Мой выбор

Комната была настолько большой, что стены терялись в клубах серого тумана. И к тому же почти пустой – стол и два стула скучного серого цвета, вот и все убранство. Пол тоже был серым. Иван посмотрел наверх, но потолка не увидел, только все тот же вездесущий туман. Он совершенно не помнил, как оказался здесь и почему сейчас спокойно сидит на стуле, но раз он оказался здесь не один, то предпочел молча дождаться объяснений. Девушка, сидящая напротив, ярко выделялась среди безжизненной серости контрастно черным пятном. Она была черноволоса и черноглаза и могла бы даже казаться хорошенькой, если бы не внушительный горб, заботливо укрытый черной же кружевной шалью. Который, впрочем, более чем компенсировала поистине выдающаяся грудь, безбожно запрятанная под ту же шаль, но гордо ее приподнимающая. Выражение лица девушка держала строгое и сосредоточенное, к шуткам не располагающее. Так и не дождавшись вопросов, она тяжело вздохнула и раскрыла лежащую перед ней серую пластиковую папку, извлекла оттуда лист бумаги и зачитала: – Иванов Иван Иванович, тре... э? Опять образец захватила? Теперь уже пришла очередь Ивана вздыхать так, будто на плечах он держит как минимум весь этот непутевый материк, а то и целую планету: – Все в порядке, продолжайте. Девушка нахмурилась, быстро пробежала глазами документ и продолжила: – Третьего числа марта месяца этого года на перекрестке улиц Первого мая и Первого апреля в тринадцать часов пятьдесят шесть минут был сбит грузовым автомобилем при попытке перейти улицу на красный свет. Был доставлен в ближайшую городскую больницу под номером один, где и находится по настоящее время. Иван непроизвольно осмотрел себя и даже похлопал руками по бокам – все при нем, ничего не болит. Девушка просто ошиблась. Но неужели есть в этом мире еще похожие шутники-родители? – Никакой ошибки, это про вас, – хмуро подсказала девушка. – Но я, как видите, здоров, – развел руками Иван. – Да и не похоже это место на больницу. А вы, уж простите, не очень похожи на врача. – Это не больница. Это комната ожидания. Ваше изломанное тело сейчас действительно лежит на больничной койке – глубокая кома из-за черепно-мозговой травмы – а ваша душа задержалась здесь. Но это ненадолго. – Но... – ситуация здорово походила бы на розыгрыш, если бы не была чересчур абсурдной. – Если посмотреть на заключение врача... – девушка достала из все той же папки пару снимков и медкарту. – О-хо-хо, нет, здесь без шансов. – И на ангела вы тоже не очень похожи, – погрязнув в собственных невеселых мыслях, добавил Иван. Потусторонняя дева молча повела плечами, сбрасывая шаль, и то, что Иван принял за горб, развернулось в черные кожистые крылья, свободно повисшие за спинкой стула. Она вздохнула, но на этот раз с облегчением. – Сделка с дьяволом? – шалея от происходящих событий, поинтересовался Иван. – Я понимаю, что христианская парадигма вам привычнее всего, но, пожалуйста, постарайтесь от нее отвлечься. Мысли о продаже души могут помешать вам адекватно воспринять информацию, а мне бы этого не хотелось. Ни к раю, ни к аду я не имею никакого отношения, все куда прозаичней. Иван растерянно кивнул, не зная, что сказать, и девушка продолжила: – Я Ирэна – Вещунья, и я потеряла своего Смотрителя. Поэтому я пришла к вам. Вы на пороге, но я даю вам привилегию самому принять решение относительно своей жизни: стать одним из Смотрителей или умереть. – И что надо будет делать? – поинтересовался Иван. Голова шла кругом, но для того, чтобы понять – если на одной чаше весов лежит смерть, то и на второй будет нечто не очень приятное – ума много не надо. – Жизнь Смотрителей практически не отличается от жизни обычных людей. Время от времени они выполняют обязанности по охране вверенного им участка, но для этого вас снабдят всем необходимым. В том числе и силами. Трудиться придется по ночам, поэтому работу, скорее всего, придется бросить. Но не волнуйтесь – труд Смотрителя хорошо оплачивается. Свободное время Смотритель может использовать, как захочет, в том числе и вести привычный образ жизни. – А в чем подвох? – Иван прокрутил полученную информацию в голове еще раз – со стороны звучало довольно безобидно. Смотритель при Вещунье. Это вроде прорицательницы кто-то? Надо будет на стульчике в предбаннике сидеть, хрустальные шары тряпкой протирать и палочки благовоний пересчитывать? Слишком просто, чтобы быть правдой, для этого не стоит настолько заморачиваться, чтобы залезать коматознику в голову. – Подвох? – Ирэна внимательно посмотрела на своего «добровольца». – Да, подвох. Меня оживят, денег заплатят... У такого хорошего куска сыра должна быть добротная мышеловка. – Никаких мышеловок. Мне просто нужен Смотритель, а вы мне подходите. Если только... – Ирэна поморщилась. – Вы должны будете связать свою жизнь с ним. Дик, подойди. С ним? Иван обернулся. Из тумана выступил всего лишь паренек. Недокормленный и тихий, как тень. – Свадьбу сыграть предлагаете? – фыркнул Иван, готовый равным образом попасть как в эти загадочные Смотрители, так и в дружественное горбольнице отделение. Впрочем, уровень глупостей за сегодня уже давно перевалил допустимый рубеж, и сложно было хоть что-то воспринимать серьезно. – Никаких обрядов обручения, – Вещунья выглядела недовольной. С чего бы? – Это сильнее. Твое благополучие будет полностью зависеть от него. Его – от твоего. Вы станете работать в паре, так положено. Здорово. Ему пытаются навязать подростка и мешок какой-то мистической шелухи в подарок. – Но если я откажусь – я ведь умру. – Именно, – бесстрастные черные глаза не выражали ничего. – Тогда мне нет резона отказываться. Любая жизнь лучше небытия. Я согласен. Ирэна протянула ему договор: совершенно обычный земной договор на стандартном листке бумаги, два экземпляра – Иван пробежал его глазами, но половину не понял из-за зубодробительных юридических формулировок – и подписывать его надо было не кровью, а обычной ручкой. Иван поставил подписи, протянул листики обратно – а потом мир завертелся.

