sentimendu

      Липкими руками темнота обволакивала Джерарда. Он не понимал, что происходит вокруг, остались лишь некоторые чувства: шершавая глиняная ваза в руках, прижимаемая к туловищу, и, кажется, крики. Все это было похоже на то состояние, когда ты уже проваливаешься в сон, но никак не хочешь засыпать. Отголосками еще существующего разума, Уэй пытался остановить себя и прийти в сознание, но пока получалось лишь удерживать тонкую грань. Ему казалось, что тело делает какие-то движения руками и ногами... бьет? Но кого? Что вообще происходит!?       Стараясь сосредоточиться на своих ощущениях, Уэй неожиданно услышал голос, до сели являющийся ему только во снах. Сильный, властный, грубый и немного хриплый - он требовательно звучал со всех сторон, создавая эхо в, казалось, бесконечном темном пространстве. "Последний!" и что-то хватает его, но Джерард не хочет, сопротивляется и зажимается в детском страхе перед чем-то большим и неизвестным. Он вроде ползет в другую сторону, но голос звучит отовсюду; кажется, что в этом пространстве есть стены, но одновременно оно бесконечно.       Уэй понимает, что здесь у него нет тела, что эта темнота - он сам. Это осознание приходит с неожиданно ярким воспоминанием одной из многочисленный сессий, когда глаза ничего не видят, уши не слышал и все тело находится без движения; в такие моменты единственный, с кем Джерард ведет диалог - он сам, сам с собой спорит, сражается, но понимает себя к концу. Возможно, это поможет?       - Что тебе нужно? - думает Уэй, даже не говорит, потому что ему нечем, но слова расходятся луной.       - Твое тело. - теперь кричит голос и всё прекращается.       Джерард теряет способность ко всему и проваливается в сумбурный, тяжелый и суматошный сон.

***

      - Джерард, что происходит!? - прокричал Майкл, таращась на брата, который сейчас метался по комнате, кричал, бился руками о стены, разбивая их в кровь, то и дело проваливался в ямы в полу, выдирал половицу за половицей. Ваза неведомым способом уменьшилась, позволяя спрятать себя в карман.       С Фрэнком тем временем тоже происходило что-то непонятное. Его лицо снова обретало человеческое выражение, мускулы двигались, правда как-то неуверенно, словно он заново учился управлять собой после паралича. Айеро стоял в стороне, смотрел на всё со странным взглядом, в котором проскальзывало отдаленное понимание происходящего.       - Фрэнк, что с ним? - поворачивая голову, спросил Майк.       - Я не знаю, мистер Уэй. Правда, не знаю, - вдохнул слуга глубоко и схватился за уши.       Всю комнату запомнил очень высокий крик Джерарда. После все стихло. Уэй стоял, застрявший ногами в дыре в полу, без движения, сжимая кулаки до проступающих вен. На его лице застыл ужас, живущий в широко раскрытых глазах. Затем он просто упал.       Лицо Фрэнка заметно порозовело, он пробовал выражать разные эмоции, что со стороны выглядело несколько жутко. В его глазах читалась радость. "Наконец-то" - шепнул он еле слышно, пока Майки поднимал брата и пытался положить его на кровать. Айеро поспешил помочь теперь уже скорее по инерции. Взглянув в лицо неподвижного Джерарда, уложенного на кровать, Фрэнк нахмурил брови.       Ему стало страшно, он отскочил на несколько шагов назад и глубоко задышал, стараясь успокоиться.       - Он не остановился! Не остановится! Но его здесь нет! Я свободен! Свободен! - начал судорожно шептать Айеро, сжимая голову.       - Что такое? Что блять с тобой!? - Майки не знал что ему делать, за что хвататься: с одной стороны - лежащий в обмороке брат; с другой - кричащая непонятно о чем кукла.       - Ты не сможешь! Ты не сможешь снова завладеть мной! Не сможешь, блять! - продолжал Фрэнк.       - Та очнись же ты! - Майк не придумал ничего лучше, чем просто подойти и дать затрещину слуге.       - Что?... - Айеро поднял затравленный бегающий взгляд.       - Мой брат, твой хозяин, лежит в обмороке! Ему нужен врач!       - Он не мой хозяин! - голос Фрэнка задрожал и под конец фразы сорвался в тихий всхлип.       - Блять! - Майк раздраженно вздохнул, - Как мне вызвать врача, ответь!       - Сейчас никак... утром... на соседней улице больница есть... простите! Простите, я не могу быть здесь больше! - пробормотав, Айеро выбежал в открытую дверь.       (Простите за вольность, если бы я был дерьмописателем я бы сказал, что на этой ноте Майк охуел. Так вот, он охуел, простите за вставку, я продолжаю.)

