В гостях у Добби Картер

Как же тяжело было лежать и ничего не делать. Коннор привык всё время чем-то заниматься: бороться с несправедливостью в Бостоне или в Нью-Йорке, помогать жителям Дэвенпорта, охотиться, путешествовать… Дел было много, а времени на отдых никогда не хватало. А сейчас, казалось бы, наслаждайся, Коннор! Но нет, Добби несколько раз отлавливала порывающегося прогуляться ассасина и, несмотря на его протесты и внушительную разность в весовой категории, отправляла его обратно в кровать. Только после очередной проверки доктора Уайта Кенуэю дозволено было передвигаться по дому Добби, однако не без помощи последней. В некотором роде ассасин даже завидовал Деборе, которая иногда целыми днями пропадала на заданиях, возвращаясь домой под утро и забываясь беспробудным сном. В такие моменты Кенуэю удавалось улизнуть прогуляться по двору и насладиться свежим воздухом севера Нью-Йорка, заселённого скваттерами. Солнечным, но прохладным днём Коннор сидел на небольшой кухне, совмещённой с гостиной. В руках у него был Аристотель, от ничегонеделанья ассасин пристрастился к чтению и попросил доктора Уайта прислать ему несколько книг из библиотеки Ахиллеса. Коннор читал и тихо возмущался. Как люди могут восхищаться этим древним мыслителем, который сравнивал рабов и их хозяев с мастером и его инструментами? «Современные люди не слишком-то отличаются от людей Древней Греции», - подумал Коннор, вспоминая произвол с рабовладением, который сейчас творился в стране. Неожиданно внимание индейца привлекли крики и смех, доносившиеся с улицы. Заинтересованный Коннор доковылял до окна и увидел, как на соседнем дворе мальчишка лет восьми носился, хохоча, со своим отцом-фермером. Почти невероятное явление, честным трудягам было некогда развлекаться, приходилось всё время тратить на возделывание земли. Возможно, сегодня был какой-то особый случай, день рождения, потому что мальчик, совершенно опьянев от свалившегося на него внимания, с радостным хохотом оседлал плечи отца, а тот катал его по двору, распугивая куриц. В груди Коннора вспыхнуло какое-то тоскливое щемящее чувство. Детство с отцом, которого у него не было. Хэйтем никогда не выражал своей привязанности к сыну, о которой тот узнал, лишь прочтя дневник отца. В сотый раз в мыслях возник вопрос, который мучил Коннора вот уже долгое время: а могло ли быть всё иначе? Где они допустили ошибку, где переступили черту, за которой была пропасть? «А ведь отец похоронен здесь… - вдруг вспомнил ассасин. – Я так и не был на его могиле с тех пор, как столкнулся с Ли на похоронах». То были не самые приятные воспоминания. Озлобленные друг на друга Чарльз и Коннор превратили прощание с Хэйтемом чуть ли не в драку. - Добби, вы должны мне помочь, - скорее поставил перед фактом, чем попросил Коннор девушку. - Конечно, но чем?.. – слегка растерялась та от неожиданной настойчивости ассасина. Коннор на секунду запнулся, всю его решительность, как ветром сдуло. - Мне нужно увидеть отца, - сказал, наконец, Кенуэй и поспешно добавил, увидев, как изменилась в лице Добби от этих слов, - он похоронен в Нью-Йорке, около церкви к югу от нас. - Ага… - задумчиво протянула Дебора. – Коннор, вы уверены, что выдержите такую долгую прогулку? Ассасин уверенно кивнул, а его глаза смотрели так умоляюще, что железное здравомыслие и непреклонность девушки дали трещину. Передвигаться Коннору доктор Уайт уже разрешил, да и засиделся ассасин у неё дома… Девушка сама по себе знала, как сложно было долго находиться в одном месте и маяться от безделья, пока за окном кипела жизнь. - Хорошо, - со вздохом согласилась Добби. – Только чует моё сердце, добром этот визит на кладбище не кончится. Огромных трудов стоило уговорить Коннора оставить свою ассасинскую робу дома и одеть что-нибудь более простое. Он всё ещё был в розыске, ситуация, казалось бы, привычная, но вот постоять за себя Кенуэй не мог. Ещё больших трудов стоило уломать индейца не брать с собой оружие, хотя тот всё равно спрятал под одеждой наруч с клинком. На закате того же дня Коннор и Добби двинулись к церкви. Медленно, но верно они пробирались по улицам с севера города к центру. Добби аккуратно поддерживала Кенуэя, всё время порывавшегося ускорить шаг. - Осторожнее, сэр, - говорила она. – Не сочтите за грубость, но ваш отец уже никуда от вас не убежит, а вот вам бы не помешало позаботиться немного о себе. Коннор был бы и рад согласиться, да только не мог. Он слишком засиделся в четырёх стенах, чтобы сейчас тратить время на медленное ковыляние. Улицы вокруг постепенно пустели, лавки закрывались, спешили домой юристы и банковские клерки. Коннор старался не обращать внимания на всю эту суету, все его мысли сейчас были только об отце. Чем ближе они были к церкви, тем сильнее нарастало в нём чувство вины и волнения. Когда они вышли на небольшую площадь перед церковью, Коннор встал, как вкопанный. Проследив за его взглядом, Добби нахмурилась. - А они что здесь делают? – недовольно спросила девушка, косясь на синие мундиры, охраняющие вход на