***

Очнулся Иван, как и предсказывала таинственная спасительница, на больничной койке, подключенный к куче всякой аппаратуры. Чувствовал он себя великолепно и не видел никакой необходимости оставаться в больнице и дальше. А вот врачи и родные, судя по их озабоченным и перепуганным лицам, думали иначе. Пока вокруг него суетились, Иван скосил глаза – в углу на стуле тихо сидел его незаметный напарник. Почему-то ни у кого из окружающих не возникало вопросов: кто это, и какое право имеет здесь находиться. Ирэна была во всем права, и теперь с этим приходилось считаться.

***

Правда, стоило только выйти на свежий воздух, как этот памятный разговор и все обещания разом вылетели из головы. Когда вокруг вступает в свои права весна, воробьи оживляются и уже примеряются сражаться за козырное место для гнезда, солнце начинает не только ярко светить, а еще и греть – любая чертовщина покажется просто плохим сном. Мало ли что привиделось в беспамятстве! Только спутник его в эту теорию не укладывался, и выглядел вполне реальным. Иван еще раз окинул взглядом единственную комнату в квартирке – не жилище миллионера, прямо скажем, но пускать сюда непонятно кого… – Слушай... – паренек с готовностью вскинул голову. Иван по-прежнему чувствовал себя неловко, разговаривая с ним. Этот Дик все время молчит, и нервный он какой-то – дергается все время, как будто гадость ждет. Но каждое слово своего якобы напарника ловит с воистину смущающим вниманием. – Тебе есть где поселиться? – А... – повесил нос Дик. – Да, конечно. – Ты же видишь, тут не развернуться. И вообще... – Иван нервно почесал затылок, пытаясь избавиться от гадостного ощущения, будто совершает предательство. – Да. Я все... понимаю, – покорно кивнул Дик. – В общем, заходи, когда надо будет. И звони тоже. Закрывая за ним двери, Иван никак не мог выбросить из головы мысль, что он будто котенка на улицу выбрасывает. В конце концов, что за бред! Ни один нормальный человек не станет пускать к себе жить незнакомца из-за какого-то несчастного глюка. Вот и он не пустил.