***

      Фрэнк вышел из дома и обнаружил, что ночной воздух чертовски влажный и холодный. Его серый (ненавистный) костюм совершенно не согревал. Сейчас он чувствовал внутреннюю свободу, волю пойти туда, куда он захочет и сделать то, что захочет. Ненавистные воспоминания появлялись в сознании раз за разом, но он чувствовал: все кончено.

***

      Джерард чувствовал себя ужасно. Он не понимал есть ли у него тело, существует ли он вообще. Голос утих, вокруг не осталось буквально ничего. От пустоты хотелось плакать. Казалось, осталось лишь одни эмоции.       - Ты всю жизнь пытался разобраться в себе, правда? Понять, что чувствуешь.       Голос. Властный, сильный, звучащий отовсюду.       - Не отвечай. Ты сам понимаешь.       Джерард и правда не мог ничего сказать.       - Сейчас ты - эмоция. Это лучшее состояние, чтобы понять себя. Тебе не нужно причинять боль себе, чтобы принять решение. Потому что здесь уже ничего нет.       - Что происходит? - постарался спросить Уэй, но нужно было лишь начать думать об этом, ответ сразу же подсказал голос.       - Ты выбираешь между своим благом и благом других людей.       - Что это значит?       - Вспомни о Фрэнке. Что ты чувствуешь?       Джерард не мог соврать даже если бы и захотел. Он промолчал, но голос итак знал все.       - Ты забыл, что мы находимся внутри тебя. Я знаю, о чем ты подумал. И о чем мог бы подумать.       Уэй чувствовал раздражение, которое словно тяжелый дым обволакивал пространство вокруг. Он тонул в своей злости. Ощущения не сравнимые ни с чем.       - Хорошо. Наш мир населяют куклы, - продолжает голос, немного ухмыляясь, - ты это знаешь. Но что сделало их такими?       Джерард не знал.       - Ваза. А вернее, дух, который в ней живет, то есть я.       Джерард не понимал зачем.       - Если ваза поглощает души, я могу оставаться живым. Это логично. Не буду вдаваться в детали, но таково мое проклятие.       Джерард считал, что звучит смешно.       - В любом случае, стать куклой означает стать рабом. Без своего сознания, желаний, мыслей. Люди придумали этот глупый контракт на крови, начитавшись взявшихся откуда-то древних книжек, но правда в том, что кукла уже не имеет души. Её сохраняет сосуд.       Джерарду сделалось страшно: неужели этот голос хочет взять и его душу.       - Зависит от твоего выбора, - отвечает он на так и не заданный вопрос, - сейчас, когда ты - эмоция и понимаешь себя лучше, чем кто-либо когда-либо, выбери. Судьба многих или твоя.       - Объясни.       - Сейчас я овладел твоим сознанием и могу превратить тебя в куклу, как и каждого сотого, кто взял эту вазу в руки. Но, как ты сам понимаешь, я бы не прожил долго, забирая души так редко. Предлагаю выбор: либо ты добровольно переносишь эту вазу, стараясь обеспечить смерти вокруг нее...       - Либо?       - Либо сам становишься моим рабом. Как Фрэнк. И не можешь отойти от вазы слишком далеко, взять ее в руки или уничтожить. И так до каждого сотого.       Джерард не сомневался. Если бы не сложившиеся условия (пространство, состоящее из эмоций), он бы попытался себе солгать, как делал всегда. Но правда состояла в том, что он не добрый, нет, он не хочет спасти других. Правда в том, что Уэй видел безэмоциональность, безразличие Фрэнка, он видел беспрекословное подчинение кукол, и не хотел становиться таким. Он хотел любить.       - А Фрэнк будет свободен?       Джерард еще до конца не успел проговорить этот вопрос, как тут же получил ответ.       - Он уже освободился.       - Тогда...       - Ох, господи, не трудись: я уже знаю ответ, - голос улыбался.       Вокруг повисло странное чувство неопределенности.       - Ты сомневаешься и не знаешь, что делать, когда очнешься? Просто живи, как твой дядя; он прекрасно справлялся со своей ролью, прекрасно преподносил мне жертвы, не убивая собственноручно. Ведь душа каждого, кто лишился жизни рядом с вазой, попадает в нее. Они готовы убивать за нее, это помешательство! И я делаю их такими!       Джерард представил Майки, который с нечеловеческой силой отдирал половицы в комнате, его краснеющие глаза; вспомнил тех двух мужчин, мертво лежащих на ковре, испачканном кровью, и, конечно, свои сны.       - И твоего брата я тоже таким сделал, конечно.       Уэй понял, что прямо сейчас все закончится. Последняя фраза, которую он услышал, звучала так: "и помни, мы будем видеться во снах".

