Прикоснуться к раю

              Судорожно сжимая тонкие простыни, тяжело дыша, рваными вздохами, то и дело напрягая полуобнаженное тело, готовая в любой миг, достигнув пика дикой усталости, упасть на смятую постель, я, то и дело морщась от острого жжения в тыловой части тела, сжимала в руке сточенный огрызок карандаша. А ещё совсем недавно имела честь лицезреть его в лавке напротив Академии. Весьма и весьма удобно, я скажу. Пусть в лавке цена превышает, чем в других, лишь на пару несчастных песо*, студенты и преподаватели затариваются именно там. Во-первых, потому как скорость — это весьма важно, если на территории Академии действует комендантский час, и если за первое нарушение ты только получаешь выговор от ректора и двухнедельный запрет на выход за Серебристые Врата, то после пятого тебе просто указывают на них без права возвращения, собирай вещички и прости, прощай. К моему счастью или же несчастью, тут уж под каким углом взглянуть, зависит, на преподавателей это строгое правило не распространялось. Так, забылась, о чем я? Ах, да. Вторым же немаловажным фактором было то, что в лавке было, как мне показалось с первого и со второго раза, всё, что могло только понадобиться человеку и не только. А если приплюсовать к этому дивный характер хозяина, то появлялось желание снова посетить лавку. Ничего удивительного, в свете перечисленных факторов, в том, что лавку Чудес содержали гномы, не было. Да, гномы — не подарок, с этим никто не будет спорить, но они очень весёлые ребята, если к ним привыкнуть. А я привыкла, знаю, они могут быть вредными, брюзжащими, до ужаса упертыми, да просто невозможными, если честно, как, спрашиваю, можно было торговаться за мою жизнь и прийти к выводу, что камешки дороже меня?! Конечно, гномы меня всё же спасли, но тот факт, что я в одной рубашке лежала на столе короля южных троллей, которые в отличие от своих северных собратьев довольно крупных размеров и кровожадных нравов, и в этот момент решалось, с какой стороны лучше начать есть мою тушку… Да… Дела. Но к гномам просто надо привыкнуть. Я же говорю, в целом, они хорошие ребята. — Что же так шипит?! — Попа, — глубокомысленно изрек Пух, убирая лечебные, дурно пахнущие и тем более не лучше выглядящие баночки с мазью. — Да я знаю, что она, родимая, — проворчала, бессмысленно погрызывая кончик карандаша, — а вот почему мази такие неприятные? Вроде маги, а обезболить не могут? — Скажи спасибо лерру джину, что не пришлось тебе её отращивать, а то откусил бы её хвостолап и всё. — Ага, спасибо… Нет, конечно, я испытываю к джину огромную благодарность, как никак, а Пух прав, не появись он нежданно вовремя, может, не пришлось бы мне ничего восстанавливать, только если бы за некромантом послали или сразу место на кладбище искали. Спасибо джину, что тот вырвал меня из пасти мелкого засранца и даже отнес в лечебное крыло. Но это не повод оскорблять меня. А то нашёл моду: ведьма безмозглая, первокурсница, горе-преподаватель, бестолочь. Сколько всего неприятного, всё в мой адрес, вины моей, что самое неприятное, нет. Я ведь даже не ведьма, вот ни щепотки. И откуда я могла знать, кто здесь водится? Разведут живность, а я защищайся. Мне даже мой милый эльф не намекнул, что надо хоть какое, но защитное поле поставить во благо свету и жизни. Так джинн ещё, в порыве злости, обещал меня отшлепать, как представится возможность, а после сдать Мали. От этих малопонятных угроз стало обидно. На душе поселилось мрачное облачко, готовое перерасти с моей лёгкой руки в грозовую тучу. Его счастье, что я была недееспособна на тот миг, так что да, боль притупляет желания. — Неблагодарная, — укоризненно, очень укоризненно, из-за чего я немного покраснела, проговорил желтый мишка, усевшись рядом и облокатившись о бедро. — Нет, нет, ты что? Хочешь, я ему коробку конфет подарю? — А он любит? — Не знаю, но просто… Мне неловко, очень неловко, миша. Мишка промолчал, засунув лапу в бочонок с медом, катастрофически быстро его опустошая. Шёл четвертый учебный и пятый день нашего пребывания в Академии Грёз, а запасы мёда со скоростью размножения гоблинов, заканчивались. Не