***

Однако к вечеру начались проблемы. Иван опустошил холодильник, он никогда в жизни столько не ел – но чувство голода и не думало проходить. Желудок не перестал тоскливо и противно ныть и тогда, когда он совершил набег на соседний гипермаркет, пополняя запасы продовольствия. Иван ел и ел, но толку от этого не было никакого. В итоге он передоверил съеденное всепрощающему белому другу, а чувство голода только усилилось. Вдобавок, как будто мало ему одного этого, Ивана начал колотить озноб. Градусник показал, что температура в норме. И, наконец, завернувшись в три одеяла и не переставая дрожать, Иван вспомнил мутные слова о связанных судьбах и жизнях. Помянув непечатным словом крылатую ведьму, он выпутался из одеял, от которых все равно не было никакого толку, и отправился подтверждать теорию практикой. Попутно сообразив, что номер телефона у Дика так и не взял. С чего начинать поиски того, о ком ничегошеньки не знаешь, кроме имени?.. Почесав в затылке, и, как истинный русич, активизировав скрытый мыслительный центр нации, Иван мысленно оформил желание найти своего напарника. И пошел. Да не пошел, а побежал, откуда-то точно зная, куда ему надо. Порядком запыхавшись и сопя, как паровоз, через полчаса он уже протягивал руку Дику, который сидел на земле в какой-то подворотне, трогательно обняв коленки руками, и являл собой живое воплощение мировой покорности судьбе и вселенской скорби. Он поднял голову и неверящим взглядом уставился на Ивана. – Пойдем, – улучив момент между вдохами-выдохами, произнес тот. Дик робко улыбнулся и принял протянутую руку.

***

Распотрошив остатки пиршества, уцелевшие во время бесплодных попыток утолить голод, Иван усадил несопротивляющегося Дика за стол, и стал ждать результата. Дик покорно взялся за вилку и принялся аккуратно и не спеша есть. Гостеприимный хозяин прислушался к своим собственным ощущениям, сопоставил их с чуть заметно дрожащими руками напарника, и смотался за пледом. Набросив клетчатую мягкость веселой расцветки на плечи Дику, он доверительно предложил: – Не стесняйся, ешь, как привык. Тот судорожно вздохнул и с пугающим рвением вгрызся в схваченный бутерброд. Иван оставил его в покое и занялся самоанализом. Гипотеза на глазах превращалась в теорию и грозила перерасти в аксиому. И голод, и озноб ушли. Когда Дик накушался и уткнулся носом в третью по счету за сегодняшний вечер кружку с чаем, Иван решил, что настало время для разговоров. – Ты ведь сказал, что тебе есть, куда пойти. Дик вздрогнул и поднял на него испуганные глаза: – Ты хотел, чтобы я ушел. – Я ж не думал, что ты бомжевать начнешь. Жил же ты где-то раньше. – У своего первого Смотрителя, – шмыгнул носом напарник и поспешно добавил. – Но теперь я – твой, и со старыми привязанностями покончено. – А родители? – Они погибли. Давно, – Дик опустил глаза. Иван почувствовал себя распоследней сволочью. – Извини. Короче, жить ты будешь у меня… – задумчиво протянул Иван, мысленно прикидывая, что врать окружающим. – Если ты против, я уйду, как только скажешь, – решительно сообщил Дик. Правда, эффект оказался немного подпорчен откровенно грустным выражением лица. – Ага, и чтоб меня опять скрючило от твоих страданий? – хмыкнул Иван. Дик подпрыгнул на стуле и уставился на Ивана безумными глазами: – Прости! Я не знал! В следующий раз я буду следить за собой, обещаю! Только… – Эй-эй! Все в порядке, все в порядке, – последнюю фразу Иван повторил чуть ли не по слогам. – Я и сам виноват – попытался нарушить данное слово. Но теперь осознал, осознал. Связаны – так связаны. Раз тебе некуда идти, и положено жить вместе – выгонять не буду. От обязанностей увиливать – тоже. Только проинструктируешь потом. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Гость о чем-то призадумался и присосался к чаю, так что Иван решил, раз Дик вроде как успокоился, не будить лихо и тоже помолчать. Вот он и обрел себе соседа. До чего же все-таки он заморенный, тронешь – рассыплется. За что только душа в теле держится. И дерганый какой-то, боится всего. Иван подумал, что брать у него особо нечего, да и не похож Дик на проныру, уживутся как-нибудь. – У тебя есть какие-то вещи, которые надо забрать? – Вещи? – удивился Дик. – Нет, всё там. Он кивнул на спортивную сумку, притулившуюся у стены. – Вообще всё? – Иван с сомнением на нее посмотрел – сумка была не то, чтобы большая и уж точно не набитая доверху. – Да. – Ладно, можешь начинать разбрасывать их по квартире. Правил у меня особых нет, разве что – не буянить по ночам, курить только на улице, девочек водить по предварительной договоренности. – Это будет не сложно, – со странным выражением лица кивнул Дик. – Вот и отлично. Пойду, освобожу тебе полку в шкафу.