***

      - Майки? - голос Джерарда звучал слабо.       - Ох! - сидящий рядом с кроватью, все в той же комнате, Уэй младший встрепенулся и обеспокоенно посмотрел на брата.       - Сколько я был без сознания?       - Подожди! - Майкл посмотрел на свои карманные часы, - Около часа. Что с тобой? Как себя чувствуешь?       - Я должен найти Фрэнка! - Джерард неожиданно ощутил потребность обсудить все с ним.       - Да вы что, сговорились все!? Сумасшедшие! - прокричал Майки, рухнув на кровать, с которой только что встал Джерард.       - Где он!?       - Джерард, сядь!       - Где он блять!?       - Та вышел твой Фрэнк из дома и побежал куда-то! Господи! За что мне все это!?

***

      Уэй бежал по улицам городка, стараясь отыскать Фрэнка, но все тщетно: темные улицы были пусты. Света луны не хватало, поэтому Джерард все время падал, но все равно, будто помешавшийся, не прекращал своего движения. В конце концов, на рыбацком деревянном причале, он заметил сидящего Айеро.       - Я наконец-то нашел тебя! - Джерард подошел сзади очень тихо, но Фрэнка не спугнул.       - Не подходи! - громко сказал он, - Не подходи! - повторил чуть тише, в голосе послышались всхлипы, - Ты теперь! Ты теперь заражен им! Не подходи!       - Стой! Нет! - Уэй не знал, что ему делать.       - Какой выбор ты сделал!? Ты отдал ему себя!?       - Нет... - растерянно ответил Джерард. То чувство полной гармонии с собой начало медленно уходить, запутывая сотни нитей непонятный чувств.       - Ты понимаешь, что теперь ты к ней, блять, привязан!? Что ты увидишь очень много смертей!? Да впрочем, это не мое дело, - тихо вдохнул Фрэнк.       - Послушай, я хочу обсудить все с тобой. Оба выбора были ужасны, но я...       - Да, у тебя были причины не жертвовать собой. Я знаю. Зачем ты оправдываешься передо мной сейчас?       - Я просто хотел сказать, что эта причина - ты. - Джерард не знал, о чем ему сейчас говорить, поэтому и выпалил первое, что пришло в голову. В голове все смешалось.       - Конечно. Только сейчас я тебе не дам собой пользоваться. - прозвучало серьезно.       - В смысле?       - Да что, в смысле? Что дядя твой, что ты - все одно. Ты думаешь, мне хотелось выполнять всё, что вы просили меня? Думаешь, я это делал по собственной воли? Нет!       - Но я спрашивал...       - Если ты разговаривал с Голосом, ты должен понимать, что я не мог, блять, не подчиниться.       - Но я хочу, чтобы ты остался со мной... - Джерарда бесило, что его постоянно перебивают, но непонятная вина, взявшаяся из ниоткуда и накатившая, словно снежный ком, не давала возможности злиться.       - Зачем? Я не твой слуга и, уж тем более, не игрушка.       - Я люблю тебя? - вопросительная интонация, неуверенный тон - Уэй ненавидел себя за нерешительность.       - Не уверен.       - Почему!?       - Ты не видел меня настоящего. Ты не знаешь мой характер, привычки, предпочтения. Кто тебе, блять, вообще сказал, что я гей!? - вспылил Фрэнк.       - И правда, - Джерард задумался, - ты не гей?       - Я пробыл в этом состоянии десять лет! Я уже ни в чем не уверен, правда.       - Тебе все равно некуда идти, в таком случае. Просто поживи в особняке, если хочешь... - немного грустно сказал Уэй, все еще стараясь переварить все.       - Ладно. Спасибо. - Фрэнк понимал, что отказываться неразумно, но ему было страшно возвращаться опять в эти стены. Джерард это, кажется, понял.       - Не бойся. Уже ничего не будет, как было раньше. Пожалуйста, поверь мне. - Уэй подал ему руку, помогая встать.       Двое шли по темной городской дороге, пребывая в полном отчаянии и запутанности. Никто не понимал, что делать и как жить дальше. Неожиданно Джерард ощутил жжение в кармане и понял, что ваза увеличилась - уж слишком она оттягивала вниз ткань.       

