Elation

Киллуа несколько раз моргнул, стараясь прогнать сон. Гон все еще крепко спал, что было загадкой для Киллуа. Гон, как правило, был единственным, кто вставал до рассвета. Киллуа, с другой стороны, делал все возможное, чтобы не проснуться до девяти часов. Но Киллуа был проклят еще и тем, что чутко спал. Он не мог сосчитать, сколько раз его будил храп Гона. Поэтому не было ничего удивительного в том, что его сны было так легко прервать. Хотя, черт возьми, было еще слишком рано. И даже фальшивых утренних лучей, пробивающихся сквозь закрытые ставни, было недостаточно, чтобы развеселить его. Киллуа потер глаза и зевнул. Окна Гона? Он думал про себя сквозь дремоту, все еще витавшую в его голове. Это вообще комната Гона? В конце концов, Киллуа провел здесь больше ночей, чем с Аллукой.… Киллуа осторожно вынул руки из-под простыней, двигаясь медленно, чтобы не разбудить Гона, и снова сел, прижавшись щекой к скрещенным предплечьям. Несколько долгих мгновений он смотрел на Гона, просто глядя на его умиротворенное лицо. Гон был красив во многих отношениях. Веснушки, рассыпанные по его щекам, были очаровательны своей непоследовательностью, как и сам Гон. Его гладкая бронзовая кожа была покрыта едва заметными шрамами, о которых Киллуа до сих пор ничего не знал. Нос у него был такой же круглый, как и щеки, — поразительный контраст с жесткими прядями темно-каштановых волос. Все в Гоне излучало тепло — от улыбки, до ямочек на щеках и золотых глаз. Даже от одного взгляда на Гона Киллуа захотелось подойти поближе, впитывая в себя свет и искреннюю заботу, которую Гон проявлял к каждому встречному. За последние несколько дней Гон познакомил Киллуа с большим количеством охотников, чем тот когда-либо помнил, и каждый из них относился к нему как к самому дорогому другу. Насколько велико влияние Гона, если он знает всех этих людей? Узнать это было невозможно. Впрочем, это не имело значения. Гон будет делать то, что он хотел сделать, потому что это было просто, потому что это был Гон. И Киллуа… И Киллуа он нравился. За все это и даже больше. Золдик медленно протянул руку, задержав дыхание, и слегка коснулся челюсти Гона. Он потрогал кожу Гона, тогда что-то мягкое и уязвимое затрепетало в его груди. Гон был красив, любим и честен до мозга костей. Для него было настоящей загадкой, как Гон мог заинтересоваться таким сломленным, холодным человеком, как Киллуа. В глазах Киллуа появилось напряжение. Горение. От боли у Киллуа пересохло в горле. Он быстро заморгал, чтобы избавиться от жжения, и попытался сфокусировать взгляд на лице Гона. Густые ресницы Гон. Идеальные губы Гона. Гон. "Гон что-то со мной сделал", — подумал Киллуа, сглотнув комок в горле. Гон... полностью разрушил жизнь Киллуа. И все же он никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем в постели Фрикса, в его объятиях. Киллуа убрал руку, отвернулся и уткнулся лицом в подушку. Он тихо застонал на мягком хлопке. Даже когда никто не видел, унижение, которое пришло с такими нежными мыслями, заставило его кожу стать горячей, как воск, а желудок сжаться. Если он сейчас так отреагирует-и никто его даже не услышит- сможет ли он когда-нибудь сказать об этом Гону? Киллуа стиснул зубы. — Глупо, — пробормотал он приглушенным подушкой голосом. Почему он вообще беспокоится об этом сейчас? Кто знает, захочет ли он когда-нибудь рассказать об этом Гону.… — Кто глупый, Киллуа? Киллуа вздрогнул. Он резко повернул голову и обнаружил, что сонные золотистые глаза Гона смотрят на него. Щеки Киллуа вспыхнули. — Господи, Гон, не пугай меня так! — Прости, — сонно пробормотал Гон. Он потер глаз тыльной стороной ладони, и единственная полоска солнечного света упала на его руку. Киллуа старался не смотреть на него. Правда, хотел. Но когда Гон опустил руку, чтобы направить свой ослепительный луч на Киллуа, он не смог остановить рой бабочек, порхающих внутри него. Киллуа покачал головой,стараясь не покраснеть. — Да, конечно. — Он откинулся на скрещенные руки и немного зарылся под простыню. — Ты всегда получаешь удовольствие, пугая меня. Улыбка Гона получилась неуверенной. — Лишь немного… — Ты не умеешь врать, Гон. Смех вырвался из Гона. Это был музыкальный звук, и Киллуа пожалел, что не может поймать его в бутылке и воспроизвести