то, чтобы я его люблю, в этом случае пациент скорее мёртв, чем жив, но мишка устроит мне бунт, обидится, что будет весьма и весьма страшно. А поэтому надо будет на выходных пополнить запасы. Как его, так и мои. Несмотря на то, что в столовой вкусно готовят, кстати, я ещё не разу не замечала там рабочего персонала, но всё равно очень не хватало запасов в комнате на чёрный день. Ну или просто чтоб схомячить что-то ночью. — Тебе пора. — Уже? — Пара скоро начнётся, — отложив коричневый с блестящими боками бочонок, с сожалением сказал Пух. — Это как-то грустненько, — потянувшись, проговорила, отложив конспект. Да, я преподаватель, но надо же мне знать, что вдалбливать в эти головы. А план пары?! Нет, без конспекта нельзя. И в который раз себе посочувствовала, что в моём гардеробе так мало одежды. Самое приличное платье порвал хвостолап в первый же мой день! После первой пары! Этот непредвиденный фактор оставил мне только одно платье и один костюм из юбки до колена с серебристой вязью на чёрном и рубашки. Разумеется, я не беру в расчёт штаны и пару свитеров. Первое из-за того, что преподавательница не может носить штаны, дабы не подавать пример студенткам и не привлекать студентов ножками, которые окажутся не скрытыми юбками. Ну, а столь любимые мной свитера… Они были слишком домашними, чтоб надевать их на работу. — Винни, а что с погодой? — Пропустив тонкую ткань сквозь пальцы, призадумалась. — Холодает, студенты собираются на пары, надевая всё больше тёплых вещей. Шапки, шубы меховые, плащи с мехом, из-за чего уже было с утра две драки. — Оборотни? — Да. Не удержавшись, фыркнула. Какие предрассудки, ведь даже ёжику понятно, чем мех либо искусственный, либо сделанный из неразумных животных. Вот, спрашивается, почему, если они так ратуют за жизнь животных, сами оборотни на большой перемене в обе щеки уплетают жареных цыплят? — Всё, Пух, пока, я снова опаздываю, — чмокнув мишку в пуговку носа, я вновь убежала, покрепче перехватив сумку. Ещё не прошло и недели, но я привыкла. К Академии и своей комнатке, по коридору общежития, пустому по утрам, потому как я всегда опаздываю на первую пару. Да, три дня — не показатель, но говорят они о многом. Тяжелые двери из железного дерева, глубокого шоколадного цвета с едва уловимым узором, вновь с трудом, но поддались мне, дав на прощание хороший пинок из-за пружины. Надеюсь. Лицо тотчас защипало морозный настырный ветер, от которого сразу же заслезились глаза. Закутавшись в плащ, который по милости Судьбы и мишки остался последним в моём гардеробе, побежала ко главному входу, надеясь на тепло и… На тепло. На моё счастье, снегопад, который, казалось, не прекращался с нашего появления в этих стенах, прекратился. Но, видимо, этой ночью он решил показать всю свою мощь, посеяв на земле столько снега, что в пору было лишь удивляться, стараясь не застрять в очередном сугробе. Странно, что дорожки не расчистили. Зато повезло, что я одна из последних пробиралась на пары. Расчистить, не расчистили, а вот протоптать — протоптали. — Свят, свят, свят, Всевышний! Отряхивая снег с сапожек, и раздумывая, что делать со снегом внутри, услышала совсем нелестное восклицание за спиной. — И вам не хворать. Пискнув, девушка, руку на отсечение даю, что первокурсница, развернувшись, скоро так, но, словно после большой пьянки, пошатываясь, пошла прочь от меня. А я же злобненько так растянула губы в улыбке. Ну вот на душе даже радостно стало после восклицания девицы. И нет моей вины в том, что приняла она меня за некроманта. Не я ведь виновата, что Пух плащ взял сувенирный, а подарил мне его один некромантский чародей на память в надежде на свидание. Правда, я не поняла, в нашем мире или загробном, но не столь важно, встречаться с ним я не собираюсь. А плащ хороший, тёплый, правда, без меха и я так и не выяснила, из чего он, правда, знания мне эти особо и не к чему, спать буду крепче. Зато людей пугать можно, душу тешить, это уже большой плюс. Так, отставить разговорчики, я уже опаздываю. Холодные стены уходили ввысь, коридор пустовал, звучание моих одиноких шагов гулко отдавались в