был удивлен, но пока мальчишка не упал в его объятья, и слова не сказал. Руки сами прижали к себе юношу. Крепко, словно боясь, что Кинси начнет вырываться, но тот лишь прижимался сам. — Мне не всё равно… — Мужчина крепче сжал Нейта, удивляясь, как тот осунулся. Сам-то он думал, что юноша решил уехать домой и даже деньги вернул, отчего Дамиан расценил это как отказ от всего, что с ним самим связано. А теперь Кинси плачет у него на руках и похож больше на тяжело больного, чем на того счастливого баристу. — Ты видел, что я сделал… Видел и даже пытался убежать. В твоих глазах был страх, а теперь ты упрекаешь меня, что я ушел из твоей жизни? — Мужчина отпустил парня, начиная приходить в себя. Минутная слабость поблекла и разум взял вверх над чувствами. Брюнет сделал шаг назад, — Ты хоть можешь представить, сколько силы духа нужно было, чтобы оставить тебя? Сколько боли принесло решение оставить тебя в покое, пока я не сломал тебя ещё больше? А теперь ты говоришь, что любишь?.. Ты смотрел на меня как затравленный зверь… я сделал всё, чтобы ты больше не боялся… Гроу говорил тихо, борясь с собственными эмоциями и ощущениями внутри. Будь его воля он бы давно сжал этого мальчишку в своих руках и больше не отпустил. Но тогда, наверняка, он бы сломал Нейта, уничтожил его сияние в глазах… — Почему же теперь ты выглядишь так?.. Ты должен был быть счастлив без меня… В голове мужчины словно ломались виденья этого мира. Он не был готов к такой встрече и уж тем более не был готов к тому, что сделал еще хуже, чем мог. Слова мужчины были разумными, он был прав по всем фронтам, потому что Нейт и правда был сильно напуган. Но вот в чем они оба заблуждались, так это в том, что без Гроу жизнь юноши наладилась бы. Даже то, что брюнет отпустил его воспринялось сейчас едва ли как отторжение. Рыжему подумалось, что он совершил ошибку, прийдя сюда, но как было противиться желанию снова увидеть Дамиана? Услышать его голос, прикоснуться… Нейт сам себе напомнил Тайлера, такого же влюбленного и безумного. Охнув, он осел на диванчик, сникнув. Ну и чего он добился? Только в очередной раз огорчил дорогого ему человека. Да только эти полгода без него превратились в одну сплошную муку. У него не стало ни любви, ни вдохновения. Как жить дальше, если привычные и любимые когда-то вещи не приносили больше такого же восторга, как прежде. Весь мир казался Кинси серым и невзрачным и даже он, когда-то оптимистичный и светлый, не видел больше вокруг ничего хорошего. — Хочешь знать, как я провел эти месяцы? — парень схватился руками за колени в попытке контролировать дрожь, и тихо говорил. — Родители забрали меня, надеясь, что я отойду и забуду все. Но в моей голове больше ничего не было, кроме… тебя. Я днями напролет сидел дома, раня своих близких тем, что не могу и… не хочу жить дальше так, как жил до всего этого. Он прикусил губу, стыдясь признаваться в мыслях о самоубийстве. Намерения избавить их от всех хлопот, связанных с ним, были, но они никогда бы не воплотились в жизнь. Нейт слишком переживал за родителей и сестру и не мог поступить так с ними, хватало и его болезни. — …я много думал о том, что Тайлер заставил меня увидеть, о своем страхе. И, знаешь, что самое невероятное? — он поднял глаза на Дамиана и они снова были полны слез. — Страх притуплялся, мне еще было жалко тех несчастных, что попались тебе под руку, да, но сам я… сам я хотел только тебя увидеть. Замолчав ненадолго, Нейт наконец поднялся, потерянно топчась на месте, будто не понимая, где он и что только что случилось; словно не он несколько минут назад кричал и плакал в полный голос. К этому времени Риччи и Джеймс наверняка поймут, что что-то не так и пора бы его искать. — Прости, похоже, я ошибся… и тебе это больше не нужно, — последнюю фразу рыжий произнес с большим трудом, в голосе так и чувствовалась боль. Его глупое сердце все еще надеялось на объятия и тепло, но разум убеждал, что такого не будет. Мужчина вполне четко дал понять, что