Мой выбор

На следующий день настроение у Жана нисколько не улучшилось, а даже скорее наоборот. Когда они все каким-то чудом собрались за одним столом – кто-то на поздний обед, кто-то на ужин, а кто-то вообще на завтрак – он, казалось, стал еще несноснее. То ли на него и правда так влияла запара на работе, то ли близость Ганса, который со своим напарником мог кого угодно из равновесия выбить, да только всё одно от этого было не легче. Досталось всем, и Ивану с Диком в том числе. – …В обучении прям придраться не к чему! Вы молодцы, делаете успехи! Еще бы поведение не хромало, а то вот взяли и занялись посреди дня сексом на кухонном столе! – будничным тоном сообщил Жан прямо посреди нейтральной светской беседы. Повисла неловкая пауза. Дик выронил вилку и тут же нырнул за ней под стол – по ощущениям полыхнувшего от него жаркого стыда, не собираясь выбираться оттуда в ближайшее время. Барт печально вздохнул. Кукловод перестал жевать и потянулся убрать их общую с Гансом тарелку со стола. – Да сиди, – небрежно махнул рукой Бульдозер. – Я же сказал на кухонном, а не на обеденном. Обеденном! Такие нюансы надо знать, базовый уровень языка… – Ну зачем? – горестно вопросил Дик, всё-таки собравшись с духом и вынырнув из-под стола навстречу ужасной действительности. – Мы же не… Не было ведь ничего! – Просто кому-то стол уже во сне снится – вот и мерещится всякое, – в первый раз Иван смолчал, но эта цыганочка с выходом при всех порядком его разозлила – в основном из-за Дика, который упрек от обожаемого наставника воспринял близко к сердцу. Нечего тут напарника ему обижать. – Недоедаешь? Жан тут же вскочил, гневно хлопнув ладонями по столу и одарив Ивана поистине яростным взглядом, но что он хотел при этом сообщить, для всех так и осталось загадкой, потому что Барт споро ухватил его за ремень джинсов и дернул обратно. Бульдозер плюхнулся на стул – и уставился на напарника так, будто хотел прожечь в нем дырку взглядом, но то ли на родственную душу угнетающие взгляды не действовали, то ли за годы совместной жизни Барт выработал к ним иммунитет… в любом случае, немая угроза на него не подействовала. Посрамленный проигрышем, Жан надулся и буркнул: – Скучные вы! – и в расстроенных чувствах ткнул вилкой в тарелку сильнее, чем следовало. Барт молча забрал её у него, сплющившуюся и погнувшуюся, и сходил за новыми. Иван подумал: это и есть те сложности с характером, о которых говорил Стас? И нужно ловить напарника за хвост каждый раз, как он вспылит по пустяковому поводу? Молчание стало прямо-таки гнетущим. – Да ладно вам, – неожиданно нарушил его Ганс. – Можно подумать, это такое большое дело. На людях все такие паиньки, а ведь наверняка сами были в такой ситуации. Я вот прекрасно помню, Жан, как ты в школе неделю драил полы во всём корпусе за то, что использовал театральный реквизит не по назначению. – Мне было пятнадцать! – алея скулами, рявкнул в ответ тот. – И это другое! Иван тронул коленом колено Дика под столом, а когда тот вопросительно покосился на него – весело подмигнул. Мол, смотри, наставник твой отжигал, нечего загоняться. Дик не удержался и улыбнулся в ответ. – А я о чём, – совершенно не смутился Ганс. – Никто из нас не без греха. Стол – это еще цветочки, мы вот с Тони однажды… – договорить ему не дал Кукловод, попросту зажав рот рукой. Вид у него при этом был такой зверский, словно всем, услышавшим лишнее, предстояло тотчас умереть жестокой и кровавой смертью. Он, кстати, так и промолчал всю дорогу, и сейчас комментировать происходящее явно не собирался. – Ой, всё! – подытожил Жан, закатывая глаза, и сменил тему. – Давайте лучше Медузу ловить, а то всем будет не до игрищ.