мрачном коридоре. От чего-то обернувшись, заметила, как за мной тянется линия мокрых небольших следов. Вот, спрашивается, почему, будучи, пускай и поверхностным, магом, я не могу осилить бытовую магию? Швабры с тряпками полы не моют, посуда стоит грязная, а одежда, вместо того, чтоб сушиться, либо весит тряпкой, либо возгорается. Парадокс. И это если учесть, что к чему, чему, а предрасположенности к огненной стихии у меня нет и не представляется возможности проявиться. На пару нелёгких мгновений я замерла перед высокой дверью в аудиторию, с поднятой рукой, готовой постучать. Откуда во мне это? Как странно, там, за стеной, мрачный кабинет, множество парт и студенты, которые, как только я войду, послушно встанут из-за столов, во все глаза встречая меня. Это моя группа. А я из-за того, что сама только осваиваюсь на новом месте, ни разу не встречалась с ними. Страшно войти в первый раз? Страшно. Как они меня встретят? Как третий курс библиотекарей или же как второй курс, подбадривающе мне улыбаясь? Или же как ведьмы, настороженно? Быть может, искусники, не скрывая неприязнь? Так, сомнения, прочь. — Быть может, вы не умеете стучать? — За спиной послышался голос. Непонятный. — Быть может, вы продолжите свой путь? — Как некультурно… Однако, позвольте вам помочь, лерра. Мужчина приблизился ко мне, наклонившись, он открыл смуглой рукой передо мной дверь. Дыхание южанина согревает даже холодной зимой, правду говорят, но неприятно щекоча шею. Аромат орехов и мёда. Доля секунды, студенты сейчас обернутся, а я наблюдаю, как седые волосы переплетаются с моими. — Удачной пары, — лёгкий толчок, последовавший за словами и я уже в кабинете, за мной плавно закрылась дверь, скрывая собеседника. — Светлого дня, студенты. Передо мной поднялась ватага из студентов разной масти. Парни и девушки, обычные и сказочные. Это уже вошло в привычку. Коротко кивнув, прошествовала к своему месту у широкой, во всю стенку, доски. Из сумки показались тетрадки с лекцией и моим заменителем журнала. — Можете садиться, — так же безмолвно, студенты, наделав ни много ни мало шума, сели, — давайте знакомиться, уникальные. Меня зовут Эвр Равви, обращайтесь ко мне либо сейра, либо сейра Равви. Я буду преподавать данную дисциплину, и по совместительству являюсь вашим куратором. Обведя взглядом аудиторию, старательно игнорировала взгляд Моаны, обиженный таким отношением, удивленный — русалочки, и заинтересованный холодной красавицы, сидевшей рядом с ними и явно успевшей сдружиться. Странно, Рапунцель я не замечаю. — Вы уже выбрали старосту? — Никто не ответил, с интересом разглядывая мрачные стены и пол, — А есть добровольцы? — Все с большим упрямством стали изучать всевозможные трещины в полу, — Ну что же, тогда я сама назначу. Некая феечка пискнула, сжавшись на парте. Да, быть старостой — не самое приятное занятие. Бумаги, контроль одногруппников, помощь куратору, а есть не самый лучший… Нелегко ей придётся. — Вы знакомы с теорией вероятности? — Все удивленно на меня взглянули, а я, подкрепившись общим интересом, продолжила, — Что же, никто? Запомните, ни одно действие человека не бывает случайным. Знание математики вероятности, плюс понимание людской психологии и наклонности конкретного индивидуума резко сокращают число вариантов. Лично я знаю сорок шесть техник сведения якобы бесконечного ряда случайно генерируемых вероятностей до допустимого множества переменных. Осматривая аудиторию, я старалась не расплываться в довольной улыбке, наталкиваясь на сперва удивленные, а к концу короткой речи восхищенные взгляды. Очевидно, мы подружимся. — Потоки ветра, незримые магические линии и элементарная теория вероятности. Это поможет нам определить старосту. — Как?! Кто-то очень нетерпеливый, тело которого было испещрено множеством татуировок, подавшись вперёд, с жадностью спросил. — Ваше имя? — Я Гарьо, сын Галота, повелительница. Приоткрыв рот, тотчас захлопнула его, услышав слово. Нахмурившись, я разглядела на руках высокого парня белесые следы. Кандалы. — Студент, здесь я попрошу называть себя сейрой, — улыбнувшись, и больше не напоминая об ужасной