ему тоже было нелегко, а сейчас он, возможно, наконец ощущал себя в полном порядке, если бы Нейт не растревожил старые раны. Снова и снова Дамиан возвращался мысленно в прошлое, не в силах заглушить даже алкоголем воспоминания о затравленном, полным страха, взгляде Кинси. Но вот сейчас студент вновь перед ним и глаза полные слез… Что вообще нужно делать, чтобы этот мальчишка был счастлив? Подойдя, мужчина молча обнял рыжика, прижимая к себе, что было сил. Он скучал. Безумно скучал по этим глазам и губам, по звонкому голосу и мягким кудряшкам. — Ты всего лишь глупый ребенок. Маленький и уже, судя по всему, пьяный…так почему я иду у тебя на поводу? — мужчина даже не знал, что ему делать. Злиться? Ругаться? Выпроводить ребенка? Или оставить у себя и больше не отпускать, даже к родителям? Его разрывало на части от бури, что вызывал этот юнец. Уже только за это его нужно было ненавидеть. — Я заберу тебя к себе и каждую ночь буду трахать до изнеможения. Даже тогда будешь меня любить? Ты будешь видеть друзей, ездить в универ и на работу только под моим руководством, и тогда не откажешься от своих слов? А если кто-то обидит тебя, я буду бить его до потери сознания… и даже тогда не убежишь опять в страхе? А если убежишь, я посажу тебя на цепь и больше не выпущу из дома. И тогда будешь любить? Мужчина говорил серьезно. Конечно, он не стал бы так маниакально контролировать каждый шаг парня, но вот про обидчиков не шутил. Но сейчас главное было проверить, просто пьян перед ним студент или правда готов на всё, лишь бы быть с любимым. Нейт негромко ойкнул, ожидая уже, что его выгонят с глаз долой, а в итоге он ощущал теплые объятия. Такие желанные! Тут же прижавшись крепче, он тоже протянул руки, обхватив талию мужчины, и счастливо вздохнул. Как давно юноша мечтал это сделать и как нелегко было поверить сейчас в реальность происходящего, что это не очередной сон, который окончится слезами на утро. — Ох, Дамиан. Тон брюнета говорил о серьезности такого предупреждения, но Кинси уже знал ответ. Возможно, он и правда был глупым ребенком или просто безумцем, но он хотел быть с этим человеком, и не разлюбил его ни на грамм даже спустя столько времени и драм, что случились между ними. Нейт смотрел Гроу прямо в глаза, долго и вдумчиво, прежде чем заговорить. Не смотря на пережитое, он говорил вполне уверено: — Буду, я буду любить тебя, чтобы ни случилось. Только не гони меня прочь! — не в силах больше сопротивляться своим желаниям, рыжеволосый вновь тесно прижался к мужчине, утыкаясь лицом в его плечо, и выглядя так, будто ни за что не покинет это место, в котором ему наконец-то было не так паршиво, как все эти долгие полгода. — Нейт! Нейт, что с тобой, выйди к нам! — Да пусти ты уже, бугай-переросток! Казалось, момент долгожданной близости испорчен — двое друзей Кинси рвались к нему, чтобы спасти, но преграда в виде охранника не поддавалась им так же легко, как юноше, и все-таки последний тихо рассмеялся. Впервые так явно и искренне за очень-очень долгое время. У него словно груз с души упал, а слезы были уже не только от печали… Дамиан тоже слабо улыбнулся, отвлекаясь от крепких объятий своего мальчика. Голос Риччи, его интонацию и акцент, он узнал бы из тысячи, а вот кто второй — мужчина догадывался и не удивился появлению красноволосой макушки. Приказав впустить «этих шумных», Дамиан всё равно не выпустил из своих рук Нейта и был уверен, что больше не выпустит никогда. И пока двое друзей Кинси громко возмущались, пытаясь уговорить парня вернуться за столик и больше не связываться с этим «бесчувственным громилой», Гроу продолжал прижимать к себе студента, касаясь его шейки носом и вдыхать полюбивший запах молодой кожи, пока потускневшие глаза рыжика набирали силу и сияние. Он что-то отвечал друзьям, продолжая смеяться, а брюнету казалось, что зазвучала самая приятная музыка во все времена. Он скучал. Скучал до безумия. И теперь был счастлив не меньше, чем рыжик в его руках.