***

После еды Бульдозер нашел Барта обложившимся какими-то старыми книжками. Барт и книжки вообще были неразделимы, как будто в детстве его связали не с Оружием, а с библиотекой, но Жан решительно не собирался уступать первенство в этом трио. – Барт. Барт-Барт-Барти-и-и, – он подкрался сзади и обнял напарника со спины, зарываясь носом в волосы. Гнуться в три погибели было неудобно, поэтому Жан легко перемахнул через спинку диванчика и растянулся во всю длину, удобно устроив голову у Барта на коленях и свесив ноги с подлокотника. И тут же гордо заявил, дирижируя рукой. – Я переделал все эти ужасно нудные дела, о которых не хочется даже вспоминать, и сплавил отчет Кукловоду, так что определенно, совершенно точно, непременно заслужил поцелуй! – Барт посмотрел на него в ответ с тоской и какой-то даже обреченностью. – Что? Не заслужил? – Заслужил, – Барт поймал его руку и поцеловал тыльную сторону кисти. – Но мне надо поработать. – Поработать?! Что ты там собрался еще работать? Мы уже достаточно поработали сегодня, а я еще и переделал все, что могло прийти в твою страшно-ответственную голову в последний момент. Что ты еще придумал?! – Есть у меня одна идея, – виновато отозвался Барт. – Очень перспективная. Надо проверить. – А она не может денек подождать? Ну, там, отлежаться? – настроение у Жана портилось стремительно, потому что он заранее знал ответ: нет, не может. Он даже подскочил в возмущении. – Я! Я не могу ни подождать, ни отлежаться! И ты променяешь меня на всю эту трухлятину?! – Ты мог бы мне помочь… – тихо ответил Барт, чем окончательно подписал себе приговор. Жан сорвался на французский и крайне витиевато послал его в пешее эротическое: в месте со всеми тварями, Медузой, книжонками, отделом и Зимним самолично; потом пообещал, что секс у такого тупицы отныне будет только с макулатурой, а сам он, отвергнутый, но не павший духом, уж найдет, чем заняться – и Барт туда не приглашен! Едва не пнул стол, но в последний момент сдержался – зато громко и очень независимо протопотал вдаль и оглушительно хлопнул там дверьми. Барт только вздохнул и принялся дальше листать подшивку со сканами дореволюционных газет. Через четверть часа Бульдозер вернулся, мрачный и взъерошенный, с крайне независимым видом уселся на самый край дивана, подальше от всяких тут, и цапнул со стола первое, что попалось под руку. – И что мы ищем? – строго спросил он, упрямо глядя перед собой. – Обещаю, как только всё закончится, я лично выбью у Зимнего отпуск хотя бы на неделю, – глядя на него с нежностью, произнес Барт. – Поедем, куда только захочешь. – Не обещай того, чего не можешь выполнить, – вздохнул Жан и украдкой покосился на него, потом снова отвернулся. – На море, а? Снимем целый остров с белым песочком и будем там только вдвоём. Или в горы. Пара крутых склонов – то, что надо, чтобы развеяться. Или хочешь на родину? Париж, провинция – ты только выбери. – А ты дашь себя в песок закопать? – насупился Жан. – Только если подпись в Инстаграме будет не слишком идиотской, – улыбнулся в ответ Барт. – И одежда! Одежда отменяется! – развернулся к нему Жан всем корпусом. – Разумеется. – Так, давай поймаем эту увертливую суку, мне нужен мой отпуск! – загорелся идеей Жан, подгребая к себе половину «макулатуры». – Никто и ничто не устоит на моем пути!