оплошности, которая была совершена скорее по привычке, чем по желанию подлизаться, сжав кулаки, продолжила, стараясь не думать о тех народах, которые держат рабов, — У вас есть листок бумаги? — Да… Сейра, да, есть, — под моим одобрительным взглядом, подбежав, он протянул его мне с лицом в смешанных чувствах, отпустив его, я продолжила выступление. — Лист бумаги, без всякой магии, есть те, кто чувствует их потоки? Отлично, я попрошу вас проследить и после доказать, что всё честно, как у лекаря в кабинете. Итак, сложив её концы под нужным углом, этот лист превращается в обыкновенный самолётик. Изначально хотелось сделать голубя, но занятие это не такое простое, а руки вдруг предательски задрожали. Отказываясь мне подчиняться. — Помните про теорию вероятности? Самолётик может выбрать любого из вас. — Но разве это правильно? — Простите, студентка… — Стелла Де Вилль, сейра. Разве правильно будет выбирать старосту подобным образом, разве не должно ею стать лучшему из нас? — Вы все равны по сословию теперь, — выслушав девушку, не замедлив, возразила ей, — а о ваших способностях мне ничего не известно. Так не лучше же предоставить дело случаю, Де Вилль? Девушка промолчала, а я же, запустив самолет вверх, одарила его слабым потоком магии, солнечными лучами, смешанными с восточным ветром. Подхватив, они подтолкнули его, так, что, подгоняемый ветром, он облетел над головами студентов, с интересом за ним наблюдая. Совершив круг, бумажный самолётик спикировал на средний ряд, дотронувшись остроконечным носом до бледной руки. — Поднимитесь, староста, — попросила, приподняв руку, — как ваше имя? — Эльза Разенграффе. — Полное имя. Она промолчала, удивлённо подняв взгляд. Я нахмурилась, пробежав взглядом по идеальной фигуре, облачённой в легкое платье с открытыми плечами. — Мне следует повторить? — Выйдя из-за стола, я спокойно посмотрела на девушку, рассчитывая на её благоразумие и надеясь на то, что на сей раз не потревожу ничьих скелетов, скрытых в шкафу. Но. Я. Приказала. — Эльза Разенграффе, перворождённая дочь короля Агнара и королевы Идуны, нынешняя правительница королевства Эренделл. Платинововолосая красавица с огромными голубыми глазами гордо и независимо взглянула на меня, указывая взглядом, кто она. Девочка, я тоже умею играть в эту игру. Думаешь, взглядом своим ты отвлекла внимание от рук, закованных в перчатки? — Ваша сила? — О чем вы? — Ваша сила, Эльза, в чем она? — Стараясь идти плавно, не нарушая лёгкого дуновения ветра, я приблизилась к девушке, указав на её руки, — Что вы прячете? — От рождения я обладаю даром создавать снег и лёд. Казалось, эти слова дались ей с трудом, сквозь страх и отчаяние. — Покажи, — всё с той же улыбкой попросила, тотчас наткнувшись на испуганный взгляд. — Я не могу. — Отчего? Незаметно я обратилась на «ты». — Перчатки сдерживают мою силу, — мелодичный голос пытался не дрожать, — это может быть опасно. — Эльза, это Академия напичкана магией, здесь я и твои одногруппники, которые не за красивые глазки сюда попали, — я надеюсь, но это — мысленно, — сними перчатки. — Но… — Сними их, освободи себя, Эльза. Она боролась, это было видно по упрямству, отразившемся на лице, ей было страшно, это читалось в глубоком взоре, она хотела снять перчатки, это я видела у неё в сердце. Осторожно, сопротивляясь, отточенными движениями, она сняла одну синюю перчатку с высокими краями, после другую. Осторожно замерев, она сжала перчатки в руках. — Отдай их мне, — тотчас забрала их, пока та не передумала, — а теперь покажи нам маленькое снежное чудо. Хитро улыбнувшись, точно не по королевски, студентка вытянула перед собой ладонь, из которой возник вихрь снега, взметнувшийся до высокого потолка, разлетевшись, он подарил стенам узоры, делая кабинет краше и чище. — Красиво, чтож, поздравляю, ты староста моей группы, — мельком взглянув на настенные часы, стараясь скрыть облегчение, добавила, — посидите тихо до перемены, на второй части пары продолжим знакомиться с вами, расскажите, кто вы, откуда и какими силами обладаете. Вы все здесь равны, запомните, нет титулов и расы. Вы — студенты. Развернувшись, я… Сразу