***

Вот с ночевкой возникли сложности. Диван-то всего один, и на будущее надо задуматься хотя бы о раскладушке. А ну как Дик привык разбрасываться руками и ногами? Иван и сам, конечно, не дурак разлечься поперек дивана. А так и задавить можно – заморыш натуральный, еще сломает ему что-нибудь. Но пришлось устраиваться, как есть, поэтому Иван предупредил Дика, чтобы тот по возможности держался поближе к противоположному краю – для собственной же безопасности, и без всякой задней мысли завалился спать. Дик немного попыхтел, с присущим ему рвением нашел оптимальное положение, которое все еще позволяло не свалиться на пол, но уже не давало подвинуться еще хотя бы на миллиметр, и затих. Только вот наутро Иван обнаружил Дика не на положенном краю дивана, и даже не на полу. Он спокойно сопел в две дырки, прижимаясь теплому боку своего благодетеля, еще и обнял для надежности. Иван подумал, что он сам, наверное, по укоренившейся привычке намотал все одеяла на себя, а в этом сражении Дику было однозначно не выиграть – весовые категории разные. Вот он и искал себе возможности согреться. Хоть какой-то. Иван предупредительно кашлянул. Дик спросонья завозился, потом резко распахнул глаза и в панике отпрыгнул в сторону. Не преминув свалиться с дивана. – Эй, – в недоумении пропинговал Иван. – Ты там живой? Из-за края дивана показалась светло-русая макушка, потом два круглых, лихорадочно блестящих глаза, дрожащие губы и острый подбородок. – Не-не-не… Я не хотел! Это! Прощу прощения! Я… – и это чудо в перьях внезапно замолчало и бухнулось обратно без чувств. – Э-э, да ты весь горишь! – удивленно пробормотал Иван, затаскивая безвольное тело обратно на диван. Мистика-мистикой, а беготня по холодам ранней весны никому даром не проходит. Дик слег со страшнейшей температурой на неделю. При этом полиса у него не оказалось, да и сам он отчаянно сопротивлялся попыткам сдаться в добрые и знающие руки врачей – чуть ли не до припадка. Поэтому Ивану пришлось изображать заботливую сиделку и пичкать больного лекарствами наугад; благо, больничный ему продлили, на всякий случай – пусть пациент и выглядит совершенно здоровым, но вдруг где-то подвох. Ивана и самого мутило и знобило, он регулярно мерил температуру, но она оставалась в норме – все признаки болезни, которые он у себя обнаруживал, носили чисто фантомный характер, эдакий «привет» от напарника. Как настоящий рыцарь из легенд, хозяин квартиры уступил страдальцу весь диван, а себе постелил на полу. Но каждое утро почему-то обнаруживал Дика не на диване, а у себя под мышкой. Может, он еще и темноты боится? Вон, какой пугливый… Или бредит и ищет поддержки, возможно, принимая нового напарника за кого-то родного. Чтобы не усугубить течение болезни, Иван вернулся обратно на диван, постаравшись следить за собственными конечностями и не тревожить больного. Ну и принял парочку мер, чтобы самому не заразиться.

