Прикоснуться к раю

              Вам никогда не казалось, что лучше пусть кричит, ногами топает, слюной брызжет, но только не это убийственное молчание, унижает тебя… У меня такого не было очень давно, с раннего детства. С того самого дня, как я в первый раз ранила Анну, ни родителям, ни бабушке, не приходилось меня ругать и, признаться честно, я отвыкла от этих ощущений. Тем более странно было принимать то, что меня, королеву Эренделла, отчитывают перед группой первокурсников. Моих одногруппников. Вот и сейчас, если бы он кричал на нас, то было бы намного легче, а так, когда преподаватель медленно цедит слова, по капельке, а мы стоим у входа в большую, мрачную, освещённую огнём старых канделябров, аудиторию и медленно опускаем головы, потому как действительно становится стыдно и я начинаю верить в то, что мы никчемные создания Бездны, которые не имели права сперва опаздать на пару, а после, наигрубейшим образом, прервать её. — И в своё оправдание, студентки, вы ничего не скажите? — тон, резкий и презрительный, убеждал, что стоит промолчать. — Мы не могли разобраться, куда идти, Академия слишком большая и в первый день сложно не заблудиться, — соседка по комнате досталась мне бесстрашная, Моана, подняв взгляд, быстро и чётко отрапортовала, ведь так и было. Мы даже не позавтракали, поскольку сперва не успели встать, а после, отыскав тихую дочь Тритона и попрощавшись с расстроенной Рапунцель, пошли искать… Вот и нашли, на свою голову, — К тому же, здесь нет ни звёзд, ни Океана, чтобы найти дорогу. Пробормотав почти про себя… Но преподаватель, как было написано на перламутровой табличке на входной двери, чародей Скар, услышал и сердцем почуяла, что последние слова его не впечатлили. — Вы не дома, студенты, — негромко, но так, что слышал каждый в зале, — вы в Академии Грёз. Вы не лерры и не льерры, вы — студенты. Вы безликие. Ваша группа считается Уникальной, что же, интересно посмотреть на то, как вы справитесь. Вы Уникальные, но в каждой новой аудитории будут раскрываться ваши качества. Те, кто вы, кого мы из вас сделаем. Мужчина сделал паузу, а я осмелилась поднять на него взгляд. Он обращался ко всем, но с нашего ракурса хорошо было видно жесткое лицо, довольно загорелое, словно чувствую, как под пальцами она грубеет, глаза вытянутые, кошачьи с желтым блеском, а лицо, через бровь и почти до подбородка, рассекает страшный шрам. Толстый и мерзкий. Я отступила на шаг, сжав руки в кулак, усмиряя магию, проснувшуюся от страха, липким холодом растекшуюся по внутренним нитям, он тоже обернулся, словно вспомнив о нас. — - Опоздавшие, встать в строй, — прищурившись, он добавил, — не забудьте после пары взять у меня наказание. Запомните все, опоздания на мой предмет чревато, иногда лучше вообще не прийти. Проследив, как наша троица пристроилась в конце колонны, он, недовольно нахмурившись, проговорил: — Да, чтоб к следующему занятию у всех была форма, бальные платья, ровно как и смокинги, мне не нужны. Спросите у завхоза насчёт них. Так, что ещё… Казалось, он задумался, словно забыл, что казалось очень странным, так как этот человек с первой секунды общения производил впечатление как последней сволочи, так и олицетворение собранности. — На этот год вам понадобится три учебника: «Боевые искусства» Фредерика Маваши, «Твари» Шопена Гонга и «Уникальная жизнь фавна Шахна» Морганы. Ручки, тетради и прочая канцелярия. Пока что всё, со временем я сообщу, что вам ещё может понадобиться. Мы молчали, а преподаватель о нас словно позабыл, а я вспомнила, что этот предмет носит название «Боевые искусства», а преподаватель как раз смотрит на шеренгу мечей, ровно вставших у стены. Чему, чему, а обороняться во дворце не учили, что сейчас показалось мне довольно плачевным. — А ещё запомните, зайдя в мой кабинет, вы становитесь бойцами и ни кем иным. Научитесь справляться с трудностями, держать лицо и меч, отражать