***

Когда в комнату чуть позже заглянул Дик, они были полностью поглощены чтением. Дик помялся немного на пороге, но потом упрямо мотнул головой и прошел вперед. – Я могу помочь, – произнес он, остановившись перед столом. – М-м-м? – Жан поднял голову и потер висок – чтение кириллицы вообще ему плохо давалось, особенно в винтажных шрифтах. – Я могу помочь, – повторил Дик. – Не думаю, – коротко отозвался Барт, не поднимая глаз. – Похвальное стремление, но, правда – мы сами, – сгладил деловитость напарника Жан. – Ты и так достаточно делаешь, не волнуйся. Дик нахмурился, опустил голову. Потом оббежал глазами разложенные книги и произнес: – Старые пути, – Жан посмотрел на него по-другому и даже Барт отвлекся от книги. – Вы ищете старые пути. Я прав? – его наставники переглянулись. – Я не буду делать никаких поспешных выводов, просто соберу факты. Разберете их потом сами. – Видал, замену вырастили? – с гордостью спросил Жан, как будто лично его натаскал, и похлопал Барта по коленке. – Соглашайся. Барт посмотрел на Дика изучающе и как будто даже враждебно, словно вверял ему не книжки на досуге полистать, а нежно выпестовываемое годами детище в вечное пользование, но потом ответил: – Хорошо. – Да! – Жана снесло с дивана со скоростью звука, он сжал Диковы плечи, смачно расцеловал его в обе щеки, потом метнулся обратно, сгреб Барта в охапку и на крейсерской скорости унесся с ним вдаль, чуть не сшибив по пути Ивана, который заглянул просто, чтоб напарника поискать. Чудом избежав столкновения, Иван озадаченно посмотрел на Дика, но у того вид был еще более ошарашенный. Впрочем, он быстро пришел в себя, плюхнулся на диван, и поманил Ивана к себе: – Иди, большое дело делать будем! – и обозрел разложенные книги и подшивки с гордостью первооткрывателя. Иван пока что его восторг не разделял и потому уточнил: – Какое? – его эти ветхие бумажонки совершенно не воодушевляли, на них дышать было страшно, того и гляди развалятся. – Старые пути будем искать! – так и лучился воодушевлением Дик. Потом посмотрел на недоумевающего Ивана и добавил. – Ну старые пути. А, ты ж не знаешь еще про них… Значит, смотри: далеко не каждая точка мира подойдет для перехода с той стороны через Бездну. И если колобки пролазят почти везде, то твари покрупнее – уже нет. У них есть свои пути, где ткань реальности истончилась и вывалиться наружу проще всего. Более того, как хищники, они ищут территорию, где точно не останутся без добычи, а потому их привлекают места, в которых так или иначе массово погибают живые существа: больницы, скотобойни, места военных сражений… Многие из них со временем теряют свою привлекательность и перестают использоваться тварями. Их и зовут старыми путями. Мы ищем как раз такие. Полагаю, Барт думает, что, возможно, твари научились проходить через них и заметать следы, Медуза так точно могла свить там гнездо. Поэтому наша задача – перерыть архивные документы за последние пару столетий и не пропустить ничего, что могло бы навести на один из таких путей: Первая Мировая, Вторая Мировая, революция, полевые госпитали, расстрельные места, старые скотобойни – подойдет любое место, где массово гибли живые существа, а потом перестали. – А ты прям как профи подкован, – уважительно произнес Иван. – Ну, мы готовились, – смутился Дик. – Лучшие на курсе всё-таки. Вершины собирались покорять, ни шагу назад. Лицензию на уровень «С» за три года после выпуска взять… – он погрустнел, от былого воодушевления не осталось и следа, как будто лампочку внутри выключили. – Но что теперь об этом… – Думаешь, за три не осилим? – Иван прекрасно понял, о чём он, но решил, что загоняться Дику тоже не даст, вот еще. Дик странно посмотрел в ответ. – За пять? – уточнил Иван. – Что, неужели так всё плохо, что за семь? – Давай хотя бы «дэшек» освоим, – слабо улыбнулся Дик. – А то они нам никогда не позволят домой вернуться. – И «дэшек» освоим. Щас вот найдем все старые пути, раскроем заговор коварных тварей, прославимся на всю страну – и вот тогда сразу за лицензией и пойдем, – воодушевленно заверил его Иван. – Да. Обязательно. Так всё и будет, – грустно усмехнулся Дик. Но хотя бы по никчемности своей загоняться перестал – и то хлеб.