территорию церкви, огороженную забором. - Наверное, это из-за меня. Я всё ещё в розыске. Возможно, они как-то узнали о моём родстве с Хэйтемом, а когда узнали, где он похоронен… Индеец с трудом сдерживал в голосе обиду и разочарование. После прочтения дневника он так хотел навестить отца, попросить прощения, надеясь, что тот услышит его из другого мира. - Не унывайте, Коннор, - шепнула Добби, внимательно осматривая церковь. – Мы что-нибудь придумаем. Ждите здесь. К неудовольствию ассасина девушка усадила его на лавку, скрытую в тени, а сама отправилась по краю площади к задней стороне церкви. Она вернулась через десять минут, в глазах её горел какой-то странный огонёк. - С другой стороны всего один часовой. Я отправила его поспать в ближайших кустах. Вы сможете пройти на кладбище незамеченным, пока я отвлекаю стражу у главного входа. Коннор с сомнением посмотрел на девушку, которая была на полголовы ниже его. - А вы точно справитесь? Добби самодовольно усмехнулась, уперев руки в бока. - То, что я девушка, ещё не значит, что можно меня недооценивать. Обычно те, кто так думают, вынуждены покинуть этот свет. Коннору ничего не оставалось, кроме как пойти вместе с Добби окольными путями к свободному проходу на кладбище. Солнце уже село, так что в темноте было проще оставаться незамеченными. - Дождитесь момента, когда услышите переполох, - сказала девушка, когда они достигли цели. – А потом смело отправляйтесь искать могилу своего отца. Только быстро, я сомневаюсь, что отвлеку их надолго. - Я всё же не уверен, что вы… - смущённо пробормотал Кенуэй. - Коннор, - спокойно ответила Добби. – Я выросла на городских улицах. Со мной всё будет в порядке, а вам лучше поторопиться. С этими словами она развернулась и уже собралась идти, когда Коннор вдруг схватил её ладонь. - Добби… - начал Кенуэй. Девушка обернулась и удивлённо посмотрела на него синими глазами. - Спасибо. На лице Деборы заиграла улыбка. - Пока не за что, сэр, - бодро ответила она и, накинув на голову капюшон, ускользнула в темноту. Коннор простоял неподвижно несколько секунд, смотря ей вслед. Он поднял руку, которая всё ещё хранила тепло ладошки Добби, а затем сам себе улыбнулся. Странное приятное чувство возникло в груди и разлилось по всему телу. Внезапно ассасин услышал крики и пальбу. «Пора», - подумал он и шагнул на территорию церкви. Уже издали он увидел надгробие Хэйтема Кенуэя. Майор Дженкинс не сомневался: сегодня удача на его стороне. Он уже несколько месяцев гонялся за чёртовым ассасином, и вот ему удалось, наконец, заманить его в ловушку. Большая часть людей майора сдуру погнались за какой-то девчонкой, но он, Дженкинс, остался. Он знал, что ассасин придёт. И он не ошибся. Коннор сидел на земле у могилы отца, скрестив ноги, и что-то тихо говорил. Дженкинс не особо вслушивался в слова, его задачей было тихо подкрасться со спины и… Неожиданно индеец резко вскочил на ноги и обернулся. От цепкого взгляда майора не скрылось, как исказилось от боли лицо ассасина, когда тот оказался на ногах. Видимо, мальчишка был ранен, и это было только на руку синему мундиру. - Пришёл поговорить с папочкой? – усмехнулся Дженкинс, обнажая саблю. Кенуэй не ответил, а только оскалился, выставляя перед собой руку с клинком. - Посмотри на себя, - продолжил насмехаться майор, медленно кружа вокруг ассасина. – Ты ранен, практически безоружен и совершенно один. Согласись, что у тебя нет шансов. Ничто не могло ему помешать. Так думал майор Дженкинс, когда вдруг резкая боль пронзила его грудь. Дженкинс удивлённо опустил глаза и с ужасом обнаружил торчащее из груди лезвие клинка. Словно завороженный он смотрел, как из раны хлынула кровь, когда кто-то вытащил из него клинок, а потом оттолкнул за секунду ставшее мёртвым тело от себя. Коннор с облегчением выдохнул и убрал клинок обратно в наруч. Он не знал, чему был рад больше: тому, что опасность миновала, или тому, что Добби была хоть и значительно потрёпана, но жива. - Я надеюсь, вы успели сказать отцу всё, что хотели, - сказала девушка, вытирая кровь со своего оружия о траву и убирая его в ножны. – Потому что толпа очень злых и чертовски взбешённых синих мундиров вскоре сообразит, что её водили за нос, и направится прямиком сюда. - Более чем, - грустно улыбнулся ассасин в ответ. Обратную дорогу они проделали молча. Только ближе к дому Добби вдруг заговорила. - Ваш отец был магистром тамплиеров, верно? – осторожно спросила девушка. Коннор молча кивнул. - Я вижу, что вас что-то гложет, - продолжила говорить Добби. – У вас, наверное, с отцом были ужасные отношения. - Я… - голос Кенуэя дрогнул. – Я ведь убил его. Я не хотел, просто… просто так получилось. Добби вздохнула. - Я знаю, не мне об этом говорить, я-то своего даже не помню… Но знаете, сэр, я уверена, ваш отец любил вас. А раз он любил, значит, простил. - Я бы хотел, чтобы вы были правы, Добби, - с тоской улыбнулся Коннор и посмотрел на небо, усыпанное миллиардами звёзд. Возможно, Хэйтем сейчас где-то там, с Дзио… И возможно, он действительно не держит на сына зла.