атаку. Поверьте, это многого стоит, — мы молчали под взглядом ярких, подобно южному солнцу, глаз, страшно было не только слово вымолвить, но и поднять взгляд, ровно как и опустить. Вообще как-то выдать своё присутствие. — Первые занятия будут теоретическими, познакомимся как с вами, так и с моим предметом и оружием. На моих занятиях вы забудете свои имена и станете откликаться лишь на те прозвища, которые я вам дам. Ко мне обращайтесь сейр Скар. Ещё вопросы? Никто не рискнул. Было в нём что-то ужасающее, словно чёрная тень смерти витала над ним, питаясь. Чёрные тонкие волосы, спускающиеся чуть ниже плеч, жёлтый взор, кривые, в презрении сложенные губы и королевская выправка. Он был страшен. — Девочки, я вам скажу, это было страшно, — делая слишком широкий шаг, ступая по правую руку от меня, с трудом выговорила Моана, стараясь убрать волосы, видимо, после того, как сейр отчитал её, обоснуя это тем, что в бою женщину могут легко убить, схватив за огромную копну волос. — Согласна, — сглотнула огненноволосая и обернулась, — в нём, кажется, есть что-то звериное. Вы только посмотрите на его глаза. Идя в центре, невольно оказываешься тем самым человеком, которого соседи хватают за руки, тыкают в бок и восторженно шепчут на ушко. А при этом по коридору, широкому, с каменным, приятно холодным полом, узкими высокими окнами и старыми картинами с изображением странной природы мира, как этого, так и других, посетившего в своих мечтах художник, так и портретов, как совершенных, так и наглых или же просто загадочных, но в них точно есть что-то нечистое, посмотришь, и вот портрет уже несёт лёгкие изменения. Нет, это не игра автора, не по велению его кисти портрет меняется под разным углом наблюдения. Скорее, это самовольная игра картин. Так вот, по коридору Академии, пока перемена, бегают студенты. Они летят вперёд, иногда не в переносном смысле, толкают тебя, крикнув под нос «извините». И это в лучшем случае. Когда мы пробирались к стенду с расписанием, то большинство учащихся исчезло из коридора, а теперь… О, теперь произвол и бесчинство воцарились в Академии на добрых двадцать минут. — Не думаю, что обсуждать человека за его спиной соответствует правилам морали, — проговорила, ведя девочек к цели. Но услышала дружное хмыканье, — что? — Ой, Эльза, — фыркнула Ариэль, слегка прокружившись в теплом розовом платье, — не думай, мы ведь просто болтаем. — Да, да, — поддержала Моана, подтолкнув меня, — пора тебе уже вылезать, смотри, даже Ариэль, выдержав с нами день, смеётся. А ты вспомни, какой букой она была в поезде. Смеясь и подшучивая, девочки шли вниз по лестнице, на первый этаж, в холле должно было висеть расписание. С утра мы были слишком увлечены тем, чтобы попасть на первую пару, а вот запомнить вторую не удосужились. Какая ирония, они ведь уже и позабыли, что в поезде я их не сопровождала. Со мной ехали две девушки и парень, мы друг друга не запомнили, да и не пытались, на удивление, словно кто-то подгадал и собрал нас вместе, в одном купе. Настолько безжизненную кампанию. Из вагона мы вышли порознь, и навряд ли удастся вспомнить их лица. Да и пытаться не приходилось, девочки просто не давали мне забыться, постоянно что-то обсуждая, вплоть от преподавателя до домашних питомцев. Моана призналась, что в её сумку забрался тощих петух, Хейхей, который не годился даже на суп, а русалочка рассказала, что отец не отпустил её одну и теперь у неё в комнате стоит аквариум с рыбкой Оро, вторая рука Тритона, между прочим. — «Звездочтение», — прочитала дочь моря, — третья башня, аудитория номер четыре, чердак. — Да, я знаю, я умею читать звезды, — воскликнула довольно брюнетка, закутавшись в мой свитер, отданный ей с утра, и оглушительно чихнула, — пчхи! Ой… Меня Мауи научил! — Тише, мелкая. Пожалуй, она слишком громко кричала, что сделать, если ты родилась на острове, привыкшая не сдерживать эмоции, пожалуй, чересчур сильно