***

От рассказов Зимнего Айрис очень скоро захотелось сбежать. Не то, чтобы они были плохи, просто все здесь присутствующие прекрасно понимали, что это делается назло, и этот факт благодушия не прибавлял. Помимо прочего, Айрис провела с Зимним уже столько времени – при том, что у нее было полно куда более важных дел – что ситуация угнетала и сама по себе. Оторвавшись от очередного ностальгического воспоминания, Зимний вдруг спросил: – Вы ведь так и не встретились с Ивановой? – Нет, не успела, – вяло отозвалась Айрис, не став напоминать, из-за кого именно она вообще-то не успела это сделать. – Помните, это задача первостепенной важности. – Конечно. Но я не оставлю вас без присмотра, даже ради дела первостепенной важности. И вообще, вам не стоит думать о работе. – Хорошо, – на удивление покладисто согласился Зимний. – Тогда давайте не о работе. У меня к вам неделовое предложение. Будьте моей любовницей. – Что, простите? – Айрис даже сначала решила, что ей послышалось, но Зимний любезно повторил. – Любовницей. – Так. Это какая-то шутка? Или отражения встали криво? Отвести вас к Светлане? – Я совершенно здоров, Айрис. И абсолютно серьезен. – Знаете, Валериан Львович… – Нет, обещайте сначала подумать, прежде чем откажете. Я же не предлагаю вам связать себя узами брака, в конце концов, просто приятные встречи без обязательств, например… три раза в неделю. Встретите мужчину, которого по-настоящему полюбите – пожалуйста, я тут же отступлю, но пока что, почему бы не скрасить ожидание? – Айрис сжала кулак, знак светлых на запястье мелко завибрировал, чувствуя, сколько по-настоящему темной энергии она подтянула. – Культурная программа – это само собой, думаю, мне есть чем вас удивить. Нет, на работе мы по-прежнему будем поддерживать чисто профессиональные отношения, об этом не беспокойтесь, никто из коллег даже не узнает… Он рассуждал об этом так же спокойно, как об установке кондиционера в кабинет. И ни тени сомнения, что он предлагает что-то неприличное или неприятное. И Айрис с отвращением поняла, что он действительно не видит в своем предложении ничего зазорного. Проводники, проглоти их Бездна! Светлые, непогрешимые и рациональные знатоки человеческих души и тела. Но прежде всего, конечно, рациональные, и прежде всего тела. Есть у организма потребность – надо потребность удовлетворять. Желательно с постоянной партнершей, чтобы избежать лишних сложностей. А для этого ее можно и повыгуливать для приличия. Айрис почувствовала боль в руке и опустила взгляд вниз. Энергия из Бездны, которой хватило бы смять приличного размера тварь, боролась там с меткой Выси, обжигая кожу вокруг. Зимний продолжал спокойно смотреть на нее снизу вверх, словно выжидая, что она будет делать. – Мне пора, – коротко сказала Айрис, разжав пальцы. И ушла в Бездну, не прощаясь. Зимний еще какое-то время помолчал, изучая взглядом кресло, на котором только что сидела Айрис, а потом довольно улыбнулся. – Что ж, остаток вечера за мной, – довольно признес он, а потом попробовал встать. И не смог, надежно зафиксированный вдоль всего тела невидимой преградой. Кажется, надо было предлагать Айрис другую книгу для чтения. Например, такую, в какой она бы не почерпнула еще больше знаний для своих и без того отвратительно-профессиональных щитов. Может быть, тогда она бы не смогла одним движением руки, походя, свести всё их сегодняшнее противостояние в боевую ничью. *** Иван думал о разговоре со Стасом весь день, но спросить решился только под вечер, когда уже пора было заступать на помывочные работы. Дик валялся на кровати с книгой – читал он по-прежнему каждую свободную минутку, как одержимый – закинув ногу на колено, и выглядел абсолютно довольным жизнью. Иван решил не портить момент и зайти издалека. – Слушай, я все никак в толк не возьму. Если вам драться нельзя, то как вы учились вообще, если драться – это ваше ремесло? – А, – Дик посмотрел на него, заложил книгу пальцем и ответил. – Ну смотри. В основном пар мы выпускали на спаррингах – это как раз тот случай, когда драться очень даже нужно, но только под строгим присмотром учителя. Неконтролируемые всплески силы, агрессии, разнообразные травмы – и всё такое прочее. Там как раз учат с новыми способностями жить и справляться. Или вот дуэли. Дуэль – это такой официальный способ решения разногласий в рабочей среде, вообще-то. Но это во взрослом возрасте. В школе они запрещены – только когда это кого останавливало, когда надо было выяснить отношения. Тайком разборки и устраивали, вдали от преподавательских глаз; когда двое на двое, когда только Оружия. Больше Оружия, конечно, по любому пустяку носы друг другу квасили – сейчас, конечно, странно об этом вспоминать. Ну как странно, просто видится всё по-другому… Иван сам не заметил, как перестал слушать так интересующий его ответ. Всё дело в том, что Дик не просто лежал на кровати, он лежал там босиком, и почему-то этот факт выводил Ивана из душевного равновесия. Он смотрел на эту ногу, закинутую на колено, где так удачно задралась штанина, и думал, что красивее лодыжки он не видел на свете. Такие точно надо высекать в мраморе. Она тянула его к себе, словно магнитом, хотелось обхватить ее пальцами, погладить, почувствовать теплоту кожи, может быть, прижаться губами. Или задрать штанину еще выше, забраться рукой под ткань, ощутить биение крови под коленкой и… – Вань? Озадаченный голос вырвал его из забытья. Иван недоуменно моргнул. Дик смотрел на него с легким беспокойством, явно не понимая, что происходит. Иван и сам бы хотел знать, что происходит! Лодыжки! Нашел, на что залипать. Дальше что – очаровательные уши, изумительные ноздри?! Такими темпами у него крыша съедет раньше, чем они наказание отбудут, а что делать-то с этим? – Ва-ань? – переспросил Дик, начиная всерьез волноваться. Иван взъерошил волосы, поднял руку и качнул ей, словно собираясь что-то сказать, но потом передумал. Махнул рукой и ушел, так и не произнеся не слова. Дик проводил его обеспокоенным взглядом, но догонять и расспрашивать не стал.