в те дни, которые не были такими светлыми и мирными, как это золотое утро. — Ничего не могу поделать, — хихикнул Гон, — ты реагируешь лучше всех! Киллуа закатил глаза. Он протянул руку, чтобы ущипнуть за щеку Гона, тяжко. — Это не значит, что мне это нравится, идиот! — громко сказал он, перекрывая пронзительный вой Гона. — Аааа—ах, Кивуа! Больно!.. Раздраженный, Киллуа отпустил щеку Гона. — Бака — сказал он, но оскорбление не было едким. Он начал отступать, но Гон быстро схватил Киллуа за руку. Он переплел их пальцы и крепко сжал. Он поднес костяшки пальцев Киллуа к губам, и тот резко втянул воздух. — Почему ты встал так рано? — Пробормотал Гон сквозь бледную кожу и взглянул на Киллуа сквозь ресницы. — Ты никогда не просыпаешься раньше меня. Киллуа неловко пожал плечами, изо всех сил стараясь не показать, как взволновал его легкий поцелуй Гона. Было даже смешно, как легко Гон мог заставить эмоции Киллуа перейти от печали к раздражению и растаять от нескольких простых движений. Киллуа потребовалась вся его сила воли, чтобы сдержать эмоции. — Не уверен, — ответил он и гордился твердостью своего голоса. Даже мягкого прикосновения мозолистого большого пальца Гона к тыльной стороне ладони Киллуа было недостаточно, чтобы заставить его дрогнуть. — Я просто...вроде как проснулся? — Хм — промычал Гон. — А что ты делал? Просто лежал здесь? Ты мог бы и меня разбудить. — Ты и так почти не спишь, — полушутя возразил Киллуа. Темных кругов под глазами Гона было более чем достаточно, чтобы доказать правильность его утверждения. — И я был в порядке, честно. Гон с любопытством посмотрел на него. — Неужели? Но разве тебе не было скучно? — Нет. Я был ... — Киллуа чуть не остановился, потому что его следующие слова наверняка будут только унизительными, но он не мог остановиться сейчас, когда эти медовые глаза смотрели на него, превращая его внутренности в кашу и заставляя его сердце парить, — был... Я просто задумался. — Задумался? — Повторил Гон, и Киллуа кивнул, его голова дернулась на подушке. — Д-Да. Думаю о... о тебе. О нас. Это заставило Гона поднять брови. — Мы, значит? — М-м-м. Киллуа отвел взгляд, пытаясь избежать пристального взгляда Гона. Он чувствовал, как его кожа снова темнеет от румянца, и это раздражало, Боже, почему он не может перестать краснеть больше чем на пять секунд? — По крайней мере, мысли были хорошие? — Спросил его Гон. — Вроде того? — Плохой ответ. — На этот раз голос Гона звучал весело. — Ты уходишь от темы. Он протянул руку, чтобы убрать челку Киллуа со своего лица, и лениво поправил беспорядочную копну серебристых кудрей на подушке. Киллуа глубоко вздохнул от этого неторопливого, нежного прикосновения. Гон был терпелив с ним. Но взамен он требовал честности. И Киллуа все еще учился этому. — Это были неплохие мысли, - наконец сказал Киллуа, после того как Гон запустил пальцы в его волосы. — Я просто...подумал,что эта комната больше не твоя. Гон снова рассмеялся,и сердце Киллуа екнуло. Гон широко улыбнулся, когда сказал: — Все в порядке, мне нравится жить с тобой в одной комнате! — Ты не возражаешь? — Киллуа запнулся, и Гон решительно покачал головой. — Конечно, нет! Я всегда надеялся, что найду кого-то, с кем смогу переспать. — и-и-и… – тут-то было подавляющее смущение, которое заставляло Киллуа залезть под простыни и умереть. — Г-гон! Киллуа зашипел, его желудок скрутило в узел, но Гон просто улыбнулся ему в ответ. — Ты! Ты не можешь — ты не можешь просто говорить вещи, от которых я взорвусь. — Ты не можешь взорваться от моих слов, Киллуа, — ухмыльнулся Гон, и Киллуа швырнул подушку ему в лицо. — Ты, — прорычал он, в то время как Гон пронзительно закричал. — Ты хочешь. Убить меня. Гон начал хихикать, когда он стянул подушку. — Мне бы это и в голову не пришло. Он наклонился и быстро поцеловал Киллуа в лоб. Он откатился в сторону и свесил ноги с кровати прежде, чем Киллуа успел что-то сказать. — Мы должны позавтракать! — Весело сказал Гон, протягивая руку, чтобы стащить с пола рубашку. Он послал лучезарную улыбку через плечо все еще замерзшему Киллуа. — Переодевайся, чем скорее ты будешь готов, тем скорее мы сможем поесть! Киллуа судорожно вздохнул и закрыл пылающее лицо руками. Утро с Гоном никогда не бывает скучным. Это уж точно.