***

      Рождественская ночь полна волшебства и радости. Для Фрэнка это было первое рождество, проведенное в любви, за долгие десять лет. Они пережили многое за эти пол года, но сейчас Айеро, похоже, действительно был готов сказать те самые, заветные слова.       Он получил столько заботы, сколько не знал в течении всей своей жизни. Джерард, несмотря на внутренние страхи, связанные с затишьем вазы (которое, как он уверял, было лишь временным), оставался Фрэнку опорой, утешал его по ночам и спасал от кошмаров. Самой главной целью Уэя оставалось стать, нет, не возлюбленным, - другом, другом верным, преданным и самым лучшим.       - И все-таки, Фрэнк. - спрашивает Джерард, подавая ему бокал прекрасного виски.       - Да? - сейчас они сидели у камина, в креслах; Айеро грел руки.       - Что ты чувствовал тогда, когда был куклой? Мне кажется, что тебе хочется высказаться, - Уэй подметил, что в течении всего вечера, Фрэнк мялся, стараясь заговорить о чем-то.       - Я хотел сказать не об этом, но... знаешь, пожалуй, эту тему стоит затронуть, - Айеро неловко улыбнулся, - прости, что вел себя тогда так, когда мы были на пристани. Ты не представляешь, что значит, когда ты буквально спрятан внутри себя за решеткой. Ты имеешь возможность жать лишь некоторые рычажки: пойти, сказать, выполнить, что просят, но эмоции, чувства, желания остаются внутри! Столько раз я жалел о своем выборе, столько раз... понимаешь? Быть привязанным к вазе, не мочь отойти от нее больше, чем на определенное расстояние, не мочь дотронуться до нее, не причиняя себе боль, - на этом моменте Фрэнк скривился, а Джерард вспомнил и происшествие в лесу, и ожоги на руках, - это ужасно! Это все ужасно!       - Я не держу на тебя зла! - улыбнулся Уэй. - Только скажи... ты разобрался в себе?       - Думаю, да.       - Ты очень сильный, потому что я так и не смог, - Джерард опускает голову вниз, виновато хлопая ресницами.       - Может быть, это поможет тебе? - Фрэнк решил: либо сейчас, либо никогда.       Он отставил бокал с виски на небольшой столик между деревянными креслами, покрытыми подушками и клетчатыми пледами и подошел к Уэю. На его безупречно красивое лицо отбрасывал тени огонек, из-за чего в сумраке комнаты, оно казалось бледнее. Айеро приблизился к его губам, чувствуя сладкий приятный запах корицы, поцеловал. Они заснули в одной кровати, согревая друг друга теплом своих тел и чувствуя, что всё будет хорошо.       Спустя несколько часов, уже далеко за полночь, Фрэнк услышал бормотание Джерарда над ухом. Он потел, суматошно дергался, его брови собрались в кучу, будто от сильной головной боли. Айеро испугался, принялся толкать его в плечо.       - Фрэнки! - Уэй проснулся, чуть ли не плача, - Фрэнки, он снова! Он снова говорил со мной! Он хочет... крови.       - Тише, солнце. - вздохнул Айеро, глядя в плохо зашторенное окно.       Похоже ничего еще не кончено, и им придется узнавать себя и дальше, раз за разом помогая друг другу.