***

Они почти не разговаривали, и тем более ни словом не обмолвились о работе. Дик даже со сногсшибательной температурой оставался всегда тихим, молчаливым, безупречно аккуратным и неизменно настороженным. Хотя последний факт он старался скрывать, но, сжимаясь в ответ на каждое неосторожное движение, это довольно сложно сделать. Такое его поведение напрягало, и Иван старался вообще как можно меньше задевать этого тщедушного пацана по какому-либо поводу. Непонятно только было, стоит ли ему самому волноваться насчет предстоящих обязанностей, если его напарник настолько издерган? Иван решил, что глупо волноваться заранее, переживать будет по факту – и пустил дело на самотек, отложив расспросы до того времени, когда Дик выздоровеет и немного к нему привыкнет. Вместо этого они пересмотрели все те фильмы, что Иван долго и упорно откладывал «на потом» ввиду активного образа жизни, и даже раздобыли новых. Постепенно температура спала, Дика перестало лихорадить, а у Ивана кончился больничный. И он со спокойной совестью оставил напарника в квартире, отправившись прямиком в радушные объятия заботливых и любопытных коллег. А когда вернулся, то обнаружил, что его уютная холостяцкая берлога знатно так переменилась… Обычная и непритязательная однушка сияла и сверкала, буквально вылизанная до блеска. Так удобно разбросанные вещи куда-то таинственным образом пропали. А сам виновник этого безобразия с сосредоточенным видом шуршал на кухне, сооружая некий шедевр кулинарного мастерства. Брал как напарника, а получил домработника… На безмолвный вопрос Ивана, который мучительно пытался подобрать несколько цензурных слов, помимо междометий, Дик смущенно пробормотал: – А я тут… вот. То, что он тут вот, Иван и сам заметил. Вопрос в другом. Хм… Зачем? – Если ты против, то я сейчас… – Нет, разбрасывать обратно ничего не надо. И потом, ты же еще должен будешь пыли где-то натрусить… Дик неуверенно улыбнулся. Всерьез ведь рассматривал такую возможность! Впрочем, вкусный домашний ужин, который Дик умудрился приготовить из того, что нашлось в холодильнике, почти примирил Ивана с пугающими переменами в привычной обстановке. – Где ты так шуршать-то научился? – уплетая еду за обе щеки, спросил Иван. – Ну… – понемногу отъедающийся Дик опустил голову – он делал так всегда, когда каким-либо образом затрагивалось его прошлое. – Раньше я всегда следил за порядком в доме. Так сложилось… – Ага, это все здорово. Но тебе правда не стоило так убиваться – я вполне привык жить и без этого всего. – Но я хочу быть полезным, – Дик опустил голову еще ниже, да и весь как-то очень горестно сжался. – Хочешь – будь, конечно. Но только если тебе не в тягость, – Иван не совсем понимал, на кой ему так убиваться, но запрещать, вроде, тоже не было нужды. – Кстати о полезности – в чем, собственно, заключается наша работа? Дик немного призадумался, потом сбегал куда-то и притащил книжку. Не очень большую, в нейтральной обложке и без картинок. – Как ты относишься к фантастике? – зачем-то спросил он, не спеша расставаться с книгой. – Положительно, – с честнейшим видом заверил Иван. – Тогда тебе не составит труда поверить, – пожал плечами Дик и протянул ему книгу. – Иди, а я посуду пока соберу. Книжка, как книжка. Специальная школа, в которой собирают одаренных подростков. Тренировки. Разделение по парам. Гармония в тандеме. Вещуньи, как отдельная каста, которая подбирает кандидатов. Светлые целители в противовес крылатым девам. Мутации. Сложности. Зло из внешнего мира. Стандартное такое чтиво для подростков. От ленивого листания Ивана отвлек тяжелый вздох севшего рядом Дика, который тот не смог сдержать. Наверняка устал не меньше него, трудяги – чтобы так все причесать, нужно не один час пробегать, не разгибаясь. – Массаж сделать? – поинтересовался Иван, проглядывая очередную страницу по диагонали. – Зачем? – удивленно, и даже чуточку испуганно уставился на него Дик. – Помочь хочу. Да не бойся ты, я профессионал, – ответил Иван. – Я же вижу, что ты деревянный. Иди сюда. Давай. Дик немного помедлил, но потом послушно подполз ближе и доверчиво подставил спину. Плечи у него, действительно, были каменные. Ну, как говорится, и не таких мяли! Дик понемногу расслабился и опустил голову. – Я полистал эту твою книжку… Ты специально учился, ну… – Да, я – Оружие, – не открывая глаз, пробормотал Дик. – А ты – мой Повелитель. Мы работаем в паре и гоняем тварей. Не даем им проникнуть в этот мир и натворить дел. В каждом городе есть свой Смотритель, зачастую – не один. – И ты действительно умеешь превращаться? – Да, потом увидишь. Нам дали отсрочку, чтобы притереться друг к другу, но долго это продолжаться не может. Уже скоро придется выходить в поле. – Я не ахти какой боец, если что. – Ничего, – улыбнулся каким-то своим мыслям Дик. – Моего мастерства хватит на двоих. Он совершенно размяк, только что не мурлыкал от удовольствия – часть его маленького счастья перепала и Ивану. Слова Ирэны об одном благополучии на двоих в очередной раз подтвердились Задумавшись над этим фактом, Иван упустил момент, когда Дик ни с того ни с сего подскочил на месте и, пробормотав: – А у меня там… на плите забыл, – быстро убежал. Даже слишком быстро. Но Ивану и так было о чем подумать, кроме этого.