стёрла ласковую улыбку с лица. Стараясь идти тихо и независимо, я дошла до стола, незаметно закинув перчатки в стол, надо постараться не забыть их после забрать, не стоит разбрасываться столь ценными вещами, возможно, она ещё мне понадобится. Накинув на себя сильную иллюзию, ведь неизвестно, какими умениями эти уникумы обладают. Закрыв лицо руками, я устало выдохнула, стараясь не думать, что впереди ещё предстоит пережить две пары. Как тяжело кого-то учить, более того, спасать, вытаскивать, раскрыть их таланты, дать детям расцвести. Дети… Да той же Эльзе, королеве, подумать только, я когда узнала, чуть в ступоре не замерла, раскрыв рот. Да ей за двадцать точно. Эти дети старше меня некоторые. Спасти, раскрыть, дать расцвести, вы — студенты. Всё это не мои слова. Удивительная женщина ректор. В мой первый день после того укуса, когда я всё же попала к ней в кабинет, она разбила всё. Все мои решения насчёт моего здесь вынужденного нахождения. Она, одним словом унизив, облив грязью, заставив ненавидеть, нанести рану, точнее, её разворошив, прямо сказала, что не желает меня видеть в Академии, зная, кем я являюсь. Ведь дети не должны учиться у таких, как я. И моя профпригодность в скором времени раскроется. Она читала меня как раскрытую книгу, зная, что меня раздражает само существование здесь. Но назвав меня тем, кто я есть, сказав, что я не смогу ничему научить детей, ректор не оставила мне выбора. Мои дети станут лучшими, а мою группу запомнят надолго. Но как же это тяжело. Она ведь ничего не знает! Ничего, как и Скар. Но судят, произнося свой приговор. Отпустив студентов, я отвернулась к затянутому морозной коркой окну. Пятнадцать душ, это очень мало, если судить по остальным группам, у которых мне довелось вести занятия. В них было от двадцати пяти и выше студентов, а Уникальные… Они всегда были в меньшинстве. — Эльза, Моана, Ариэль, задержитесь. Остановив девочек, лениво двигающихся к выходу, приподнялась. Надо поговорить. — Надо поговорить. — Да, сейра Равви? — Эльза переспросила, однако, не она меня интересовала. — Девочки, то, что произошло, можно считать ошибкой и нашей чёрной полосой. Это моя вина, что ввела вас в заблуждение, прошу простить и смею надеяться, что никто не будет вспоминать о том неприятном инциденте. На секунду почувствовала гордость за себя, вывернув такое, но в следующий момент, заглянув в осуждающие шоколадные глаза островитянки, почувствовала себя настолько гадко, словно меня облили грязью, лучше вывернуть кожу на изнанку, чем ощущать такое. — Но что в этом такого? — Недоумение в словах Моаны было искренним, а я же вновь порадовалась, что девочки нашли ей теплую одежду. — Субординация — великая вещь, она проводит грань между всеми, — пожав плечами, независимо ответила, чувствуя себя на удивление глупо, — вы свободны, студентки. — Светлого дня вам, — поклонившись и попрощавшись за всех, Эльза развернулась и вышла за дверь. Отчего-то, ей она легко подчинилась, вызвав у меня зависть. Как-никак, а я с дверями постоянно воевала. Королевы не склоняют голов. Чьи-то слова родились в груди, словно говоря что-то мне. — Моана, — неожиданно окликнула, — сходи к лекарю обязательно, твой кашель мне не нравится. — Хорошо, — просветлев от участия, ответила Моана. Оставшись одна, выдохнула. Сколько всего, это же свихнуться можно. Это чудовищно, постоянно ощущать этот гнет. Стены, ситуации. Академия Грёз, но вот их я пока не наблюдаю. Усевшись на стол, я подвинулась, устало качнув ногами. Нравятся мне эти сапожки, вот что не говорите, а нравятся. Чёрные черевички. Словно сказочные, из далекой южной страны, полной диковинных созданий Всевышнего, скрывавшейся в барханах, старых улочках, кактусах. Вот и сапожки, кажется, стукнешь каблучками и любое желание будет исполнено. В любом случае, положительные моменты найдутся даже в моей неутешительной ситуации. — Сейра Равви, снова вы и в какой позе, как поживаете, ничего не болит? Быть может, я поторопилась с выводами. — Светлого дня, — поприветствовала, думая, на что обидеться, на пошлый намёк или же за столь неблагородное напоминание о