жестикулировала, задев рукой парня, идущего мимо, и пожалуй, у Моаны, в чем я успела убедиться, тело накачано, а значит, удар был хороший. Только вот вид у парня совсем не радостный. — Ты совсем оборзела, первокурсница?! — Парень, за секунду до крика, красивый, пусть и с активно розовеющей щекой и следами от пальцев, превратился в злого, с яростью в глазах упыря. К счастью, в переносном смысле. — Ой, прости, я нечаянно, — ослепительно улыбнувшись белоснежно, что на загорелой коже смотрелось сказочно, но с виной во взгляде, извинилась девочка. — Нечаянно? — Да. Ответила, честно, без выкрутасов и без цели себя очистить. Но отчего-то ответ его не устроил. — С чего бы ты обращаешься ко мне на «ты»? — А кто ты такой, чтобы тебе «выкать»? Казалось бы, невинный ответ, но парень багровеет, его дружки рядом, высокие, с оружием на поясе, словно воители, становятся плотнее и хмыкают в такт. Моана начинает злиться, а мне в голову забредает трусливая и неожиданная мысль. Ведь не будут они девушек бить? — Кто я такой? — Приятным голосом переспросил, сверкнув холодными синими глазами, — О нет, тебе лучше не знать, кто я, боюсь, от благоговения по ночам в постель начнёшь мочиться. — Ага, спешу и падаю, — рассмеялась Моана, уперев руки в бока, полностью готовая к драке, — от чего и буду писаться, милый, так только от смеха, вспомнив твою перекошенное личико. — Принцесса, ты сильно рискуешь, ты… — Я не принцесса, — оказавшись нос к носу, мягкие, шоколадного цвета глаза, пылали жутким огнём, готовым испепелить каждого, восставшего против неё. — Я захотел, — грубо оборвал её парень, он оказался выше её, а мы, как и его друзья, не могли пошевелиться, ожидая развязки, — ты будешь тем, кем я захочу, принцесса. — Я, Моана из Мотенуи, — упрямо устремив взгляд на противника, заявила девушка, и страха в нём не было, лишь превосходство, — я наследница и дочь вождя. Запомни. Не знаю, какая магия и сила скрывается внутри него, но клянусь, я готова была снять перчатку, стягивающую зиму и ударить по нему льдом. Душа заледенела, готовясь опрокинуться, вихри готовы были встретиться с небесами, а пол под нами начал покрываться тонкой коркой льда, но… — Студент Кортес, как удачно, что вы мне попались, хочется поговорить о вашем отчете по летней практике, — ослепительно улыбаясь, к парню подскочил пухлый дядюшка в бархатном камзоле и маленьким чёрным цилиндром. — Да, конечно, профессор, — поклонившись, парень, не прошло и секунды, обаятельно нам и профессору улыбнулся, добавив, с милым и добрым лицом, Моане, — до скорой встречи, принцесса. Та только прошипела в ответ, смолчав. Парень, подобно ангелу, столь же красивый и с такими же чистыми, невинными глазами, лёгкой походкой, ведя с преподавателем плавную беседу, словно и не он угрожал только что беззащитной дочери вождя, ушёл в даль Академии. Как разительно меняются люди, перемена в не только в голосе, но и в хрупких чертах лица, которые, словно в сказку маня, разглаживались, становясь приятными и нежными, в которых нет грамм резкости и грубости. Это пугало. И отчего-то вспомнилась сестра. Лёгкая, постоянно щебечущая о чём-то своём, непостоянная, с сумасбродными идеями о жизни, о взаимоотношениях, обществе, навязчивой с детства мыслью о неизбежном, но приятном её душе замужестве. Ведь и на пути сестры не так давно встретился подобный мужчина. И встреча не принесла ничего хорошего, она разбудила силы и чуть не убила Анну. К сожалению, в этом и моя вина есть, и нет ничего страшнее, чем осознавать это. А теперь она вновь брошена, одна, маленькая принцесса, а если опять натворит глупостей? Но бабушка… Надеюсь, этого не допустит. — Девочки, тут тако-ое, — запыхавшаяся, подняв, наверное, по старой привычке, копну золотистых волос на руки, прибежала Рапунцель, не представляю, как она нас нашла, — вы только представьте, ой, с чего бы начать! — Начни уж с чего-нибудь, — продвинулась ближе Ариэль. — Что у тебя? — Движением руки, незаметным, провела, словно сняла с лица паутину, Моана просветлела и, видимо, постаралась выкинуть ситуацию из головы. — Три новости! — Подняв пальцы вверх, торжественно провозгласила златовласка, — У моей группы куратором будет сам декан! Сейра Бэлль Д, пока я первую пару гуляла, у нас ведь её не было, я послушала, спросила и узнала, что она настоящая принцесса! Жена принца Адама, второго сына короля Дорофея, королевство Артмей. — Ого! — Воскликнула Моана, широко раскрыв глаза, впрочем, у всех нас от удивления приоткрылся рот. Сомневаюсь, что декан пришла сюда не по своей воле. — Да, да, представляете?! — Опустив волосы, она обняла лицо, — У нас поменяли расписание и первую пару будет вести она. Говорят, она очень строга и не терпит на своих парах животных. А куда я дену Паскаля? Он ведь либо с ума сойдёт, либо соседке всю одежду изорвёт. Показавшись, хамелеон, услышав своё имя и поняв, что названо оно запросто так, недовольно прищурившись, спрятался, скрывшись в складках одежды. — Вот, представляете? — Обиженно проворчала Рапунцель, недовольно закутавшись в плащ. Но тут же, хитро улыбнувшись, расцвела, отбросив лишние сомнения, — Но это ещё не всё! — Да? Не знаю, но было неуютно в этой неизвестности, Рапунцель, как мне, за какой-то жалкий вечер знакомства, стало казаться, могла сообщить ужасную и замечательную, незначительную и важную весть с одинаковой восторженностью. — Да! — Хлопнув в ладоши, воскликнула Рапунцель, невольно привлекая к нашей компании внимание, уже как несколько раз в нашу сторону заинтересованно оглядывались, - В Академии есть закрытая башня, в западном крыле и туда хода нет даже для преподавателей! Говорят, она опасна и там приведения — самые невинные создания. — Не думаю, что это возможно, — усомнившись, произнесла, — будь такое взаправду, сомневаюсь, что можно было бы отправлять сюда детей, если учесть, что учёба может обернуться им смертью. Рапунцель посмотрела на меня укоризненно, всем взглядом осуждая меня, казалось, вот-вот скажет: стихийник неверующий. — Возможно, да, этот слух просто могли разнести ради каких-то тайных целей, но Эльза, как можно быть такой неромантичной! Фыркнув на это утверждение, высоко подняв голову, отвернулась. Да, я далеко не романтик. Но мне ни разу и не приходилось увидеть от жизни свет. Скорее, холод, это да. Романтика? Голос слабых. Воспетое в книгах, а что оно есть на самом деле? Бессмысленная пошлость. Быть может, я противоречу иногда, но я не собираюсь менять свою жизнь. — А какая третья новость? — осторожно, покосившись на нас, спросила Ариэль. — О, вы не представляете! — Махнув рукой на лёгкие обиды, златовласка уже увлеклась рассказом, — Эвр, которая оказалась нашей преподавательницей! С ней связано событие, случилось за несколько минут до конца пары. Попрощавшись со студентами, она пошла в Академию, но через поле и… Барабанная дробь… На неё напал хвостолап! Он чуть не съел Эвр! Поговаривают, что ей теперь больно сидеть, потому что схватил он её прямо за попу. — - Хвостолап? — Эти мелкие хвостатые твари? — Воскликнула, искренне возмутившись, — Они же вне закона. — В большинстве стран, да, но у нас их не уничтожают. Прикрыв глаза, я ужаснулась. И подумала, что может, бабушка была неправа, и поступить сюда было огромной ошибкой? Жуткие преподаватели, хвостолапы, твари, на которых ещё мой дед начал охоту, непонятная башня, горгулья, в конце концов. — А что у вас нового? Кстати, надо будет на следующей паре найти столовую, говорят, там подают чудесный апельсиновый джем. — О, у нас не такие масштабные новости, но удивить сможем, — улыбнулась Ариэль. — Но сначала — пара. Строго заметила, перемена заканчивается, а королева Эренделла не может опозориться во второй раз. Во чтобы то не стало, я обязана выучиться на высший балл по всем предметам, это мой долг. Перед сестрой, бабушкой и королевством.