неловком инциденте? Что ему здесь понадобилось? — У меня здесь сейчас пара с ведьмочками. Он что, мысли читает? — Нет, но у вас довольно говорящее выражение лица, сейра. А, ну тогда ладно, он не первый и не последний, кто мне это говорит. Как интересно, никогда до этого не встречала джиннов, смуглое тело, седые волосы, лёгкий костюм и сковывающие браслеты. Ой, а где браслеты? У каждого уважающего себя джинна должны быть браслеты на запястьях, я про это в книжке читала! — Что, сейра, чего-то не хватает в моём образе джинна? — Да… Ой! — Да ничего страшного, изучайте сколько угодно. Щеки слегка налились краской, смущенно потерев нос, поморщившись, постаралась отодвинуться от джинна. Нет, в здешнем обществе, как мне кажется, неприлично находиться в такой близости. Седоволосый мужчина незаметно оказался очень близко, чересчур, я бы сказала. А я, между прочим, на столе расселась. Как благородный льерр, он не прикасался ко мне, хотя мои колени практически прикасались к его телу, а если учесть мою репутацию… Надеюсь, он ничего не знает. Ой-ой, а я ведь первая нарушила неприкосновенность, зачем взяла его руки, спрашивается?! Чтобы узнать, есть ли там браслеты. Да я знаю! Но зачем? Почему я лезу туда, вот куда совсем не надо? — Однако, какой вихрь эмоций, вы совершенно не умеете владеть собой. — Это знание мне не к чему, сейр… — Сейр Ленц Алиаскар Сердар, декан факультета ведьмочек и преподаватель дисциплины «Культура и быт Ведущих единым домом магии Арилии». — То есть, вы у нас главная ведьма? Нет, а что, я просто выразила своё мнение, чего так нехорошо глазки чёрные прищуривать? Сам ведь сказал, что их декан, ну, а тут мысли сами напрашиваются. — Равви, вы так интересно нарываетесь, — нет, что ни говорите, а голос у него приятный, особенно когда он так рокочет, словно волны, взлетая, обрушиваются на скалы, мурашки по телу побежали. — Правда? — Пискнула. Почему это вдруг? Врагу не сдаётся наш гордый моряк. — Честно, — тихо посмеиваясь, но так и не приблизившись ко мне ни на миллиметр, ответил джинн, — а если учесть… — Сейр Сердар, здрась… — В кабинет заглянули сразу три девичьи мордашки, оценив ситуацию, они расплылись в предвкушающей улыбке, — О, извиняйте, мы слепы, немы, глухи. Дверь захлопнулась, а я… Я на столе, между ног стоит джинн, погано так смотрит и, и… Он и пальцем не пошевельнул, чтобы очистить моё светлое имя, которое только что кануло в Бездну. Мне у них ещё преподавать, между прочим. — Уууу, — спрыгнув со стола, при этом ударившись непонятно о какую часть тела сейра, оттолкнув его, в пару мгновений дошла до двери. Потянув ручку на себя, остановилась, пытаясь её открыть, даром, что дубовая, но так же жить невозможно! Вылетев из кабинета, остановилась под любопытным взглядом самых настоящих ведьм, столпившихся в дружную кучу возле двери. Все как одна с метлами, в чёрном одеянии с глубоким декольте и короткой юбкой, всё как положено, и, конечно же, с остроконечной шляпой. Уууу, ведьмы. — Здравствуйте, сейра, — с нахальными глазами цвета полыни, но такими невинными, поздоровалась студентка. — И вам, здравствуйте. Сохраняя невозмутимое выражение лица, ведьмочки, не сговариваясь, пропустили меня, сделав проход. Быстро, но надеюсь, достойно, я ретировалась с места событий, спиной чувствуя, как меня прожигают молодые взгляды. И в этом спектре я потерялась, они слишком многое несли, чтоб выдержать. Нет, а я ведь только этим утром решила поблагодарить джинна за спасение. И что я начала с самого начала так тупить?! Нет, он тоже хорош, но. Ой, как же сложно. Срочно надо выпить. Неважно с кем, главное — выпить. У меня как раз «окно» — могу себе позволить. — Рене! — Завернув в коридор, заметив идеальную спину и дефектные милые ушки, прокричала, уже не задумываясь о последствиях, — Иди сюда, мне срочно надо выпить… Чаю. Да, чаю, я слышала, у каждого уважающего себя эльфа есть вкусный чаек. Надеюсь, с этим уважающим себя, я не ошиблась, а увидев, в какой довольной улыбке растянулись совершенные очерченные губы, я почувствовала себя почти счастливой и, радостно идя навстречу, отправила благодарную светлую волну.